Текст книги "Свет обратной стороны звезд"

Автор книги: Александр Петров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 44 страниц)

– Да вот… Не ест, не спит, с девушками не встречается. Все думает как победить «Тондро» одним разведывательным крейсером.

– Неужели? – заинтересовался академик. – Это забавно. Господин Конечников, поведайте нам, что вы там такого принципиально нового придумали.

– Байками народ травит только капитан Симонов. Служба у него такая, засорять чужие уши, – отреагировал Конечников. – Я моделирую на компьютере маневры кораблей для достижения огневого и тактического превосходства.

– Слышали, – возмущенно произнес Симян, оборачиваясь по сторонам в поисках поддержки. – Мы, рыцари неба привыкли биться честно и стоять до конца. А первый лейтенант Конечников флот позорит.

– Я думаю, Никита, ты выбрал не лучшее время и не лучшую аудиторию, – прервала его Хелена.

– Постойте, господа. О маневрах – это интересно, – удивленно продолжил Корсаков. – Меня всегда удивляло, что пилоты боевых кораблей знают лишь один маневр – медленное схождение на параллельных курсах.

– Такой способ сражений был обусловлен огромной массой звездолетов и отсутствием антиускорительных систем на большинстве боевых постов, – ответил ему Конечников. – Теперь компенсаторные установки скаута позволяют совершать маневры с перегрузками до 35 «g».

– Скаут? – удивленно переспросил Корсаков. – Это вы имеете в виду гиперпространственный крейсер-разведчик?

– Так точно, – протокольным тоном ответил Федор, желаю замять неуместную на балу тему.

– Простите меня великодушно… э…э, – академик близоруко сощурился, разглядывая погоны Конечникова, – господин первый лейтенант. Очень похвально, что вы любите корабль, на котором летаете и очень здорово, что думаете, как усилить его мощь. Но между нами говоря, гиперпространственный крейсер – это летающий телепортатор, на который надели трубу чуть больше по диаметру, чтобы было, куда затолкнуть полторы сотни членов экипажа и несколько декоративных пушечек.

– Извините, господин Корсаков, – это в разговор вмешался Гут. – Эти, осмеиваемые вами и такими как вы корабли, уничтожили эланские верфи на Гало.

– Наслышан, – Антон Петрович сощурился, пытаясь разглядеть знаки различия на офицере. – Я, конечно, ценю мужество и героизм, но насколько я знаю, после израсходования ракет из действенного оружия на малом крейсере остается лишь только таранный удар. Чем, собственно говоря, в том бою и неоднократно воспользовались.

– Я знаю еще один способ, – произнес Гут.

Его лицо задергалось, он был готов долбануть академика своим коронным ударом с левой, железным кулаком протеза.

– Интересно, какой же? – поинтересовался Корсаков, чувствуя, как ему становится страшно.

– Сбросить как бомбы полуактивные мины.

– Вы знаете, большей чуши я не слышал, – пытаясь сохранить лицо, и отчаянно не веря, что простой офицер интендантской службы, посмеет его ударить, произнес академик. – И вообще, вы до этого в своей каптерке додумались?

Хорошо, что Симонов и Федор были наготове. Гут ринулся в драку, и они едва успели оттащить его.

– Вот и славненько, вот и славненько, – нервно повторял Корсаков, тыча трясущимся, худеньким пальчиком в сторону Авраама. – Это черт знает что такое. Не умеешь пить, не пей. Припадочный какой-то… Прямо страсти африканские. Чурка черножопая.

– Да я тебя… – рычал Кинг.

Сослуживцам стоило большого труда отвести Авраама на приличное расстояние, и успокоить. Компания научников сочла за благо убраться.

Никита, по своему обыкновению испарился, как только представилась возможность, и направился на новый круг охоты. Федор остался рядом с Гутом, который ни к кому не обращаясь, продолжал словесный поединок с Корсаковым:

– Хухрик – урод… Да таких так ты, давить надо… Если бы не ты, может, Сережка жив был бы… Скаут ему не нравится, хорек кабинетный.

Подошла Хелена, как всегда, насквозь фальшивая, неестественно заботливая. Даже сейчас, в туго обтягивающем серебристом платье, открывающем грудь и плечи, с прической от лучшего гарнизонного парикмахера и доведенной до совершенства при помощи тонального крема кожей лица, она не казалась Федору привлекательной.

– Авраам, – сказала она, – глядя почему-то на Крока. – Антон Петрович просит прощения, он не знал.

– Передай ему, пусть поцелует меня чуть пониже спины, – ответил капитан Кинг.

– Фу, какой, – наиграно засмеялась Хелена. – Я передам, что извинения приняты с благодарностью, и ты в свою очередь тоже сожалеешь о своей несдержанности. Ребята, ну чего вы, в самом деле, завелись?

– А чего он? – упрямо возразил Гут.

– Авраам, мне еще Сережа говорил, что скаут кораблик маленький, тесный, боезапаса на полчаса хорошего боя. А когда он закончится – только таран.

– Нет, теперь есть еще одно средство – на полной тяге вдуть движками в полевой створ. Это ведь давно известно про взаимодействие поля и тягового импульса, – сказал Конечников.

– А откуда ты… – начала Хелена, и остановилась по причине крайнего изумления. Но, быстро овладев собой, она предложила: – Мальчики подходите попозже, когда Антон Петрович уйдет. Он, обычно, не задерживается на балах.

– Непременно, – дежурно улыбнулся Федор.

За закрытыми дверями зала играла музыка. Конечникову иногда казалось, будто он слышит сквозь мелодию стук каблуков и шуршание платьев.

А в вестибюле было пусто и тоскливо. Буфетчики готовились к перерыву – сливали недопитое шампанское обратно в бутылки и смахивали сигаретный пепел с бутербродов.

Работники общепита воровато поглядывали на приятелей, но не признав в них опасности для себя, не стесняясь продолжали.

– На генеральские столы поставят все свежее, – откомментировал Авраам. – А нам сунут что-то бывшее в употреблении.

– Какая гадость, – заметил Федор. – Никогда бы не подумал…

– Добро пожаловать в клуб неудачников, – сказал Авраам. – Многое узнаешь об изнанке жизни.

– Почему неудачников? – Федору вдруг стало нехорошо от этих простых слов друга.

– Да меченные мы с тобой оба, – горько и страшно сказал Гут. – Обоих нас у Гало пометили. Никуда от того не денешься.

Авраам, как частенько это делал сам Федор в мари нереальности, медленно осмотрел искусственную кисть со всех сторон. Капитан долго смотрел на свою неживую руку, снова и снова убеждаясь, что это все на самом деле.

– И в морду не каждому дашь. Никитка вот испугался. А другой тебе в лицо скажет, – наконец сказал он. И вдруг круто изменил тему. – Слушай, что это мы как вместе остаемся, так начинаем плакаться?

– От того, что гнилая интеллигенция. Ладно, плюнь…

Конечников сложил на лице разудалую ухмылку и продекламировал неведомо откуда пришедшие на ум строки:

 
Никто не даст нам избавленья,
ни Бог, ни царь и не герой.
Добьемся мы освобожденья,
своею собственной рукой.
 

Авраам оценил иронию и предложил, подхватывая игру:

– Может таки Никитоса найдем? Тетки не дали, может тут нам больше повезет.

– Ага… Особенно если один держать его будет…

Гуталин засмеялся.

– Кто поминает меня всуе? – поинтересовался Симонов. Он подкрался к ним сзади и слышал последние слова приятелей. – А вы, похоже, уже нашли друг друга…

Никита был в хорошем подпитии. Получив полный отлуп, он утешался теплой шипучкой.

– А ты видно тоже остался не у дел, – в тон ему ответил Конечников.

– Да нужны мне малахольные телки… Я тут такую девушку видел, закачаешься.

Никита вздохнул, отпил халявного шампанского из бокала и откусил от халявного бутерброда.

– Ну и что, облом? И это у тебя, мастера по съему? – иронически поинтересовался Федор.

– Сам бы попробовал, – огрызнулся Симонов.

– Кто такая? – спросил Конечников.

– Столичная штучка, хороша неземно… Божественно бесподобна, – Никита мечтательно прикрыл глаза.

– Сопли не жуй, Симонов. Где видел? – оборвал его Конечников

– Улетела… Не посчитала нас, лапотников, достойными.

– Если ты валенок, то не равняй всех по себе, – усмехнулся Федор.

– Тоже мне герой, – с усмешкой ответил Симонов.

– Да я бы ее… А уж пригласить на танец… – произнес Конечников, изображая на лице снисходительное презрение к неумехе.

Федора особенно вдохновили слова, что дама уже отбыла из расположения части и не упустил случая поиздеваться над озабоченным Симяном.

– Поспорим? – взвился Никита.

– На что?

– Да хоть бы на твой «Куппермайн».

– Идет, – произнес первый лейтенант, чувствуя, что совершает большую глупость. – А ты публично обьявишь, что попку свою елдаком растягиваешь.

– Отчего ты, Крок, так не любишь меня? – совсем трезвым голосом спросил Никита.

– За то, что ты с этим кодексом носишься… Ведь сам как-нибудь сдохнешь, как других гробишь.

– Вот как, – Никита задумался, потом усмехнулся и сказал: – Ладно, хуй с тобой. Припомню я тебе эти слова… Разбей, Гуталин.

Глаза капитана загорелись.

– Кому Гуталин, а тебе, Никитка, господин капитан Авраам Кинг, – хмуро сказал Гут.

Но все же «разбил» рукопожатие спорщиков.

– Да ладно тебе, зашелся. Дело житейское. В первый раз – не пидорас. А с Авраамом не ссорься, Никитка, – бросил Федор, наслаждаясь возможностью поставить на место ненавидимого им Симонова. – Под левый прямой ему попадешь – сгоришь. Удар пушечный. А я добавлю, если что…

Никита скрипнул зубами от злости, побагровел. Он отвернулся, глядя куда-то вдаль.

Друзья хотели оставить Симонова, как тот вдруг повернулся с торжествующей улыбкой.

– Крок, а Крок… Ты ничего не слышишь? – издевательски поинтересовался он. – Вроде как каблучки стучат… Как часики…

Действительно, в вестибюле раздались голоса и стук каблуков, скрытые до того доносящейся из зала музыкой.

В пустом вестибюле появилась живописная группа из самого «верхнего» начальства «Солейны».

Непривычно быстро, пыхтя и отдуваясь двигались бригадный генерал Никифоров и командующий Базой генерал Соломатин. Немного отставая, за ними шагал неприступный, подчеркнуто правильный майор Лебедянский, адъютант командующего, интриган и мастер подковерных маневров. Рядом с адьютантом тяжело топал начальник службы безопасности полковник Томский, мрачный, бритый наголо атлет в кожаной тужурке, недобро просверливая пространство тяжелым, пристальным взглядом из под кучных бровей.

Конечникову вдруг стало нехорошо. Эти люди наводили ужас даже поодиночке, а когда высший командный состав собирался в кучу, то всякая мелкота старалась не показываться им лишний раз на глаза.

Впереди синих мундиров легко, независимо и стремительно-свободно летела светловолосая, молодая девушка. Было понятно, что начальство Базы почтительно сопровождает незнакомку, а не она идет с местными командирами.

– Это она? – изумленно спросил Конечников.

– Она, родной, она, – наслаждаясь триумфом сказал Симонов.

– Нифига себе…

Гостья была не просто хороша, от нее просто нельзя было оторвать глаз.

Длинные ноги были были открыты до середины бедер, талия умело подчеркнута поясом. Светлое платье сильно оголяло грудь и плечи, обрисовывало тело.

Походка ее была особенной, грациозно-завораживающей. Даже на расстоянии незнакомка действовала словно сладкий наркотик. Она очень хорошо знала о своей силе и намеренно отнимала внимание всех особей мужского пола.

Кровь бросилась Федору в голову. Синие мундиры начальства «Солейны» на заднем плане вдруг растворились. Стало неважно кто эта девушка, и отчего за ней идет табун больших звезд.

– Что, очко сыграло? – насмешливо поинтересовался Никита, протягивая ладонь. – Часы давай, пацан сопливый…

– А вот хуй тебе, – ответил Конечников, со злостью отталкивая руку Симяна. – Смотри, «голубь» как надо.

– Не ходи, Крок, не стоит оно того, – обеспокоенно попросил Авраам.

– Будем жить, мужики…

С этими словами Федор решительно направился к девушке. Он почувствовал себя пилотом одинокого скаута, падающего на неприятельский конвой.

«Интересно, меня сразу на гауптвахту отведут или потом?» – промелькнуло него в голове.

Сосредоточась на генерале, Федор стал слышать, о чем тот беседует со своей спутницей. Расстояние было слишком большим, но Конечников давно понял, что он слышит мысли людей. Это было единственным разумным обьяснением, несмотря на всю его нелепость и антинаучность.

– Я вас уверяю, что мы совершенно напрасно сюда вернулись. Если мы не можем в силу независящих от нас обстоятельств обеспечить вашу отправку в Нововладимир, это не значит, что вы должны проводить время среди этих людей, – бубнил генерал Соломатин.

– Я должна понимать их нужды и чаяния, – возразила девушка.

Федор поразился, насколько красиво и сильно звучит ее голос, воспринимаемый внутренним слухом.

– Вы отдаете себе отчет, – загремел полковник Томский, – в том, что здесь нет вашей личной охраны, а все вокруг полно пьяных вояк заштатного гарнизона, рыщущих в поисках женского тела?

– Ну и что? – удивилась девушка.

– И то как вы одеты, может спровоцировать их на весьма опрометчивые поступки. – вставил командующий эскадрой. – Они могут оскорбить вас, унизить, ударить, наконец. Как мы это объясним вашему отцу?

– Что я сама этого захотела, – в голосе девушки появился металл. – А, кроме того, я вполне могу постоять за себя… Кто это? – вдруг спросила она, увидев направляющегося к ним человека.

Федор увидел, как на ее лице промелькнула целая гамма чувств: узнавание, удивление. Потом эмоции пробежали от удивления к испугу, от испуга к спокойствию.

Конечников вдруг понял, что девушка знает, что он слышал ее слова, но напугало странную гостью совсем не это.

– Первый лейтенант Конечников, – ответил полковник Томский. – Отличился тем, что свалил один из линкоров, который взорвали Гало.

– А сейчас определенно на гауптвахту напрашивается, – со вздохом добавил бригадный генерал.

– Не вмешивайтесь, господа, – попросила девушка. – Это может быть забавно.

– Как скажете, Александра, – без энтузиазма согласился Никифоров.

– Здравия желаю, господин бригадный генерал, здравия желаю, господин генерал, здравия желаю, господин полковник, здравия желаю, господин майор! – пролаял Конечников, отдавая воинскую честь и удерживая на лице предписанное уставом выражение дебильного усердия.

– Чего тебе, первый лейтенант? – спросил бригадный генерал, – мимолетно приложив руку к голове.

– Разрешите обратиться к вашей спутнице!

– Конечников, шел бы ты мимо, – с угрозой произнес Томский.

– Простите, господин полковник, не понял…

– Шагай отсюда, лейтенант, – зашипел особист. – Сгною в кутузке.

– Господин бригадный генерал, – тем же идиотическим тоном продолжил Федор, – согласно правил Благородного Собрания, любой офицер может, с разрешения спутников, завязать разговор и пригласить даму на танец. Если кавалеры этой дамы против, то сообщить они должны об этом вежливо и спокойно. Ваш подчиненный в вашем же присутствии нарушает вековые традиции звездного флота, оскорбляя тем самым и вас, призванного следить за соблюдением правил и распорядка. А вы делаете вид, что так и должно быть.

– Конечников, ты что, пьян!? – рявкнул Никифоров.

– Никак нет, господин бригадный генерал. Я просто хочу пригласить вашу спутницу на танец, – продолжил упорствовать Федор.

Повисла неловкая тишина. Полковник, адъютант и генералы переглянулись, не зная, как поступить с нахальным лейтенантом: да, нетрезв, но в меру, обращается по уставу, апеллирует к правилам и вообще…

Каким-то потаенным чутьем Федор понял, что девушка для них огромная обуза: не напиться, не отойти, ни расслабиться. Пусть у молоденькой девочки нет реальной власти, ее слово, случайно оброненное где-то наверху, может иметь самые разнообразные последствия. Оттого командиры старательно угождают гостье, старательно обходя разные скользкие моменты, которых на Базе было предостаточно.

Еще Конечников догадывался, что отцы-командиры очень боятся, что с вверенной нововладимирской кобылкой что-нибудь произойдет. Рисковать карьерой из-за молодой и глупой дочки влиятельного сановника, которой вздумалось потанцевать, им совсем не хотелось. Они бы с радостью затолкали ее на курьерский лидер и отправили бы туда, где ей и место – в стольный город Нововладимир, но…

Взгляд Конечникова встретился со взглядом девушки. На мгновение первому лейтенанту показалось, что она просто просвечивает его насквозь как рентгеном, оценивая, что же прячется за настойчивостью: пьяная бесцеремонность, беспримерная наглость, уверенность, наивное восхищение, которое заставило забыть об осторожности.

Зелень глаз незнакомки переворачивала что-то внутри Федора. Правильные черты лица, длинная точеная шея и копна светлых волос были до боли знакомы. Федор только не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах он видел эту девушку.

«Куппермайн» обреченно сигналил красным глазком секундного пульса. Промежутки между вспышками казались Конечникову вечностью.

У него в голове, в такт помаргиваниям светодиода, пульсировало желание исчезнуть, усиленное зловещим молчанием высшего начальства и осознанием красоты той, которую он хотел получить в полную власть на те несколько минут, пока длится танец.

Внезапно, Федор вспомнил, где он видел эту гордую красавицу…

Он мысленно снял с девушки боевую раскраску и то особое, спокойно-уверенное выражение, которое придают молодым девочкам-мажоркам большие звезды на погонах их отцов.

Это было немыслимо, но глаза не лгали – перед ним была лейтенант медслужбы Дарья Дремина или, по крайней мере, ее точная копия.

Двадцать девять лет, прошедших с того времени, когда он видел эту молодую женщину, не стерли из памяти черты той, что казалась ему в детстве ослепительно-прекрасной жительницей притягательно-манящего мира, где весело вспыхивают разноцветные огоньки на пультах, а на огромных экранах, не мигая, горят как фонари близкие звезды.

– Лейтенант, я думаю, что не нуждаюсь в разрешении моих спутников, – сказала девушка. – И спрашивать надо в первую очередь меня.

Ее голос жаром отдался в теле Конечникова. Он узнал голос той, что снилась ему долгими зимними ночами Амальгамы.

– Так точно, леди, – назвал он ее на манер, принятый в Союзе Небесных Городов. – Но я пытался быть вежливым по отношению к своим командирам. Прошу вас принять мое приглашение на тур вальса.

Лед высокомерного спокойствия в зеленых глазах сменился растерянностью, а потом согласием. Конечников, который, несмотря на бешено колотящееся сердце, не терял способность к анализу, отметил, что девушка сильно потеряла в величии, сойдя с пьедестала и обнаружив нормальные человеческие качества.

Не веря в свою удачу, первый лейтенант склонился в поклоне, и недоступная красавица протянула ему руку, принимая приглашение.

– Конечников, постарайтесь держать себя в рамках приличия, очень вам это советую, – почему-то на «вы», зловещим тоном порекомендовал полковник Томский.

– Господа, я вас покину, – не обращаясь ни к кому конкретно, сказала девушка. – Когда я захочу вас видеть, я дам вам знать.

Бригадный генерал издал приглушенный полурык-полувопль и втихаря показал Конечникову кулак.

Комментарий 7. Поздняя ночь.

16 Апреля 10564 по н.с. 23 ч. 39 мин. Единого времени. Альфа-реальность. Деметра. Дом князей Громовых.

Девушка, которая успела к тому времени пропустить бокальчик красного вина и выкурить пару косяков, читала с интересом, забыв, разыгрываемую перед Управителем холодную царственную незаинтересованность. Она весело смеялась в местах, где автор описывал незатейливые приключения пьяных приятелей, и ухмылялась рассуждениям героев о женщинах. Но, дочитав, до момента появления Александры, Управительница с досадой покачала головой и нахмурила брови.

Она остановила движение текста на экране, лениво встала, накинула халат и отбила на терминале код, который помнила наизусть. Монитор терминала почернел, на долю секунды выскочила табличка «номер не существует», потом на медальоне вспыхнул крошечный огонек, и в глубоком темном колодце экрана появился Андрей. Мужчина сидел на веранде своего бунгало, наблюдая пронзительный красно-оранжевый закат. В реальности Живого Бога был вечер. Управитель удивленно покосился в сторону девушки.

– Привет, – сказал он. – Что случилось?

– Ты знал? – спросила Рогнеда.

– Конечно, – пожал плечами Андрей. – Что это меняет?

– Не знаю, сказала девушка. Мог бы хотя бы предупредить.

– Сюрприз, – с улыбкой сказал Управитель.

Улыбка вышла кривоватая и неискренняя.

– Завтра ко мне рано не приезжай, – предупредила Рогнеда.

– Ты, типа, уже пьяная и укуренная. Оттого будешь читать, пока не уснешь и проснешься не раньше полудня?

– Да.

– А может мне приехать сейчас? – хитро предложил Живой Бог.

– Ты решил заменить нежного семнадцатилетнего мальчика? – воткнула шпильку в самое больное место мужчины девушка. – На твоем месте, я бы не позорилась. Сравнивать, лучше всего получается по контрасту.

Спокойное лицо Управителя на миг исказила злобная гримаса.

– Хорошо, я не буду приезжать слишком рано… Но ты…

– Что, милый? – ослепительно и призывно улыбаясь, спросила девушка.

– Ничего, – сделав над собой усилие, почти спокойно ответил Андрей.

Рогнеда досадливо вздохнула и отключилась.

Девушка выскользнула из обьятий халата, удобно устроилась в кровати и включила прокрутку на своем компе.

* * *

продолжение

Федор взял девушку за руку и повел в зал. Удалясь от багровых от гнева командиров, он снова приобрел способность к тактильному восприятию. Федор с удивлением осознал какая восхитительно нежная, прохладная и одновременно крепкая, полная жизни ладонь лежит в его ладони.

В дверях он непроизвольно обернулся, точно его толкнули. Симонов с провожал пару растеряно-глупым, обалделым взглядом, а донельзя довольный Авраам со снисходительной улыбкой что-то говорил проигравшему Никите. Похоже советовал купить баночку вазелина.

От девушки это не ускользнуло.

– Господин первый лейтенант, – поинтересовалась она. – Вы ведь меня пригласили оттого что поспорили с этим капитаном?

И опять посмотрела на него своим «рентгеновским» взглядом. Конечников понял, что врать бесполезно, но всеже попытался уйти от ответа.

– Любой мужчина на балу был бы счастлив танцевать с вами, леди.

Она нахмурилась, и уже готова оттолкнуть руку первого лейтенанта. Федор прочитал это на лице девушки и решил сознаваться.

– Да, мы поспорили…

– Вот как… И на что? – холодно поинтересовалась она.

– На мои часы…

– Вот как, – тон ее стал саркастическим. – Чтож… По крайней мере, хоть кто-то готов был рискнуть ради меня чем-то ценным, пусть даже ординарным сигнальным браслетом от «Сентако»… – А что должен был сделать он? Я имею в виду вашего противника в споре.

– Публично объявить что он «голубой», – сконфуженно признался Федор.

Помимо своей воли девушка рассмеялась. Она отчаянно давилась в попытке погасить приступы хохота, потом отказалась от сопротивления и принялась хохотать от души, булькая нечто неразборчивое, типа: – «Педик. Боже ты мой. Святая простота».

– Меня зовут Александра, – закончив смеяться, сказала она. – Я станцую с тобой, как обещала.

– А я – Федор… – представился Конечников. И зачем-то спросил. – А что, ты могла бы отказаться?

– Я и сейчас могу отказаться, – серьезно сказала девушка. – Мне просто хотелось позлить этих провинциальных увальней, особенно бригадного генерала. А заодно и сбежать от них. Но ты удивил меня… Боже мой, надо же поспорить на такое…

Девушка снова засмеялась.

Конечникову не нравился этот смех, но тур танца был непременным условием того, что его «Куппермайн» останется при нем.

За этим разговором, они вошли в зал. Оркестр играл плавную, струящуюся мелодию, кружились пары. Девушка, поймав его взгляд на танцующих, указала на местечко у стены.

Они остановились.

– Федор, – спросила девушка, – а если бы не этот спор, ты бы подошел?

– Я бы, наверное, не стал. За тобой двигался такой грозный эскорт. Одного из такой компании встретишь – считай взыскание получил. А все сразу…

– Ах, вот в чем дело, – Александра усмехнулась. – А я расстраивалась оттого, что со мной общались лишь седенькие полковники или холеные педерасты вроде Лебедянского.

Со стороны Федор и эта странная, но чертовски красивая девушка, выглядели как мило беседующая, почти влюбленная пара. Конечников ловил на себе удивленные взгляды сослуживцев, приятелей, знакомых.

– Александра, если бы не генералы и особист, вокруг тебя бы толокся бы весь гарнизон. В этом случае, я бы не подошел ни за что.

– Отчего? – неожиданно серьезно спросила девушка.

– Обычно я избегаю сборищ, где народ молотит языками, лишь бы не слышать самих себя…

Девушка ничего не ответила, лишь долго и внимательно посмотрела на него. Федору вдруг показалось, что и она страдает от вынужденного общения с пустыми и никчемными людьми.

– Так ты говоришь, что любой был бы рад? – заглядывая ему в глаза спросила она.

– Да, конечно. Красота притягивает и умных и глупых, и молодых и старых. В некотором смысле хорошо, что с тобой ходили наши большие начальники, оберегая от не в меру ретивых господ офицеров.

– И значит получилось – кто смел, тот и сьел? А ты и есть тот самый смелый? – прервала излияния Федора девушка.

– В каком смысле? – насторожился Конечников.

– Ладно, давай заканчивать, Федя. Придется часики отдавать, извини… Облом…, – Александра засмеялась, покачала головой. – Я танцевать не умею.

– Этого не может быть, – вырвалось у Конечникова.

– Может, Федор, может. – сказала она внимательно наблюдая за реакцией мужчины. – Не умею я танцевать ваши провинциальные танцы.

– Ты что, совсем не танцуешь? – поразился Конечников

– Нет, отчего же, – девушка улыбнулась, видимо вспомнив что-то хорошее. Хот спайс, брейк ронд, свинг, дабл степ.

Она бы и дальше перечисляла, но Конечников ее перебил:

– Короче, то, что было модно в прошлом сезоне у «торгашей».

– Фи, как ты их называешь… У нас принято звать их «странниками», – заметила девушка.

– Ну, что же, можно и так. По-другому не будет в государстве без земли, жители которого ютятся в источенных тоннелями астероидах.

Конечников, казалось, принял стоически свое поражение и попытался удержаться хотя бы в роли собеседника.

– Ну отчего же, есть у них Новая Аркадия и Сома – очень приличные планеты, – заметила Александра, высматривая кого-то в толпе. – Милый, ты бригадного генерала не видишь? Когда надо никого не найдешь…

– Оттого они набились туда миллиардов по 15 на каждую. Не вздохнуть, ни еще кое-что сделать – заметил Федор.

– Ты имеешь в виду – «пернуть»? – девушка засмеялась. – И те, «торгаши» отняли за долги через арбитражный суд при Совете Семи. На месте Каранги, я бы «эстешкикам» показала здоровенный кукиш, а к нему добавила бы ударный кулак из 18 эскадр бронированных рейдеров.

Глаза Александры грозно блеснули, словно в них отразилось пламя далекой битвы.

– Чем бы он зарядил пушки своего грозного флота без кредитов UST? Их вождь сильно увлекался кораблестроением, вот и загнал экономику. – Федор, казалось, изо всех сил поддерживал светскую беседу. – А потом эта темная история с исчезновением флота Тарского кагалата три года назад… Куда могли бесследно пропасть больше 200 громадных кораблей?

– В Обитаемом Пространстве много дыр, куда можно ухнуть как в прорубь. И ни одна собака знать не будет, – заметила Александра, глядя куда-то поверх голов. – Все произошло своим чередом. Просто обидно, когда «торгаш» с калькулятором побеждает до зубов вооруженного воина.

Федор не стал интересоваться, в какой морковкиной заднице сгубил ратхор Каранга свои тяжелые, бронированные рейдеры и отчего в этом виноваты жадные интриганы из Скай Тауна-1. Собственная беда была гораздо ближе.

– Александра, если бы нашелся партнер знакомый с этими новомодными танцами и соответствующая музыка, ты приняла бы приглашение?

– Конечно, – безразлично пожала плечиками девушка. – Да вроде нет такого…

– И снова здравствуйте, леди. Первый лейтенант Конечников к вашим услугам.

– Ты?! – изумление княжны было безмерно.

– Я… Был у «торгашей», – сказал он, заканчивая эту короткую двухходовую комбинацию. – Почти семь месяцев. Насмотрелся и наслушался. В нашей миссии каждую субботу были танцы, так что хот спайс и брейк ронд я освоил, когда они только входили в моду там.

Конечников сказал правдоподобную ложь. На самом деле, этим танцам он научился в виртуальной реальности эланки Лары. Но ветреной девчонке этого знать не полагалось.

Александра с хищным интересом посмотрела на него:

– Ты меня еще раз удивил, – сказал она. – Мы станцуем хот спайс, если не боишься.

– Следующий танец – танго. Музыка по ритму подходящая, – ответил Федор.

Александра плотоядно улыбнулась. У Конечникова в желудке что-то тоскливо сжалось. Федор уговаривал себя, что не должен бояться, – он ходил в атаку на линкоры и не терял хладнокровия под перекрестным огнем в своем «скворечнике» артпоста.

Трубы смолкли. Дирижер повернулся к публике, прокашлялся и объявил: «Танго». Пространство зала очистилось – в гарнизоне этот танец считался слишком смелым и вызывающим, в котором партнеры слишком тесно прижимаются друг к другу.

Лишь немногие решались изобразить подобие любовного сплетения тел перед заранее неблагожелательными зрителями-судьями. Конечников отчаянно перебирал в голове многочисленные, сложные фигуры «горячего перца», танца требующего хорошей физической подготовки от мужчины, умения чувствовать ритм и партнершу. На какой-то миг Конечникову захотелось бежать, бросив эту чокнутую мажорку, но на руке тревожно мигал «Куппермайн», умоляя не отдавать его торжествующему Никитосу.

Он поклонился Александре, она присела в книксене, как благовоспитанная барышня, принимая приглашение. Они вышли почти в центр зала, начав вместо неприличного танго, еще более неприличный «хот спайс».

Танец состоял из трех десятков па, идущих в определенной последовательности, в процессе выполнения которых партнерша крутилась, подбрасывалась, наклонялась, прижималась к мужчине грудью, спиной и задом. Краем глаза Конечников увидел, что в зале перестали двигаться даже танцующие пары, изумленно разглядывая это пропитанное сексуальностью дикарское действо.

Федор обратил внимание, на обалделые лица знакомых офицеров, горящие ревностью глаза Хелены Ястребовой, удивление ко всему привычного Стрельникова, злобу, страх и обещание всех чертей наглому, перешедшему все границы подчиненному, исходящие от командующего эскадрой.

Александра, словно мстя за что-то Конечникову, старалась двигаться максимально эротично, прижимаясь к нему сверх всякой меры. Легкое платье не было преградой, и первый лейтенант чувствовал ее всю, ее точеное, крепкое, удивительно ладное тело.

Волосы девушки щекотали лицо Федора, оставляя божественно-прекрасный аромат свежести и ощущение прохлады. Федор с тревогой подумал, что его «перец» долго не выдержит того, как об него трется эта бесстыжая девчонка, но тут музыка кончилась.

Выпуская Александру из своих объятий, он вдруг почувствовал, как много он теряет, отдаляясь от нее. За край сознания ушли пылающие от злости генерал и эсбешник, тяжелое неодобрение присутствующих, горячая досада во взгляде Хелены, прикованной к своему академику, зависть Никиты, смущение Гута.