Текст книги "Свет обратной стороны звезд"

Автор книги: Александр Петров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 44 страниц)

Виктор ошалело посмотрел на деда. Половины из того, что сказал брат, он попросту не понял. Зато Алешка загорелся при виде новой игрушки.

– Ну чего? – спросил Конечников. – Кто храбрый?

– Я! – подался вперед племянник. – Дай мне стрельнуть, дядя Федя.

– Мал еще, – осадил сына Виктор.

– Да ладно, пусть попробует, – предложил Федор. – Справится. Это просто.

– Ну ладно, – согласился Виктор.

– А сам чего? – поинтересовался Федор. – Так и будешь стоять, глазами хлопать?

– Мудрено как-то… – Виктор поскреб затылок в задумчивости.

– Н у чего? – возразил Конечников. – Привыкай. Бери, он не кусается.

Виктор со вздохом вытащил второй автомат.

– А ты дед чего стоишь? – поинтересовался Федор. – Давай тоже бери оружие.

– Нет Федечка… – тяжело вздохнув, сказал дед. – Не знаю, зачем ты эту страсть прикупил, но я к ней не прикоснусь.

– А затем, дед, что ночью нас могут убивать прийтить, – отвернувшись в сторону, бросил Виктор. – Тут космонауты каверзу выдумали, как всех нас погубить и денежки наши забрать.

– Какие денежки? – не понял дед.

– А те карточки, которы нам дали, оказывается десять тыщ рублев стоять.

– Это за что же нам всем такое богатство? – поразился дед Арсений. – Эти карточки всем раздали. И женкам и деткам и старикам вроде меня. За что нам такая милость?

– Это за то, что деды наши в Хованке гнили, – с твердой уверенностью в голосе ответил Виктор. – Чтобы дети наши в школе могли учиться и в люди выбиться. Чтобы мы дома построили, чтобы у нас достаток в семьях был. А энти гады решили разжиться за наш счет.

– Верно, говорили про это, когда давали. Дескать, на хозяйство, – подивился дед. – Все так и поняли, рублей по 30–50… Но чтобы столько… Добрый человек князь-император должно быть… Как же нам теперь то быть? До Бога высоко, до князя-императора далеко.

– Сегодня Федька ходил жалобу подавать, – в голосе Виктора прорезались тонки удивления и искреннего уважения к брату. – Самой дочке князя – амператора.

– Вот как, – поразился дед. – А мы "Федька", "Федька". Большим человеком стал мой внук, Федор Андреевич.

– А чтобы не свернули нам головы, надо немного продержаться, – продолжил Виктор.

– Эх, – с горечью сказал дед. – Обидно. Тати эланские нас жгли и стреляли – это понятно, враги. Но чтобы свои… Ждали мы освободителей, а пришли разбойники черные. Сначала прикладами на работу гнали, когда нужно было им блокгаузы строить, глумились, за людей не считали. А теперь оказывается, что ограбили нас. Всем расскажу про обиду, которую нам учинили.

По морщинистой, дряблой щеке деда Арсения пробежала мутная старческая слеза.

– А вот этого и не надо бы. Пока…, – отозвался Федор. – Мужики поднимутся… Тут их и перестреляют, разбираться не станут. Вам и ружья продали, чтобы было с чем в факторию прийти… И денег не вернете, и сами ни за хрен погибнете.

– Верно говоришь, Федечка, – ответил дед, посмотрел на Алешку и отвернулся, стирая слезы с глаз. – Только когда княжеская дочка соберется помочь? Нас к тому времени и в живых то уже не будет.

– Экий ты право же деда стал слезливый. Мальца пугаешь, – сказал Федор. – К утру обещала подмогу прислать и поверенного, чтобы разобрался по справедливости.

– Правда? – обрадовался старик. – Тогда – доживем.

– Все будет путем, – ответил Федор. – Ночью поселковые, глядишь, и не сунутся. Но подстраховаться не мешает.

Виктор с надеждой взглянул на брата, без слов спрашивая, верно ли то, что он говорит. Федор, поймав его взгляд, кивнул.

– Бери автомат, деда, – сказал Виктор. – Учиться оно никогда не поздно.

– Да сложно это для меня, – сказал старик. – Я лучше дробовичком. Им сподручнее.

– Не дрефь, – ободряюще сказал пакадур. – Не боги горшки обжигают.

Конечников изрядно помучился, прежде чем дед и брат научились готовить к бою автоматы, снаряжать магазины и пользоваться прицельным монитором.

Зато маленький племянник Федора с острым, живым умом, незамутненным готовыми схемами, буквально с первого раза понял, какие манипуляции нужно производить с оружием, подсмотрев их из под руки Конечникова.

Стрельба по неподвижной мишени тоже получилась у Алешки неплохо. Устойчиво держать тяжелый автомат с полным магазином у ребенка не хватало силенок, но с упора оружие в руках мальчишки уверенно срезало несколько мертвых, гнилых стволов, торчащих из воды.

Оставшуюся часть пути ехали молча, лишь изредка перекидываясь короткими фразами.

Хитрый Алешка держал руку в мешке, не в силах оторваться от металла оружия.

Он, было, попытался выразить восторг по поводу мишеней, разлетающихся в сотне метров от него под ударами пуль, но Виктор так зыркнул на него, что мальчик счел за лучшее оставить свои впечатления для более благодарных слушателей.

Федор молчал по другой причине. В голове у него крутились мысли по поводу того, как расставить свои силы для отражения атаки.

В голове возникали картинки. Тяжелая боевая машина, кренясь на виражах, приближается к хутору. Вот глайдер с нападающими выходит из расщелины просеки… "Или они предпочтут лететь выше деревьев – заметнее, но гораздо безопасней?" – продолжил размышления пакадур. Картинка изменилась – бронированный аппарат стал делать круги над темными домами, ощупывая местность инфракрасными прожекторами и настороженно рассматривая в оружейные прицелы…

То, что в нем сидят полные валенки дела не меняет.

"Что дальше?" – мучительно размышлял Конечников. – "Как они поступят дальше? Вдруг эти лохи просто издалека рассобачат весь хутор пушками и ракетами?"

– У поселковых космонавтов, какие глайдеры? – спросил Федор. – "Ашки" или "Вешки".

– Ась? – не понял брат. – Маленькие лодейки?

– Да. Атмосферные или для вакуума? – продолжил уточнять Конечников. – Одна дверь сзади или две по бокам?

– По бокам, пожалуй, будеть, – почесав затылок, ответил брат. – Уверх понимаются, как крылушки у птахи.

– Ясно, – ответил Федор.

Картинка прояснилась. Атмосферный глайдер, парит над лугом. Из распахнутых дверных проемов торчат стволы ружей, готовые открыть огонь. На носу аппарата хищно рыскает короткий, толстый, словно бревно, ствол скорострельной пушки. У контейнеров с управляемыми ракетами открыты люки. Тупоносые реактивные снаряды решительно и злобно смотрят на на белый свет из коротких труб пусковых установок, готовые сорваться в первый и последний полет к незнакомой, но заранее ненавидимой цели.

"Нет, пожалуй, они не станут тупо обстреливать постройки. Шумно это. Да и они не полные отморозки, чтобы использовать скорострельную пушку, трассы которой видны за десятки километров" – решил пакадур. – "Но где они высадятся?" – задумался Конечников.

Федор представил себе дорогу, дугой проходящую через плешь в сплошном лесном массиве и ответвление от нее к горным кряжам с торчащим конусом потухшего вулкана – горе Хованка.

В метрах ста от развилки, дорога на гору проходит через их хутор, огибая конечниковские огороды. Первым на ее пути был дом давно умершей бабы Дуни, потом древнего деда, которого Федор почти не помнил, лишь после этого приближаясь ко двору Конечниковых. Потом дорога становилась едва намеченной, заросшей травой и мелким кустарником, уходя в лес.

"Как бы я сам атаковал при такой диспозиции?" – подумал Конечников. – "Главное – не дать уйти в лес. В глайдере 9 мест, включая пилота, а значит, пеших нападающих не будет больше 7 человек. Нужно отсечь пути отхода, поэтому я бы спустил на веревке по стрелку с каждой стороны, а остальной группой вошел бы на двор и под каким-нибудь предлогом выманил жертву из дому. Глайдер оставил бы кружить над хутором, обеспечивая прикрытие с воздуха. Или чтобы не поднимать тревогу раньше времени, посадил бы его на лосиный выгон перед дорогой, благо там уже стоят скирды сена, среди которых можно затеряться".

Федор вдруг почувствовал раздражение. Вдруг налетчики просто расстреляют подворье из пушки или пустят пару ракет, как только убедятся, что хозяева дома.

– Витька сколько ты говорил, будет наших? – спросил Конечников.

– Трое, – ответил брат.

Конечников чуть не выругался с досады.

"И это против семерых, поддерживаемых с воздуха", – подумал он. – "Вооруженная до зубов пташка способна перемолоть не один десяток пеших противников, если только те не призовут на помощь темноту ночи, родной лес, мужицкую смекалку и хитрость прирожденных охотников".

– Стрелять умеют?

– Спрашиваешь, – усмехнулся Виктор. – Всех положим. Пусть только покажутся.

– Вот этого бы не надо… Чем меньше постреляем, тем проще будет потом…… Ладно, – наконец решился Федор. – Действовать будем так…

Конец 19 главы.

Глава 20
ИМПЕРСКАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ

Яркий, угловатый осколок Крионы стоял в чистом, холодном небе. Словно помогая Федору, облака разошлись. Для ночного зрения наступил ярчайший полдень, когда света было достаточно, что бы разглядеть малейшую травинку и каждую ветку на холодных, стылых деревьях.

После криков и причитаний, Тамара согласилась переночевать в старом, пустом доме давно умершей бабы Евдокии. Николенька, подначенный мачехой орал как резаный, Дуняша дулась и делала все назло, поразительно медленно и неуклюже.

Алешка, которого мужчины признали за взрослого, снисходительно ухмылялся. А подогревало его уверенность настоящее оружие, которое выдал ему отец – маленький эланский пистолет, подаренный когда-то Дарьей Дреминой Федору. Еще его грело то, что он целую ночь будет вместе с дедом стоять на посту, охраняя женщин и дом.

Переезд был похож на маленькое переселение народов. По двору носился Крайт, заливаясь негодующим лаем, выла Тома, припадая к стенам, хватая вещи и тут же ставя их на место.

Дуня казнила мужчин сердитыми взглядами.

Ревел Никола, умышленно спотыкаясь на ровном месте и ударяясь то об косяк, то об угол стола, то просто со всей дури налетая на препятствие.

Дед не вынес этого содома и ушел к себе, а братья, вынужденные руководить бастующими домашними, остались получать свою порцию неудовольствия.

Виктор орал на дочь, обзывая ее "бестолковой кобылой", периодически встряхивал жену, давал подзатыльники младшему, поднимая его на ноги и поминая при этом всех чертей.

Федор, на правах инвалида, слонялся по двору, пряча штурмовое ружье под тулупчиком и зорко поглядывая по сторонам. Он тихонько посмеивался над домашним содомом, стараясь, чтобы этого не видели Тома или Виктор.

– Ну вот, в кого тако вот ростеть убоище, – в конец измученный наведением порядка в семействе, спросил Виктор, имея в виду "маленького изверга" Николеньку.

– Да есть в кого, – с улыбкой, ответил Федор. – Помнишь, как я тебя на Хованку тащил?

– Не не помню, – признался брат. – А что было – то?

– Да вот Николка, вылитый ты.

– Да не, быть того не могеть… – отмахнулся Виктор.

– У деда спроси как нибудь. Как я тебя за воротник с земли поднимал.

– Не, не могеть такого быть, – ответил брат, – скажешь тоже…

Постепенно все баулы были перенесены, дети переправлены, Тома, наконец, оторвана от любимых лавок и фикусов.

Окна в старом доме Евдокии изнутри были закрыты щитами и заткнуты тряпками, на тот случай, если кому-то приспичит зажечь огонь. Были включены старинные, найденные как-то на чердаке обогреватели, которые, несмотря на древность исправно заработали, лишь стоило заменить микросотовые батареи. Томе был дан строгий наказ сидеть тихо, как мышь, но еще долго из-за двери доносились бабские причитания и вторивший им голосок мальчишки.

Когда все, наконец, затихло, Федор пошел проверить посты. Виктор еще днем договорился с мужиками. Те взяв ружья и запас еды с заходом светила засели на подступах к хутору Выселки.

Конечников шел, хоронясь по кустам, и стараясь держаться в тени на открытых пространствах.

Пост Пашки Колядкина находился у дороги.

Федор, который вынырнул из кустов, был встречен окриком "Стой" и направленным в живот столом.

– Хоть бы ты форму свою космонаутскую снял, – облегченно сказал Пашка. – А то ведь пальнул бы, не разобравшись.

Паша, ровесник Федора, последовательно прошедшел стадии трансформации обычного человека: мальчишки, парня и наконец, взрослого, грузного дядьки, отягощенного не слишком удачной жизнью, тяжелой работой и прожитыми годами.

Мужик стоял у дерева, завернутый в похожий на саван драный термический балахон, из старых дедовских запасов на чердаке. Древнее одеяние одновременно и согревало и затрудняло обнаружение человека инфракрасными датчиками.

– Это хорошо, что не спишь, – ответил Федор, подходя ближе.

– Уснешь тут, – усмехнулся Колядкин. – Такой ор твои подняли. В фактории, небось, слышно было.

– Бабы и дети – страшное дело, – признал Фeдор. – С ними свяжешься – горя хлебнешь.

– Эт точно, – сказал Паша. – Сам, поди, теперь жалеешь.

– Чего? – не понял Федор.

– Рассказал мне Виктор… – многозначительно сказал мужик.

– Что? – насторожился Федор.

– Про тетку – повариху.

– И что он рассказал?

– Да ты не прикидывайся, – улыбнулся Паша. – Оно дело такое, житейское. Только не пойму, что в поселке баб мало тебе? Али брезговаешь таперича нашими тетками?

– А что тебе Витька рассказал? – поинтересовался Конечников.

– Ну, дескать, полюбовницу в поселке завел. С интендантом сцепился, который допрежь тебя у ентой тетки был. Глаз яму подбил, два зуба вышиб.

– А… – сказал, чувствуя облечение, Федор. – Приукрасил брательник маленько.

– Но все равно, герой, – ответил Павел. – Одобряю. Так им космонаутам проклятым.

– Так я же сам космонавт, – возразил Федор.

– Ты, хоть и космонаут, но нашенскай, – сказал мужик. – А за нашенских я этим пришлым глотку порву. Было бы за что.

– А не боязно? – спросил Конечников. – С ружьем ведь. А пальнуть придется? Или в тебя пальнут.

– А чего мне бояться? – улыбнулся мужик. – Ты ведь не простой космонаут, а вроде старшой. Старшей, чем тутошние ахфицеры: камандандт и главный постройщик. Ты за все и ответишь.

– Отвечу, коли придется, – согласился Федор. – Ну, а всеже зачем? По какой причине?

– Была бы стояща причина, пошел бы с мужиками поселковых космонаутов душить. Тятьке мому, так ружейной прикладой по голове дали, что он год после болел и помер, – произнес Павел, стиснув от гнева пудовые кулаки. – А тут свому подмогнуть. Тем более ты за ценой не постоял: пятьдесят целковых кладешь за помоч. Это ж год жить можно семье.

– Ну, деньги дело наживное. На такой случай жалеть не следует, – сказал Конечников. – Ты мне поможешь, я тебе.

Федор удивился, но не подал виду. Обычно прижимистый, Виктор тут не поскупился.

– Эт точно, – подтвердил мужик.

– Задачу помнишь? – поинтересовался Конечников.

– Помню, как же. Смотреть за дорогой, за воздухом, ждать сигналу.

– А еще?

– Скрытно сидеть, без сигналу в сражению не вступать, противника пропущать или отходить тихо.

– Хорошо, – сказал Федор. – Какие сигналы у нас условлены?

– Вижу противника – волчий вой с подвыванием, – сказал мужик. – Огонь – как филин ореть. Ко мне – как выпь кличет. Но энто твой сигнал.

– Молодец, – похвалил Конечников. – Куда двигаться знаешь?

– А то, – ответил Павел.

– Еще какие сигналы?

– Ежели у дома будет что-то вроде молнии полыхнеть, бежать на подмогу, но розумно, не очертя голову, перебежками. Перед тем правда условлено, что свист будеть, чтобы глаза оборонить.

– А очки на что? – спросил Федор.

– Да ни пса в них не видно, – ответил мужик.

– А еще о чем у нас договорено?

– У всех наших будеть бела тряпица на левом рукаве повязана.

– А зачем? – спросил Федор.

– Зочем, зочем? – усмехнулся мужик. – Мы в потьмах видим, а оне нет. Чтобы своих не пострелять.

– То-то же ты меня чуть не грохнул, – усмехнулся Конечников.

– Энто я по-привычке, – виновато усмехаясь сказал мужик. – Уж шибко эту одежу космонаутску я ненавижу.

– Дай – ка свое ружье, – попросил Федор.

– А тебе на што? – удивился мужик. – У тебя же их два. Ружьецо на плече и на поясе маленькай шпалер как яго там, – кабуре.

– Показать кой – чего хочу, – объяснил Конечников.

– А, тады ладноть, – сказал Паша, протягивая оружие.

Федор взял армейскую "полтину" в руки. Легким, сотнями повторений отработанным движением, он опустил и зафиксировал крышку прицельного монитора.

– Ты чего сделал-то? – не понял мужик.

– "Полтинка", она тоже хорошее оружие, если уметь правильно пользоваться, – пояснил Федор. – Смотришь в экран и целишься. Дождь, туман, темнота – не помеха.

– Ишь ты, – поразился Павел. – Ярко только слишком. Глазам больно.

– Вот тут устанавливаешь яркость, – пояснил Федор, вращая рычажок.

Но экран продолжал слепить, слово прожектор.

– Ха, какой умнай, – усмехнулся мужик. – Крутили, вертели, только без толку. Витька твой все надписи прочитал. Только ничего не работает.

– А мы сейчас поправим, – сказал Федор, набирая комбинацию цифр на клавиатуре под дисплеем. – Тут код введен. Защита от дурака. По умолчанию 4 нуля.

Оружие пискнуло.

– Ибическа сила, – поразился мужик.

– А вот теперь можно и яркость установить, и скорость, – сказал Конечников. – А еще, если в контейнер пулек насыпать, можно как из дробовика стрелять. Полный магазин – 40 выстрелов. Вот здесь регулируется угол рассеяния. Хочешь пучком пули пусти, хочешь снопом, хочешь по горизонтали или вертикали. Тут вот крути, а на экране видно, куда пули попадут. Слишком большую скорость не задавай. 400 метров сегодня вполне достаточно.

– Ну ты и спец, – поразился мужик. – Недаром столько лет космонаутствовал.

– Я тебе магазин с пулями фабричными притащил, – сказал Федор. – Мог бы и по два взять, но уж больно они тяжелые. Не с моей ногой носить.

Конечников снял со спины рюкзак и достал снаряженный контейнер из двух, что лежали там.

– Тяжелый, зараза, – прокомментировал Колядкин. – Спасибо, Синоптик.

– Пять килограмм – тысяча пулек.

– А второй кому? – поинтересовался Павел.

– Колбасыру. Ему же тоже надо.

– А чего не сказали нам гады, что можно так изделать? – поразился мужик. – Чтой, жалко им было?

– Скоро узнаешь, – ответил Федор. – Скоро все все узнают. Ладно, я на другой пост пойду. Посмотрю, как там Колбасыр стоит.

Федор повернулся и двинулся в чащу.

– Чего мы узнаем – то, Андреич? – крикнул в спину Конечникову мужик.

– Если утром большой корабль прилетит, не пугайся. Это наши. С глайдерами поселковыми не спутай, – ломясь сквозь кусты, бросил Федор напоследок, оставив мужика в глубоком недоумении.

Дом старого Пантелея, старый, скособоченный с развалившейся крышей был выбран в качестве главного наблюдательного пункта. Он стоял на отшибе, там, где дорога делала петлю. С чердака дом и подворье Конечниковых и Евдокии были видны как на ладони. Крыша обеспечивала надежную защиту от инфракрасных сканеров, а широкие дыры давали хороший обзор.

Время тянулось медленно. В тени остатков крыши, закутавшись в термический балахон, сладко спал Алешка.

Федор с стариком Арсением, тоже были одеты в балахоны и оттого походили на привидения. Дед с внуком напряженно наблюдали за окресностями, глядя каждый в свою сторону.

Кроку очень хотелось курить, но он не хотел подавать дурного примера остальным. Вдруг он увидел у восточной опушки, там, где находился пост Колбасыра, вспыхивающий огонек самокрутки. Мужик втихую курил, коротая бессонную ночь.

– Деда, – тихонько позвал Федор деда Арсения. – Иди сюда.

– Чего, Федечка, – отозвался старик, тихонько смещаясь к внуку.

– Хочешь посмотреть как Колбасыр шмалит?

– Давай.

Федор показал ему экран своего автомата, где увеличенный оптикой располагался Миша Харитонов по кличке "Колбасыр". Инфракрасная камера позволяла рассмотреть мужика во всех подробностях. Уголек самокрутки вспыхивал ярко-оранжевым маяком в сине-сером мире.

– А отчего так странно видно? – удивился дед. – Все синее, да зеленое.

– Так нас могут видеть сейчас те, кто должен прийти.

– Вот озорник, Мишка, – укоризненно сказал дед. – А ежели углядят?!

Но Колбасыр затушил окурок и запахнулся в балахон, сливаясь с окружающим фоном.

На руке Федора едва слышно попискивал "Куппермайн", словно спрашивая владельца, как долго ещe будет продолжаться ожидание. Цифры на табло приближались в 4 часам утра. Конечников подумал, что незваные гости уже вряд-ли прилетят и решил на всякий случай обойти посты. Вдруг у их "друзей" из фактории предусмотрен другой план, и они вопреки обыкновению решили атаковать с земли.

Только Федор решил выйти из укрытия, как на развалившейся трубе вдруг возникла призрачная женская фигура и показала пальцем в сторону Хованки.

Конечников повернулся к горе и увидел в лучах заходящей Крионы приближающийся глайдер.

Федор почувствовал, как в груди гулко заколотилось сердце, а по спине побежали струйки пота.

Комментарий 15. Точка перелома.

22 Апреля 10564 по н.с. 19 ч.42 мин. Единого времени. Искусственная реальность «Мир небесных грез».

– Неплохо ему помогали, – заметил Управитель. – Даже завидно.

– Она действительно любила его, – грустно сказала Рогнеда.

– Отчего кому-то так везет? – задал риторический вопрос Живой Бог.

– Парадокс, правда? – заметила девушка. – Поставщик влюбленных дур для гурманов из Совета Управителей, оказывается не в состоянии сделать двуногое изделие, которое его бы полностью удовлетворило.

– Принцесса, не нарывайся, – посоветовал ей мужчина.

– Молчу, мой господин и повелитель, – иронически ответила Рогнеда.

– Я вот не могу другого понять, – перешел в атаку Живой Бог, – ты ведь с ним общалась довольно плотно. Неужели ты не смогла обнаружить присутствия духа рядом с Колываном?

– Не смогла, – отрезала девушка. – Не забывай, что все описываемое происходит очень и очень давно. Мы не обладали тогда и десятой долей тех знаний и умений.

– Ну как же, – возразил Управитель. – Мы добивались впечатляющих результатов.

– При помощи чипов прямого программирования и гипноинъекторов, – заметила девушка. – С людьми которые в психическом развитии стояли гораздо ниже, чем даже доисторические люди двадцатого века. А тут нам противостояла женщина эпохи джихана цареградского, к тому же неизвестно сколько болтавшаяся и неведомо чему научившаяся в астрале.

– Скажи проще, поднаторевшая в психических штучках, влюбленная сука, которая поставила целью спасти своего мужичонка любой ценой. Перед такой женщиной и океан расступится, и адский огонь потухнет… – Управитель вздохнул, покачал головой и сухо сказал: – Мне пора… Дела ждут.

– Пока, – бесцветным голосом ответила девушка.

Живой Бог тяжело поднялся и зашагал с горы по каменистому склону к звездолету, который услужливо возник в сотне метров от павильона.

– Такой большой, а в сказки веришь, – удовлетворенно заметила девушка.

Она тут же подавила свое краткое торжество и отправилась заниматься в гимнастическом зале.

Выполнив минимальный комплекс упражнений, Живая Богиня приняла душ, устроилась в кровати и продолжила чтение. Управительнице было интересно, как закончит Колыван описание этого приключения на родной планете.

* * *

продолжение

Антигравитационная машина подкрадываясь с неожиданного направления, бесшумно паря на высоте 50–60 метров. Покажись пакадур на открытом пространстве, его бы тут же обнаружили и расстреляли. «Спасибо, Лара», – подумал Конечников.

Федор подтолкнул деда, указывая на пришельцев. Старик завыл. Голос старика был еще слаб, оттого волк получился совсем старый. Залаял Крайт. Было слышно, как собака носится за изгородью, бренча цепью и мягко ступая тяжелыми лапами.

Глайдер осторожно облетел хутор и бесшумно приземлился прямо на дороге в ста метрах от дома Конечниковых, прямо у халупы Евдокии.

Федору стала понятна логика этих людей. Дорога отчетливо просматривалась в инфракрасных лучах. Сев на укатанную колесами и утрамбованную сотнями ног поверхность, глайдер не рисковал свалиться в какую-нибудь яму или топь. Идти по ровной дороге, – удобнее, чем по изобилующей холмиками и канавками целине.

Федор бесшумно соскользнул по заранее привязанной веревке, заняв условленную позицию за воротами. Возбуждение придало сил, заставив забыть о боли в ногах.

Где-то глубоко внутри льдинкой стыла тревога, – если бы налетчики догадаются обшаривать постройки, они непременно найдут Тому с детьми.

Витьке с Генкой, который дежурят у дома, придется принимать бой, исход которого был совершенно неясен, ввиду неудачной для поселян позиции. Незваные гости спутали все планы обороны, приземлившись вне сектора обстрела восточного поста.

Некоторое время ничего не происходило. Очевидно, нападающие наблюдали. Собака успокоилась, лишь изредка дежурно взлаивала, на слабые звуки доносящиеся из темноты.

Из аппарата вышли шестеро человек с оружием. Мониторы прицелов полностью демаскировали группу.

Гарнизонные увальни надели броники и тактические шлемы, прикрыли защитой руки и руки. От этогоо двигались "космонауты" неуклюже и тяжело, как выряженные медведями клоуны на утреннике в гарнизонном детском саду. Седьмой участник вылазки остался в кабине, прощупывая пространство бортовой пушкой.

Федор занял приготовленную позицию.

Нападающие отошли метров на 50 от глайдера, шагая по дороге, вместо того, чтобы двигаться напрямую, подойдя к месту дислокации Федора и деда.

Рисковать дальше было нельзя. Теперь Паша, вздумай он вмешаться, зацепил бы самого Федора.

Конечников хотел дать сигнал, но вдруг с ужасом осознал, что от волнения забыл, как нужно кричать. В голове за долю секунды пролетели: страх, осознание своей глупости и самонадеянности, тревога, беспокойство за доверившихся ему людей и сотни, крепких задним умом, мыслей о том, как надо все было организовать. Особенно резануло понимание того, что трухлявые бревна не помеха для пуль, а он позволил мальцу пойти вместе с ними.

"Эх, рации бы всем", – пройдя через фильтр мозга, осело в сознании Федора.

Он отыскал белеющее в чердачном окне лицо старика и махнул рукой, показывая, – нужно подать голос. И к облегчению Конечникова, дед издал протяжный крик филина.

Снова недоумевающе залаял Крайт, не понимая, что за игру затеяли хозяева. Нападающие испуганно присели. Пушка глайдера усиленно заходила из стороны сторону и вдруг замерла.

Посреди собачьей фразы о том, что думает честный сторожевой пес об непонятных звуке, донесшемся из старого дома, прошелестел заряд, выпущенный из старого дробовика. Почти неслышный в мощном, звонком лае раздался приглушенный удар. Стекла кабины забрызгало чем-то темным, голова стрелка в кабине исчезла.

Федор с досадой подумал, что ему придется объяснять "немотивированное убийство" члена группы вторжения, еще не обнаружившей агрессивных намерений. Однако, он прекрасно понимал, что сделано все правильно – огневая поддержка скорострельной пушки глайдера, решила бы исход схватки в несколько секунд.

Конечников погрозил кулаком в сторону заброшенного дома, адресуя жест Виктору.

– Что это было? – спросил вдруг один из нежданных гостей.

Слова отчетливо раздались в морозном воздухе. Федор по голосу догадался, что это продавец из лавки. Конечников отметил его среди прочих, как первого кандидата на пулю.

– Хрен его знает – отозвался второй. – Может ветер. Может, филин пролетел.

– Какого черта мы сюда приперлись? – заканючил третий налетчик. – Нужно было просто дать разок из "тамбовки".

– А ты знаешь, дома ли он? Действовать надо наверняка, – важным, привыкшим указывать голосом сказал второй. – Давайте быстрей. Нам все спишут, если чисто все сделаем.

– Да ладно, – оборвал их продавец из лавки. – Небось, хмырю и дела нет, жрет и срет, баб жучит и самогонку хлещет. А тут грохнем его, – следствие будет.

– Тебе же говорят, что искать будут для вида, – с усмешкой сказал второй. – Тебе может еще на эланском повторить?

При этом налетчик, для убедительности, приподнял ствол своего ружья.

Федор вдруг узнал характерный силуэт "тромбо", эланского малокалиберного автомата.

– Нет, это он приходил, – вступил в разговор замыкающий. – Мне дежурный точно приметы описал. Нет такого офицера у нас в гарнизоне.

– Да твой дежурный баба в штанах. Чуть крикни посильней, глазки закатит. А как кулаком по столу – так он и обделается. Скажи по совести, может такая кисейная барышня толком что-нибудь увидеть и запомнить?

– А вы не пробовали у наших офицеров осторожно вызнать? – спросил второго замыкающий.

– А может сразу же с повинной явиться?

– Да чего вы ссоритесь, – оборвал их доселе молчащий член группы. – Этот Конечников давно уже как кость в горле. Сделаем дело, и все путем. Опус потом подтвердит, что видел эланцев.

– Опус – это кто? – спросил замыкающий.

– Не твое свинячье дело, – отрезал второй. – И хорош трепаться.

– Ладно, – согласился продавец из лавки. – Сейчас хозяева повыскакивают. Вон собака как надрывается.

– А нельзя не заходить во двор? – поинтересовался третий. – Укусит еще.

– Дурак ты, Тема, – сказал продавец. – Валенок. В броне, а боишься.

– А за ногу тяпнет? А хозяин шмальнет?

– Отставить вопросы! – привычным к командам голосом приказал замыкающий группу.

"У них эланские пушки" – с облегчением понял Федор. – "Умно задумано. Однако при разборе дела сразу будет ясно… Преступное намерение – налицо. Хоть их всех перестреляй, ничего за это не будет".

Конечников махнул рукой, кричать – означало заранее обнаружить себя. Виктор, который внимательно следил за братом, поднял по его команде ствол, изготовившись к стрельбе.

Федор выбрал грузного продавца, нажал на гашетку, совершенно некстати подумав, что парень из лавки может и останется жить, но сидеть ему будет не на чем. Пуля с хрустом воткнулась в пришельца. Продавец из лавки рухнул на землю, вопя от боли и ужаса во всю мощь крепких легких.

Через мгновение это был уже дуэт. Замыкающий, несмотря на начальственные замашки, со своей задачей наведения паники справился не хуже простого маркитанта.

Налетчики со страху забыли азы огневого боя и сбились в кучу, обшаривая стволами окрестность. Ничего не изменилось в ночи. Также угрюмо чернела стена леса, да кривились ветхие, давно брошенные домишки… Стрелять было не в кого.

Горе-диверсанты присели на корточки, затравленно озираясь. В их сценарии такого явно не было.

Не было орущих раненых, не было безжалостных, не знающих промаха невидимых стрелков.

Нападающие даже не могли оказать помощь раненым, и переливы дуэта исполняющего песню запредельной муки, переходили в хрип и сдавленное мычание, еще больше мешая принять разумное решение. Действовать нужно было быстро. Эти двое истекали кровью и могли умереть от болевого шока.

– Тарас, включи прожектора, стреляй, – заорал молодой, тот, что боялся собаки, обращаясь к пилоту глайдера.

Но тот молчал.

– Тарас, сваливаем, – заорал тот, махая рукой, чтобы летающая машина приблизилась.

Это также не дало никакого результата.

– А ну давай проверь, чего Пащенко копается, – второй схватил молодого и пихнул его к глайдеру.

– Мы тебя прикроем, – пообещал он, неуклюже переваливаясь на корточках и тыча автоматом во все стороны.