Текст книги "Свет обратной стороны звезд"

Автор книги: Александр Петров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 44 страниц)

Федор нехотя отвел девушку к колонне.

Из толпы вынырнул Стрелкин. Он поклонился спутнице Федора, представился, завел на правах друга разговор с Конечниковым, и вдруг поинтересовался, может ли он, Василий Стрельников, пригласить на танец прекрасную незнакомку.

Федор взглянул в глаза Александры и с усмешкой ответил, что его спутница обещала все танцы ему. Стрелкин поклонился и отошел. Конечников заметил, что рядом, якобы совершенно случайно, словно линкор в конвое, барражирует полковник Томский, а вокруг полно молодцеватых особистов.

«По крайней мере, если я сам не справлюсь с нашими разудалыми обломами, найдется, кому помочь». – пронеслось в голове первого лейтенанта.

Совершенно неожиданно оркестр заиграл мелодию «дабл степа». Федор увидел, как от дирижера, бормоча ругательства, отошел бригадный генерал Никифоров. Но ему было уже все равно.

– Пойдем, – предложил он девушке.

Она кивнула в ответ.

Конечников и Александра танцевали снова и снова свои неприличные танцы, пока им не надоело общество неуклюже топчущихся под звуки незнакомых мелодий людей. Девушка потянула Федора к выходу. Где-то вдали, как показалось Конечникову, с большим облегчением, трубы оркестра задудели милый сердцу гарнизонных обитателей вальс.

– Я знаю местечко, где мы смогли бы спрятаться, – сказала Александра.

Федор сначала смутился, потом вдруг понял, что, говоря это, девушка не имела в виду ничего кроме отдыха и разговора.

– Да, спокойно посидеть нам сейчас не дадут, – согласился Конечников.

– Тебе так важно мнение других? Что тебе они? – удивилась девушка.

– Бывает, когда устаешь от людей. Устаешь им улыбаться, произносить какие-то слова, наконец, воспринимать все это человеческое скопище.

Не «устаешь», а «не хочешь», – поправила его девушка.

Да, – согласился Конечников. – Устаешь от тесноты, от обязательного соседства с другими, оттого, что их мысли мешают тебе думать самому.

– Понимаю, – сказала девушка.

Александра открыла универсальным ключом маленькую неприметную дверцу, и они попали в сеть спрятанных в теле станции секретных коридоров. Федор почему-то даже не удивился. Он был готов к чему-то подобному. Девушка, которой так явно угождает командующий эскадрой, может иметь доступ к тайным отсекам для избранных.

Примерно пять-семь минут они шли запутанными, извилистыми, низкими коридорами, пока не вышли к шахте лифта. Его спутница набрала код на панели, и дверцы открылись.

Кабина подняла их на самые верхние этажи станции, в оранжерею.

Федор это понял по сияющим огням основного корпуса, видимым сквозь притемненные стекла. В помещении было темно. Орбитальная крепость была развернута так, чтобы загораживать это место от беспощадных потоков света исходящих от огромного бело-голубого диска Кары и нестерпимо-яркого блеска сияющей как зеркало Солейны.

Воздух был прохладным, влажным. Стояла глубокая тишина, изредка нарушаемая лишь шорохом листьев и звуком падения капель конденсата с холодной поверхности стекол. После жаркой и душной залы тут было холодно.

Конечников непроизвольно пододвинулся к девушке. Она не отстранилась. Федор положил ей руку на талию, легонько прижал к себе. Девушка, тоже завороженная темнотой и покоем, казалось, этого не заметила. Федор прижал ее крепче, провел руками по упругому, точеному телу Александры, положил ладонь девушке на грудь, повернул к себе. Она пыталась что-то сказать. Но Федор нашел ее губы и поцеловал, заставив замолчать.

Она ответила, неожиданно сильно и страстно. Федор почувствовал ее всю, возбужденную, жадную, жаркую. Она льнула к нему и задыхаясь шептала что-то. Федор стал целовать ее в шею, грудь, кое-как справясь с застежкой, расстегнул платье.

Александра потянула его куда-то в сторону. Там был обыкновенный садовый столик и две скамейки. Федор положил девушку на стол, продолжая ласкать ее тело. Александра обхватила Конечникова ногами, прижимая к себе, застонала. Федор дернул ремень брюк, сбросил штаны и собрался было овладеть Александрой, как та задыхаясь сказала:

– Федя, милый, не надо, прошу тебя…

Она прижала руки к паху, не давая снять с себя трусики.

– Ну почему?! – упрямо спросил он, пытаясь отвести ее руки.

– Я наследница престола… Не смей!!! Моя невинность – дело государственное. Тебя, дурак, кастрируют!!

Девушка сумела сказать это так, что возбуждение Конечникова ушло. Желание словно смыло студеной волной.

Александра села на столе, поправляя растерзанное платье.

– Не обижайся, – сказала она. – Я буду распоряжаться сотнями планет и жизнями миллиардов подданных. А вот в такой малости не вольна. Спасибо, что послушался… Иначе такое было бы…

Она притянула его к себе, гладя по спине.

– Я не обижаюсь…

– Обижаешься, по голосу чувствуется. Хочешь я тебе рукой помогу?

– Нет, – поспешно отодвигаясь, ответил Федор. – Я таких извращений не понимаю.

– Ну ладно, – с улыбкой сказала Александра. – Давай тогда покурим.

В ее голосе Федору почудились нотки легкого презрения.

Конечников встретил взгляд глаз Александры, которые пронизывали насквозь. Девушка смотрела на него, но вроде бы и нет, обращенная к чему-то внутри себя.

Конечникову вдруг почудились в ее улыбке равнодушие и скука от тысяч повторений, словно эта юная красавица была старой, все повидавшей, усталой женщиной, прожившей не одну сотню лет и по странному капризу природы, остающейся молодой и цветущей. Повисла неловкая пауза.

Федор в недоумении потряс головой, отгоняя наваждение.

– Что не так? – ласково спросила девушка. – Ничего другого никто и не обещал. Маленькая благодарность за небольшое, волнующее приключение.

– А… – только и нашелся сказать он.

Александра сбросила его руки с себя.

– Приводи себя в порядок, падай, – предложила она.

Федор сел за стол, девушка устроилась напротив. Она пошарила под столом и извлекла коробку. Достала из нее огарок свечи, пачку сигарет и зажигалку. Александра ловко выбила из пачки сигарету. Ярко вспыхнул огонек, отбрасывая в темноту пространство сада. Резкий запах заставил затрепетать ноздри Конечникова.

– Тебе не предлагаю, – произнесла девушка, – удовольствие на любителя. Может не понравиться.

– Что это? – поинтересовался Федор.

– Травка, – сказала она, втягивая дым.

– Гашиш?

– Типа того, – ответила Александра. – Ничего особенного. У нас все это курят вместо табака.

Федор вытащил из кителя пачку.

– Вонючие? – поинтересовалась девушка.

– Нет, «мейд ин».

– Тогда ладно. От того, что смолят наши офицеры, просто тошнит.

– А сама?

– Сравнил тоже, благородную «дурь» и казарменную дешевку.

– Да уж, – только и смог ответить Конечников.

– Ты еще спроси, знает ли отец, что я курю, – Александра засмеялась. – Конечно нет. Он думает, что я еще совсем ребенок, даже разговаривает со мной, чуть ли не сюсюкая. Скажи, ты видел меня прежде, чем поспорил на свой дурацкий будильник?

Федор был сбит с толку крутым поворотом разговора.

– По всей видимости нет, – ответил он и только потом понял, какую глупость сморозил.

– Ты смелый, это я поняла, – сказала девушка. – Но, похоже, с головой у тебя не все в порядке. Как это – «по всей видимости»? – Мне кажется, мы встречались когда-то давно, – ответил Конечников.

– Вот как, – в раздумье произнесла Александра. – Объясни.

Конечников решил, что она раздосадована, ожидая банальных слов о ее красоте, обаянии, внезапном чувстве. Федор собрался с духом и принялся рассказывать. На удивление повествование вышло предельно коротким.

– Когда я был еще ребенком, мне довелось увидеть девушку, которую я запомнил на всю жизнь. Ее звали Дарья Дремина. Она была врачом экспериментального С-29, который сел в нашем захолустье. Вскоре этот корабль погиб в бою на орбите внешней планеты системы Арисса.

– И что, она была похожа на меня? – спросила Александра. – Когда это все произошло?

– Это случилось примерно 30 лет назад.

– И сколько тебе тогда было? – с улыбкой поинтересовалась девушка.

– Восемь. А тебе? – спросил Конечников, улыбаясь в ответ.

– В апреле мне исполнится 22 года. Ты ошибся… В те времена меня и на свете не было.

– Значит, это была другая. Но сходство просто поразительное.

– Где это было? – спросила Александра.

– Амальгама. Четвертая планета звезды Арисс.

– Знакомая планета. Скоро туда будут переброшены серьезные силы. Я слышала, что готовится законопроект о компенсации. Так что, не зря ты, Федор, ломился в закрытые двери, требуя наказать эланцев. Хотя, если честно, эта история дошла до верхов только после того, как сбитый «Эстреко» рухнул на Гало.

– Здорово вот так из первых рук получать информацию, – заметил Федор.

– Хочешь перебраться в Нововлад? И ты будешь в курсе.

– Не знаю, надо подумать… А что я там буду делать?

– Будешь командиром моего личного звездолета. Мне нужен закаленный воин, тот, кто сможет победить врага любой целой… Как тогда у Гало…

– Вот оно что… – произнес Федор.

– Да, я хотела встретиться с тобой, – призналась Александра. – Только вот не думала, что это будет воплощением эротических фантазий амальгамского мальчика. Но может это и к лучшему. Мы могли бы вернуться к этому вопросу через какое-то время.

Конечников вдруг остро почувствовал как фальшивит его новая знакомая, каким скучным, ненужным и незначительным он ей представляется.

«Ну что, убедился?» – иронически произнес в голове знакомый голос мертвой эланки. – «Крыса, – она и на „Солейне“ крыса. Даже Ястребова, – и та лучше».

– А… – хотел что-то сказать Федор.

– Пожалуйста, молчи… не порти… – оборвала его девушка. – Умный, храбрый, сильный. Недогадливый только временами и робкий… Поедем со мной в Нововлад?

– Я… Я должен подумать… – растеряно произнес Конечников.

– Да, конечно. Я подожду, – ласково сказала Александра. – Давай собираться. А то решат, что великая княжна сосет у первого встречного.

Всю обратную дорогу девушка была тихой и молчаливой. Федор чувствовал, что лицо горит от прилива крови, а в паху нарастает нудная, пульсирующая боль, как бывает, если крайнее, запредельное возбуждение не завершилось разрядкой.

В голове было чадно. Где-то на задворках сознания пульсировала чужая, пришедшая, видимо, от мертвой эланки мысль, что все мужчины – кобели проклятые, нуждающиеся в том, чтобы сунуть свое хозяйство в дырку первой попавшейся тетке.

В зале продолжались танцы. Пары вяло двигались под все сильнее и сильнее фальшивящие трубы оркестра, – музыканты в перерыве тоже умудрились принять горячительного.

Как назло, первым, кого они встретили, был Никита. Он странно посмотрел на Конечникова, потом отошел в сторонку и нарочито громко, чтобы услышал Федор начал нести пургу, обращаясь к своему знакомому из батальона охраны:

– Славик, мне тут стишок рассказали, смешной до жути. Хочешь, прочту. И не дожидаясь ответа начал:

 
Шура-Мура, замазура,
полюбила пакадура.
Пакадур не дурак,
продал Шуру за пятак.
Шура плачет и рыдает,
из кармана выглядает…
 

Федор переглянулся с Александрой. Девушка брезгливо поджала губы. Конечников понял, что надо действовать.

– Извини, что прерываю, – начал он, подходя к Симонову. – Что ты там про пакадуров гонишь?

– Не про пакадуров, – пьяно покачиваясь и глупо улыбаясь, сказал Симонов, – а про девушку. Пока дура, но скоро поумнеет.

При этом Никита обозначил рукой выпуклость живота, продолжая гнусно хихикать.

– Можно и про «пакадуру», – продолжил Симян. – Сейчас ПКДР-2, а будет ПКДР-3, самонаводящаяся. Там пакадур сидеть будет. Если туда Крока посадить, трандец будет всем эланцами. Голова то у него бронебойная, любой корпус прошибет.

– А ты, малыш, – почти ласково спросил Конечников, – не забыл, что хотел что-то людям поведать? Педик вонючий…

– Как же, забудешь. Ты ведь не только всем уже раззвонил, пакадур хренов, но и плакат вывесил.

– Ты, педрила, что против ракетчиков имеешь? – страшным в своем спокойствии тоном, поинтересовался Федор, и ткнул, почти не размахиваясь, Симонову правой в нос.

Никитка отлетел назад. Сегодня, видимо, был не его день, поскольку тут капитану совсем не повезло. Падая, Симонов толкнул горообразного второго лейтенанта Пахомова, оператора-наводчика с 2811, который, услышав декламацию Симяна, пробирался сквозь толпу, чтобы разобраться с клоуном, который издевается над службой ракетной артиллерии.

Пахомов сграбастал Никитку за грудки, оторвал от пола, от души накатил ему крюком в левую скулу и обратным движением руки наотмашь разбил ему правую.

Потом второй лейтенант швырнул обмякшего Симяна от себя, прямо под ноги жаждущих расправиться с Никитой артиллеристов под предводительством Стрельникова.

Эсбешники моментально среагировали, закрывая Александру от дерущихся. Следом подлетел командующий эскадрой и, перекрывая шум драки, страшным голосом завопил:

– Прекратить!!! Прекратить!!! Всех под трибунал отдам!!!

Откуда-то появились солдаты комендантской роты в полном боевом облачении, в касках, с оружием наизготовку.

Бойцы оттеснили офицеров от поверженного капитана Симонова. Толпа отхлынула, – с бригадным генералом по причине его злопамятности и крутого нрава никто связываться не хотел.

Остались только непосредственные участники: Никитка, второй лейтенант, Федор и девушка.

Никифоров, издавая тихое рычание, первым подошел к Пахомову, как к самому большому:

– Второй лейтенант Пахомов!

– Я! – по-уставному четко ответил тот.

– 20 суток ареста…

– За что? – работая под дурака, плаксиво возмутился тот. – Иду я, никого не трогаю… И вдруг этот… Прямо головой под дых. Больно… Ну, я, на автомате, его и приложил. Нечаянно…

– Можете забыть об очередном звании, второй лейтенант, – прошипел бригадный генерал.

– Ну, он сам же, господин бригадный генерал…

Тот не счел нужным удостоить подчиненного ответом.

– Кто ударил капитана?! – поворачиваясь к Федору, продолжил экспресс-дознание бригадный генерал.

– Я! – бодро отрапортовал Конечников. – Оскорбил ракетную артиллерию!

– Ты!? – со злобной радостью воскликнул Никифоров. – Ты у меня под трибунал пойдешь, плясун!

– Есть под трибунал! – не изменясь в лице гаркнул Федор.

– Оставьте его, Николай Иванович, – вдруг произнесла Александра. – Первый лейтенант защищал мою честь.

– Как прикажете, – растеряно произнес бригадный генерал. – Санитаров сюда. Симонова в лазарет, подлатать, и на гауптвахту бессрочно!

В круг, образованный солдатами вошел майор Лебедянский с крайне озабоченным видом, и что-то прошептал Никифорову.

Пара санитаров медслужбы подняла сильно избитого Симяна с пола и поволокла его к выходу.

– Крок, я этого так не оставлю. Дуэль! – с трудом повернув голову к Федору, просипел Никита, просверливая его слезящимися глазами со стремительно опухающими веками. – Отставить, петух недобитый, – в сердцах заорал Никифоров. – Дуэль отменяется. Эланцы вас рассудят. Кто жив останется, тот и победит. Ты, Симонов, пойдешь со мной. Мне как раз нужна пара разведчиков на флагман. Посмотрим, каков ты герой в деле…

Толпа вокруг охнула. Пронзительно завизжали женщины. В толпе замелькали посыльные с красными повязками на рукавах – офицеров требовали на корабли.

Конец 7 главы.

Глава 8
ПЬЯНКА ПО ПЕЧАЛЬНОМУ ПОВОДУ

Хелена сидела за столом у компьютера и рассеянно тыкала пальчиком в клавиатуру.

Федор скучал на диване, просто разглядывая стену. Исцарапанный пластик был разделен примерно пополам, на грязно-белый и бледно-зеленый секторы. Каюта Хелены Ястребовой была покрашена так же, как и прочие жилые помещения орбитальной крепости. Эта казенная расцветка особенно сильно действовала на нервы.

Конечников различал на поверхности точки от затушенных сигарет, еле заметные следы клея и липкой ленты. Обитатели этого куска жизненного пространства крепили к стене фотографии и голографические картинки в надежде придать уют этой стандартно-тесной, индивидуальной конуре размером 2,5 на 3 метра.

Теперь, на стене висело 2 любительских снимка, в тоненьких рамочках из металлизированного пластика.

На одном из них Хелена смеялась, призывно махая рукой неизвестно кому, а на другой была изображена во время венчания. Раньше этих фотографий было три, но теперь женщина прятала портрет с траурной ленточкой в чемодане.

В отсеке продолжала накапливаться безнадежная, неприязненная тишина. Она тяжело опускалась на людей, усиливая их отделенность друг от друга. Дыхание мужчины и женщины, да легкое, почти неслышное, гудение светильника лишь подчеркивали километры глухой ваты, лежащие между ними.

Первый лейтенант смотрел перед собой, погруженный в свои мысли. Поначалу он досадовал, зачем поддался на уговоры этой женщины.

Это было действительно странно: – изнасиловать операторов военных линии связи, разыскивая его, привести и молчать, не предлагая даже чаю.

«Это ведь надо – на корабле готовность номер один, а я сижу у тетки, которая мне даже не нравится»… – подумал Конечников. – «Надо вежливо прощаться и решительно уходить».

Хелена не выдержала. Она поднялась и подошла к окну. Шаги прозвучали неестественно громко.

Женщина потянула за шнурок, и металлические пластины жалюзи с неприятным шелестом повернулись, открыв пространство за листом прозрачного композита.

Далекие звезды центра галактики сияли в космической пустоте, разрезая пополам черноту космоса полосой неестественного, мертвенного света.

Научница застыла, глядя на сотканную из неразличимых точек звезд сияющую реку Млечного Пути, словно отыскивая среди них что-то.

Конечников встрепенулся при звуке ее шагов, повернул голову, внимательно наблюдая за ней.

– От окончания расчетного срока прошло 20 минут. Они вот-вот выйдут на связь, – произнес Федор.

– Надеюсь, – обреченно отозвалась она.

– Не волнуйся, все будет хорошо.

– Если бы так…

Снова повисло гнетущее молчание.

– А если их адмирал обошел нашего Тютю? И теперь эланская эскадра идет прямо к планете?

– Наш старик неплохо соображает. Головной броненосец эскадры оснащен гиперрадаром. Укрыться от этой машинки практически невозможно. А против наших линейных рейдеров эланские «Претенденты» слабоваты.

– Ну почему же они молчат?

– Тоже мне, нашлись великие главнокомандующие, сэнээс лаборатории бурового оборудования и командир БЧ-2 номерного скаута. Мы об этом узнаем последние.

– А вот и нет, – возразила женщина. Хухрик сообщил бы мне первой.

Федор поморщился.

Роман академика с молоденькой, замужней, а в последствии вдовой сотрудницей, был верхом бесстыдства.

С Хеленой Корсаков составлял весьма комичную пару. Уродливый коротышка, с огромной головой и хлипким телом, нелепо смотрелся рядом со статной красавицей Ястребовой.

Вдруг до Конечникова дошло, что научница обозвала своего любовника крайне обидным для него прозвищем, которое так подходило для этого человека.

Федору стало противно. После «милого», «любимого», «дорогого», после всех заверений в любви и уважении, после признания неоценимой помощи академика, Антон Петрович был пренебрежительно назван ею словом, подходящим для смешного, маленького, заполошного зверька.

На краткий миг Хелена представилась ему в истинном свете – себялюбивой, эгоистичной гадиной, успешно симулирующей любовь, заботу и внимание, когда ее холодный, расчетливый ум подсказывал использовать именно это оружие в очередном витке крысиных гонок.

«Вот и делай женщинам добро», – подумал Конечников.

– Осуждаешь? – спросила девушка, не увидев, а скорее почувствовав гримасу на лице первого лейтенанта. – Успокойся. В установке для охлаждения используется жидкий натрий…

– Причем тут натрий? – поинтересовался Федор.

– Спасибо, – зло сказала Хелена. – Я все ждала, когда и ты мне это в морду ткнешь. Раскололся, наконец.

Федору вдруг вспомнилась цепочка женской логики: «Рыбка – значит щука, щука – с зубами. С зубами – значит кусается. Кусается – значит собака. Кого-кого ты сукой назвал?».

– Что ты хочешь этим сказать?…

– Я не зря ем свой хлеб, имею кандидатскую надбавку к жилплощади и прочие блага, которых лишены простые смертные. Я ученый, в первую очередь, а потом уже любовница академика. Моя работа важна, – женщина подошла к нему, просверливая негодующим взглядом. – Запомни это!

– Ты не поняла, – мягко оборвал ее Конечников, пытаясь сгладить конфликт. – Жидкостное охлаждение в век полей гашения – это ведь анахронизм.

Конечников поднялся, намереваясь уйти, не дожидаясь, пока Хелена его выставит. Он чувствовал облегчение оттого, что эта странная встреча заканчивается.

– Ой Тед, извини меня. Я придумала себе Бог знает что…, – Хелена заискивающе улыбнулась. – А представляешь, Тед, что получится, если вакуум второго порядка начнет выделяться в закрытом объеме?

Девушка положила ему руки на плечи, легонько надавила, предлагая сесть обратно. Федор опустился. Хелена придвинула стул и расположилась напротив, касаясь коленей первого лейтенанта своими твердыми, холодными коленями.

– Ничего не понимаю, при чем здесь это? И что такое вакуум второго порядка?

– В нашей установке созданы условия для образования прон-апроных виртуальных дублетов, второго вакуума. С полями гашения получится осколочная бомба на нереактивной тяге.

– Я не понимаю, – произнес первый лейтенант, делая попытку освободиться.

Ему действительно было непонятно: сочетание популярной лекции по вакуумной физике и кружащего голову, одуряющего ощущения близости тела женщины.

– Если первый вакуум сравним с газом, то второй вакуум – это несжимаемая жидкость. Давления не выдерживает ни один композит.

Глаза девушки были слишком близко. Они были настойчивыми, просящими. Конечников непроизвольно отодвинулся.

– Хелена, давай определимся чем мы тут занимаемся.

Конечников решительно отодвинул женщину от себя, поднялся, отшел к окну.

– Если действительно возникают такие вопросы, то я тебе наверное просто не нравлюсь.

– Не в этом дело, – попытался соврать Конечников. Мы с Сергеем были друзьями. Я не могу…

– Ерунда, – отрезала Хелена. – Ему теперь все равно. Он, наверное, был бы даже благодарен.

– Это так неожиданно.

– Не ври, Тедди, Женское сердце не обманешь. Я же вижу, как ты смотришь на меня. Чувствую, как ласкаешь мое тело глазами.

– Ну и что? – удивленно сказал Федор.

А про себя добавил: «Всякий на тебя смотреть будет, если так задницу обтягивать и сиськи заголять».

– А то, что я ждала этого от тебя.… Мечтала об этом…

– Хела, я тронут, но право же давай отложим этот вопрос до мирного времени. Я ушел с корабля, который может получить команду на взлет в любую секунду.

– Я узнаю об этом первой. Антон скажет мне, когда нужно будет деактивировать «Омегу». Слить жидкий металл и разобрать установку – занятие долгое и хлопотное. Только я смогу грамотно это сделать. На «Солейне» нет ничего важнее нашей установки. Это революция в технике. Новые реакторы, двигатели генераторы, заряды и орудия… – Ястребова замялась, но решилась и продолжила, – излучатели когерентных детонирующих лучей.

Начальство решило погрузить разработки лаборатории на корабль под красным крестом, вместе с женщинами, детьми и раненными, чтобы попытаться ввести противника в заблуждение.

– Напрасная подлость… Их линкоры и тяжелые крейсера, после Гало, не будут церемониться ни с госпитальными транспортами, ни с гражданскими судами, – слова Конечникова сухо прозвучали в тишине, убивая последнюю, призрачную надежду.

– Зачем ты так… – произнесла Хелена, и вдруг, безо всякого перехода добавила. – Все вы, вояки – подонки.

Она заплакала. Конечников физически чувствовал как страшно и одиноко молодой женщине перед лицом грозной неизвестности.

– Обними меня, – вдруг попросила она, подаваясь к нему – мне холодно.

Конечникова передернуло от приторного запаха ее духов, он хотел было отстраниться, но в голове снова раздался голос призрачной эланской девушки.

«И чего ты стоишь?» – иронически поинтересовалась Лара. – «За такие сведения надо платить. Я тоже поучаствую».

Федор неловко положил руки на талию Хелены и притянул к себе. Сквозь тонкую ткань комбинезона лейтенант почувствовал теплоту и упругость тела. Гладкость кожи, словно созданной, для того чтобы ее ласкали мужские руки. Хелена тихонько вздохнула и прижалась к нему, положив голову ему на плечо.

«Может зря я так с ней» – подумал Конечников.

– Извини меня, – произнес он.

– Не за что. Ты просто такой. Ты не можешь врать… Правильный… Рыцарь без страха и упрека.

– Да ну, – Конечников усмехнулся.

Женщина закинула руки на шею Конечникова и поцеловала крепко, сильно, настойчиво. Борясь с невозможной неправильностью происходящего, лейтенант опустил ладони ниже талии Хелены, лаская ее зад, потом, опьянев от возбуждения, потянул молнию комбинезона, обнажая грудь женщины. Очень скоро два бьющихся в экстазе совокупления тела заставили трещать хлипкую стандартную койку.

Федор потерял контакт с реальностью и оказался на Гало в тот момент, когда их с Ларой прервал взрыв в небе. Но на этот раз его жгло изнутри, от совершенно невозможных, запредельных ощущений. Лара ни в чем не упрекала его, но и самому Федору было понятно, как много он потерял, обладая ей в чужом теле…

Хелена, довольная и разомлевшая, сидела на тесной кровати, поджав под себя ноги, накрывшись одеялом. Она курила, с видимым удовольствием выпуская резко пахнущий ядовитый дым.

– Мне нужно было с самого начала выбрать тебя, а не Сергея, – в раздумье произнесла она. – Ты такой свирепый и страстный… Я почувствовала себя девочкой, будто это у меня в первый раз.

– Я бы не потерпел соперника, – произнес в ответ Конечников, усмехнувшись.

– С тобой, его бы не было, – Хелена прижалась к нему, поцеловала. Женщина бросила сигарету и улеглась рядом. – Я думаю, что и ты остался мною доволен.

– Конечно, маленькая, – соврал Конечников.

– Скажи, – Хелена внимательно заглянула ему в глаза. – А кто это Лара?

– Не знаю, – ответил Федор.

– Ты называл меня Ларой.

Хелена хотела сказать это со скандальной интонацией, но ей было слишком хорошо. Часть чувств и эмоций Лары оглушающим наркотиком осталась в теле научницы.

– Значит ты была Ларой, – пожал плечами Федор.

– Ай, ерунда, какая разница, – махнула рукой женщина. – Не буду я с тобой сейчас ссориться. Я тебя звала, чтобы обьяснить тебе очень важную вещь.

– Слушаю, Хела, – заинтересовался Федор.

– Помнишь ты сказал, что если останешься без бомб и ракет, то вдуешь линкору движками на полной тяге в ворота стартового шлюза. Я удивилась, а потом сообразила, подсчитала: мощность двигателя, радиус кривизны защитного поля – достаточно для инициации реакции во втором ваке. Только ты не учел одного.

– Пушек линкора? – спросил Конечников.

– Нет, – задумчиво сказала Хелена. – Там должен быть газ.

– Не понял, – сказал Крок. – Зачем газ?

– Я догадалась, откуда ты все это вывел, – заметила научница. – Наблюдательность… Но ты не знаешь, что в шлюзе слишком высоко остаточное давление газа.

– Не понимаю, для чего газ.

– Это просто. С громадным ускорением бомбардируя силовое поле компенсаторов, он служат инициатором реакции. Вот он, секрет генератора Корсакова. Это так просто, Тед.

– Хелена, зачем ты мне рассказываешь? Это ведь секретные данные.

– Это ведь я открыла. Это мое. Кому хочу, тому скажу. Кого люблю, тому скажу. Может это спасет тебе жизнь.

Хелена протянула к нему руку и погладила его по щеке.

– Вообще-то ковырнуть орбитальную крепость занятие крайне хлопотное. Может мы зря умираем прежде смерти?

Хелена бросила на него быстрый взгляд.

– Раз они решились, то пришли с чем-то, чтобы наверняка… Но может ты прав, и вся хитрость всего лишь во внезапности нападения… Скажи, – вдруг неожиданно спросила Хелена. – у тебя с княжной что-то было?

– С какой княжной? – сыграл в удивиление Федор.

– С этой крысой… – женщина сделала над собой усилие и выдавила: – Александрой.

– А она княжна? – удивился первый лейтенант.

– Да, – ответила Хелена, внимательно наблюдая за его реакцией, – и не простая. Одна из великих княжон, наследница.

– Ого, – только и смог выдавить из себя Конечников. – Я думал так, просто нововладская мажорка, дочь маршала или богатого промышленника.

– Ну и решил приударить? – с напряжением в голосе спросила женщина.

– Нет.… Да и не было у нас ничего.

– Врешь ведь, Тед, – не успокаивалась Хелена.

– Нет, зачем мне врать. Мы разговаривали. Александру очень интересовало, как происходит бой. – Я рассказал.… Потом объяснил, как, на мой взгляд, усилить мощь скаутов за счет их маневренности.

– Конечников, ты врешь, – без всякой уверенности произнесла Хелена. – Ты вернулся такой красный, будто вас застукали с ней, в момент, когда она удовлетворяла тебя при помощи рта.

– Какая гадость, – вырвалось у Конечникова.

Хелена внимательно посмотрела на него, потом тихо засмеялась.

– Сразу видно, что ни разу тебя никто этим не побаловал, – произнесла она. – Лежи, и ничего не бойся. Я умею делать минет лучше, чем твоя драная Шура – Мура.

В разгар процесса зажглась видеопанель телефона, включение при сверхсрочных звонках происходило автоматически.

На экране появился Антон Петрович. Он близоруко щурился, пытаясь разглядеть, что это происходит в комнате, освещенной лишь люминесценцией монитора.

– Хеленочка, птичка, что это ты там делаешь, – поинтересовался академик, постепенно покрываясь бурыми пятнами нервного румянца.

Женщина взвизгнула, вскочила, набросила одеяло на видеодатчик.

– Я все видел, – строго сказал Корсаков. Он был поразительно спокоен, лишь краска на лице и подергивание левого века выдавали, сколько усилий ему это стоило.

– Ну и что, – с пол-оборота завелась пойманная на горячем женщина. – Ты не уделяешь мне внимания, у тебя – то совещания, то не настроения, то не стоит. А я молодая, я жить хочу.

– Трахаться ты хочешь, – глухо произнес Антон Петрович, – не бузи. Я всегда говорил, что ты вольна распоряжаться своим телом, как посчитаешь нужным. Я знаю обо всех твоих похождениях, обо всех твоих кавалерах. Рассказать твоему другу?

– Антоша, перестань, – попросила Хелена, бросив быстрый взгляд на Конечникова.

– Ладно, – произнес академик. – Глаза не видят, желудок не страдает, как говорят в общепите. Но ты потеряла всякую осторожность, а мне это неприятно. И, кстати, может твой новый друг представится?

– Как же, ищи дурака, – буркнул Федор, зажав нос, чтобы изменить голос, натягивая брюки, которые отчаянно сопротивлялись, не желая одеваться на потные ноги.

– Я ничего другого и не ожидал услышать, – Корсаков состроил презрительно-благородное выражение на лице. – Если вы не против, я все равно сейчас зайду к вам пообщаться.

А Конечников в это время уже натянул нательную рубаху, схватил в охапку китель, кобуру с портупеей и был таков.

– Ну что, твой мальчик, Хелена, убежал? – спросил академик, услышав, как лязгнула герметичная двери каюты.

– Да, – глухо и бесцветно ответила женщина.

– Ладно, потом про это поговорим, – Антон Петрович вздохнул. – От бригадного генерала Никифорова плохие новости. Разведчики эскадры вошли в контакт с вражескими кораблями. Время готовить «Омегу» к погрузке.