Текст книги "Свет обратной стороны звезд"

Автор книги: Александр Петров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 44 страниц)

– Да, Ваше Высочество, то есть Александра.

– Смешной, – улыбнулась Живая Богиня. – Если хочешь, можешь называть меня Дарьей.

– Зачем? – Федор пожал плечами. – Я знаю, кто ты.

– И это не самое плохое, что ты знаешь, – сказала девушка.

Старик молчал. Для него сбылся самый страшный кошмар. Сама Одинокая Леди, ночная губительница, явилась в его дом одетой в тугую девичью плоть. Наконец, дед Арсений преодолел свой страх, спасая близких ему людей.

– Проходите, пожалуйста, Ваше Высочество, предложил дед. – Присаживайтесь, не побрезгуйте. Мы тут чайком балуемся.

– Спасибо, Арсений Викторович – поблагодарила княжна, усаживаясь за стол.

– Может свет зажечь? – предложил старик. – У нас тут темновато для гостей.

– Конечно, – согласилась Александра.

Старик, продолжая сжимать медальон, сходил в маленькую комнату за светильником. Включил его и поставил на стол. Свет слабой, немногим более мощной, чем свеча лампы, после полумрака показался ярче солнца.

Ночное зрение Федора выключилось. Горница стала темной, едва освещенной. Сияющие, как горящий магний, глаза княжны превратились в обыкновенные прекрасные, ласковые очи дивного зеленого оттенка.

– Кушайте, Александра Данииловна, – предложил старик, наливая в чашку отвар и кладя в тарелку ломтик пирога, придвинул вилку, нож, ложку.

– Спасибо, – как воспитанная девочка, сказала княжна.

Александра для приличия съела кусочек, сделала глоток пойла, вытерла губы платочком.

– Очень вкусно, – поблагодарила она.

– Это вам спасибо, – сказал старик. – Вы оказали честь нашему дому.

– А отчего вы одни? – спросила девушка. – Где ваша молодежь?

– Какая молодежь? – не понял дед. – Нету у нас молодежи. Я, да Федечка.

– А детишки вашего младшего внука?

– А, вы о робятах, – со вздохом сказал дед. – Такие озорники, дома никогда не бывает. С тех пор, как невестку убили, никакого с ними сладу нет.

– Сочувствую, – сказала княжна, сложив на лице соответствующую гримасу, нечто вроде величавого сожаления. – Хотите, я возьму детей в пансион в Нововладимире. Они получат прекрасное воспитание и образование. Я дам им капитал, на проценты от которого можно будет достойно жить даже на центральных планетах империи.

– Ваше Величество, – старик рухнул на колени, заглядывая в глаза всемогущей гостьи. – Пожалуйста, не надо. Внучата – моя последняя радость в жизни. Богом прошу, не делайте им ничего дурного.

При этом старик продолжал держать у сердца сжатую в кулак руку с медальоном.

– Что там у вас? – спросила княжна Александра, протягивая руку.

Дед Арсений, вздохнув, положил ей в ладонь старинную драгоценность.

– Какая древность… – сказала девушка, делая вид, что удивлена. – Откуда это у вас?

– Не помню, простите старого, – сказал дед. – Вроде Федечка откуда-то принес.

– Можно мне оставить эту безделушку у себя на время? – невинно поинтересовалась княжна.

– Конечно, – сказал дед, – хоть насовсем. После того, как вы с вашим батюшкой так облагодетельствовали наше захолустье, для вас ничего не жалко.

– Спасибо, – с величавой улыбкой сказала княжна. – Еще я слышала, что вы ведете летопись Амальгамы с тех самых времен.

– Ну, какая летопись. Баловство одно, – сыграл в благородную скромность дед.

– А не позволите ли взглянуть? – елейно поинтересовалась наследница престола.

– Стоит ли утруждать, себя Ваше Высочество? – попробовал отказаться старик. – Это больше десятка стопок толстых тетрадей. Иные синоптики не сколько погоду описывали и дела, а все больше словоблудием занимались.

– Ничего, я прочту. Там наверняка много поучительного и полезного для наших ученых… И для меня лично, – серьезным, не допускающим отказа тоном произнесла княжна. – Не буду вам говорить, что мое благорасположение к вашим родственникам и лично вам впрямую с этим связано.

– А что я, – вздохнул дед Арсений. – Я старик. Сегодня вот хожу еще, а завтра, не дай Бог, буду под себя писать и мычать вместо нормального разговора. А потом Виктор, и опять же Федор…

– Виктор правильно относится к жизни, – уже не скрывая угрозы, сказала Александра. – Звезд с неба не хватает, в вещи вне его понимания не лезет. Эти качества при добросердечном нраве и искреннем уважении к законной власти, располагают к долгой жизни. Дети у него прекрасные, будет обидно, если они вырастут на заштатной планете, на которой скоро будет десяток лагерей с заключенными. Там где преступники всегда плохо. Мало ли что может случиться.

– А Федор? – поинтересовался дед.

– А с Федором все ясно, – ответила девушка. – Он сам сотворил свою судьбу.

– Я принесу, – глухо, с мукой в голосе, сказал старик. – Главное, чтобы с детишками все было хорошо.

– Я с удовольствием устрою их судьбу так замечательно, как вы себе и представить не можете, – с улыбкой ответила наследница престола.

– Прости, внучок, – еле слышно сказал дед Арсений, и прошаркал в маленькую комнату.

По мере движения шаги его становились все тяжелее. Когда старик вернулся, глаза его были безумными, пустыми, голова тряслась. Он не уже не совсем понимал, зачем он тащит свое добро, но не мог остановиться. Сверху одной из стопок тетрадей были аккуратно всунуты под бечевку, диски, которые Федор взял в библиотеке спецхрана, микрокассеты с летописями и даже лист старой газеты с фотографией полковника Томского.

Конечников не испугался. Ему вдруг стало обидно и горько. Старик переусердствовал, желая ублажить страшную Одинокую Леди. Теперь нейтрализуют не только его. Уберут всех, кто мог видеть и понять смысл последней записи на накопителе.

Острые взгляд демоницы воткнулся в то, чего не должно было быть у жителей полудикого захолустья. Фeдору показалось, что Управительница напрямую считывает информацию с компьютерных носителей. Александра не смогла скрыть своего удивления, брови девушки поднялись, глаза округлились.

– Здравствуй, дочка, – приветствовал дед княжну. – И как только мой непутевый Федька такую красавицу смог заполучить. А я то думал, что он с ума спрыгнул. Ну, слава, Богу, слава Богу. С ребеночком только не затягивайте. Очень мне хочется детишек Федькиных увидеть.

Бессмертная снова надела маску великой княгини.

– Нам пора, дедушка – сказала Александра, поднимаясь. – Федя меня проводит.

– Конечно, конечно, – зашамкал дед. – Дело молодое.

– Дед, – укоризненно сказал Конечников.

– А ты, охальник, если девчушке как Аленушке голову заморочишь и бросишь – прокляну, – старик погрозил внуку пальцем. Он повернулся к княжне, с удовольствием глядя на ладное тело Управительницы, ее светлые волосы, колдовскую зелень глаз и сочные, спелые губы. – Ну, до свидания дочка… Какая же ты красавица.

Старик потянулся к княжне, расцеловал девушку в зарумянившиеся от смущения щеки. Александра как пай-девочка вынесла эту процедуру, поцеловала в ответ старика повыше бороды и вышла, шепнув Федору, чтобы он выносил тетради. Дед сел за стол и жадностью принялся за пирог.

На дворе Крайт рвал цепь, пытаясь достать зубами незваную гостью, истерически лая, лязгая зубами и носясь по сторонам, насколько позволяла привязь.

Александра лишь усмехнулась, глядя на бессильный гнев честного пса. Похоже, ей совершенно не досаждал оглушительный лай. Она устроилась в глайдере и, не закрывая дверь, принялась изучать подаренные ей архивы.

Когда Федор вернулся за второй порцией старинной макулатуры, старик крепко спал за столом, свесив голову на грудь и пуская слюни. Федор, подумав, собрал все свои наличные деньги, за исключением небольшой суммы и вложил их в карманы замызганной стариковской душегрейки.

– Что так долго? – спросила Управительница Жизни, и сама же ответила: – Деньги, наверное, передавал. Верно мыслишь, Федор Андреевич. Ты только избавь меня от необходимости ловить тебя по все планете. И убежать не сможешь, и родственникам своим подгадишь.

Конечников увидел, что княжна крутит на штатной деке глайдера запись с рассказом о падении "Святогора".

Пакадур никак это не прокомментировал, лишь подумал, что он, Конечников Федор Андреевич, точно не жилец.

Пока Конечников занимался переноской тяжестей, княжна несколько раз выходила, проверяя, не дал ли Федор деру.

Стало совсем темно, сумерки сменились темной осенней ночью. Конечников сложил все летописи в багажник "горбунка". Прежде чем захлопнуть отсек, он дернул старинную эланскую газету и убрал в карман. Потом сел в пилотское кресло за манипуляторы и поднял машину.

– В поселок? – без выражения спросил он.

– Да, ходишь ты совсем плохо, – вдруг заметила она, расширенными глазами вглядываясь в старинную видеозапись.

– Как могу, – ответил Федор, подождал еще немного ответа, пожал плечами и повел машину на малой скорости над дорогой к фактории.

Истерический лай Крайта сменился печальным, густым воем.

– Знаешь, Федор, – сказала Александра, – мне совсем не нравиться это делать. Но ты не оставил мне выбора.

– Не стоит извиняться, – иронически произнес Конечников.

– Нет, правда, – встряхнув головой, ответила девушка. – Еще решишь, что я твой самый злобный враг.

– После того, как на моих глазах сгорел родной человек, – самое время посчитать тебя действующей исключительно во благо, – печально и зло заметил Федор.

– Ты храбрый мальчик, – почти нежно сказала девушка. – Однако, вспомни, что именно он выступал против того, что дорого тебе сейчас.

– Он мне был больше чем дед.

– Да, это всегда печально терять близких. Хотя ведь он не умер. Арсений Конечников еще долгие годы будет жить, освобожденный от того, что ему мешало. Будет радоваться жизни, вкусно есть, сладко спать, улыбаться свои младшим правнукам. Правда, в качестве выжившего из ума старика.

Но его душа получит покой, и неизвестно что лучше: горькая правда от ума или сладкое безумие. Тем более, вспомни, ведь это вы сами придумали этот миф. Именно вы решили считать виноватыми эланцев, чтобы оправдать свою расхлябанность и головотяпство.

Произнеся это, княжна внимательно посмотрела на Федора. Тот повернул голову к ней, просверливая зрачки девушки.

– Я много думал, отчего все случилось, – сказал Федор. – И понял… Не затей вы, Управители, этой войны, ничего бы и не было. Не организуй вы жизнь так, чтобы самим оставаться богоподобными бессмертными супервластителями…

– И это говоришь мне ты? – перебила его Живая Богиня. – Я бы поняла, если кто-то еще… Ты ведь читал книги об этом времени… Да все вы давно бы окончили свои дни в клинике соматических неврозов или стали безумными, бесчувственными, бездумными зомби, читающими мантру, которым больше ни до чего нет дела.

– Не понимаю о чем ты? – попытался закосить под дурака Конечников.

– Слышала я, – остановила его Управительница. – Ты со своим дедом орали так, что на улице было слышно.

Федор от досады дернул щекой и пристально уставился на дорогу.

– Ты ведь чувствуешь, как прекрасен этот мир страсти? Мир, в котором возможно все: вдохновение в бою, любовь, ненависть, стремление. Мир, в котором каждый миг неповторим и наполнен чувствами и эмоциями.

– И огненное зарево над планетой Гало, – вставил Федор. – И стоградусный мороз над взорванной Амальгамой.

– Да, – ничуть не смутясь, ответила Живая Богиня. – Никто не запрещал вам всем выбирать другое.

– А выбрали именно это, оттого, что именно вы приложили к тому все усилия.

– Дело прочно, когда под ним струится кровь, – с иронией сказала девушка, затем продолжила, но уже совершенно серьезно. – Разве не вопили ваши души "Еще больше чувства, еще больше впечатлений!"? Тот, кто на тысячелетия остановил естественный ход жизни, знал, какую силу он загнал в бутылку и как она крепнет с каждым поколением обманутых надежд. Разве можно винить воду, с ревом сносящую плотину, которая ее так долго сковывала?

– Нет, – ответил Федор. – Лишь тех, кто заставил крутить ее колеса собственной мельницы. И кому это так понравилось, что заставляет эту ныне потенциально спокойную, исчерпавшую избыточный свой импульс, глубокую массу кипеть, яриться и пениться, лишь бы навертеть побольше оборотов собственной выгоды.

– Вращение этих колес может быть полезно и тебе, – просто сказала Управительница. – В конце-концов, я могу позволить тебе пользоваться всем тем, что ты вытащил из забвения. При условии, что ты не будешь выставлять это напоказ и делать то, что мне надо. Иначе, всех твоих близких постигнет такая вот незамысловатая метаморфоза.

Живая Богиня сделала несколько манипуляций, выведя на экран глайдеровской деки картинку обезглавленного голого женского тела. Труп лежал на раскрошенном бетонном полу с растущей сквозь трещины травой в какой-то заброшенной постройке.

– Это что еще за дрянь? – поинтересовался Конечников.

Неприятный холодок скользнул по телу. Он догадался, кто изображен на этом снимке.

– Не прикидывайся дураком Федор, – вздохнув, сказала девушка. – Неужели ты думаешь, мне приятно этим заниматься?

– Чем? – поинтересовался Крок.

– Ликвидировать последствия своей собственной неосторожности, – ответила девушка.

– А что, никого больше для этой почетной миссии – убить медсестру из госпиталя не нашлось? – с отвращением спросил Конечников. – Вам, Управителям, не привыкать палачествовать.

– Кто бы говорил, – с улыбкой произнесла княжна. – Добрейший Борис Николаевич так заботился о твоем выздоровлении… И что он получил в благодарность?

– Ничего личного, – пожал плечами Федор.

– Я уж думала, что пройдя невредимым через ряд смертельных ловушек и узнав способ жить вечно, ты избавишься от ошибочных воззрений свойственных обычным людям.

– Скажи, – зачем? Зачем ты вообще дала мне медальон? Ведь этот генератор биоэнергии дорог тебе.

– Ты не представляешь, насколько. Данька сделал их добрую сотню, но до нынешних времен дожил лишь один. Он уникален. Никакой электроники. Все камни, знаки и встроенные процессоры от лукавого. Все дело в материале, кристаллизовавшемся многие месяцы подряд из медленно остывающего расплава под размеренное чтение мантры. Он делал это сам, с тех пор этот простой кусок металла хранит маленькую частичку его духа.

– Зачем же ты отдала его мне? – спросил Конечников.

Он так удивился, что забыл обо всем, включая то, что быть может, живет на свете последние минуты.

– Во-первых, я бы нашла тебя с этим маячком где угодно. Это самая лучшая метка, которую ты хранил бы как зеницу ока.

Во-вторых, я чувствовала себя обязанной.

В-третьих, – Управительница со смущенной улыбкой взглянула на Конечникова, – это совсем личное…

– Понятно, – невесело усмехнулся Федор. – С первым соглашусь. Второе чушь. А последнее… Ты просто таила надежду, что пройдя все круги от глубочайшего отчаяния до принятия и понимания, я стану твоим подручным для продолжения абсурдой братоубийственной войны.

Думаешь, я не знаю о разработках ПКДР-3 с пилотом – камикадзе? Или о проекте "Миранда"? Таранные удары на околосветовой скорости для уничтожения планет противника? А главное, этого Конвенция Семи не запрещает, ведь "доблестное самопожертвование" не противоречит Кодексу воинской чести.

– Труды Хелены Ястребовой оказались очень кстати, – заметила девушка. – Теперь в этом нет необходимости. Появилась новая угроза. Я думаю, ты уже слышал…

– Не знаю о чем ты.

Девушка долго вглядывалась в лицо Федора, потом, решив, что он говорит правду, произнесла:

– Мы нашли чужих. Это какая-то бесконечно древняя цивилизация. До сих пор не известно, как они выглядят и какие цели преследуют. Но совершенно точно, что совсем не мирные. Помнишь, мы говорили на балу об исчезновении флота Каранги? Это их рук дело, – княжна замолчала, потом добавила. – Или того, что там у них вместо рук…

Александра продолжала глядеть Кроку в глаза, ожидая реакции. Федор чувствовал, как огненные глаза девушки пытаются добраться до его мозга. Еще немного и демоница узнает то, что он не выдал бы под пытками. Но что-то извне окутало его светящимся облаком, и Александра с досадой отвела взгляд.

– Вы никогда не играете честно, – произнес Конечников.

– О чем это ты? – не поняла девушка.

Федор, не говоря ни слова, поставил машину на автопилот и выдернул сложенный вчетверо газетный лист, развернул и ткнул в фото.

– Ну и что? – удивилась княжна, поглядев на изображенного на ней человека.

– Этот человек командовал эланцами, которые пытались отнять у деда летописи, – пояснил Конечников. – Он узнал полковника Томского или как там его на самом деле. Эти люди убили жену Виктора и тяжело ранили старика.

– Да мало ли похожих людей, – несколько растеряно произнесла Живая Богиня.

В голове Конечникова ее голос отозвался фальшью. Управительница, застигнутая врасплох, врала как девчонка.

– Да что я, полковника Томского не знаю? – возразил Федор. – И по времени нападение совпало с его командировкой.

– Не слишком ли скоропалительные выводы ты делаешь? – спросила девушка. – Помнится, ты считал, что это эланский линкор упал на Амальгаму.

– Нет, – ответил Конечников. – Теперь у меня есть средство узнать правду.

– Ну и что это меняет? – не стала запираться княжна. – Какая разница.

– После того, что вы, Управители, сделали с моим дедом, я склонен считать, что и инопланетян вы используете в своих целях. Для вас мы все – питательная среда.

– Это единственный способ остановить таких, как ты, заигравшихся в благородную месть. Сколько больших и малых завязок породил взрыв звездолета над Гало. Не такой семьи во владениях регул-императора, которая в той или иной степени не понесла утрату. Родственники, друзья, приятели. Унижение и боль… А эланцы такие вещи помнят долго. А федоров конечниковых может родить не только амальгамская земля.

– Лечить триппер чумой? Странный способ.

– Я на твоем месте не упражнялась бы в остроумии.

– Самое плохое, что ты мне можешь сделать – это убить, – пожал плечами Конечников. – Но, похоже, ты только пугаешь.

Загорелся экран терминала. На связь вышел полковник Томский. За его спиной был жаркий летний день теплой планеты, зелень, бирюзовое море и лазурное небо с редкими облачками.

– Привет, Принцесса, – приветствовал он Александру.

– Привет, Пастушонок, – ответила она.

– Ты не одна? – удивился Управитель. – Нам бы поговорить серьезно.

– Он не помешает, – ответила девушка.

– С каких это пор этот смертный один из нас? – поинтересовался Управитель. – Ты должна была уладить это дельце.

– Скоро улажу. Можешь говорить, он не будет больше представлять опасности.

– Ладно, – буркнул тот, кого Федор знал как полковника особого отдела. – У тебя есть то, что мы хотели привезти Бальдуро?

– Да, – с улыбкой ответила девушка.

– Отлично, – произнес Управитель. – Я обещал регулу привезти оригиналы.

– Он согласился?

– Да. У них выбора не оставалось. Сегодня пара берсерков расстреляла эланскую объединенную эскадру в системе Омикрона Контура.

– Берсерков? – не поняла княжна.

– Это мы чужим такое название дали, – пояснил Управитель. – Горят, но прут напролом. Они не такие неуязвимые, как оказалось.

– Это, пожалуй, к лучшему, – задумчиво произнесла девушка. – А как чужие попали на Омикрон Контура?

– Хотел бы я знать, – ответил Управитель. – Дорого бы заплатил тому, кто разгадает, как они мигрируют по Галактике. Короче, эланцам деваться некуда, скрепя сердце, согласились на перемирие и переговоры. А летописи пригодятся. У ребят из Бальноро не будет самого главного козыря и морального права требовать особых условий капитуляции.

– Отлично, – сдержанно улыбнулась Управительница.

– Кстати, этого можешь больше не терзать, – лениво произнес полковник Томский.

– А что так? – поинтересовалась девушка.

– Стрельников не соврал. Твой подопечный действительно передал ему свои записи. У "черных ангелов" стали неплохо получаться сложные маневры.

– Одна голова хорошо, а 2 лучше, – ответила девушка. Потом, подумав, небрежно обронила. – Впрочем, как скажешь.

– В нынешних условиях, лишний раз эланцев злить не стоит. Публичное награждение предлагаю отменить. И прибери за собой, хорошо? – сказал Управитель. – Жду тебя на Глюкранде через 3 часа.

Княжна кивнула и отключилась.

– Ну, Федя, ты все слышал, – печально сказала девушка. – Я хотела вручить тебе заслуженную награду перед строем боевых товарищей, дать долгий век и достойное содержание. Но ты сам все испортил. Я могла бы тебя заставить, шантажируя жизнями близких. Но, как я понимаю, малыши – племянники, ради которых твой дед выдал тебя с потрохами, не сильно тебя интересуют.

– Считай, что так, – ответил Федор, понимая, что этими словами сильно облегчает участь сыновей брата.

– Но ты ведь не перечеркнешь жертвы, которую принес старик. Сам понимаешь, одна только попытка – и с детишками сегодня же что-то плохое случится.

– Скажи, напоследок, зачем вам это понадобилось? – поинтересовался Конечников.

– О, Федя, – огорченно сказала девушка. – Жаль, что ты не на нашей стороне. Ты умрешь через 15 минут, а у тебя хватает самообладания выяснять причины движущие Управителями Жизни, господами человеческого рода, бессмертными богами.

– Да… Это что-то вроде последнего желания.

Лицо девушки помимо ее воли выразило уважение и восхищение мужеством Крока.

– Души приходят на свет, чтобы прожить в Плотном мире жизнь, полную чувств, опасной и переживаний. Это своего рода игра, способ заполнения Вечности. Те, кто думает иначе, врут самим себе. И никто не может становиться на дороге этого движения к совершенству.

– Как Проклятый? – поинтересовался Конечников.

– Или его эпигоны вроде тебя, – ответила Александра. – Мы, как огранщики драгоценных камней, заставляем неразвитые души сиять игрой Божественного света в сильных и совершенных проявлениях чувств и мыслей.

– И для этого вы врете? Подмахиваете нашим и вашим, стравливаете, держите в неведении? Устраиваете войны, моры, голод. И все для того, чтобы снимать пенки со чужих страстей для собственного пропитания?

– Ты ведь всегда знал, что эланцы ни в чем не виноваты. И дед твой знал. Если не веришь собственному сердцу, поверь своим ногам. Чем тебя только не лечили, они так и не пришли в норму. Ты сам себя так наказал, – сказала Управительница.

Со стороны фактории раздалась стрельба, в небо сигнальные ракеты.

– Связисты – самый болтливый народ в Обитаемом Пространстве. Теперь о конце войны знают и здесь. Ну, вот и все. Прощай, – огорченно подвела итог девушка. – Ты так ничего и не понял.

Александра потянулась к Федору и поцеловала. В тот же момент оранжевое сияние окутало ее тело, и Живая Богиня исчезла.

Реакторы глайдера встали, выключились двигатели, погасли панели приборов.

Лишенная подъемной тяги, машина стала крениться на нос, сваливаясь в крутое пике. Конечников дернул рычаг аварийной посадки, активируя батарею конденсаторов.

Шкалы на панели управления снова загорелись, и выровняв машину над самой землей, Федор посадил "горбунка" прямо на дорогу. Тормозной импульс исчерпал заряд аварийного энергоблока. Маленький кораблик окончательно превратился в бесполезную груду металла, пластика и керамики.

Конечников вылез из глайдера, удивляясь, что так дешево отделался. Залитая лунным светом дорога шла к поселку. Федор подумал, что это не страшно, палка при нем, если нога начнет болеть, то все равно, он сможет дохромать до дома. А с машиной можно будет разобраться завтра, пригнав "техничку".

Конечников в последний раз посмотрел на аппарат, и двинулся в неблизкий путь.

Со стороны фактории продолжалась канонада. К ручному оружию присоединились зенитные массометы крейсеров, раздирая небо сполохами пламени горящих в атмосфере снарядов и затяжными громовыми раскатами. Вспышки заставили выключиться ночное зрение.

На ходу Конечников проверил рацию, браслет идентификатора и компьютер. Ничего не работало. Крок подумал о пистолете и с содроганием убедился, что его оружие также мертво, как и остальные приборы.

Словно почувствовал страх человека, где-то далеко в лесу раздался волчий вой. Одинокому лесному певцу ответил второй голос, потом еще один.

"Не хватало только быть съеденным", – с беспокойством подумал Федор. – "С такими ногами я на дерево не влезу". Из оружия, если не считать недействующего пистолета, у Конечникова была только трость.

Вой раздался уже ближе. Конечников ускорил шаг. "Неужели это Управительница организовала?" – задал сам себе вопрос пакадур и горько подумал. – "Забавный выбор способа казни. Неужели нельзя было меня просто убить?".

Словно послушав мысли, кто-то окликнул Федора.

– Здорово, капитан, – издалека окликнул Конечникова знакомый голос.

Федор безошибочно определил его обладателя. Им был сбежавший из-под стражи бывший комендант.

Конечников повернулся и увидел в сверкающих вспышках салюта, как из леса вышли трое: Пащенко, интендант и тот самый прапорщик Топорков.

Бандиты выглядели ужасно. Почти 10 месяцев скитаний по лесам превратили их в заросших, оборванных дикарей, одетых в невообразимые, вонючие лохмотья из невыделанных шкур. Пащенко, как самый молодой и ловкий был вооружен катаной.

Топорков сжимал в руках ружье с примкнутым штыком. Судя по тому, как держал его бывший комендант, "полтиной" давно пользовались как пикой. Интендант, скаля зубы, крутил в руках большой кухонный нож.

– Здорово, – ответил Федор. – Давно не виделись.

– Это точно ты, – усмехнулся прапорщик. – Какая встреча… Как я рад тебя видеть, ты себе не представляешь.

– Не могу сказать, что взаимно, – ответил Конечников.

– Ты такой чистенький, такой холеный, такой благополучный. А ведь это ты должен был прятаться по лесам.

– Это отчего? – поинтересовался пакадур.

– Да оттого, что вы все быдло амальгамское.

– У меня прямо противоположная точка зрения. Бросьте ваши цацки, иначе буду стрелять. Конечников положил руку на кобуру.

Бывшие военнослужащие было отпрянули, но, видя, что противник не вынимает оружия, стали медленно, осторожно приближаться.

– Что это за фейерверк? – спросил интендант.

– Перемирие с эланцами. В фактории празднуют.

– Перемирие, – мечтательно сказал Пащенко. – Ребята, давайте сдадимся. Нас по случаю праздника простят.

– Делай, что тебе говорят, – оборвал его прапорщик. В свете вспышек салюта было видно, как его глаза горят недобрым огнем безумия. – Видишь, у него пистолет не заряжен. Давно бы уже перешмалял нас.

Беглецы окружили Федора. Конечников поднял трость, поворачиваясь в разные стороны, делая угрожающие выпады и не давая подойти нападающим.

– Да ты, Тараска, посмотри, – он еле на ногах держится, – подбодрил молодого прапорщик.

Пащенко сделал выпад, целясь в горло противника. Федор, парировал удар палкой, что есть силы, толкнув клинок вверх. Дерево, даже крепкое, плохая защита от сверхтвердого композита. Лезвие расщепило и косо срезал трость, но всеже основная сила удара ушла в пустоту.

Пащенко, не слишком хорошо владеющий мечом, потерял равновесие. Федор воспользовался этим и моментально вогнал противнику обрубок трости в глаз. Жирно чавкнула плоть, на Конечникова брызнуло липким и теплым.

Интендант подскочил к пакадуру сбоку и попытался заколоть, нанося удар сверху вниз, как видел это в фильмах про злодеев.

Федор, занятый выдиранием катаны из судорожно сжатых пальцев мертвеца, не сумел среагировать вовремя. Нож воткнулся ему в ногу, вспоров бедро.

Несмотря на дикую боль, Конечников сумел завладеть мечом. В следующее мгновение голова интенданта отделилась от туловища и рухнула на землю, удивленно хлопая глазами.

Топорков, заревев, как бешеный слон, попытался насадить противника на пику штыка. Федор, стараясь не ступать на выведенную из строя ногу, отбивал выпады мечом. Больная нога все сильнее давала о себе знать.

Конечникову казалось, что кость рассыпается на осколки. В ушах звенело, глаза готовы были лопнуть от боли, но мозг работал четко и ясно, несколько отстраненно воспринимая происходящее.

Топорков, видя, как неуклюже топчется пакадур, хромая сразу на обе ноги, несколько расслабился, стал атаковать смелее, агрессивнее, рискованнее. Федор выбрал подходящий момент и пользуясь тем, что нападавший открылся, как бритвой рассек прапорщику горло клинком.

Конечников опустился на землю. Левая нога онемела, правая болела так, будто он прошел как минимум 30 километров без трости. Федор прикоснулся, ожидая, что она сломана сразу в нескольких местах. Но, несмотря на саднящую боль переломов не было.

И тут Конечников понял, что кость, собранная из кусочков и предательски потрескивающая при малейшей нагрузке выдержала.

Федор почувствовал, что-то липкое на правом боку. Штык зацепил его, скользнув по ребрам. Но то все были мелочи. Конечников чувствовал, какое это счастье – жить.

От потери крови кружилась голова, боль пульсировала в разрезанном теле. Но всеже он был жив, а его противники – нет.

Борясь со слабостью, Федор обшарил одежду убитых, пытаясь найти индивидуальный пакет.

Ему повезло. У молодого, в драной торбе, среди объедков лежала упаковка стандартного набора для оказания первой помощи с бинтами и одноразовыми иньекторами полевой медицинской смеси, комбинации обезболивающего, кровоостанавливающего и антибиотического препаратов.

Конечников вколол себе дозу и стал заматывать ногу поверх комбинезона. В этот момент стрельба прекратилась, яркие сполохи от трасс скорострельных пушек погасли. Стало темно.

Несмотря на все усилия Конечникова, ночное зрение долго не хотело включаться. Когда, наконец, мрак стал привычным черно-белым ночным миром, Федор увидел, что его окружают плотным кольцом горелые, замороженные трупы убитых им эланцев.

Толпа мертвецов невнятно гудела, шаг за шагом, волнуясь плотным кольцом мертвой плоти смыкаясь над ним. Руки нежити со скрипом тянулись к своему убийце, из окаменевших глоток исходило слабое сипение, стон и сдавленное, торжествующее рычание.

Конечников подумал, что сейчас, когда Федор знает правду, никто теперь ему не поможет. Пакадур схватил забитое грязью и листьями, неисправное, лишенное зарядов ружье прапорщика Топоркова.

Руки сами нащупали микросотовую батарею, выдернули из отсека и воткнули ее в гнездо пистолета вместо испорченной Управительницей. Оружие ожило.

Конечников открыл частый огонь. Нежить падала, но сзади напирали все новые и новые ходячие трупы. Крок выпускал последние пули из обоймы, понимая, что теперь точно все, – перезарядить пистолет он не успеет, а на меч надежды мало.

Внезапно рядом с ним появилось золотистое сияние. В облаке света появилась Лара. Она что-то горячо, убедительно, сильно говорила. Мощная вибрация ее голоса пронизывала пространство.

Конечников не понимал слов, но чувствовал, как проходит испуг в глубине сознания. Призрачная девушка раскинула руки, и золотое сияние коснулось мертвецов.

Свет проник в сущность Федора, освобождая носимое им сожаление о напрасно потраченных годах и горькое сознание вины за жизни, погубленные во славу злой, никчемной иллюзии. Еще не облеченное в слова понимание страшного, ненужного пути, пройденного всеми во славу бессмертных паразитов заполнило Федора.