Текст книги "Свет обратной стороны звезд"

Автор книги: Александр Петров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 44 страниц)

– Так то оно так, – вздохнул старик. – Но ведь люди же. Бабы, ребятишки, живность разная. Чем же они виноваты?

– А чем виноваты были люди на Амальгаме? Разве не мечтали наши прадеды, коптящиеся в горе, чтобы отомстить? И не ты ли сам нас учил, что нет человека гаже гаже эланца?

Разве не оне убили Аленушку и тебя, старого дурня, чуть не кокнули? Что же ты меньжуешься, старый!? – распалился Виктор.

– Внуки мои милые, – грустно сказал дед. В его глазах заблестели слезы. Он опустил голову и продолжил глухо: – Мальцы мои… Много я с той поры думал. Не знаю, что и сказать теперь…

Да говорил я, да писал и мой дед и прадед, про то, что придет однажды день и найдется человек на Амальгаме, который заставит заплатить эланцев за то, что они тогда сотворили. Но теперь не знаю…

– Дед, по моентому разумению, ты перепил малость, – сказал Виктор. – Укладайся-ка ты в постель, завтра вставать рано, на ярманку.

– Нет, не перепил, – ответил дед Арсений. – Придут снова эланцы. И не просто придут. На этот раз явятся, чтобы жестоко мстить за своих. И нет конца этому. Как детей растить? Или сразу в гору прятаться?

– Ладно, деда, пойдем мы тебя спать положим, – предложил Виктор, поднимаясь.

Проволив старика, братья остановились покурить на крыльце.

– Ты знаешь, по-моему деда просто спужался, – сказал Виктор.

– Испугаешься тут, когда такие страсти ужасы рассказывают, – в раздумье произнес Федор. – Я вдруг подумал, как нормальные люди отнесутся к таким рассказам. Я военный человек, таким как я, положено воевать и погибать. Нам есть чем защититься и на чем при случае убежать… А вот каково быть таким как мой дед? Как они глядеть на небо и молиться Богу, чтобы на этот раз пронесло, и вон та самая звездочка не оказалась очередной "рогатой камбалой"?

– Оне Алену убили, душу мою сничтожили, – с железной убежденностью, горько произнес Виктор. – А без Алены мне ни дом, ни дети, одна только самогоновка.

Терять мне неча. Пусть оне тоже плачут. Мне плохо, а им еще хуже. Вот за то я тебя братуха и уважаю, что выписал им приговор с процентиями.

– Помалкивай о том, что слышал, – попросил Федор. – Вот уж не знаешь как лучше. Красивое вранье про героизм или голая, страшная правда.

– А за коим хреном ты про эти дела деду стал сказывать?

– Не знаю, – честно ответил Федор.

– А потому, что и ты шатаешься, не знаешь, правильно ли. Ты такой же как деда. Одно слово – Синоптики.

– Это правда, брат. Много у меня было времени подумать, когда на койке больничной лежал.

– А ты не думай, – усмехнулся Виктор. – А думать припреть, наливай и пей.

– Не только это меня гложет, – помолчав, сказал Федор.

– А что еще твою душу космонаутскую тревожит? – поинтересовался брат.

Крок достал сигарету и затягивая ответ сначала размял длинную, черную гильзу, начиненную отборным, эланским табаком.

– Говори, коли собралси, – теряя терпение, сказал Виктор.

– Помнишь, ты мне про карточку рассказывал? Та, за которую давали какую-нибудь дребедень?

– Не, не дребедень… – возразил брат. – Цельно ружо можно было выменять.

– А какая цена у того ружья?

– Рублев 30. А еще к нему материю, давали, струмент, нитки. В хозяйстве все сгодится. Всего на полсотни будет.

– А что бы ты сказал, если узнал, что цена это карточке десять тысяч? – поинтересовался

– Брешешь, – с ужасом отшатнулся брат.

– Вот те крест, – произнес Конечников, как бывало раньше, осеняя себя крестным знамением.

– Братуха, обожди, – сказал Виктор. – Схожу, проверю, цела ли.

– А заодно и принеси, – напутствовал его Конечников, щелкая зажигалкой. – Покажу, что в ней ценного.

Виктор вернулся быстрее, чем мог себе представить Федор. Из дома донесся плач разбуженного Николеньки и сердитая воркотня Томы, про оглашенных мужиков.

– Вот оне, – произнес Виктор, крепко и бережно сжимая в лапах кусочки пластика.

– А ну дай одну, – попросил Федор.

– А зачем? – опасливо поинтересовался брат. – Не испортишь?

– Дурак ты Витька. Стал бы я тебе тогда про десять тысяч говорить?

– И верно… Чего это я…… – недоумевая самому себе, произнес брат, с трудом разжимая пальцы.

– Давай, не сс*, – усмехнулся Федор. – Фокус из серии – невероятно, но факт.

– Ты чего, шутишь, что-ли? – разочарованно сказал брат. – А я то поверил, купился. И в правду, че в ней такого ценного. Разве что пластмасс.

– Да, она мало чего стоит… – ответил Федор. – Здесь. А вот здесь… Смотри внимательно.

Конечников поднес карточку к считывателю идентификационного браслета. Раздался сигнал. Загорелся дисплей, больно ударив привыкшие к темноте глаза.

– Пресвятая Богородица, – произнес Виктор и забористо выругался. – По глазам… Ты ведь знал.

– Знал. Потерпишь. На экран смотри.

– Креди… кредит… А – "кредитная" – наклонясь к светящемуся окошку, прочитал Виктор, от натуги непроизвольно хватая себя за голову и проглатывая от волнения окончания слов. – Кредитная карта цен… централь… резер… банка. Какая еще банка?

– Короче, это кредитная карточка. По ней можно деньги получить. Сумму видишь?

– Ебить твою налево, – от неожиданности вырвалось у Виктора. – Десять тыщ рублев. Десять тыщ рублев, братуха. Мы богатые, Федька.

– Подожди, – оборвал его Конечников. – Все ли карты у тебя?

– А вон ты про что… – потух брат. – Обвели меня вы космонауты вокруг пальца, как недоумка малого. Не, я пойду ее обратно требовать. Я ему морду набью, ироду.

Виктор рванулся было к калитке, но видя, что брат не пытается его остановить, встал. Крайт, выскочив из конуры забренчал цепью и глухо, басовито залаял, поддерживая хозяина.

– Далеко собрался? – поинтересовался Федор.

– А ты, умнай, – сказал Виктор и снова тихонько выматерился, отвернув голову. – Тебе и горя мало. Все вы ироды такие. Нет, чтобы брату помочь.

– А что ты сделаешь. Сейчас, ночью, один. Да тебя даже в поселок не пустят.

– А ты на что? – поинтересовался брат.

– Я? Тут криком ничего не добьешься – усмехнулся Федор. – Ты это, не ори. Весь хутор перебудишь. Утро вечера мудренее.

Виктор, хмурясь вернулся. Взял сигарету, закурил.

– Кулаками пойдешь махать, загремишь в цугундер. А там тебя быстро угробят, чтобы молчал. Списки видел? Сложи теперь деньги. Вот и прикинь теперь хрен к носу. То видать не просто местный интендант решил на кусок хлеба с маслом заработать. Там начальство повыше замешано.

– Я мужикам скажу, так они порвут космонаутов. – со злой убежденностью ответил брат. – Прикинь, кто все свои карточки профукал.

– Да кто им даст, – в раздумье сказал Федор. – Поселок им штурмом не взять.

– Можа и не взять, но к нам в лес оне больше не сунутся. А как сунутся, так и вперед ногами выйдуть.

– По нынешним временам партизанствовать обходится себе дороже. Пригонят настоящих абордажных десантников и привет. Они когда тернави курнут, быстрее крыс бегают и силы делаются неимоверной. Только мелькнет, и ты уже с выпущенными кишками лежишь. Стреляют влет без промаха и бьются пока живы.

– О как… – призадумался Виктор. – А тернав это что?

– Тернава – травка такая, пакостная, хуже ганджубаса. Ее еще дрянком называют, – Федор, присел на крыльцо, закурил, сосредоточенно вдыхая дым и выпуская его вверх. – А по моему разумению, на то и было рассчитано. Мужики узнают, придут биться.

Начнется стрельба. Вам для этого и ружья продали, чтобы кого-нибудь из космонавтов подстрелили. А после этого с чистой совестью можно прислать две роты обкуренной десантуры и зачистить поселок под ноль. А тем нашим, кто выживет, веры не будет никакой. К ним типа с добром, а они жечь и убивать.

– Так и что делать то? – приуныл брат.

– Скажи, Вить, хватит пороху у мужиков недельку другую в округе подежурить?

– А зачем? Чай лутче не станеть…

– Есть у меня одна задумка. Помнишь про великую княжну?

– А как же. А не брехня?

– Нет. Может она подсобит.

– Можа и пособит, коли не забыла.

– Да не должна, – в раздумье сказал Федор. – Есть у нее мысль относительно меня. Но это все равно, что просить помощи против черта у дьявола.

– Не опасно?

– Не опаснее чем сейчас, – отрезал Федор. – Выбора нет.

– Как знаешь. Тебе решать, как со своими бабами разбираться. – Виктор помолчал, потом спросил. – А мужики-то зачем? Коли не выйдет, что будет? Звали тебя Синоптиком, а прозовут Пустобрехом.

– Не выйдет, так недолго будут обзываться. Не беда… Главное то, что, если мы начнем жаловаться, нам бошки снимать придут. А в нашем гарнизоне бойцов всего четверо: два калеки, пацан, да ты, лапотник.

– Ох, *бит твою мать, Федька. Голова. Обо всем подумал.

– Короче, как хочешь… Деньги обещай, самогонку, жратву, но главного не говори, чтобы не пошли они на факторию с дубьем и ружьями.

– Троих человек хватит? – спросил Виктор. – Генку Строева, Пашу Колядкина, толстого Мишку – Колбасыра.

– Ишь ты… Маленькие – орлами были. А сейчас как?

– Нормально. Справные мужики. Не богатеи, но и не бедуют.

– Витька, а может ну эту затею к лешему? – спросил Федор. – Подстрелят кого из детей…

Виктор помолчал, поглядел с крыльца вниз, по сторонам.

– Нет, братан. Даже если мы откажемся, оне то все равно свою задумку выполнять. Можа раньше, можа позжей, – тяжело сказал он. – А вот тебя точно отседова не выпустят живым. Нахрена им головная боль.

– Ладно, – вздохнул Федор, признавая справедливость его слов. пора.

– Я с утречка с ними договорюсь, – сказал Виктор. – Ты не ходи, а то заломять втридорога.

Конечников вошел в маленькую, закопченную горницу старого дома. По глазам резанул огонек свечи.

– Кто там? – спросил дед. И сам же ответил. – А, это ты, Федечка.

– Я, деда. Ты не спишь еще?

– Нет, внучек. Уснешь тут.

– А что так?

– Я вот думаю, что не оттого эланцы назинанку выворачивались, что хотели поймать одну девку, пусть даже наследницу императора. Там еще что-то было.

– Умный ты дед, – помолчав, сказал Федор. – В корень смотришь. За эту штучку из лаборатории космокрепости эланцы целую эскадру положили. Они до последнего боролись, за ее обладание этой машинкой. Они даже готовы меня были отпустить, лишь бы я отдал.

– А что это было? – поинтересовался дед.

– Скажу лишь, что оружие. А больше не спрашивай. Это секрет из раздела сильно портящих жизнь.

– У наших оно осталось? – с надеждой спросил старик.

– Да.

– Ну, слава Богу. Ложись спать Федечка. Завтра вставать рано.

– А ты?

– Я еще посижу.

– Ладно. О чем слышал, не пиши, тайна это, – предупредил Федор, понимая, что дед его все равно не послушает.

Ночью Федору приснилась Лара. К утру он уже не помнил всего, но ощущение ого, что все будет хорошо осталось.

Конечников проснулся бодрым и здоровым, точно не пил вчера. Нынешняя жена Виктора точно была знатной самогонщицей. Ее умению делать горячительное, позавидовал бы даже Васька Стрельников.

Стояло хмурое утро. С неба опять падала какая-то гнусная морось… Туман закрывал верхушки деревьев. Федор почистил зубы, умылся и ежась от холода обтерся холодной водой.

Не зажигая огня, в зыбком свете, льющемся из окошек в горнице, мужчины наскоро позавтракали. Зевающая Тома, молча подала на стол и отправилась в спальню, досматривать сны.

Виктор с сыном пошли запрягать сохатого, а Федор, пользуясь минуткой, забежал в старый дом. Быстро натянул термокостюм, нацепил погоны, вставил в салазки держателей орденские планки, подпоясался портупеей с кобурой и накинул сверху пахучий полушубок местного дубления. Дед собирался, складывая котомку провиант на дорогу. Он был так сосредоточен на процессе, что даже и не заглядывал в открытую дверь комнаты старшего внука.

– Деда, – спросил Федор, когда собрался. – А где твои старые железки?

– Надо то чего, Федечка? – поинтересовался старик.

– У нас накопитель был.

– Какой такой накопитель? – не понял дед.

– Та железяка, которой лежала в ящике с барахлом. Мы им дверь раньше припирали, чтобы не закрывалась, когда печка дымила.

– А эта то… – сказал дед. – Пойдем, внучок, покажу. Тут лежит.

Дед Арсений вывел Федора в сени и указал на старый ящик, который спрятался за кадушками с квашенной капустой, пустыми, трухлявыми ульями и прелой мешковиной.

– Выкинуть жалко, – сказал дед. – Иногда для чего сгодится.

Накопитель информации, похожий на уменьшенный корабельный "черный ящик", лежал посреди обрезков труб, проржавевших дверных скоб, гнутых и ломаных гвоздей, треснутых подков, обкатанных водой округлых голышей с речки и другой ненужной дребедени. Накопитель, как и в сонной грезе, был завернут в ветхий пластиковый лист древней газеты.

Прямо на Федора, с фото смотрел одетый в старую эланскую униформу полковник Томский. Подпись под снимком гласила, что это адмирал Антонио Гито, начальник штаба регул-императора.

– Чего нашел-то? – полюбопытствовал дед. Увидев фото, он покачал головой. – Личность у него знакомая. Не вспомню только…

"Ты же сам мне сказал", – пронеслось в голове Федора.

Старик виновато посмотрел в глаза внука, вздохнул и пошел прочь.

– Федька, чего копаешься? – донесся с улицы голос брата.

Конечников покрутил в руках блок накопителя, отметив, что корпус цел, разъемы тоже, значит, есть шанс, что на платах памяти устройства цела и информация. Нужно только найти переходник, который бы связал его компьютер и этот старинный агрегат.

Федор помнил, как еще во времена курсантской юности, эти устройства выбрасывались на помойку во время наведения порядка в кандейках и "гадюшниках" запасливых интендантов.

– Дядя Федечка, – сказал Алешка, распахивая дверь, – ехать пора.

– Идем, – отозвался Федор.

Он аккуратно положил раритет обратно в кучу и пошел за племянником.

Дорога шла тянулась удивительно долго. Алешка сначала восторгался по поводу поездки, но чувствуя настроение взрослых, Умолк. Дед дремал, Виктор сосредоточенно курил сигарету за сигаретой, пытаясь успокоить стискивающий желудок страх, а Федор размышлял о том, как пути Управителей Жизни пересеклись с его семьей, и что нужно сделать, чтобы им всем выйти живыми из этой передряги.

Ярмаркой назывался истоптанный сотнями ног грязный пустырь неподалеку от летного поля. До центральной площади по прямой было метров 200. Телега Конечниковых свернула в проулок, не доезжая торжища, и прямиком покатила к амбулатории фельдшера Авдеева.

– И виду не подавай, – на всякий случай в пол-голоса предупредил Крок. – Всех спалишь…

– Петрович, – осторожно поскребся в дверь Виктор.

– А, Витька… Заходи, – пригласил хмурый медик. И увидев Федора, приветствовал его. – О, какие люди. Здравия желаю, Федор Андреевич.

– Благодарствую, – произнес Виктор, протискиваясь в дверь.

Федор пролез следом. Прапорщик удивленно посмотрел на зипун, в который был обряжен капитан Конечников, но решил, что так тому удобней и вопросов задавать не стал. После второй серии приветствий и рукопожатий фельдшер перешел к делу.

– Привезли?

– А как же, – ответил Виктор. – Как условились.

– Хорошо, – сказал медик. – Я вот тоже приготовил. По рублю за литр.

– А о чем мы договорились, помнишь? – поинтересовался Федор.

– Однако, – вздохнул медик. – Это будет стоить дорого.

– Сколько, Петрович? – спросил Федор.

– По сто рублей за аппарат.

– Это недорого, – заметил Конечников. – А про мою особую просьбу не забыл?

– Федор Андреевич, ну без ножа режешь, – начал прапорщик.

– А вот не далее как в прошлом году, вы сами оружие продавали за гроши. Вы тогда, говорят, целый контейнер со "стволами" налево пустили.

– Так тож были "полтины" бестолковые. А ты чего просишь?

– То и прошу. Мне "полтинки" не нужны. Для чего ручная пушка, к которой зарядов не найдешь? Мне нужна десантная "десятка". Маленькая, компактная, мощная. Три, – поправился Конечников. И кивнув головой в сторону телеги, добавил. – А то ведь сам все выпью.

– И где ты, твое благородие, этому научился? – вздохнул Авдеев..

– Сам то за них, сколько хочешь? – осторожно спросил Федор.

– По 500 целковых за каждый.

– 200 хватит, – отрезал Федор.

– А зачем тебе боевое оружие? – вдруг опомнился медик.

– Тома винокурню открыть хочет, – пояснил Конечников. – Любителей халявы вокруг много будет. На всякий случай, чтобы обороняться

– Ну, если для этого… За тысячу 3 ствола отдам. И боезапас…

– По рукам.

Фельдшер сходил в кладовку, гордо именовавшуюся медицинским складом и выволок оттуда 3 грязных мешка стандартной армейской расцветки.

– В этом – указал прапорщик, – дистилляторы. В этом "стволы", в этом заряды. Будут спрашивать откуда взял – меня не впутывай. Откажусь от всего.

– "Машинки" новые? – поинтересовался Конечников.

– Муха не сидела, – с гордостью ответил прапорщик.

Конечников внимательно осмотрел подаватель, магазины, реактор и блок привода, каждого автомата, не вынимая оружия из мешка.

Конечников извлек стопку толстую денег и отсчитал запрошенную сумму.

– Много даешь, – заметил фельдшер.

– За самогонку с Виктором сам расплатишься, – ответил Федор. – У меня своя торговля, у него своя.

– Ну, как скажешь, – ответил медик.

– Тому порадуешь, – ответил на недоумевающий взгляд брата Федор, когда они простились с крайне довольным медиком. – Давай, трогай.

Телега отъехала от амбулатории, направляясь проулками обратно к ярмарочной площади. Федор внимательно проследил, не наблюдает ли фельдшер за ними и даже проверился по эфиру, не было ли передачи со служебного переговорника. Все было чисто.

– Самое время навестить почту, – с усмешкой сказал Федор. – А перед тем в лавке кой-чего купить. Останови.

– Нашел время запасаться, – буркнул Виктор.

– Федь, а что за страсть вы таку в телегу положили? – поинтересовался дед. – Тяжеленная.

– После скажу, – ответил ему Конечников. – То очень хорошая будет штука.

– А коли нас с ней прихватят? – мрачно поинтересовался Виктор, – пока ты будешь шляться. Что я скажу? Что на дороге нашел?

– Ну, тогда сразу объезжай проулками площадь и становись с той стороны у почтового отделения.

Выражение лица Федора изменилось, став непреклонно-волевым, спокойным, слегка усталым.

Алешка, с испугом посмотрев на дядю, непроизвольно отодвинулся. Конечников скинул треух, пригладил волосы.

– Приехали, – сказал Виктор. – Ну, давай, братуха.

Федор распахнул тулуп и энергичной походкой уверенного в себе человека отправился к почтовой конторе. Он вошел в здание пункта связи, помещавшееся в типовом блок-модуле, таком же как и амбулатория и с порога крикнул:

– Дежурный! – Срочный межпланетный по военной связи. Бегом!

Ефрейтор, который поднял голову на шум, увидел орденскую планку и кобуру с пистолетом под расстегнутым тулупчиком местного производства. Погонов не было видно, а лицо связисту не запомнилось из-за низко надвинутой на глаза форменной кепи. Стандартное выражение наглого превосходства, столь характерное для обращения офицеров с нижними чинами отбило всякое разбираться с личностью требующего переговоров. Человек, не дожидаясь ответа, прошел в кабинку для переговоров и оттуда крикнул:

– Чего копаешься?!

Ефрейтор рассудил, что с посетителем лучше не связываться, благо без пароля тот не сможет выйти на автоматический коммутатор Сети. А офицер явно его знал, раз говорил и действовал так уверенно.

– Сей момент ваш бродь, – ответил он, включая аппаратуру.

Федор закрыл дверь и достал заранее приготовленную визитную карточку великой княжны. Нажал на кнопку вызова.

На экране высветилась заставка с просьбой ввести пароль. На долю секунды все замерло. Сердце Конечникова перестало биться… Но через мгновение, на медальоне Управителей вспыхнул маленький красный огонек, и на мониторе терминала выскочило сообщение, что связь установлена.

Сердце, словно компенсируя краткую остановку заколотилось так что Федор почувствовал, как дурнотный комок поднялся к горлу. Он тяжелыми, непослушными пальцами набрал номер.

Долю секунды устанавливалось соединение, потом еще минуту по берггласу голографического экрана плыли строчки: "Вызываю абонента". По истечении минуты загорелась другая надпись: "Вызов переадресован". Экран мигнул, и всю его плоскость заняло лицо Александры.

Изображение было немного искажено короткофокусной оптикой браслета связи. Сначала Федору показалось, что наследница раздета.

Конечников, не отрываясь, глядел на матовый глянец свежей, поразительно гладкой, словно полированной кожи девушки, ее плечи, точеную шею, копну слегка вьющихся волос цвета красной меди, освобожденных от сложной и строгой придворной прически.

Лицо девушки было освещено красно-оранжевым, закатным светом, играющим на завитках густых, блестящих волос, изгибах влажных, сочных губ и в глубоких, изумрудных омутах глаз.

За головой Александры виднелась сплошная масса темной, тропической листвы зимнего сада. Слышалось журчание воды и пение птиц. На лице Александры было спокойное, благостное выражение, в уголках губ пряталась улыбка.

На краткий миг, Крок забыл обо всем, кроме чудесной красоты девушки. Ему остро захотелось оказаться рядом с ней, в этом далеком саду, где под легким ветерком колышутся листья неведомых деревьев.

Увидев непонятного, странно одетого человека, княжна нахмурилась.

– Кто это? – недоуменно спросила она.

– Это я, Ваше Высочество. Капитан Федор Конечников. База Солейна. Группа конвойного сопровождения при 4 эскадре Его Величества князя – императора.

– А, Федор, – узнала его девушка. – Ну зачем ты так официально… Боже мой, что на тебе надето. Прямо пейзанин.

Александра рассмеялась своим чудесным серебристым смехом.

– Местная форма одежды, – сказал он наклоняя голову и усмехаясь, чтобы скрыть досаду и смущение.

– Подожди, – сказала она, ненадолго выскользнув из видимости. На экране мелькнули пойманные объективом кроны деревьев, облака в вечернем небе. Изображение мигнуло, и ракурс изменился. Пакадур понял, что Александра переключилась на камеру летающего робота.

Стало видно, что девушка сидит в плетеном кресле за легким столиком в саду. Наследница престола было одета в серебристое, явно очень дорогое платье, открывающее плечи и грудь, на шее сверкало алмазное колье. Помимо воли, Конечникову стало неловко оттого, девушка такая чистая, красивая и умиротворенная, а он пристает к ней со своими ничтожными, мелкими проблемами.

От сознания того, что он одет в грязный, засаленный комбинезон с чужого плеча и издающий потрясающее зловоние сыромятный тулуп, Федору захотелось провалиться сквозь землю. О том, кто такая княжна на самом деле, Фeдор старался не думать, чтобы не выдать себя.

– Ты откуда? – спросила она. – А впрочем, не говори. И так ясно. Амальгама.

– Так точно.

– Федор, это же я, – сказала княжна, и в ее словах проскользнули оттенки интонаций незабываемого, сводящего с ума голоса Дарьи Дреминой. – Как ты? Уже выздоровел?

– Почти, – ответил Конечников.

– А почему раньше не звонил?

– Неудобно было беспокоить.

– Федечка, ты просто невозможен, – ласково улыбнулась девушка. – А я вспоминала тебя, беспокоилась.

– Да вот, – вздохнул Федор. – Болван. Каюсь.

– А давай ко мне, – предложила княжна, поглядев на палку. – У меня медики тебя быстро на ноги поставят.

– Да я то в порядке, – вздохнул Конечников. – Деда болеет.

– Это который "академик" лесных наук? – улыбнулась девушка.

– Да… – помолчав, ответил Федор.

Ему ужасно не хотелось говорить заранее приготовленный текст.

– Не стесняйся, – сказала княжна, становясь серьезной и скучной. В голосе прорезались горькие нотки. – Наверное, за этим-то и вспомнил обо мне.

– Вы проницательны Ваше Высочество. У меня к Вам дело, перед которым все личное отходит на второй план.

Девушка поморщилась, но не стала его останавливать.

– Говори.

– Чуть больше 2 лет тому назад, эланский разведчик свободно приземлился на нашей планете. "Виркоко" убили жену моего брата и искалечили деда. Он впал в маразм и лишь недавно пришел в себя.

– Так бери всех, – улыбнулась княжна, – если в этом дело.

– Не только.

Выражение лица Александры снова стало серьезным.

– Что еще? – поинтересовалась она.

– За аптечку с бинтами, йодом и аспирином мой брат отдал кредитную карточку в десять тысяч рублей.

– Он что, тоже заболел? – поразилась наследница престола. – Такой дорогой медицины нет даже во дворце моего отца.

– Им никто не объяснил, что это такое. Карты меняли на ружья, топоры, гвозди, миски, нитки, консервы и куски гнилого брезента. В среднем на одну кредитную карту отпускали товара на 40–50 рублей.

Я составил списки местных, кто уже совершил такой обмен. Их больше 200 человек.

В глазах великой княжны вспыхнул огонь.

– Они пожалеют об этом, – почти выкрикнула Александра. – Для чего мы заботимся о людях? Чтобы на чужой беде наживались какие-то подонки?!

– Это еще не самое плохое, – продолжил Конечников. – Как ты думаешь, для чего аборигенам продали армейские ружья?

– Наверное, на медведей ходить или на волков? – беспомощно ответила девушка.

– Хуже, – мрачно ответил Федор. – Представь, – он как-то незаметно для себя снова перешел на ты, – простые, ничего не смыслящие в тонкостях улаживания конфликтов в цивилизованном мире мужики узнают, что их так надули. Что они сделают?

– Пойдут требовать карточки обратно… – недоуменно сказала девушка.

– А если их пошлют? – спросил Федор.

– Ну, наверное, драться будут, – неуверенно сказала княжна.

– А что такое драка в военном гарнизоне? Это для лесовиков продавец из лавки военторга – просто Коля или Вася, который их одурачил. А для роты охраны он – маркитант. И нападение на него, – это нападение на военнослужащего. А если на лавку, но и на военный объект. Что будут делать мужики, если их угостят дубинками, а то и стрельнут кого?

– Боже мой, – произнесла Александра. – Армейские ружья… Озлобленная толпа, вооруженная боевым оружием. Бунт по всем признакам. Когда начнется перестрелка, никто уже разбираться не будет.

– Это, конечно, крайний случай, – произнес Федор.

– Нет, так и будет… – сникая, сказала девушка. – А потом, они постараются, чтобы никто из ограбленных ими не выжил. Как мы дошли до такого…

– Куш в 2–3 миллиона рублей стоит маленького поселка лесных дикарей.

– Хорошо, что ты мне позвонил, – решительно сказала наследница престола, обретая знакомое Федору непреклонно-твердое выражение. – Завтра же у тебя будет мой поверенный и два, нет три взвода имперских гвардейцев. Я прошу тебя любой ценой предотвратить бойню. У поверенного будут особые полномочия… Они пожалеют, что решились на такое…

"Дежурный! Не спать!", – бросил Федор, выходя из почты.

Дойдя до середины двора, Конечников резко обернулся. В окне белело лицо лицо связиста-ефрейтора. Конечников показал кулак. Дежурный исчез.

– Поехали, – бросил Федор, падая в телегу. Его ноги отказывались идти.

– Все путем? – надеждой спросил Виктор.

– Если она не обманула, то да, – ответил Конечников.

– А кто? – спросил Алешка.

– Много будешь знать, скоро состаришься, – сказал мальчику его отец, хлопая вожжам по крупу сохатого.

Пацан счел за лучшее воздержаться от дальнейших расспросов.

Мужчины долгое время ехали молча. Виктор опять курил сигарету за сигаретой, Алешка дулся, дед, видя состояние взрослых внуков, давил в себе любопытство. Телега рывками, в такт шагам лося, двигалась лесной дорогой, покачиваясь на неровностях.

– Что это за ярмарка такая? – ворчливо сказал дед. – Приехали-уехали. Ничего не купили, только скотину зря мучили.

– Купили, деда, купили, – успокоил его Федор. – Что надо – купили. Сейчас остановимся, попробуем обновки.

– Правда? – загорелся маленький Алешка.

– Цыц, малой, – остудил его пыл Виктор. – Твой нумер шашнадцатый.

– Ладно тебе, ребенка тиранить, – отреагировал дед.

– Молчи, деда от греха, – предупредил его Виктор. – Придет время, и табе откроем.

– Где ты говору поселкового набрался, – парировал дед. – Ведь умел правильно говорить.

– А у поселке все так говорят, – сказал Виктор. – Мне надо же с людями общатца и с Томой.

– Вот именно, что с Томой. Как спутался с ней, так и совсем омужичился – раздраженно сказал дед.

– А ты деда Алену мне оживи… – горько произнес Виктор. – Или не болтай зря.

– Хорош между собой лаяться. Проблем выше крыши, – оборвал брата Конечников. – Съезжай с дороги.

Виктор послушно повернул телегу в лес. Кривая таратайка захромала по кочкам. Мужчины, чтобы помочь лосю спрыгнули. Это сделал даже Федор, но тут же пожалел об этом. Ноги тут же дали знать о себе болью, к которой Конечников стал уже понемногу привыкать.

Федор побрел за дедом и племянником, которые резво зашагали по колдобинам, перешагивая через кусты и потоптанный лосем бурьян. Виктор правил, широко шагая рядом с телегой, оглядываясь назад и тут же поворачиваясь к сохатому, чтобы не получить невзначай копытом.

Отъехав метров сто, он остановился, глядя, как Фeдор ковыляет, тяжело опираясь на палку.

– Добрел? – поинтересовался Виктор. – А заболять ходилки, чего делать будем? Кто тебя просил? Ерой, голова с дырой.

– Эй, Федечка, – покачал головой дед. – А ведь еще совсем молодой.

– Ничего, все образуется, – отмахнулся Федор. – Живы будем – не помрем.

– Ничего местечко? – спросил Виктор.

– Нормально, народ на ярмарке. А те, кто услышит, вряд-ли чего поймут. Только зверя привяжи покрепче. А то пешком домой пойдем.

Место действительно было подходящим. Впереди, метрах в 30–40 расположилось лесное озеро с темной, как стекло водой. Подходы к озеру были окружены топью, поросшей серой, неживой осокой. В полосе разлива, стояли мертвые, выбеленные дождями и снегом остовы деревьев, с которых ветра посрывали хрупкую кору.

Федор решительно извлек из мешка автомат.

– Ну что мужики, начнем… – предложил он, беря элегантную железяку в руки. – Краткий курс обращения с современным оружием.

Итак, скорострельное штурмовое ружье Горелова М-21/10, называемая также по старинной традиции автоматом.

Калибр 10 мм, стреляет круглыми пулями или короткими стрелками, которые помещаются в магазине-контейнере. Стрелок в магазин входит до 200, пуль до 1000. Огонь ведется одиночными, очередями по 3, 5, 10, 15, 20, 50 выстрелов и непрерывно.

Скорострельность устанавливается от 300 выстрелов в минуту до 3000. Скорость полета пуль регулируется от 500 до 7500 метров в секунду.

Штурмовое ружье наводится на цель по открытому секторному прицелу, как у обычного ружья, лазерному целеуказателю или прицельному монитору. Монитор работает в 4 диапазонах: ультрафиолетовом, видимом, инфракрасном и субмиллиметровом. Есть режим захвата цели, наведение подстраивается в пределах поля экрана монитора, поправка на ветер, атмосферное давление и другие воздействия внешней среды выставляется автоматически. Дальность поражения цели зависит от комплекса факторов, и выводится на дисплей.

Компьютер штурмового ружья может автоматически изменять параметры обзора и стрельбы для наилучшего наблюдения и поражения цели. Отдача, как и в любом другом массометном оружии на нереактивной тяге отсутствует. Говоря по-простому – промахнуться невозможно и стрелять может даже ребенок.