Текст книги "Проклятый (СИ)"

Автор книги: Александр Лимасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

– Не обгорю, не боярская дочь!

– Ну-ну.

Солнце опустилось за край земли, но день кончится ещё не скоро. Бэр, придержав Ворона, объявил привал. Оксана студнем соскользнула с коня, стараясь не слишком двигать плечами (она всё-таки обгорела). Димитрий, насмотревшись на трюкачества оборотня, лихо спрыгнул. На этот раз они остановились в голой степи: ни деревьев, ни воды.

Бэр, откупорив степняцкий бурдюк, влил в котелок несколько ковшей. Пока Оксана перебирала их запасы, решая, что же приготовить на этот раз, взглядом запалил костёр из запаса дров, нагруженных, не взирая на бурные протесты попутчиков, на всех коней с расчётом на две ночи непрерывного горения. В скором времени девушка примостила котелок на рогульки, всыпала крупы, набросала мяса, каких-то кореньев. Димитрий был искренне рад такой попутчице: пока они путешествовали вдвоём с Бэром, питались, чем придётся – лишь бы набить животы и быстрее восстановить силы, Оксана же готовила очень вкусно, заставляя даже оборотня причмокивать от удовольствия, будто телёнок.

Насытившись, Бэр оценивающе глянул на девушку, заставив Оксану покраснеть и потупить взгляд, поднялся со сладострастным выражением на лице, подошёл поближе.

– Ты что-то хотел, Могучий? – Оксана растянулась на земле, стараясь не кривить лица от боли в сожженной венцом Ярилы коже.

Не отвечая, оборотень опустился рядом, что-то выудил из темноты и на грудь Оксане опустился посох.

– Вставай, лодырька! От тренировок так легко не отделаешься.

– Бэр! – чуть не заплакала девушка – Ты чудовище! Пожалей меня!

– Ничего не знаю, я тебя предупреждал. Вон посмотри на Димитрия, каждый день без напоминаний мечом крутит. Вставай, вставай! Тебе сегодня ещё колдовать. – обрадовал Оксану оборотень, рывком поднимая с земли.

Постанывая и призывая на голову безжалостного Бера все громы небес, девушка взяла в руки посох. Первый десяток движений дался очень тяжело, затем тело разогрелось, боль несколько ослабла, посох завертелся быстрее, неожиданней.

Бэр принимал безостановочные удары на руки, часть сбивал ногами, распаляя в девушке азарт. Половина ударов вообще проваливалась в пустоту, но явное улучшение боевого мастерства Оксаны отмечал даже Димитрий. А оборотень, который в первые дни на тренировках вообще старался двигаться как можно медленнее, теперь играл с девушкой в полную силу и с предельной скоростью. Только не говорил этого Оксане, чтобы не возгордилась, а продолжала считать себя неумехой. Чем дольше она будет так думать, тем слаще будет первая победа, и, возможно, легче пройдёт первое убийство.

Пыль взлетала из-под ног, воздух гудел от молнейносных движений посоха. Оксана, повизгивая от восторга, продолжала гонять Бэра по кругу света, очерченному пламенем костра. Димитрий, давно сложив меч и спрятав кинжал, сидел перед огнём и лишь пригибался, когда посох пролетал в опасной близости от головы.

Наконец девушка, не выдержав долгой нагрузки, на очередном замахе выпустила деревяшку из рук, и резной посох улетел во тьму, а Оксана, скошенным колосом, рухнула на землю.

Бэр, скрывшись на мгновение в густой, будто кисель, темноте, принёс оружие спутницы и заставил вспоминать, как она метнула молнию. Оксана остро пожалела, что не запоминала многочисленные ругательства, звучавшие в корчме, которую они недавно проехали.

Раз, другой, третий – пустые взмахи ослабевших рук, не производящие никаких разрушительных действий.

– Бэр, я не могу, ты совсем меня загонял.

– Ладно, на сегодня хватит, но пытаться будешь каждый вечер.

Измученная девушка уснула мгновенно, Димитрий тоже не стал бодрствовать, тем более на страже сейчас должен был стоять Бэр. Оборотень пригасил костёр, опустился на корточки рядом с Оксаной и, прикрыв глаза, коснулся её лба.

Мягким сгустком ощутил под пальцами её душу, начал аккуратно проникать к средоточению сил, пытаясь определить запоры, сдерживающие колдовскую мощь. Нащупав что-то более плотное, чем материя души, сломал, словно сургучную печать. Оксанина душа тут же засветилась сильнее, сияние начало расширяться. Пальцы оборотня укололо, изгоняя и показывая, что вмешательство больше не требуется.

Бэр отнял руки, но глаз не открыл. Он внезапно понял, что может выполнить данное кузнецу обещание не направляясь по следу, словно волк, а найти Наталью вот так, через мир духов. Незначительное усилие понадобилось чтобы вновь ощутить все нити мира, отсеять те, что не имеют никакого отношения к девушке и перебрать оставшиеся. Оборотень не ожидал успеха с первой попытки, но всё получилось – Наталья обнаружилась в огромном городе к юго-западу, скорее всего Цареграде, Бэр ни разу там не был и не мог сказать точнее, но теперь, хотя бы, известно направление.

Глава 19

Светлый дворец, сотворенный из воплощенного счастья, парил в небесах. Белобог возлежал на облаке, заменяющем ложе и смотрел на брата, предпочитающего каменный трон. Чернобог сидел, сгорбившись и потирая виски руками, словно смертный, испытывающий боль в голове. Только что боги договорились о совместных дейстивиях против общего врага и теперь измышляли способ действий.

– Брат, так ты уверен, что армии тьмы не пойдут против него? – Белобог спрашивал, изменив привычной позе, усевшись на край облака и свесив ноги.

– Да. Пойми, в сравнении с ним даже я – свет. Большинство из тех, кто обладает собственным разумом и волей, симпатизируют моему сыну, а некоторые даже осмеливаются, открыто выступать в его поддержку, и заявляют, что сами явятся к нему и предложат свои силы.

– Кто именно?

– Множество молодых демонов, многие из людей в новом полузверином воплощении, души незаслуженно проклятых, способные вселиться в любое тело.

– Не так уж и много.

– Это только из нижнего мира, что творится на поверхности, я не знаю – Род отобрал у меня часть сил и передал Бэру.

– У нас остаются драконы…

– Нет, они решили не вмешиваться, а если мы попробуем принудить, то встанут на его сторону. В общем, любой, кого мы обидели, заслуженно или не заслуженно, готов пойти за Бэром. – Чернобог, словно смертный, сжал голову руками.

– А что у тебя осталось? – сочувственно спросил светлый владыка.

– Люди: мои колдуны, воины, убийцы и прочий сброд. – перечислил Чернобог – А у тебя?

– Нежить, дъяволы и черти, тьма бесов, свяшенники и храмовые воины – фанатики, ну ещё простолюд.

– Негусто, все наши армии в целом глупее тех, кто пойдёт за ним.

– Но их значительно больше!

– Надеяться лишь на то, что задавят массой бессмысленно. – С видом греческого философа-преподавателя, объясняющего прописные истины нерадивому ученику возразил повелитель тьмы – Его бойцы лучше, умнее и опытнее, и при малейшей ошибке истребят наши войска до последнего бесёнка. Нужно придумать что-то ноебычное, хитрость какую-нибудь.

– Можно попробовать использовать его бывшую любовь.

– Хм, Наталью? Не думаю, что она пойдёт против него. Кажется, она капитально влюбилась в моего сына.

– Это мы и можем использовать, скажем, что лишь она может вернуть прежнего Бэра, дадим особый кинжал, которым она, якобы сможет очистить его душу от скверны…

– Демоника, кинжалом? Мечом надёжней. – скривился в усмешке Чернобог. – Нужно быть очень, ну очень хорошим бойцом, чтобы даже просто коснуться моего сына.

– Какого демоника? Ты о чем?

– Обладающий могуществом бога, но не бог, смертный, но не человек и не демон, истинное воплощении тьмы – демоник. Род их так и не создал, не рискнул.

– Но создали мы, ты к этому ведешь?

– Верно, он смертен, и его можно убить, но лишь оружием смертных, а кого он к себе подпустит? Никак не Наталью.

– Мы должны попытаться! Я сам этим займусь.

– Мы должны попытаться создать новых солдат, способных противостоять его бойцам!

– Каких?

– Есть пара идей. Один из образцов я назвал вампиром. Симпатичный такой кровососик.

Бревенчатый терем явственно возвышался над остальными постройками небольшого города. Довольно странного города: не видно детей и не слышно женщин, по улицам ходят вооружённые мужчины, посверкивая булатом оружия и кольчуг. Над каждым пятым домом поднимается дым, слышны удары молота, щелчки откусываемой проволоки, и шипение закаливаемой стали. А через каждые десять домов стоят конюшни.

Огромный человек с огненными волосами шёл, закутавшись в холстину, в сопровождении двух воинов к терему в центре города. Редкие прохожие останавливались и провожали его удивлёнными взглядами: слишком необычно видеть человека, прикрывающего наготу, в городе, где кое-какую одежду можно получить бесплатно, а если проявить себя в схватке, то и оружие с кольчугой, не самые лучшие, но всё же.

Ворота двора распахнулись, пропуская к лестнице, ведущей в терем. Сама постройка не изукрашена резьбой, но брёвна сложены надёжно, старательно, словно не за деньги работали строители, а ради души. Так хорошо строят лишь святилища.

Князь Волчьего Логова, некогда разведчик дружины Бэра Непобедимого, Волчонок, а ныне Серый Волк восседал на возвышении, рядом, но чуть ниже сидел умудрённый сединами Выбейглаз. Они встречали гостя.

Двери в палату распахнулись, и вошёл человек с пламенно-рыжими волосами, закутавшийся в отрез небеленой ткани.

– Приветствую повелителя Волчьего Логова, я к тебе с посланием.

– Приветствую и я тебя, посол, не желаешь ли отдохнуть с дороги? Я велю принести тебе одежд, тебя верно ограбили?

– Некогда отдыхать. Я, Рудо, старейший из клана Аркаим пришёл к тебе с одной целью. – Рудо сорвал с шеи неприметный мешочек и бросил его в князя – Тот, чьи волосы лежат в этой ладанке, зовёт всех, кто готов идти за ним на великую битву.

Стоящие в палате люди не успели увидеть, как метнулась рука юного князя, слишком быстрым оказалось движение, но ладанка на пол не упала. Ловкие пальцы бережно извлекли из мешочка локон седых волос.

– Так он жив? Хвала богам! – юноша не удержался и прижал волосы к щеке, закрыв глаза. – Выбейглаз, поднимай людей. Мы идём на войну.

– Волчонок, – так называть князя имел право лишь этот пожилой воин – это неразумно, мы только-только укрепились, начали наращивать мощь, сейчас не время воевать. Кроме того, мы не можем быть уверены… – советник сказал бы ещё много умных и правильных вещей, но это не изменило бы уже созревшего в голове князя решения.

– Можем! Я узнаю эти скорбные волосы из тысячи тысяч! Сам можешь не идти, но скажи моим людям, что Бэр вернулся и вновь зовёт за собой. Я возьму только добровольцев.

– Когда Бэр уходил, я поклялся, что не покину тебя, сынок. И если ты действительно уверен, то я иду с тобой.

Город на берегу реки – особое поселение, особенно, если земля кругом каменистая, неспособная вскормить колос пшеницы. Единственное питание – рыба. Рыба в домах, рыба на постоялых дворах, везде рыба. Остальная еда – привозная и за большие деньги, для избранных (толстомошных, как их здесь называли).

Белая Вежа – улицы, пропах

ие рыбой, мешанина дерева и камня, невероятным образом складывающаяся в жилые дома, жирные помоечные коты (ещё бы не разжиреть, когда три четверти отходов – рыба и требуха). Дон позволил отстроить этот город на своем берегу и теперь исправно снабжал едой и товаром на торг. Очень многие разбогатели, закупая здесь высоленных, либо замоченных в рассоле рыбин и развозя на быстрых повозках по крупным городам, не имеющих столь обильных рек поблизости. Некоторые даже осмеливались торговать с половцами и ничего, платили им исправно, даже щедрее чем русичи.

Поплутав по улочкам, троица вышла к причалу. Каких кораблей здесь только не было: посудины разбитые и обтрепанные до такой степени, что непонятно, какие демоны ещё удерживают их на плаву, рыбацкие лодчонки, которые, сколько не скобли и не отмывай всё равно будут за версту вонять рыбой, богато украшенные ладьи купцов и вычурные – богатых бездельников, изредка ходящих на них к морю.

Бэр, волчий нюх которого, казался сейчас слишком чутким (запах рыбы донимал его гораздо сильнее чем спутников), двинулся вдоль причала, высматривая подходящую купеческую ладью. Мелкие лодчонки он проходил, не оглядывая, коня на них не возьмут, даже если он засыплет их золотом, Ворон просто не поместится. Ладьи средних размеров оглядывал и равнодушно шёл дальше: все они прибыли совсем недавно и на них царила разгрузочная суматоха, значит, отправятся ещё не скоро. Так искать можно было неделями и Бэр, отвернувшись от кораблей, принялся выискивать в толпе что-то, известное лишь ему.

Оксана откровенно скучала, Димитрий, попытавшийся было развеселить её байками, тоже. Толпа двигалась, словно огромное живое существо, в глазах рябило от множества одежд и постоянного мелькания.

Внезапно оборотень выловил из толпы побирушку и озадачил того вопросом:

– Хочешь заработать серебрянник?

Нищий поспешно закивал, насколько это получалось (Бэр держал его за шиворот, так что пальцы ног не касались земли, и отпускать не собирался).

– Покажи ладью, которая вот-вот отправится и может принять коней. Покажешь – серебрушка твоя, попытаешься обмануть, найду, вырву руки и вставлю вместо ног. Всё понял? Веди.

Нищий засеменил к дальнему причалу, у которого покачивалась красавица ладья. На первый взгляд, она казалась совершенно не пригодной для перевозки пассажиров из-за огромных решёток на палубе, перегораживающих её от борта и до борта. Только подойдя ближе Бэр различил в некоторых клетках лошадей.

– Купец Козьма Речный, сколько его знают, он конями торгует. Вообще-то он идёт в Цареград, но за плату зайдёт в порт Фасиса. Он отправляется завтра утром. Это единственный корабль. – получив обещанную монету, оборванец поспешил затеряться в толпе.

Оборотень окликнул одного из гребцов:

– Друг, где я могу найти хозяина?

– Купец Козьма здесь, чего хотел? – парень отвлёкся от работы и с любопытством уставился на Оксану.

– Позови, мне нужно в одно место, я заплачу.

Гребец затерялся в мешанине клеток и, немного погодя, появился сам купец. На вид – лет тридцати от роду в простой рубахе и штанах, неотличимый от своих работников. Сухой, словно выжженный на солнце – во всём теле ни капли жира. В два прыжка, так показалось Оксане, он оказался на причале.

– Я извозом не занимаюсь. – начал он было, но оборотень перебил.

– Десять золотых.

– Нет места.

– Двадцать, до Цареграда и ещё десять за коней.

– В жизни не поверю, чтобы у оборванцев такие деньги водились.

Бэр запустил пригоршню в кошель, немного поиграл золотыми кругляшами и высыпал обратно.

– По рукам, купец?

– Отваливаем завтра на заре, ждать не будем.

– Ждать не придётся, пристраивай коней и покажи наши места.

Река неспешно гнала мелкую волну, помогая ладье с резной конской головой на носу двигаться к морю. Половину дня они шли на вёслах, огибая наносные мели пока не вышли из протока в широкое устье Дона. Здесь уже поставили парус и позволили ветру и волнам нести ладью по течению, лишь иногда помогая вёслами.

Козьма оказался довольно словоохотлив и за то время, что ладья скользила, расплёскивая воду, Бэр легко вытянул из него все новости и сплетни, впрочем, ничего интересного для себя не обнаружив. Оксана уже успела излазить всю ладью, потом ещё раз, пока, наконец, не обнаружила, что самым удобным местом для неё является небольшая площадка на носу корабля, которую уже давно занимали Бэр и Козьма. Димитрий успел сдружиться с охраной купца и теперь с кормы, на которой они находились, раздавался звон клинков, сшибающихся в шутейном поединке: Димитрий упросил научить его изощрённой технике боя двумя мечами в русском стиле. Конечно, он мог попросить и Бэра, но, попробовав как-то вечером пофехтовать с ним, затем всю ночь разминал ноющую руку, которой показалось, будто рубанули по камню, лучше тренироваться с нормальными людьми. Ночевали они прямо на палубе.

Так прошло несколько дней, пока, наконец, впереди не сверкнула долгожданная бирюза бескрайней воды. Ладейщики отнеслись к этому спокойно, Димитрию море тоже видеть доводилось, а вот Бэр с Оксаной не могли оторвать глаз. Оборотень, впрочем, скоро насмотрелся, но девушка любовалась до самого вечера, да и ночью нет-нет и взглянет на серебристую лунную дорожку.

– Оксана, – Бэр стоял за девушкой, разминая пальцы. Его рука поднялась, чуть коснулась щеки, скользнула, лаская, губы, созданные для поцелуев приоткрылись, взгляд преисполнился нежности…

– Бери посох, продолжим.

– Бэр, ты бесчувственный чурбан! Такая ночь, а ты хочешь испортить её тренировкой?

– Знать ничего не хочу, когда я тебя с собой брал, какое условие ставил?

– Что я буду учиться убивать. Но скажи, неужели тебе доставляет удовольствие учить меня этому? Неужели ты не видишь красоты этого мира, не понимаешь, что иногда просто нельзя вспоминать о смерти?

– Нет, Оксана, не вижу. Я однажды горько пожалел, что не научил самого дорогого мне человека и больше не хочу испытывать этого чувства. Берись за посох. – Бэр вынул меч – Теперь я буду атаковать.

Неделю ладья шла ввиду берегов, пока из-за мыса не показались доки Трапезунда. Ничего, что потрясало бы воображение: бирюзовые волны бились о толстые брёвна свай, причал сработан из крепких широких досок, но здания порта уже каменные, его здесь намного больше, чем дерева, иногда в два и даже три поверха. У причалов множество кораблей: гребные галеры походили на морских сороконожек из-за множества вёсел, ладьи русичей лебёдушками покачивались на волнах, несколько арабских судов, тоже гребные, они хоть и другой веры, но золото есть золото и не важно, христианское оно, мусульманское или языческое. А Трапезунд – торговый город, ему тем более без разницы.

По набережной снуёт разношерстная толпа: работники доков, торговцы, покупатели (здесь всё в несколько раз дешевле, чем в лавках), иногда проскользнёт хитрая рожа карманника, блеснёт оружием стражник. Людское месиво гудело не хуже моря, иногда даже перекрывая его шум.

Козьма, отдав последние распоряжения работникам, подошёл к пассажирам.

– Бэр, у вас есть полдня, чтобы побродить по городу, раньше мы не закончим дела. Я бы на твоём месте купил приличествующие Цареграду одежды. Ты ведь собираешься там задержаться? Если нужно, я отправлю с тобой племянника, он поможет выбрать.

Бойкий мальчишка с первого дня кружился подле оборотня, едва не заглядывая тому в рот. Видно, что юнца не прельщали торговые дела, и он мечтал о жизни воина, а в Бэре увидел её воплощение.

К рыночной площади они добрались довольно быстро: оборотень велел вывести с корабля застоявшихся лошадей и те, разминаясь, неслись, будто выпушенные из лука – дома так и мелькали по бокам. Сам рынок не производил особого впечатления, если сравнить с тем, что расположился в порту, это было верхнее торжище, где покупали самые богатые и продавали самое лучшее. По краю тянулись постоянные лавки, что были частью домов торговцев и имели два выхода: один на площадь, а другой на соседнюю улицу. Центр рынка занимали палатки, там торговали приезжие.

На волчью безрукавку Бэра смотрели с презрением, Димитрия не замечали, но Оксана привлекала оценивающие взгляды. Её осматривали, провожали глазами, прищелкивая языком, один торговец даже попытался купить и предложил такую сумму, что Димитрий уважительно присвистнул и обещал подумать, за что Оксана ожгла его уничтожающим взглядом.

Мальчишка, ёрзавший на крупе коня Димитрия, указал в глухой угол площади, возле которого не было покупателей.

– Там живёт Мусса-Портной. У него много готовой одежды.

– Иудей что ли? – Бэр вопросительно глянул на паренька.

– А кто его знает, но торговец честный, не обманывает. Или обманывает так, что не заметишь.

Купец приветствовал мальчишку как старого знакомого, но кошелёк придерживал.

– Ай, какой дарагой гость! Твой дядя тоже придёт? Его конь самый лучший, мне все саседи теперь завидуют! Хачу паблагадарить! – Мусса говорил по-славянски очень хорошо, его манера иногда менять «о» на «а», не коверкала речь, но действовала на слушателей как бодрящее вино: настроении приподнялось даже у Бэра.

– Нет, Мусса, дяди не будет, он очень спешит. Я тебе покупателей привёл. Одежда нужна для Цареграда.

– Ай, как нехарашо! А я лучшее вино приготовил, думаю, дай угащу харошего челавека. А это твои друзья? Аденем так, что кесарь пазавидует!

Он, не убирая руки с кошеля и не спуская глаз с мальчишки, ушёл вглубь лавки, там из ларя извлёк несколько свёртков и вынес на показ.

Димитрий выбрал пурпурную константинопольскую тогу, в которой стал похож на знатного вельможу. Оксана примерила широкие белые шаровары и длинное зелёное, расшитое золотом платье с накидкой, закрывающей лицо, в этом наряде и с посохом она выглядела жрицей могучей языческой богини. Бэр долго копался в остальных вещах, Мусса постоянно подносил новые свёртки. Наконец оборотень отыскал одежду арабского янычара, просторную, не стесняющую движений, с большим платком, закрывающим голову, а при желании, и лицо. А когда он извлёк из заплечного мешка свой свёрток и, развернув, набросил на плечи, застегнув золотой пряжкой, все ахнули. Белые одежды и чёрный плащ с вышитыми головами зверей, тяжёлый меч, гордая осанка – он выглядел как молодой шейх, прекрасный и жестокий.

– Да, такому виду даже военачальники позавидуют. – Мусса, не удержавшись, восхищённо пощёлкивал языком. – Ты можешь обратиться в охрану любого султана, тебя возьмут без разговоров.

Теперь троица выглядела как богатая вельможная пара и их телохранитель. Мусса повздыхал и сказал, что эта одежда стоит всего-ничего, пятьдесят золотых. Бэр, поторговавшись, сбросил цену до тридцати пяти. Расплатившись и убрав покупки в заплечные мешки, они повернули обратно в порт.

– Интересно, почему он с кошеля рук не убирал? – поинтересовался Димитрий, когда они отъехали от лавки на приличное расстояние.

Племянник Козьмы как-то неуверенно заёрзал в седле, пряча ухмылку:

– Мусса слишком болтлив, как-то ляпнул при мне и дяде, что у него ни один карманник ничего не сможет увести. А если сможет, да объяснит как, то он лично подарит вору украденное. К вечеру он недосчитался десяти монет, я подробно всё объяснил, он очень сильно ругался, но слово сдержал. Теперь когда мне нужны деньги я стащу у него что-нибудь и расскажу как это сделал – ему приходится отдавать мне монеты.

Безудержный хохот согнул Димитрия пополам, заставив коня испуганно всхрапнуть:

– Ай да мальчишка, ай да удалец!