Текст книги "Скверная жизнь дракона. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Александр Костенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Думаю, если указать все виденные мной порождения, то спустя пару налимов судьба ломовой лошади покажется райским наслаждением: меня же припашут на их добычу так, что вздохнуть времени не будет. Укажу по минимуму и только то, что и так напрашивается: кабанов из-за моего плаща; древней из-за посоха; оставляющие после себя леску лианы; шестилапую кошку из-за случая на арене; и хитца с его ядрами укажу как тварь, которую ни разу не видел, но хотел бы изучить. Всех остальных тварей буду изучать самостоятельно. Да и всегда можно купить книгу о порождениях в любом городе, или взять почитать в гильдии авантюристов. Хотя, на последних лучше не надеяться.

Несмотря на осеннюю прохладу и начавшийся мелкий противный дождь, на улицах академического городка невольники всё так же развозили провиант, а из-за стен мастерских доносились звуки работ: что-то сильно булькало, лязгало, скрипело, жужжало. Весь городок – как одна большая мастерская, совмещённая со складом. И у каждого здания стены и черепица разная, в зависимости от типа мастерской, да и защитной стены может не быть. Но сейчас я подходил к розовому одноэтажному зданию с тёмно-зелёной черепицей и с защитной стеной.

Деревянная дверь открылась практически перед моим носом, из неё выбежал остроухий ученик академии с жезлом на поясе. Ратон дул щёки от обиды и едва отгонял слёзы часто моргая, сжимая в руках массивный тряпичный свёрток, под его тканью проступали острые углы чего-то деревянного. Ратон быстрым шагом добрался до стены и выскочил на дорогу, всё время смотря себе под ноги и даже не обратил внимания, что едва не сбил меня.

Внутри лавка больше напоминала комиссионный магазин. Каждую полку в шкафах и на стенах, каждое свободное место на столах и прилавке занимали непонятные вещи явно магической природы. Реторты для алхимии, деревянные сушильные рамки, небольшие кухонные плиты, кувшины, шкатулки, даже столовые приборы – всего этого в достатке. И к каждой вещи прилагалась небольшая бумажечка с ценой и надписью со сроком, когда именно предмет должен быть изъят из магазина.

За длинным прилавком стоял остроухий маг академии. Он оценивающим взглядом окинул меня с ног до головы и о чём-то на секунду задумался.

– Добрый день. Ты тот самый поступивший ксат?

– Если вместе со мной не поступил ещё один ксат, то это я.

– Книга для заказа реагентов, компонентов и прочих расходников лежит там, – маг мельком кинул взгляд на толстую книгу с широкими страницами, лежавшую в конце прилавка. Там же рядом с ней стояла чернильница, стаканчик с перьями, грифелями и лежала тряпка-промокашка.

Я ещё раз осмотрел помещение. Ксат и маг – вот и все разумные в нём, так что я поспешил задать ещё пару вопросов. И начал с самого очевидного.

– Я не до конца освоился в академии. Заказы реагентов?

– Мастерскую тебе назначили?

– Нет, – я решил не уточнять, что вообще не понимаю сути разговора, хотя смутное подозрение всё же было. О чём-то таком и говорил Густах, объясняя про подготовку структурных растворов. Мол, у меня будет место для их создания.

– Как назначат, в этой или в любой другой лавке сможешь заказать нужные реагенты. Твой наставник или мастер объяснят. Ничего покупать не собираешься?

Маг показал на стеллажи за его спиной. Пустые книги для записи за две сотни золотом минимум; один грамм чернильного порошка за золотой, а пятьдесят грамм магических чернил за сто двадцать золотых; гусиные и утиные перья от пяти имперских общих серебряных монет; листы бумаги за шесть серебра, а лист магической бумаги за пятнадцать золотых; небольшие ножики, всякая мелочовка для учёбы. Но главное, что там лежало – набор камней для сигнального контура, с ценной как за сто грамм магических чернил. На прикреплённом рядом листке значилось, что объём магической энергии равен полутора тысячам и контур продержится практически сутки.

Не зря я согласился на предложение Лактара: разница в часах не критична, а деньги-таки сэкономлены. Вот только кое-что настораживало Лог.

Личное имущество:

Предметы одежды:

Рука́асса шаа́кт ну да́арон [Куртка тёплой крови] (Осквернена): свойства (известны)

Книги:

Совершенство магии призыва: развитие в ограничениях

Оружие:

Нож воздушного удара и огненного лезвия

Другое:

Комплект маяков сигнального контура ясного пульса

Подарок Налдаса явно обладал некими дополнительными свойствами, а в лавке все предметы обычные. Сколько бы я ни рассматривал, но на каждом ценнике название указано без дополнительных слов.

– Пять чистых листов, – я выудил из пояса два золотых и положил на прилавок. Маг одобрительно кивнул и передал свёрнутые в трубочку листки.

– Региональные монеты сдачей возьмёшь?

– Какого города? – я быстренько поднял в воспоминаниях момент, когда Налдас объяснял мне про различные монеты в империи. Есть имперские, ходящие везде и всюду, а есть региональные.

– Магнар. Одна за пять общих, – я согласился и получил две серебряных монетки с четырьмя отчеканенными квадратами на них. Стало быть, Магнар довольно крупный город и до войны процветал. Возможно, процветает и сейчас.

– Это тоже на продажу? – я показал на магические поделки.

– Да, но их никогда не покупают.

– Тогда зачем они?

– Даже если нашу академию постигла злая участь, это не повод отказываться от вековых устоев.

Я участливо закивал и сделал вид, что о чём-то задумался. Это как-то связано с прошедшей войной, значит – и с благородным домом Миастус. Возможно, Густах или Хубар смогут поподробней рассказать. Надо будет только грамотно подвести к этому разговор.

Поблагодарив мага за бумагу – я направился во вторую лавку. Их в городке всяко больше двух, но пока что я смог найти только эти две: около северных ворот и недалеко от арены.

Во второй лавке все выставленные на продажу предметы хоть и тоже оказались магическими, но все без дополнительных названий. Это ещё больше убеждало в правоте недавних догадок, что предметы с дополнительными свойствами встречаются крайне редко. Но пока что я решил не делать окончательных выводов и разузнать побольше о внешнем мире и торговой блокаде академии. Благородный дом способен преподнести массу неприятных сюрпризов, а о внешнем мире я вообще крайне мало знаю. Но скоро это начнёт меняться.

Глава 6

Руки дрожали. Вестибулярный аппарат едва контролировал положение тела. Ноги превратились в хлипкое папье-маше и отказывались выпрямляться в коленях. Кое-как опираясь на посох, я всё же добрался из столовой ко входной части барака, встал напротив листков с расписанием. И тяжело вздохнул, понимая, что в ближайшее время предстоит сделать невозможное.

Сегодня восьмой день зашоса: периода в десять дней, когда ученики готовятся самостоятельно. Сбиваясь в группы и рассаживаясь по комнатам, они что-то яростно обсуждают, спорят, вспоминают, а из заказанных книг старательно выписываются абзацы и целые страницы, дабы ничего не упустить. Но для стоящего перед расписанием ксата это лишь восемнадцатый день ракта. Вечером у него занятие по боевой магии, и по странному стечению обстоятельств оно пройдёт во втором кольце академии. Но перед обедом следовало успеть в два места.

– Господин Ликус, – рядом со мной послышался детский голос, принадлежащий девочке лет восьми со шрамом на лбу.

– Здравствуй, Ула. Узнала, что я просил? – я вновь осмотрел опустевшую входную часть барака. Все ученики после завтрака успели разойтись по комнатам.

– Если вы меня назначите, то я буду работать здесь всегда, – девочка посмотрела на меня странно, с каким-то неестественным огоньком надежды в зелёных глазах. Даже больше с мольбой.

– Тебя благородные обижают?

– Нет, – коротко ответив, та зачем-то положила ладонь на правое плечо. Я резко протянул руку и отогнул воротник маленькой куртки с широкими заплатками. На розовой коже выделялось пятно ярко-синего цвета. Ула дёрнулась и испуганно отскочила от меня.

Ставлю остатки хвоста на отсечение, что сильно пожалею об этом выборе – но меня быстрее сожрёт всепоглощающий огонь, разотрёт в порошок камнепад, изничтожит снежная лавина и другие различные метафоры к такому гадкому и противному явлению в жизни, как совесть. Я же заснуть не смогу.

– В следующем налиме назначу. Потерпишь?

– Да, – Ула вздрогнула всем телом и криво улыбнулась из-за подступивших слёз. – Спасибо.

– Не за что. Пока работаешь у благородных, выясняй и слушай всё, что только сможешь.

– Я уже!

– Расскажи, но быстро.

Ула едва не проглатывая слова и быстро тараторя сказала, что кто-то что-то говорил о каком-то рабе души, и что он появится в ближайшие налимы, раз такой идиот. Ещё этот же разумный с человеческими ушами хвастался, что в следующем налиме что-то наконец добудут и кто-то белобрысый так просто не отвертится. И уже другой благородный совсем в другой день говорил, что в этот налим не сможет уехать из академии: в Магнаре накажут отродье скверны, а ему так хотелось посмотреть. Ула ещё рассказала немного сплетен, но они все оказались незначительными. Зато те три заставили меня задуматься.

Если под рабом души подразумевают клятву подобную той, которую авантюристы принесли Налдасу – то эта новость вполне интересна, ибо разумные вообще крайне редко идут на подобное. О личности белобрысого я догадывался, но Ула не запомнила, кто именно сказал эту фразу. Но пообещала вглядываться в лица благородных и точно вспомнить к моему возвращению.

От третьей новости у меня по спине пробежал холодок. Захотелось отменить все планы и остаться в академии, но я быстро взял себя в лапы и успокоился. Единственный, кто вообще слышал от меня упоминания Магнара – это Лактар, а он с благородными не пересекается. Да и слабо верится, что тот мог проболтаться, ведь ещё позавчера вечером он радостно сообщил, что в день перед отъездом принесёт готовый набор камней контура. И с конспектами тоже всё хорошо, те пятеро согласились и уже приступили к работе.

Думаю, под отродьем скверны тот благородный имел кого-то другого. Может быть, в Магнаре своеобразная система правосудия и совершивших ужаснейшее злодеяние скармливают порождениям скверны. Звучит резонно, да и планы отменять не хотелось. Но следует присматриваться к разумным в поездке: не хочется однажды утром проснуться и обнаружить себя связанным и выпотрошенным.

Ещё раз попросив Улу слушать всё внимательно и вообще «держать ушки на макушке» – я направился на второй этаж к себе в комнаты. Выходить уже скоро, следовало забрать кое-что важное. Шкатулку с кристаллом, давно заполненным маной. Его мутность чуть прошла, а внутри хрусталя на солнце теперь играл лёгкий туман, похожий на густые облака. Иногда между ними мелькали чёрные полосы, но спустя микросекунду тут же растворялись.

Книги о порождениях я отдал Раскае ещё десять дней назад, вместе с составленным списком виденных мной тварей. На всякий случай включил в него дополнительно ещё три творения скверны: странные черви со скверного континента, выпрыгивавшие из земли; и два порождения из леса недалеко от Такила. Все три твари я пометил, как просто виденные издалека.

По правую руку от лестницы на втором этаже, раньше среди расставленных столов и стульев ученики не появлялись. Но теперь все свободные места оккупированы учениками, даже в столь ранний час. Они толпились около столов и старательно спорили, что лучше подойдёт к тому или иному высказыванию того или иного лектора. Встав недалеко от лестницы, я вполне отчётливо слышал споры и возгласы – вот только их смысл ускользал от меня. К чему рассказ о важности персонального приветствия на светском рауте важного заказчика, и почему не следует надевать больше четырёх колец при посещении судебного процесса?

Я, конечно, мог бы подойти и спросить всё это у моих приятелей. Они как раз собрались за одним из столов. Вот только Эльта пришла в компании двух новых подруг, а с Ноблом, Талией и Фанулом пришли ещё четверо учеников. Не хотелось их отвлекать и мешать корпеть над подготовкой материалов.

Выйдя из барака на улицу – я сразу же вздрогнул от холода. Перевалил за середину второй месяц осени, и солнце не прогревало воздух. Особенно, когда небо затянуто серой простынёй, а на лысую макушку падают мелкие капли дождя. Особенно неприятно, когда они попадают на роговые отростки: вибрация в мозг отдаёт и становится так противно, что аж передёргивает.

Хорошо хоть можно запитать маной куртку, активировать подогрев и удовлетворённо улыбнуться. Тепло медленно окутывало тело, начиная со спины. Если бы ещё госпожа Удача на материке скверны подкинула мне такие же магически штаны, ботинки и шапку с перчатками – то я бы вполне чувствовал себя счастливым, а так я лишь капельку удовлетворён.

Удовлетворённости стало больше, когда я задвинул на голову капюшон и посильнее закутался в плащ, оставив снаружи лишь кисть с посохом. И она, закономерно, достаточно сильно мёрзла. Всенепременнейше закуплюсь тёплыми вещами в городе. И не только ими. Благо позавчера вспомнил про одну важную вещь и сразу же помчался высматривать её в лавках академического городка.

Нашёл. Заодно узнал цену и крайне неприятно удивился. Благо в тот вечер пересёкся с Лактаром и узнал, что в академических лавках ничего такого лучше вообще не покупать без крайней нужды. Всё это делают ученики из заказных материалов, а раз их привоз контролирует благородный дом, то всё стоит закономерно дорого. Лучше искать в алхимических лабораториях в городах, благо в каждом из них одна да найдётся. А нужная мне вещь тем более в каждой лаборатории есть – это одна из вполне приемлемых статей их дохода, хоть и продаётся довольно редко.

Первой моей остановкой стало здание, где в прошлый раз я получил выигрыш. Единственное здание во втором кольце, где матоны не караулят у входной двери, но с лихвой компенсируют это внутри.

Воздух помещения обдавал кожу лица и рук приятным теплом. Путь к длинноухому эльфу я запомнил и без проблем добрался до двери с надписью «Представительство банка Рубиновая Астра». Вот только перед кабинетом уже стояло трое учеников, так что пришлось отстоять очередь. Благо в кабинете разумные не задерживались дольше пяти минут, и вскоре я сам оказался в дорого обставленном помещении.

За широким массивным столом сидел эльф в помпезных одеждах и с длинными, практически двадцатисантиметровыми ушами. В его взгляде отвращение ко мне зияло пропастью, и глубиной она гораздо больше двух десятков сантиметров. Спустя один вопрос к отвращению примешалось презрение. Эльф, сдерживая смех, объяснил всё дурость моего незнания ситуации.

Этот длинноухий, как оказалось, деньги не выдаёт, а лишь принимает и учитывает. Так что с этими просьбами мне следовало отправиться в ближайший город, где есть банковское отделение. Или в банк, если нужна расписка.

Но как же быть, если за двадцать дней никак не успеть добраться до Кратира и вернуться в академию? От Настрайска до Магнара ехать практически пять дней, до Кратира ещё четверо суток и кто знает, когда подвернётся караван обратно до Настрайска.

На этот вопрос эльф лишь одобрительно покачал головой, будто осознав, что перед ним не полный идиот. Неделю назад банк вновь открылся в Магнаре. Слишком глупо и расточительно держать в пограничном торговом городе лишь представительство.

Мне хотелось спросить, где ещё находятся банки и представительства, но спрашивать у этого длинноухого я больше ничего не собирался. Не хватало разнести слух по академии, что ксат про банки вынюхивает. Лучше потерпеть и в самом Магнаре уточнить, раз всё так удачно складывается.

Следующий кабинет я искал долго. Даже пришлось спросить дорогу у стоявших на первом этаже матонов. В отличие от кабинета эльфа, рядом с дверью распределителя мест в каретах разумных не было. Как и не было самого распределителя: я пришёл слишком рано. Пришлось подождать, пока ратон с жезлом и гримуаром на поясе наконец-то придёт. За это время под дверью столпилось порядка десяти учеников.

За провоз требовалось заплатить тринадцать серебряных монет, хотя ещё месяц назад эта же дорога обошлась в семь серебряных. Но деваться некуда, так что я положил на столешницу перед магом золотой и получил сдачу серебром. Заодно подтвердил свою личность, подав в небольшой кристалл на подставке ману, а затем и приложил браслет с левого запястья. Состоялась обычная бюрократическая процедура.

С местами в караване до Магнара всё обстояло гораздо интересней. Частенько из академии в Настрайск отправляется одна или две телеги с вещами на продажу. Вещи эти, понятно дело, уже принадлежат благородному дому и с первым же доступным караваном поедут развозиться по всей империи. Но никто не запрещает извозчикам подзаработать лишнюю монетку и передать в гильдию свободных торговцев список разумных на ближайший караван: желающих стать пассажиром, охранником или просто прибиться рядом.

Меня больше всего устраивал первый вариант, так что я заплатил один серебряный за услугу по информированию гильдии. А сидящий передо мной маг написал на листке, что Кта’сат по имени Лик’Тулкис хочет отправиться в Магнар. Но сколько будет стоить само место в караване – маг не знал. Он лишь посоветовал приготовить десять золотых, обычно этого хватало. И даже если караван отправится на следующий же день после моего приезда в Настрайск – у меня будет время зарегистрироваться. Гильдия торговцев работает допоздна как раз из-за учеников академии.

К зданию с архивом я добрался довольно быстро, на ходу обдумывая цены и высчитывая остатки наличности. И так увлёкся, что едва не заметил матонов у входа. Они уже посматривали на меня как на опасное недоразумение. Пришлось отложить мысли в сторону и сообщить: кто я, и к кому мне назначено.

За столом около входной двери архива вместо женщины сидел мужчина с острыми ушами. Он окинул меня изучающим взглядом и через губу сказал, что им известно обо мне. Плащ и обувь, как и в прошлый раз, следовало оставить в шкафу и надеть даже не тапочки, а что-то больше напоминавшее свободные ботинки из лёгкой ткани с простроченным внутри овечьим мехом. Больше похоже на чуни. Тёплые и приятные, я сразу же добавил их в список будущих покупок: самое то в холодную пору для домашней обуви. Особенно учитывая, что стены в бараках каменные и зимой внутри уж точно будет как минимум прохладно.

С момента моего первого появления в архиве прошло восемнадцать дней – но, казалось, что меньше минуты. Вообще ничего не изменилось, связки листков на полках не поменяли своих расположений, новых книг не добавилось. И всё так же пространство между стеллажами освещали небольшие кристаллы зелёных и красных цветов, последовательно перемигиваясь.

– Входите, – раздался знакомый голос вслед стуку в дверь рабочего помещения. Всё же, странно, что его разместили в самом архиве, а не в соседнем помещении.

Открыв дверь и увидев стоящего мага в коричневой робе – мне потребовалось вся выдержка, чтобы удержать в себе смешок.

В это мрачное осеннее утро Густах сменил имидж. Если раньше густые волосы доходили до середины шеи, то сейчас они собраны в небольшой пучок на затылке. Со спокойным лицом и пронзительным взглядом нутона это так сильно контрастировало, что теперь наставник напоминал охотничью собаку с хохолком, или даже лошадь с короткой гривой. Под правым ухом виднелся небольшой шрам, раньше скрываемый густой причёской. Кривой и продолговатый, как от удара раскалённой добела кочергой, и довольно старый, с рубцеватой тканью естественного цвета. Густах заметил, куда я смотрел, и невольно потёр шрам.

– Старая неудавшаяся шалость, – наставник хмыкнул и ненадолго задумался. – Ты слишком рано сегодня, я сам недавно пришёл.

– У меня вечером боевая магия, и надо подготовиться к отъезду.

– Подал заявления? – Густах кивнул в сторону здания с распределителем мест в каретах, на что я сам утвердительно кивнул. – Значит, немного освоился в академии. Как прошли занятия?

– Нормально. Занятия с матонами через каждый день выматывают, но со мной индивидуально занимается Клаус, польза от этого есть.

Наставник не понял, о ком я говорил, так что пришлось немного прояснить о Клаусе.

– Он сообщил тебе про гильдию авантюристов?

– Откуда ты знаешь?

– Меня поставили в известность, и про посох тоже. Академия надеется на твой правильный выбор, но ты и сам это понимаешь.

Я едва удержался от того, чтобы плюнуть на пол, развернуться и уйти прочь. И Густах теперь про какой-то выбор рассказывает. Они что, в академии все сговорились? Хотя, да, сговорились, это же академия.

– О чём вообще вы все ведёте речь?

– Узнаешь в Настрайске, тебе сейчас никто этого не расскажет. Чаю, пока Раскаю ждём?

Нутон показал рукой на единственный стол, свободный от бумаг, прессов, чернильниц и прочих вещей. Небольшой керамический чайник стоял на металлической подставке, снизу подогреваемый свечой. Из носика заманчиво струились белёсые ниточки пара. Рядом стояла одна кружка, но Густах уже потянулся за второй. Я согласился, хоть и без особого желания. Следовало всеми силами поддерживать с наставником приемлемые отношения.

– Я недавно узнал, что благородный дом наблюдает за заявками академии, поданными в гильдию авантюристов. Это правда? – спросил я, когда обе кружки опустели наполовину. Всё это время мы только пили чай и молча думали о своём.

– Да, – наставник о чём-то задумался, едва не поперхнулся и поставил кружку на стол от греха подальше. – Если наблюдением у вас на острове называют полный контроль.

– Я всё пытался понять, что это даёт благородным?

– Ты не знаешь? – маг неподдельно удивился.

– Догадываюсь, но точно не уверен.

– Ликус, тебе…

Густах задумчиво погладил подбородок и уточнил, много ли я знаю про алхимию и структурную магию. Я честно ответил, что преступно мало. Дальше маг уточнил, занимался ли я хоть раз самой алхимией, неважно какой: зельями или материалами. Я ответил отрицательно, и Густах молча думал долгую минуту, копаясь в воспоминаниях. А потом рассказал то, что уже меня заставило задуматься.

Часть порождения, даже не подготовленная с помощью структурного раствора – всегда выгодней, чем обычная вещь. Взять ту же кожу скверного кабана, или кракчата. Она чуть прочнее обычной свиной кожи, медленней изнашивается, протирается и трескается. И с этим я согласен, потому что моему плащу скоро год, а только недавно появились небольшие заломы в местах постоянных сгибов.

Но есть и другие, перерабатываемые части скверных порождений, как чешуя какой-то полузмеи-полукролика. Её добыть несложно, и не обязательно подготавливать с помощью раствора. Если её обжечь докрасна и размельчить в труху, то получится отличная присадка к любому металлу. Она повышает тугоплавкость, с ней тот же котёл из железа выдержит температуру в полтора раза выше, чем обычный без присадки. Но чуть понизится долговечность.

И если дом Миастусов будет знать об объёмах заказанной чешуи, то он сможет предположить и сколько получилось присадки. И не самая большая проблема совместить количество присадки с количеством заказанного металла у самого благородного дома. А значит можно и предположить, сколько и чего изготовлено. И сопоставить с количеством вещей, проданных академией Миастусам.

Благородные своей монополией на торговлю и надзором за заказами в гильдии насквозь видят все финансы академии. И, зная это, могут вовремя ограничить жизненно важные поставки того же продовольствия, если увидят малейшую попытку магов что-то затеять или скрыть.

Всё сказанное Густахом придавало смысл словам Хубара, что академии заинтересована в бесконтрольном провозе вещей от порождений, но повергал в шок сам факт столь широкого использования их частей. Я и раньше догадывался об этом, но до такой степени, с глубокой переработкой и прочим – о подобном я даже подумать не мог. И пример с присадкой явно неединичный, раз Густах рассказал о нём как о рутинном явлении.

– Не люблю все эти словесные выверты, – я отставил опустевшую чашку, посмотрел в глаза наставнику и решил действовать напрямую. Мне Густах казался разумным, не любящим экивоки. – Если я скажу, что у меня есть… вариант сделать так, чтобы одна или две конкретных части порождения не контролировались благородным домом, то… что бы я получил от академии?

– Что? – не веря услышанному, Густах уставился на меня как на набитое соломой чучело дракона. И переспросил, о чём я вообще говорю. Я повторил, не вдаваясь в подробности. Маг сдвинул брови и поиграл желваками. – Ты серьёзно?

– Мне кажется, или подобным не шутят?

Наставник замолчал, о чём-то усиленно думая. Встал, прошёлся в дальний конец помещения, где под одним из столов скрывался небольшой сундук. Из него он вытащил мешочек и флягу. В мешочке оказались чайные листья, а во фляге вода. Густах обновил заварку в чайнике, добавил воды и вновь зажёг свечу под ним. Нам явно предстоял долгий разговор.

– Не части порождений. Заллай.

– Чего? – я едва сдержался, чтобы не обложить нутона отборным трёхэтажным матом. Я ему сделку века предлагаю, а он меня погавкать просит.

– Так в академии называют части порождений, остающиеся после оклазии. И не только в академии, везде их так называют.

– Заллая?

– Да. Ты сказал, что одну или две заллаи контролировать не будут. Какие именно?

– Это зависит не от меня. Если мне академия передаст список самых важных заллай, то из него и выберут.

Я вкратце рассказал, как именно предлагаю составить список. Разбить заллаи на три группы: сначала самые важные или дорогие, потом средней важности, а в конце обычные. Буду пытаться сделать так, чтобы хоть одна заллая оказалась из важных, а другая уж как получится.

Густах слушал меня внимательно и о чём-то усиленно думал. Его брови как сдвинулись несколько минут назад, так и не расходились.

– Всё это звучит как-то…

– Мне, если честно, плевать, контролируют академию полностью или частично. Но сейчас я могу… обменять отсутствие контроля и получить что-то от академии. Вопрос лишь в том, что именно.

– Если то, о чём ты говоришь правда, то… Я не знаю, что именно тебе предоставит академия. Такие вещи решает магистрат, и не сразу.

– Проблемы в этом нет, – я чуть развёл руками. – На этот клаш я уезжаю. Двадцати дней магистрату хватит на подумать?

– Да, должно. Я передам, но меня спросят о гарантиях.

– Гарантии? – мой рот скривился в насмешливой улыбке. – Это я должен спрашивать магистрат про гарантии, особенно после всех этих плясок вокруг порождений. Какие я знаю, какие не знаю, какие видел, какие нюхал. Бред! Всё это выглядит как сознательное затягивание обучения, и мне это не нравится. Так что пусть магистрат сам даёт гарантии и решает, чем заплатит за моё предложение.

Меня аж всего передёрнуло от воспоминания, как на пятый день я встретился с Раскаей и передал ей список порождений. Те две выданные мне книги пришлось отдать, а взамен я ничего не получил. Эльфийка сказала, что по начертательной магии или созданию зелий пока что ничего нет и нужно оставить заказ на копирование, а по порождениям она принесёт на встречу с наставником. Так ещё выяснилось, что с девушки сняли обязанность обучать меня начертательной магии и созданию зелий, нового учителя не назначили и моё обучение находилось в подвешенном состоянии. Все эти свободные дни я маялся от безделья, а книга по магии призыва полностью изучена и ничего нового из неё не узнать. Хотя, понимай я суть начертательной магии, всех этих рун и печатей, то хоть что-то бы и узнал. Но единственное, что я мог делать: сидеть на кровати и смотреть в одну точку в ожидании ночи, чтобы лечь спать.

– Хорошо, я передам магистрату твоё предложение, – Густах согласно закивал и посмотрел на чайник. Из его носика медленно струились ниточки пара.

Только наставник открыл рот, чтобы предложить ещё чаю – как в дверь постучали. Маг почему-то нервным голосом разрешил стучавшему войти.

– Здравству… – вошедшая равнинная эльфийка с синими кругами от недосыпа под глазами удивилась, увидев меня. Она чуть не подскочила на месте, ещё сильнее сжав в руках тонкую стопку листков. – Здравствуйте, Густах. Здравствуй, Ликус.

– Ты вовремя, – наставник подошёл к эльфийке, взял листки и посмотрел их содержимое. Я разглядел восемь листков, ровно по количеству указанных мною тварей: пять плюс три. – Попейте чаю, мне нужно отойти. Скоро вернусь. Ничего здесь не трогайте и из помещения не выходите.

Показав на полку, где между стопками бумаги и склянкой с тёмно-синим содержимым стояла ещё одна кружка – Густах вышел в архив под аккомпанемент вопросов растерявшейся эльфийки. Она несколько секунду молча смотрела на закрывшуюся дверь, пока не сглотнула, приняла неизбежное и медленно села напротив меня. И сразу же опустила взгляд, словно боялась смотреть на меня.

– На этих листках были порождения?

– Да, все указанные тобой, – эльфийка всё так же смотрела на свои колени.

Нежелание выдать мне книгу сразу обо всех порождениях – главное доказательство, что академия затягивает обучение, но это не получится трактовать как «ставить препоны». Маги отвертятся, сказав, что информацию следует давать дозированно и проверять, как ученик её усваивает. И только убедившись, что я усваиваю материал и использую полученные знания при охоте на порождения – вот тогда-то и выдадут мне всё. Бред, не иначе. Книги о порождениях можно же в книжарнях купить, или в гильдии авантюристов почитать. Зачем всё так усложнять?

Пока мною разливался чай по кружкам – эльфийка всё так же сидела с опущенным взглядом. Я поспешил спросить, не было ли у неё проблем из-за меня. Когда с разрешения архимагистора я зашёл в здание архива и отвлёк её от работы – сидевшая за столом женщина уж очень сильно обозлилась.

Раская наконец подняла голову. Чтобы помахать ей.

Отвлеки я её по собственной инициативе, то нам обоим бы не поздоровилось. Но упоминание архимагистора охладило начальницу эльфийки, ей лишь сказали чётче распределять свои обязанности, даже не ругались на неё.

На мой вопрос, почему же она выглядит такой подавленной, эльфийка нехотя призналась, что последние ночи мало спала. И восемь принесённых листочков – одна из их причин.

Все последние дни эльфа оставалась в библиотеке практически до ночи, переписывая из книг информацию о порождениях, заодно исполняя и другие заказы библиотечного отдела. Обычных писарей в академии сейчас жуткий недостаток. Их всего двое, они завалены работой магистрата с месячным запасом, и лишь изредка принимают заказы на перепись книг. А подключить учеников к переписыванию нельзя: с одной стороны, безопасность да тайны академии, и банальная нехватка денег с другой. Вот и приходится эльфийке и другим работникам библиотек замещать писарей. Притом помимо меня, как я понял, у Раскаи есть своё исследование.