Текст книги "Скверная жизнь дракона. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Александр Костенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

– Душа в теле удерживается в органах, мышцах и костях, но не в коже. Энергия души в «Магиче… в 'Стреле магии» повреждает душу и то, к чему оно крепится. По этой же причине и кожу не повреждает. С животными и предметами ведёт себя примерно так же.

Клаусу мой ответ пришёлся по душе. Примерно так же в академии всё и объясняют. Матон только дополнил, что каждый предмет создан Всебогами и в каждый предмет они вдохнули собственную частичку энергии души. Именно поэтому боги могут обратить взор на предмет и наделить тот особыми свойствами.

Я, конечно, отфильтровал в сознании все эти высокопарные слова религиозного бреда, но суть уловил правильно. Если не ошибаюсь, то в прошлом мире на уроках биологии говорили, что кожа – какой-то определённый тип ткани, в котором практически нет кровеносных сосудов, или же они совсем мелкие капилляры. А мана, если я правильно ощущаю, распространяется по телу и насыщает его как раз через кровеносные сосуды. У каждого разумного свой оттенок маны и, если тело с определённым зарядом энергии столкнётся со сгустком энергии с другим зарядом – получится больно, ибо энергия разрушит впитавшие ману клетки организма. Как это получилось с яблоком. Его кожица слишком тонкая и не накапливает ману, курсирующую в дереве вместе с соком.

В этом предположении дыр как в сыре: мне ничего не известно о мане, да и любое тело постоянно ману источает, значит, она и так присутствует в клетках кожи. Ещё бы знать, как мана вообще концентрируется во что-то вполне осязаемое.

После стрельбы шли занятия с оружием. Фаронам раздали мечи и заставили на протяжении часа отрабатывать одну серию из двух ударов: сверху вниз, потом прижать рукоять к телу и нанести тычковый удар. За их успехами следили шедшие с ними матоны.

Мной занялся лично Клаус. Он подошёл практически вплотную и попросил посмотреть посох. Я ответил не самым приятным взглядом, тогда равнинный эльф добавил, что для проверки баланса. Я согласился и передал посох. Матон с минуту вертел его в руках, постукивая по древку и удовлетворённо кивая, оценивая баланс.

– Он из порождения?

– Да, – я решил не отпираться, ибо это более чем бессмысленно.

– Фласкарский ивовый энт скверны?

– Да, – именно так в книге называли первую стадию древней, окопавшуюся с орехом внутри.

– Он обитает в одной из двух порченых зон в пределах Настрайска. Это то же он? – Клаус показал на торчащую из-за моего пояса рукоять кинжала. Я кивнул.

– Это тоже порождение? – матон постучал по тёмно-зелёным кольцам на древке посоха. Раньше это была кожица мешочка с тёплым компотом, добываемого с ножек причудливых грибов.

– Я бы так не сказал.

– Я хочу его проверить, – Клаус покачал посох на весу в руке, как бы оценивая массу, и ударил по древку ребром ладони. Я не сдержался, хмыкнул и разрешил.

Вскоре притащили длинный меч. Мой посох поднял над головой второй матон, а Клаус как можно сильнее замахнулся. Все фароны в этот момент прекратили тренироваться и заворожённо смотрели за происходящим. Даже тренировавшиеся на других площадках матоны и те интересом поглядывали на нас.

Я же стоял, едва удерживая смех. Эта зубная ковырялка в руках Клауса в подмётки не годится огромному костяному тесаку, прикреплённому скверной орку-нежити вместо правой кисти. Я тогда его удар заблокировала чуть выше верхнего кольца, и там даже небольшая царапинка осталась. Интересно, оставит ли её меч?

Не оставил, хоть удар и оказался такой силы, что державший посох матон покачнулся и спружинил в коленях. Клаус одобрительно осмотрел место удара и передал посох обратно, попутно назвав его очень хорошим оружием. И сразу же приступил к обучению: как правильно наносить боковой размашистый удар и в какой стойке лучше стоять при атаке. С его слов выходило, что существует несколько стоек для защиты и атаки, но пока мне следовало оттачивать одну.

Спустя час – мы все вновь бегали. В один из моментов я начал замечать, что иногда в мои лёгкие не поступал воздух: я просто не мог вздохнуть.

Потом вновь стрельба магией. Тогда же Клаус объяснил, почему практика магии идёт каждые два часа. Чтобы за это время наши магические резервы восстановились. И хоть у меня за час восполняется сто восемьдесят пунктов, у остальных фаронов только шестьдесят.

Потом состоялся спарринг. Нас разбили на пары и заставили защищаться и нападать, а через каждые десять минут пары перемешивали, чтобы мы не привыкали к стилю противника. К концу часа спарринга у меня мелко дрожали руки от чрезмерно частого блокирования ударов.

Потом опять час бега. В этот раз я осилил лишь десять кругов, упав на землю с чёрной пеленой перед глазами. Но, хотя бы упал последним из всех. Вот только радости в этом немного.

Потом вновь стрельба магией. После неё Клаус объявил перерыв. Мы занимались пять часов, и требовалось восстановить силы.

Нас повели обратно в академический городок. Фаронов двадцать девять, со мной – тридцать. Все тридцать тел сутулились и сгибались от физического напряжения и едва переставляли ногами. Все грязные, потные. Пока мы шли по улочкам академического городка на фаронов с пониманием косились ученики и маги, а на меня поглядывали с нескрываемой насмешкой. Ну, конечно, когда ещё увидишь взмыленного от усталости дракона? Хоть и в облике ксата, но мне в тот момент было глубоко наплевать на происходящее.

Нас привели в одно из немногих зданий, не окружённых высокой каменной стеной. Харчевня. Я всё время думал, где питаются и спят маги и невольники академического городка. Насчёт сна вопрос открыт, но вот горячую еду можно найти в зданиях с розовыми стенами и красной черепицей. Так-то за еду в них надо платить, о чём недвусмысленно намекало висевшее над дверью в кухонную зону меню – но питание матонов и фаронов оплачивала академия. Как и моё, разумного с контрактом.

Вряд ли простое рубленое жаркое из птицы, суп из овощей и ржаной хлеб можно назвать царской едой – но стоило тарелке оказаться перед кем-то из нас, как тот забывал обо всём и превращался в автомат по поглощению пищи. Работал только рот, да и рука с ложкой, а всё остальное тело каменело.

После обеда нам позволили остаться на местах и отдохнуть полчаса. Все двадцать девять разумных чуть не плача вздохнули и опустили головы на столы. Я же облокотился на посох и путавшимися от усталости мыслями прикидывал, сколько фаронов умрёт от переутомления за этот год. Это только мне повезло с занятиями через день, но каждодневно выдерживать подобный ритм не каждый может. Наверно, именно это и подразумевалось в словах, что у прошедшего весь турнир шансов выжить на тренировках больше: он просто более вынослив, чем другие.

На площадку мы возвращались с не самым большим желанием и иногда запинаясь. Даже я пару раз чуть не упал, благо вовремя воспользовался посохом. А шедший рядом со мной нутон пару раз воспользовался мной. Он спотыкался и каждый раз хватался за мою руку. И всегда вяло извинялся и благодарил за помощь. Я не был в обиде, прекрасно понимая, что у каждого из нас сил не осталось даже на разговоры.

Придя на площадку – мы сначала отстрелялись магией, а потом час отрабатывали прежние удары.

Потом вновь бег, целый час. И хоть за время отработки ударов еда в животе улеглась, бег давался крайне тяжко, и я не продержался и восьми кругов. Потому что привык после еды не напрягаться. И впредь так же не буду напрягаться.

Потом вновь спарринг на час, потом магия.

Закончили ещё одним часом отработки ударов.

Уже где-то после бега я не совсем осознавал себя, всё время теряясь в пространстве. А к концу занятий мне и вовсе казалось, что я не я и хвост не от меня. Но я хотя бы в тот момент стоял на двух ногах. Да, пошатывался как осина на ветру. Да, опёрся об посох, крепко схватив его двумя руками. Но стоял! Фароны же просто попадали на колени забыв, кто они вообще такие и как их мама назвала.

На ноги их подняли сопровождавшие матоны и повели, как я понял, обратно в башню во втором кольце. Мне же Клаус сказал на каждые следующие занятия приходить сразу к площадкам. Так же на одно из занятий в следующем налиме он принесёт расписку с разрешением, вот только у матона была небольшая просьба.

Ему нужен такой же посох, как и у меня. Я возразил, что существуют некие запреты на прямую продажу частей порождений, да и добывать эти посохи, бывшие нервными трубками древня, крайне опасно для жизни. И с каждым днём холодает, так что со временем добывать их станет ещё сложнее. Да и на тёмно-зелёную обмотку ему рассчитывать не стоит от слова совсем.

На всё это Клаус возразил, что меня будет ждать бессрочный заказ в гильдии авантюристов от имени академии на сам посох. Ещё он добавил, что там меня уже ждёт заказ от «сам знаешь кого». Матон почему-то секретничал и ничего больше не сообщил – но добавил, что надеется на мой правильный выбор.

Кое-как добравшись до барака за несколько минут до ужина – я встал посреди комнаты и уставился в одну точку. Обрывки воспоминаний о прошедшем дне утопали в усталости и отказывались складываться в единую картину. Хотелось сесть на кресло и отдохнуть, но сяду – и больше не встану. Пришлось силой заставить себя готовиться к походу в баню, благо я ещё утром переоделся в старую одежду, выданную мне на корабле. Именно в ней я прибыл на южный материк, и использовал как запасную. Вот только всё равно придётся купить ещё один зимний комплект одежды специально для тренировок.

Как я очутился в столовой – не совсем понимаю. Просто в какой-то момент осознал себя сидящим за столом, с ложкой в руке и опустошённым взглядом смотря в тарелку с супом. А сидевшая рядом Эльта завала меня, опасаясь за моё самочувствие. И она права: практически с минуту я пытался тарелку загипнотизировать. Пришлось затрясти головой, приводя сознание в норму, и приниматься за ужин. Заодно спросил у эльфийки, как прошёл их первый день. За лекциями, как же ещё? Они весь день слушали выступления учеников четвёртого года обучения, просвещаясь в философии и прочих гуманитарных вещах.

В конце ужина, когда я уже собирался встретиться с Ноблом – ко мне подошёл разносчик еды и протянул небольшую корзинку. Специальная дополнительная порция, чтобы я восстановил силы после тренировок. Фароны получают усиленное питание от академии, и вусмерть замученный ксат исключением не станет.

С Ноблом мы ещё вчера договорились, что с его кристаллом поработаем ближе к ночи, но перед ужином я решил не откладывать и попросил дворфа подойти ко мне. Всё прошло быстро, я заполнил кристалл примерно на восемь сотен маны, а он даже цвет не изменил. В принципе, как и мой. Вчера вечером и сегодня утром влил в него в общем объёме три тысячи маны, а он всё так же оставался белёсого цвета, словно сделанный из мутного стекла.

Нобл от лицезрения моего не совсем адекватного состояния немного растерялся и аккуратно спросил, хорошо ли прошёл сегодняшний день. Пришлось в двух словах описать тренировки фаронов. Дворф участливо закивал головой и постарался приободрить меня, но негромко рассмеялся узнав, что весь день меня приободряла мысль о бане.

Туда я пришёл налегке, оставив пояс и кинжал в комнате. И провёл внутри достаточно долго времени, сидя на скамейках и греясь в горячем паре. Из-за внешности ли, или расы, но баню выделили мне одному, так что я не спешил и пользовался всеми доступными благами. Вот только пришлось пренебречь длинными купальнями, больше похожими на деревянные ванные. У меня на вечер назначен один крайне важный разговор, и слишком велик риск окунуться в горячую воду, поймать приступ величайшего наслаждения и невольно уснуть после тяжёлого дня.

– У вас был хороший день, господин Ликус, да? – нутон с острым подбородком и с въевшимися отметинами усталости на лице смотрел на меня с едва скрываемым заискиванием.

С того самого момента, как я вышел из бани и добрался до барака, поднялся в комнату и ожидал Лактара – всё это время довольно и счастливо улыбался. Самое оно после трудного дня хорошенько распарится и отдохнуть. Я даже несколько раз уснул в кресле с книгой в руках по магии призыва. Благо она тяжёлая и громко падала на пол, чем удачно будила.

– Да, сегодня день вполне соответствует описанию «хороший», – губы скривились в ехидной улыбке от воспоминаний тренировок. – У меня к тебе есть несколько вопросов и одно предложение.

– Слушаю вас, господин.

Меня передёрнуло от этого господина. Но, думаю, за многие года обучения ученикам-экзаменщикам прочно вбивают в голову, что разумный, выше по статусу – всегда господин.

– Ты говорил, что… – я на всякий случай осмотрелся. Коридор барака был пуст, а заходить ко мне в комнату нутон отказывался. – Мне нужен сигнальный контур и книги по начертательной магии. Самые базовые, самые-самые.

– Я… простите, господин Ликус. Я тогда волновался и сказал о книгах. Это я про записи учеников, они делают их в лекторумах. Я их могу достать, но нужно время.

– Даже лучше. Достань от нескольких учеников, чтобы записи разные были. Со схемами и рисунками, и просто одним текстом. Сколько?

– Сколько времени потребуется?

– И сколько нужно денег.

Лактар на десяток секунд застыл, лишь глаза его мельтешили туда-сюда. В итоге он сообщил, что пятьдесят монет нужно будет отдать сразу. У него есть пять учеников-рабочих, которые к следующему налиму подготовят копии своих конспектов. Каждому по десять золотых сразу авансом, и ещё десять после получения конспектов. И двадцатку Лактару в самом конце. Правда, за качество бумаги нутон не ручался: всё покупалось в лавках, а цены там заоблачные. Рабочие обходят это, частенько подворовывая бумагу и прочие расходники в мастерских, а их мастеровые закрывают на это глаза, если ученики хорошо выполняют заказы.

Я согласился, но попросил, чтобы текст был только о начертательной магии. Не надо мне знать, кто там из магов что говорил о душе и на кого ссылался в работах. Мне этого хватило в книге о порождениях.

– В Настрайске есть лавка оценщика?

– Есть, господин Ликус. Но, я не советую вам туда идти, – я с вопросом во взгляде посмотрел на Лактара, хотя догадывался об ответе. – Ученики академии там практикуют. Каждый налим двое из учеников четвёртого или пятого курса всегда в той лавке. Езжайте в Магнар, там тоже есть.

– Мало туда приехать, надо ещё вернуться к сроку. Не пойдёт.

– Оставьте заявку на караван, господин Ликус.

– Заявку? – меня крайне заинтересовало, что именно скрывается за этим словом.

В том же кабинете, где бронируется место в карете до Настрайска, можно отправить заявление в гильдию свободных торговцев на место в караване до любого города. В первые годы войны ученики по привычке оставляли заявки до Трайска, но из-за приблизившихся боёв академия вместе с Настрайском оказалась в частичной изоляции. А когда академию и город отторгли от королевства Калиск и присоединили к империи Талкая – ближайшим городом для учеников стал Магнар.

Я поинтересовался, знает ли Лактар такую деревушку, как Аскиск, что недалеко от Трайска? Оказалось, что нутон вообще никогда не посещал в королевство. Да и дороги той теперь не существует: она уничтожена войной, в прямом смысле этого слова. И следовало помнить про монополию дома Миастусов, чьи люди уж точно патрулирую ближайшую округу в поисках ушлых контрабандистов.

Единственный мой шанс добраться до Трайска: из имперского Магнара отправится в королевский город Фраскиск, а оттуда уже ехать в Трайск. И на это потребуется не меньше двадцати дней. И это ещё в самом лучшем раскладе, если караваны найдутся сразу. Придётся отложить поиски равнинной эльфийки по имени Тайка. Если опоздаю на тренировки, или не успею отметиться в академии – даже боюсь представить, как этим воспользуются в магистрате.

– Мне нужен набор камней сигнального контура. Сколько?

– Сто восемьдесят золотых, господин Ликус. Сделаю до конца этого ракта. Не меньше шестнадцати часов контур держать будут, обещаю!

– Только шестнадцать? – если я где-то задержусь, то вся комната может обесточиться. Хотя, я даже не знаю, сколько работает контур от Налдаса, каждый день подпитываю его утром и вечером. – И как, кстати, проходят поездки в город? Куда вещи из комнаты девать, или их кто-то охранять будет?

– Так, господин Ликус, многих реагентов и элементов я получить не смогу. Меня не пустят к ним, простите.

– Это как-то связано с тем, что тебя понижали в работах?

– Да, – нутон заметно помрачнел.

Я постарался прикинуть: сколько всего денег потребуется. Даже если заказать контур и оплатить конспекты, то уже выйдет три сотни золотом. Ещё нужно учесть монеты для Улы и Каира.

Выходит, в лучшем случае из пятисот золотых остаётся сто восемьдесят. Шестьдесят нужно отложить на оценку предметов: подаренные Налдасом нож и книга, и два контура. Ещё монет тридцать на караваны до Магнара и обратно. Ещё тридцать монет на гостиницы, но лучше все сорок. В итоге на одежду останется пятьдесят золотых. И если мне память не изменяет… изменяет. Я не помню, сколько Налдас заплатил за вещи в портовом городе Гантар – но отлично помню, что за несколько метров крепкой кожи с меня в Луцке потребовали пятнадцать золотых.

Сдаётся мне, оставшихся монет хватит на один комплект зимней одежды, в лучшем случае. Придётся снимать деньги в банке, но есть ли он в Магнаре?

Лактар сказал, что в самом начале войны банк переехал в Кратир, оставив вместо себя представительство. Стало быть, с расписками там стараются дел не иметь, но деньги снять получится. И в этом нет поводов для радости: с каждым днём моё благосостояние всё уменьшается и уменьшается.

– В скверну это всё, Лактар. Готовь комплект камней. Я же смогу привязать его к себе?

– К вашей душе? – нутон чуть не запрыгал от радости. – Конечно, сможете, а как ещё-то, господин⁈ Решили невольника себе назначить?

– Что?

– Ну, так умываться и прочее же можно в вашей первой комнате.

– А как ребятишки туда всё пронесут?

– Так вы и назначаете, господин.

На мой уточняющий вопрос Лактар ответил, что назначенный невольник будет воду для умывания разбавлять не в коридоре, а сразу в комнате. То есть, я ребёнка привяжу к сигнальному контуру, как Налдас привязывал меня. Ничего сложного в этом нет, хоть у многих ребятишек нет маны. Нужно просто маленькую руку положить на зелёный камень, сверху свою и подать в камень ману.

У меня родилась идея, но она подождёт до следующего налима. Пока что я уточнил по поводу поездок и оставленных вещей в комнате.

Утром за час до отбытия придёт маг и запечатает все окна и двери, пользуясь смешанной маной: его и моей. Конечно, открыть запечатанную дверь сможет любой, но только я – не потревожив сигнализацию. Спустя десять секунд после её срабатывания появится фарон из второго года обучения. Они всё время будут караулить у тех бараков, где ученики отъехали в город. А появившись около двери – фарон задержит вора, если на его плечах будет висеть параная. Или убьёт на месте, если тот из невольников.

Хмыкнув, что нравы академии не перестают удивлять – я передал нутону семь больших круглых монет, номиналом в двадцать золотом, и десятку обычных. Ровно сто пятьдесят монет аванса за конспекты и контур. Лактар чуть не сломал себе спину в чрезмерно быстром поклоне и едва сдержал слёзы радости, сжав деньги в кулаке.

Я поспешил отвлечь парня, поинтересовавшись парочкой вещей: о ближайшей книжарне, академической лавке и где именно нутон сейчас работает.

Книжарню следует искать в Кратире, переехавшую из Магнара от войны подальше.

Торговые лавки в академическом городке можно определить по розовому цвету стен и тёмно-зелёной черепице, да и вокруг самого здания есть защитная стена. Я пару таких видел сегодня утром, так что найду без проблем. Правда, вопрос оставался открытым: зачем в академии столько торговых лавок.

Лактар, как и неделю назад, работал разносчиком в башне матонов и как информатор он бесполезен. Заодно я спросил о структуре башни, но тот наотрез отказался отвечать. Его явно обязали клятвой молчания, не иначе.

Проснувшись утром от привычного стука во входную дверь и тонкого детского голоса, я понял, зачем вчера мне выдали корзинку с провиантом. Восполнение сил здесь ни при чём, всё оказалось банальней: я едва смог подняться с кровати. Ноги после вчерашнего отказывались слушаться и до двери я добрался лишь с помощью посоха, да и то разок упал. А когда умывался – так вообще едва шевелил руками, в них мышцы задеревенели.

Спускаться к завтраку казалось плохой идеей: там лестница! В моём состоянии этот монстр слишком опасен. Пришлось завтрак пропустить, благо провианта в корзинки положили достаточно. Вот только хлеб зачерствел, но с вином пойдёт.

До обеда я только и делал, что продолжал изучать книгу по магии призыва. Хоть в ней и достаточно много софистики, но здравого текста тоже хватало. Правда, принципы построения магических кругов не объяснялись, лишь указывая на основы самого призыва. Вот тот же круг восьмой печати, один из составных элементов призыва духа зоркой птицы. Да, там объяснялось, что руны внешнего контура должны соблюдать асинхронную последовательность колебаний рун Фахт, Шра и Фуар – но от этих объяснений понятней не становилось.

По крайней мере я понял, что основные призываемые духи состоят из четырёх типов: птицы, кошачьи, собачьи и парнокопытные. И они странным образом совпадали с образами орочьих богов, четырёх первородных Почтенных Зверей. Не удивительно, что орки считаются экспертами в магии призыва. Они же, по факту, её прародители.

Удивляло другое. Все остальные духи, такие как «дух юркой мыши», «дух бравого дикобраза», «дух властной летучей мыши» и прочие – были придуманы и освоены другими разумными самостоятельно. Ещё удивляло, что духов медведей относили собачьему типу. Мне почему-то всегда казалось, что это отдельное семейство.

Но всё это не отменяло того факта, что на призыв требовалась соответственная жертва. Притом – ещё живая. И если для четырёх основных типов призывов вместе с крысами без проблем можно найти жертву, то не самая тривиальная задача искать скунса посреди оживлённого города.

– Ликус? – равнинная эльфийка с серёжками-гвоздиками сильно удивилась, увидев меня в обеденном зале.

– Привет, у тебя перерыв в лекциях? – я привычно сел рядом с эльфийкой. Войдя в столовую, я заметил отходящих от нашего столика двух девушек.

– Тебя почему за завтраком не было?

– Старательно лежал лежалко.

– Что? – Эльта покосилась на меня как на умалишённого.

– Все силы остались на вчерашней тренировке. Я едва встал с кровати, а уж спуститься по лестнице тем более не смог бы.

– Мог бы попытаться!

– Так я и попытался дойти до двери, – я пожал плечами и вновь посмотрел на правую половину столовой. Практически полностью пустые столы, на всю зону экзаменщиков и рабочих нашего барака лишь четверо разумных пришли на обед.

– Работа у них, будут к ужину, – Эльта проследила за моим взглядом и сразу подумала о наших приятелях. – Ты лучше скажи, что с тобой вчера было.

– А что было?

– Тяжело на тренировках?

Я вздохнул, чуть подумал и всё же рассказал эльфийке о вчерашнем дне. Без особых подробностей, но и этого хватило, чтобы Эльта посмотрела на меня как на неразумного.

– А я тебе говорила, что матоны очень сильны. Теперь понял это, пройдя через их тренировки?

– Не могу назвать их сильными или способными, пока сам не сражусь с ними.

– Но ты…

– Фароны не в счёт. Я про матонов.

– Зачем тебе это?

– Удостоверится, что я тут самый сильный.

– Ты самый глупый и нахальный ксат, которого я знаю.

– Я этим горжусь, – меня пробило на ехидный смешок, на что эльфа цокнула и картинно закатила глаза.

Я решил не издеваться над Эльтой, и спросил про её дальнейшие планы после обеда. Лекции в здании лекторума, что же ещё могло быть? Я попросил её составить мне компанию. Нужно оставить заявку на новые книги, а то выданные справочники о порождениях уже изучены.

Эльта крайне удивилась, что я справился с такими массивными книгами за два вечера. Но не говорить же ей, что девать десятых текста заполненные водой? Кажется, справочники специально делали с таким расчётом, чтобы отнести их в пустыню и навсегда решить проблемы с засухой.

Эльта на мою компанию согласилась, только попросила подождать её у выхода из барака, ибо успела подружиться с двумя девушками и хотела их предупредить. Узнав об этом, я сразу забрал своё предложение. Эльфийка жутко возмутилась, но я всё же смог её убедить, что мы успеем поговорить вечером – а ей лучше новых подруг не терять. После этого года она останется одна: меня в академии уже не будет, а Фанул, Нобл и Талия всё ещё будут посещать лекции первого года обучения.

В здании лекторума, по форме напоминавший широкий кусок пирога, было лишь пять помещений и несколько печей, отдававших в воздух приятный жар. За самыми большими дверьми располагался полукруглый зал с ярусами скамеек и небольших столиков для письма. За тремя другими дверьми скрывалась тайна, ибо я сразу направился к четвёртой с табличкой: «Заявки на выдачу и получение книг». Где меня неожиданно, но вполне закономерно послали нахер. Правда, сидящий в кабинете ученик четвёртого года сказал немного подлиннее:

«В связи с вашим устойчивым положением как будущей неотъемлемой части академии, обременённым обязательствами по отношению ко Всеобщей Церкви, а также являясь представителем обособленной расы, в магистрате было принято решение касательное ваших возможных запросов обучающих книг, справочников и прочей литературы определять удовлетворительными непосредственно после утвердительного решения прохождения первичных консультативных обучающих мероприятий».

Смысл одинаков и там, и там, но в первом случае и короче, и понятней. Пришлось направиться во второе кольцо академии, к зданию с архивом. Где караулившие у входа матоны ожидаемо, но не вполне закономерно послали меня нахер. Правда, сказали они немного иначе: «Вы не заявлены», что так же лаконично, и так же вполне понятно.

От здания архива я отошёл в смешанных чувствах. Кажется, ситуация с книгами о порождениях создана не просто так. Тут явно магистрат постарался.

Пока я направлялся к воротам – где-то сбоку уловил движение. Четыре матона сопровождали старика с узорчатой мантией и деревянным посохом, закрученным в конце спиралью. В его центре размером в большой палец тускло поблескивала огромная жемчужина. Ядро одного из хитцов. У меня таких четыре в поясе замотано, но все знают лишь об одном. И если получится их продать, не привлекая внимания – то я смогу положить деньги в банк и чуток заработать на постоянно растущей разнице в курсе обмена между имперскими золотыми и деньгами Арнурского королевства.

– Кта’сат, – старик с вымышленным Альцгеймером окликнул меня и жестом подозвал к себе. Я выругался в сердцах, но всё же подошёл.

– Добрый день, господин архимагистор, – я вежливо кивнул, дабы соблюсти этикет.

– Как проходит твоё обучение?

– Вчера тренировался с матонами. Буду вспоминать этот день ещё долго.

– Я о выданных тебе книгах, Кта’сат.

– О том, что они бесполезны?

– Академия не хранит такие книги. Все они важны.

– Даже те, где с чужих слов рассказывают, как им понравилось охотиться на порождение?

– Даже такие. Разве тебе недостаточно описанного, чтобы представить весь процесс?

– Для меня гораздо полезней процесс не представлять, а участвовать в нём.

Мне почему-то показалось, что мы говорили не о порождениях, а о чём-то отстранённом, даже несколько пошлом и вульгарном. Я перешёл сразу к делу спросив, почему мне не выдали книгу с адекватным описанием тварей, приготовлением структурных растворов и начертательной магии. На что старик с усмешкой сказал, что у меня есть право всё это получить. Но сначала я должен исполнить свою обязанность и сообщить академии, каких тварей я видел и каких способен добыть. И только тогда мне выдадут всё необходимое. Не сразу, но постепенно.

– Так я готов хоть сейчас, – я приложил ладонь к груди.

– Не я твой наставник, и не я ответствую за выданные тебе книги, Кта’сат, – старик посмотрел на дежуривших около двери матонов и показал на меня рукой, как бы говоря пропустить меня. Матоны поклонились. – Клаус сказал тебе о посохе?

– Да, вчера, но повторю и вам: на некоторые части лучше не рассчитывать.

– Достаточно и этой основы. В ней не чувствуется энергии, это лишь не обработанная часть порождения. Но она приемлема, Кта’сат, – старик посмотрел на меня оценивающим взглядом. – Академия надеется на твой правильный выбор.

Архимагистор зашагал по направлению к воротам, оставив меня наедине с единственным вопросом: какой ещё выбор? Что Клаус, что этот старик, что вообще вся академия – все что-то постоянно утаивают, пытаются воспользоваться мной втёмную, как куклой. В скверну все эти выборы! Мой выбор, единственный оставленный мне жизнью – искать маму и сестрёнку. Всё. Точка. Больше ничего я выбирать не собираюсь. Всё, что я делаю, и всё, что планирую сделать – это ради моей семьи, ради нашего воссоединения. Так что академия вместе с церковниками всем составом идёт сначала нахер, а потом в скверну.

В здании архива за одними дверьми по правой стороне лестницы слышалась различная возня, а за другими царила тишина. Я примерно помнил, в какую дверь в прошлый раз входила Раская. В ответ на мой стук звуки внутри помещения стихли, хотя и до этого там звучал лишь шелест бумаг да скрип перьев. Усталый женский голос пригласил меня войти. Стоило двери открыться, как четверо разумных ахнули от моего вида.

– Добрый день, я…

– Как матоны посмели впустить тебя? – чуть ли не взвизгнула одна из женщин, сидя за столом, полностью заваленным всякими бумагами и книгами.

– Меня впустили не матоны, а сам господин архимагистор. Он оказался удовлетворён тем, что так раноя готов приступить к полному обучению.

– Что тебе нужно? – при упоминании старика женщина успокоилась, став практически шёлковой.

– Мне ну…

– Они не готовы ещё, – из-за противоположного стола показалась голова эльфийки с чёрными прямыми волосами. Я в ответ вопросительно посмотрел на Раскаю. – Книги о структурных растворах. Они должны быть выданы тебе вместе с полным описанием порождений. Ты составил список?

– Список известных мне тварей? – эльфийка кивнула. – Да, составлен.

– Тогда приходи, как договаривались, я постараюсь всё подготовить.

Я вежливо поблагодарил эльфийку, извинился, что отвлёк всех от работы, и закрыл дверь. Внутри комнаты всё так же господствовала тишина, но стоило мне спуститься на первый этаж – как слух уловил обрывки фраз на повышенных тонах. Через секунду всё прекратилось и из той двери вновь доносился лишь шелест бумаг да перьев скрип.

Встав напротив доски со странным списком ставок – я ненадолго задумался о дальнейших действиях. Вся эта история с книгами казалась одной большой препоной в обучении, только грамотно подстроенной.