Текст книги "Скверная жизнь дракона. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Александр Костенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Глава 3

На выходе из здания архива меня поджидало крайне интересное действо: менялся караул матонов.

Защитники академии выходили ровным строем из шестиэтажной каменной башни, где на пятом этаже в темнице я провёл одну из самых незабываемых недель в своей жизни. Вереница из десятков тел всё выходила и выходила, и с каждым увиденным стражем мне становилось не по себе. Эта башня оказалась жилым бараком для матонов! Вот почему на одном из её верхних этажей разместили тюрьму: только дурак решится на побег. Из окна не выпрыгнуть, а прорываться через эту толпу – одна из самых идиотских затей.

Выходя, матоны разделялись на группы по четыре. У двух из них рядом с мечом на поясе висел гримуар. Группами они направляясь к воротам в стенах академии, либо распределялись по академическому городку, либо же вовсе шли к зданиям магистрата во втором кольце. Одна из групп направлялась к зданию архива. Они что-то коротко сообщили дежурившим стражам, те ответили. Подошедшие произнесли ещё одну фразу, последовал ещё один ответ. И только после этого дежурившие матоны наконец задвигались, открыли дверь и призвали стоявших внутри стражей выходить. Их заменили новоприбывшие без гримуара на поясе.

Вполне логично определить матонов без гримуара в новички, ведь и у магов висящий жезл на поясе определяет год обучения: если его нет, то ученик третьего года максимум. Вот только почему новичков поставили внутрь здания? Разве только чтобы лица магов запоминали.

Путь от второго кольца до моего барака в первой части первого кольца занял долгие полчаса. Я невольно залюбовался видом академического городка, раскинувшегося перед третьими воротами академии. Не будь правила, что ученики первого и второго года обучения не имеют права заходить на территорию четвёртого и пятого участка, то не пришлось бы вообще выходить из первого кольца. Но это правило есть и каждый раз приходится выходить за первую стену в районе между пятым и шестым участком, идти по мощёной дорожке и заходить в другие ворота, ведущие к саду между третьим и четвёртым участком первого кольца.

Как-то по-идиотски всё здесь расположили. Мало того, что шестая жилая зона для магов академии граничит с первой, где обитают лишь первогодки всех мастей – так ещё всю академию по кругу надо обойти ради зданий магистрата. Либо у магов не всё в порядке с головой, либо они таким образом хотели предварить в реальность «социальную лестницу»: мол, чем старше ты по обучению, тем ближе к магистрату. Вот только вместо лестницы у магов получилась дорожка, так что они просто дурачки.

Правда, внешний вид академического городка – не единственная задержавшая меня причина.

С большой высоты он выглядел как полотно из плотно уложенных кубиков, с запада на восток и с севера на юг разделённых тремя широкими дорогами, с ареной и широкой площадью перед ней в самом центре. Каждый кубик – это отдельное здание в один этаж, окружённое каменным забором. Притом здание не соприкасалось с ним, как бы держась на почтенном расстоянии не меньше нескольких метров, да и на улице два разных забора разделяла проходящая между ними небольшая дорожка. Изредка встречались не окружённые заборами здания и, как муравьи к сахару, к ним тянулись разумные. Но, в отличие от зданий в первом и втором кольце академии, где каждое выложено из белого камня и покрыто рыжеватой черепицей – городок издалека походил на разноцветную посыпку для куличей. Особенно сильно контрастировали синие и зелёные черепичные крыши и жёлтые стены.

Главная причина моей задержки – случайное совпадение двух абсолютно разных событий. Слишком неудобно в одной руке сжимать посох, а в другой нести две книги и шкатулку с кристаллом. Последняя так и норовила упасть.

Я остановился, перехватил книги подмышкой и затолкал шкатулку между поясом и животом. И пока это делал – на меня по тропинке около стены вышло трое разумных, о чём-то живо беседовавших. Вроде ничего особенного, вот только хорошего можно не ждать от группы из трёх нутонов, считающих тебя своим врагом.

– Ликус, какая неожиданность, – удивлённо развёл руками человек в белых церковных одеждах и с идеальным пробором в белобрысых волосах. – Судя по книгам в твоих руках, ты только что закончил общаться с наставником?

– Да, Хубар, ты верно подметил.

– Ты к себе в барак?

– Да, скоро ужин.

– Не составишь нам компанию? Мы как раз обсуждали турниры, и вспомнили произошедший неделю назад случай на арене. Присоединяйся к нашему ужину, заодно обсудим наше общее дело, – церковник показал на стоявших рядом двух разумных.

– Хоть ты и ксат, но сейчас ты ученик академии и в её великих стенах ты можешь сидеть с нами за одним столом, – ехидная улыбка исказила лицо парня в расшитом золотыми нитками дорогом камзоле и с зализанными русыми волосами.

– Не путай возможность и желание, – я посмотрел в голубые глаза с постоянно горящим в них огоньком тщеславия.

– Не зазнавайся, ксат, – парень положил руку на рукоять своего меча. – Может быть, тебя и приняли в академию, но я всё ещё младший сын благородного дома Миастус.

– Ты постоянно упоминаешь своё благородное происхождение. Других заслуг больше нет?

– Я заслужил свои регалии по праву, а у тебя даже малейшего достижения в жизни нет.

– У всех благородных в голове вместо мозгов дерьмо, или только ты забыл про тварь на арене?

– Ты…

– Успокойтесь, оба, – Хубар шагнул вперёд, встав между нами. – Нет нужды сквернословить, вы же на землях вашей будущей альма-матер. Успокойтесь, есть другие способы выяснить, на чьей стороне правда. Вы же в кровь впитали понятие о чести.

Последнюю фразу церковник сказал, смотря на благородного. Тот прищурился, но спустя секунду что-то осознал и поспешил придать себе вид, что он здесь единственный такой неповторимый мамин пирожочек.

– Ты прав, я поддался на грязную провокацию.

– Рад, что вы привержены благородным поступкам. Кстати, Ликус, – Хубар развернулся, посмотрел мне в глаза и показал на второго парня, с веснушками на носу и лице. – Эта правда, что ты угрожал расправой одному из учеников академии?

– Он обещал вступить в сговор со своим наставником, сделать меня рабом и отвести в порченое место, чтобы меня там твари сожрали! – веснушчатый парень тараторил и жестикулировал так обильно, что походил на жужжащий вентилятор.

Я в сердцах выматерился на этого бесноватого. Мало того, что всё время собачонкой гавкал на меня, так теперь и вовсе решил подставить. Вот только он просчитался и замахнулся не на того.

– Ликус, ты же должен понимать, что совершил непростительный поступок!

– Хм, да? – я едва не усмехнулся. – Что ж, надеюсь, у него есть доказательства, что к тому моменту я успел познакомиться с наставником и у нас был составлен этот «план». Иначе всё это не больше, чем клевета и очернение невиновного разумного.

– Мне об этом не известно, – Хубар поднял правую руку так, что я видел внутреннюю сторону ладони. Клятвенный жест, коим пользуются многие разумные.

– Но тебе должно быть известно, что мне запрещено иметь помощников, и личных исполнителей то же.

– И об этом мне не известно.

– Не ты ли присутствовал при обсуждении всех деталей моего обучения? – Хубар только хотел возразить, что ничего подобного тогда не решалось, но я заговорил быстрее. – Задолго до того, как я вошёл в кабинет архимагистора.

Зрачки церковника расширились от удивления, но сразу же сузились и взгляд его голубых глаз наполнился хищной злобой. Он медленно прошёлся взглядом по моей шее, груди, перешёл на правую сторону тела и вскоре остановился на двух книгах в моей руке.

– Возможно, в тот момент я отвлёкся на церковные дела. Но я рад, что ты смог найти общий язык со своим наставником, – голос церковника высох от эмоций.

– Благодаря твоим стараниям, Хубар, взамен личных помощников я получил самого скупого на слова наставника. Моё длительно ожидание этих книг в библиотеке тоже твоих рук дело?

– Нет, но я рад, что в свой первый день ты смог многое получить от академии, – в словах церковника звучала невысказанная насмешка над моими сегодняшними страданиями. Правда, вымышленными, но я и так чуть не подставил под удар Раскаю с Густахом. Я ещё не получил от них всё, что мне нужно.

– Первый день в академии ещё не закончился, – я устало вздохнул, вспомнив о предстоящем разговоре.

– Ты прав, нам ещё предстоит увидиться сегодня.

– В церкви?

Хубар кивнул.

– Мне опять кристалл трогать?

– Таковы правила процедуры дознания для всех вошедших в церковь ксатов.

– Кстати, а если Носок, – я небрежно показал на веснушчатого парня, – придёт вместе с нами и повторит свои обвинения про наставника и прочую белиберду, то кристалл так же останется бесцветным?

Я не отводил взгляд от Хубара, но и бокового зрения хватило заметить внезапно появившееся белое пятно. Притом это пятно дрожало и пыталось нечленораздельно мычать.

– В этом нет нужды, – церковник ухмыльнулся. – В тот день разговаривали не ученики академии, а всего лишь два разумных. Вас двоих не за что упрекать.

– Тогда до вечера, Хубар, – я чуть отошёл в сторону, показательно уступая дорогу, и рукой показал на входные ворота.

– До вечера, Ликус, – церковник наигранно услужливо кивнул и зашагал вперёд. Одновременно с ним пошло зазнавшееся благородное животное по имени Касуй, кинув на меня презрительный взгляд. Третий же разумный на одеревеневших от страха ногах поспешил вслед за ними, а веснушки на его лице полностью растворились в бледном цвете.

Я посмотрел на три удалявшиеся спины и чуть не плюнул им вслед. Мало мне услышанного от Густаха и Раскаи, предстоящего тяжёлого разговора с приятелями и неизбежного общения с церковником – так ещё эти трое подлянку некую готовят. Я более чем уверен, что они хотели использовать обиду Носка, иначе бы Хубар не затронул эту тему – но это явно неосновная их идея. Ставлю хвост на отсечение, они замышляют что-то крайне опасное. И мне очень хочется быть к этому готовым.

К бараку я дошёл без приключений и эксцессов, если не считать косые взгляды учеников и детей, чей труд в академии вовсю используется на простых работах. Первые смотрели на меня с едва скрываемым презрением, и чем старше год обучения, тем больше презрения во взгляде. Вторые же меня вовсе боялись и не только старательно обходили стороной, но даже забегали за угол зданий и ждали, когда я пройду мимо.

Во входной части барака было неестественно многолюдно. Толпа учеников столпилась у левой стены, перекрикиваясь и обсуждая какие-то листки. Они появились недавно: стена пустовала перед нашим уходом в церковь. Расписание вывесили, не иначе. Мне хотелось удовлетворить своё любопытство и наконец узнать, смогу ли я в ближайшие дни помыться – но ещё больше мне хотелось не рисковать своей психикой, влезая в этот сгрудившийся клубок орущих тел.

Вот только я и так столкнулся с двумя неприятными вещами. Первой, как и на улице, оказались искоса брошенные взгляды, а второй – отсутствие дополнительной пары рук. Во входной части барака всегда следовало снять плащ и ботинки, чтобы не заносить в помещения уличную грязь. Но как это сделать, если в одной руке посох, а в другой две книги и класть их на пол не желательно?

– Стой, – я заметил движение рядом с собой и моментально среагировал, вытянув руку с книгами и чуть повысив голос.

Маленькая девочка с кожаным ошейником спешила к выходу. Академия полнится подобными ей беспризорными детьми. В каждом бараке дети работают до совершеннолетия на мелких подсобных работах, и не только. Если верить словам приятелей, то брошенных родителями детей обычно опекает церковь – но в Настрайске она крохотная, так что стекаются такие дети со всей округи именно в академию. Здесь на них цепляют ошейник, они становятся невольниками и исполняют подённую работу каждый день, пока однажды им в руки не положат небольшой мешочек с деньгами, снимут ошейник и отправят на все четыре стороны. Вроде бы такая судьба намного лучше, чем сдохнуть от голода и холода в тёмной подворотне или в руки к маньяку угодить – но я не могу принять, что детей так используют.

Одна из таких девочек, лет восьми на вид и с широким шрамом на правой части лба, как раз спешила на улицу и старалась незаметно проскочить мимо толпы. Я её заметил, остановил, и она впала в ступор, словно увидев бабайку из кошмарных снов. Округлив глаза как мышь перед мясорубкой, она только и смогла, что отступить на шаг и приоткрыть рот.

– Пожалуйста, не ешьте меня, – пролепетала девчонка, а в уголках её глаз заблестели слёзы.

– Чего? – у меня невольно прищурился правый глаз. Неужели я настолько страшный? – Не пугайся, ничего я делать не буду. Вот, подержи немножко, пожалуйста.

Я протянул девчонке книги, но та поняла меня не сразу. Пришлось повторить просьбу, и только тогда она медленно вытянула руки и неуверенно схватила книги. Да так и встала, держа их на весу.

Хотелось посмеяться над довольно комичной ситуацией, но как-то печально осознать себя в качестве бабайки. Я натянул на лицо маску безразличия и постарался как можно быстрее раздеться, иначе эта толпа разумных разойдётся и оккупирует единственную лестницу на верхние этажи.

Быстро закинув плащ на предплечье, а сапоги сжав в кулаке вместе с посохом – я взял обратно книги. Но девочка не опустила освободившиеся руки, а так и продолжала их протягивать, испуганно глядя на меня. Я опустил взгляд на крохотные ладошки, будто протянутые в поисках милостыни. Потом посмотрел на детское личико. Вновь на протянутые ладошки, вновь на личико. И невольно прыснул, заткнув книги под левое плечо. Я потянулся к поясу, его верхнюю складку вполне по силам отогнуть одной рукой, а под ней лежит десяток золотых монет. Хорошая привычка, на крайний случай хранить немного денег в поясе. Сейчас она пригодилась, но вложенный в крохотную ладошку золотой кругляш не растормошил девочку. Она лишь ещё больше ошалела от происходящего, а взгляд её замотался как болванчик: с монеты на моё лицо и обратно.

– Иди уже, – я ухмыльнулся, опустил руку на маленькую голову и легонько подтолкнул в сторону двери. Это сработало, и малышка молнией выскочила из барака.

И, всё же, даже если я посмеялся от случившегося – в будущем не стоит разбрасываться деньгами. Да, было весело наблюдать за замешательством девочки, вот только если каждому такому гарсону отдавать по золотому, то нужную сумму для закрытия контракта накопить не получиться.

На втором этаже длинный коридор тянулся от одного края барака до другого, а посередине иногда проходили массивные печные трубы, как бы деля коридор на два прохода.

По левую руку от лестницы через каждые восемь метров по обе стороны располагались двери, их всего восемь на каждую из сторон. По правую руку от лестницы – небольшое пространство с парочкой столов и стульями рядом с ними, специально поставленные для совместной учёбы. В последнюю неделю учебная зона пустовала, но с завтрашнего дня всё изменится.

Дверь в комнаты Эльты шестая по правой стороне коридора, моя – вторая слева. Весёлое настроение после инцидента с девчонкой испарилось, я медленно готовился к тяжёлому разговору. Но стоило подойти ближе, как мне стало не по себе. Внутри было слишком шумно.

–… ещё раз пойми, необтёсанный ты чурбан, руну Каст в печати Нур-Гасар никто на ткань не наносит! Ты ведь… Ликус? – нависавшая над дворфом Эльта раскраснелась от жаркого спора, и сейчас с удивлением смотрела на вошедшего в свою же комнату ксата.

– Ликус, наконец-то, – Нобл встал и рукой отодвинул эльфийку. От такого нахальства та цыкнула на дворфа, но он лишь отмахнулся. – Долго мы тебя ждали.

– Здравствуй ещё раз, – остроухая с чёрными волосами выглянула из-за дворфа и по-доброму улыбнулась. – У наставника всё хорошо прошло, да?

– Книги дали, значит, хорошо, – Фанул легонько кивнул мне.

– Неужели ты из-за этих двух книг так долго шлялся? – Эльта упёрла руки в бока и грозно свела брови, в её глазах цвета ириса мелькнул хищный огонёк. Будь я пшеничным зёрнышком, то всенепременнейше испугался бы этого надутого от злости хомячка.

– Опять она начинает, – Нобл махнул в сторону эльфийки рукой. – Каждые пять минут тебя вспоминала.

– Да, вспоминала, – Эльта зыркнула на дворфа, и тут же положила правую ладонь на свою маленькую грудь. – Я, в отличие от Ликуса, сразу пришла к вам. Вы бы всё время тут сидели без дела.

– В тебе заботы через край.

– Не благодари. Я это делала ради себя, – голубоглазая эльфа не поняла сарказма дворфа и победно вздёрнула носик.

Я отступил на пару шагов и выглянул в коридор. Действительно, вторая дверь по левой стороне коридора.

– Похоже, самое тяжёлая часть разговора уже прошла? – я посмотрел на приятелей. Те в ответ практически синхронно кивнули.

– Ты много пропустил, – Нобл усмехнулся. – Сюда даже сбегались другие ученики.

– Почему?

– Они громко ругались, Ликус, – Талия раздосадовано посмотрела на Эльту и Нобла. – Неудобно было постоянно их одёргивать.

– Ну и что, что неудобно? – Эльта ответила подруге мягким, немного раскаивающимся взглядом. – Зато всё решили.

Нобл что-то возразил эльфийке, и они вновь сцепились, обмениваясь колкостями. Фанул смотрел на них отрешённым взглядом, а Талия в своей привычной манере запричитала, что неудобно перед Ликусом и вообще им надо заканчивать. Те же не обращали внимания на её тщетные потуги.

Я облегчённо вздохнул и направился во вторую комнату, где запитан сигнальный контур и лежали все мои вещи. К ним добавился плащ, сапоги и две книги. Их я планировал изучить вечером, если силы останутся после разговора с Хубаром.

За минуту моего отсутствия запал у дворфа и Эльты иссяк, они уже мирно сидели на своих местах. Дворф сидел на кушетке вместе с Талией и Фанулом, а Эльта занимала одно из двух кресел. Я сел на свободное, и в живот что-то больно упёрлось острым углом.

– Кристалл выдали, да? – спросил Нобл увидев, как я подскочил и выудил из-за пояса шкатулку. В этой суматохе совсем о ней забыл.

– Знаешь о них?

– А кто же не знает? Почти каждый день заливал в такие свою магическую энергию, пока учеником у мастера был.

– Мы все это делали, – Талия грустно вздохнула, ямочки на её пухлых щеках проступили отчётливо сильно. – Этих кристаллов не бывает много.

Нобл поинтересовался, какого объёма мне выдали кристалл. Оказалось, что десять тысяч – это вполне мелкий объём, но пока ребята ходили в подмастерьях, то в основном имели дело с объёмом в пять тысяч маны. Эти два типа кристаллов самые ходовые, и чаще всего используются в быту и в небольших магических производствах.

Средними кристаллами считаются от четверти до полусотни тысяч маны, а дальше – крупные, но они очень редкие. Самый большой сейчас хранится в академии Арнурского королевства. Фанулу о нём рассказал его мастер. Если память мастеру не изменяла, то тот кристалл хранил практически пятьсот тысяч маны. Его удалось вырастить лет двадцать назад, но никто не может даже предположить, какие для этого потребовались средства и материалы. Ибо производство даже самого малого кристалла требует огромных затрат: нужны особые ингредиенты именно что с монстров, а не с порождений, специальные перегонные аппараты и алхимические кубы. Про устройство кристалляриумной мастерской ребятам вообще говорить было страшно. И хоть никто из собравшихся подобное место не посещал и вживую не видел, но отчётливо предполагал, что только на одни сдерживающие контуры требовалось огромнейших затрат.

Я слушал этот рассказ и постепенно убеждался, что незачем окружающим знать о моём уровне маны, как и не нужно им знать о восстановлении трёх пунктов в минуту вместо одного, иначе есть не иллюзорный шанс превратиться в магическую бензоколонку. Хотя, про три пункта они и так не узнают: это идёт от скрещения характеристик Магии оболочки ксата и моей истинной формы.

Отнеся кристалл в спальню и сев обратно, приятели захотели взять меня в оборот и спросить о чём-то явно важном, но я оказался быстрее и сам задал тему разговора. Интересно же, как эти разумные смогли помириться и откуда у Эльты столько героизма.

Оказалось, что его в эльфийке практически нет, но непоседливости и нетерпеливости – хоть в банки закатывай и на рынке продавай.

После церкви Эльта первой пришла в барак, и сразу же нырнула в свою комнату. Остальные сначала зашли к себе скинуть вещи, да так там и задержались, а в это время белокурая эльфа всё думала о ребятах и себе места не находила. В итоге решила, раз именно она зачинщик вчерашнего инцидента, то именно ей и следует прийти первой. Но у меня в комнате оказалось пусто, так что она осталась дожидаться остальных.

Первой пришла Талия. Зайдя в комнату, она ничего не сказала Эльте, лишь молча села напротив. Белокурая попыталась что-то сказать ей, но Талия молчала. Это нервировало Эльту, та несколько раз порывалась уйти к себе и дождаться моего возвращения, но кареглазая эльфа всё время её останавливала, молча перегораживая проход.

Потом пришёл Фанул. Вслед за ним и Нобл. Вот тогда-то голубоглазой остроухой стало совсем не по себе. Вся троица молча смотрела на неё, а она могла лишь пугливо осматривать собственные колени и изредка посматривать на ребят. Спустя несколько минут она всё же не выдержала психологической пытки и попросила прощения. Она хотела сделать как лучше, и всё объяснить ребятам после, но у них на этот счёт имелось иное мнение.

– Ты хоть знаешь, какая эта медвежья услуга? Да после этого у нас жизнь в академии уж точно патокой не будет! – Нобл махнул рукой в сторону Эльты.

– Я же извинилась! – та накуксилась и кинула на дворфа обиженный взгляд.

– Да не об этом я.

– Эльта, дай нам Ликусу всё объяснить, – Талия подошла к Эльте и положила руку ей на плечо. – Мы же и его обидели тоже.

Я отмахнулся сказав, что даже не думал обижаться, но объяснения послушать не отказываюсь.

– Заказов у них, могло не быть, совсем, – Фанул как-то грустно посмотрел на Нобла и Талию.

– То есть, совсем? И почему только у них?

По первому вопросу всё оказалось весьма прозаично. Получив в моём лице личного заказчика, эти трое могли остаться без других заказов вовсе. Даже тех, что перепадают в мастерских, ибо каждый из учащихся видел произошедшее на арене и догадывался, что я буду оставлять заказы только на вещи для обработки порождений. А они, как подсказывала мне интуиция, стоят дорого. Именно это и лежало в основе странного поведения ребят этим утром: они старались как можно сильнее выделить свою отчуждённость от меня в надежде, что им перепадёт хоть немного заказов.

– Боюсь, всё немного не так, – я тяжело вздохнул и призадумалась, а ребята непонимающе переглянулись между собой и уставились на меня с немым вопросом.

Хорошо ли врать? Плохо, однозначно нехорошо. А если ложь во спасение, что тогда? Вот стоит ли говорить приятелям, что вчерашняя дурь более чем напрасна? Теперь будущее троих из нас под вопросом: рабочее приглашение у Нобла, Фанула и Талии подразумевает работу и самостоятельную плату за обучение. И сегодня выяснилось, что благодаря Эльте у них работы не будет, как и денег.

Я всё же решил не начинать наши отношения с вранья, да и правда всплывёт, рано или поздно.

Пересказав нужную часть разговора с Густахом, я уже подумал, что троица разорвёт белокурую эльфийку – но они лишь грустно вздохнули в унисон. А потом засмеялись.

– Так мы знаем, – Нобл по-дружески махнул в мою сторону, как бы благодаря за честность. – Нас уже распределили по заказчикам.

– Да?

– Да, Ликус, всё хорошо, – Талия мягко улыбнулась и посмотрела на Эльту. Та заёрзала и ещё раз тихо извинилась.

Помимо расписания, на первом этаже вывесили список: кто к кому прикреплён, как заказчик и исполнитель. Даже помощников из разряда экзаменщиков Эльте предоставили, как контрактнице. В списке контрактников также значилось имя Лик’Тулкис, а напротив него в столбиках исполнителей и помощников размашистым почерком выведено: «Не положено». Именно так все в бараке узнали, что о вчерашней ситуации можно забыть.

Кстати, это «Не положено» то же доказывает, что магистрат всё утвердил задолго до моего назначения на ученика магоса. Или ученика магессо́ра? Точно, я – ученик-магессо́р. Наверно.

– Тогда хорошо, что всё разрешилось. Но почему ты говорил, что заказов не будет только у них? – я глянул на Фанула.

– Я, да, – Фанул замялся и опустил взгляд, остальные с пониманием посмотрели на парня. – Пока тебя там, в темнице держали, меня с наставником познакомили.

– Отлично, вас тоже? – в ответ ребята покачали головами.

У всех учеников знакомство с наставниками состоится сегодня вечером. Во входной части повесили карту академического городка, где обозначены нужные ребятам мастерские, куда они направятся в них сразу после ужина. Кроме Эльты, ей надо пройтись к четвёртому участку первого кольца и ждать наставника там.

– Почему тогда тебя сразу вызвали? Что-то серьёзное?

– Я рассказывал, уже, – парень сквозь чёрную чёлку кинул на меня быстрый взгляд.

– Что-то случилось, да? – в ожидании плохих новостей я перехватил посох поудобней. Нервировало, что остальные молчали, будто сговорившись.

– Нет, ничего, просто, – парень опять замолк. Меня это начинало подбешивать.

– Фанул, можешь не сомневаться, я постараюсь помочь тебе, если моя помощь потребуется. Но ты хоть сначала скажи, что вообще у тебя…

– Ничего не случилось, нет, Ликус. Просто это всё, из-за моей клаславоста.

– Из-за чего?

– Так в моих родных местах, удачливость называли.

– Удачливость? – я переспросил, понимая, что сейчас опять буду разгадывать ребусы о системе. – Это что-то связанное с голосом богов?

– Да, голос богов. Ну, как голос…

– Ликус, мы же все читать умеем, – Нобл махнул рукой, словно отгоняя надоедливую мошку. – Боги всегда с нами говорят, но если разумный умеет читать, то боги запишут свои слова в свиток и покажут его.

– В книгу, – парировала Эльта. – Талии боги тоже в книгу записывают голос.

– А у Фанула в свиток, и? – дворф показал в сторону парня с густой чёлкой. Тот в ответ кивнул.

– Книга, свиток, разница какая? – белокурая эльфа недоумевая развела руками.

– Фанул, – я посмотрел на нутона. – Удачливость, про которую ты говоришь, это там, где семь названий?

– Да, оно последнее, – Фанул покачал головой, немного помолчал и наконец рассказывал о произошедшем.

Черноволосый парень, с закрывающей карие глаза длинной чёлкой и тонкими пальцами рук – оказался не таким уж и простым разумным. Удачливость, или попросту характеристика Удачи – у него на заоблачно высоком уровне. Сто сорок три пункта. Притом, с самого рождения и без участия какого-либо достижения.

Так-то провидение Фанула обозначено как «Вертлявость»: оно увеличивало ловкость и гибкость тела, но уменьшала силы, действуя непосредственно на само тело, а не на характеристики. Подобные открытия могли бы ошарашить, но буквально месяц назад я видел, как авантюрист по имени Галис подобно кошке прыгнул практически на двадцать метров вперёд. Да и мой крик тоже физически влияет на разумных.

Для меня в рассказе Фанула главенствовал показатель его Удачи – это самая настоящая аномалия. Притом зафиксированная не сразу, а только по достижению двенадцати лет.

Фанул – сирота, младенцем подброшенный на ступени церкви в одном из городов Арнурского королевства. Устои церкви запрещают ей отказывать нуждающимся в помощи, поэтому крохотное дитя приняли в лоно церкви как будущего невольника.

Парню была уготована абсолютно такая же судьба, как детям в академии – выполнять несложные поручения и батрачить на простых работах, тем самым оплачивать затраты на своё проживание и копить деньги на будущую жизнь. Ведь по достижению совершеннолетия дети-невольники освобождаются.

Наверно, это главное отличие от рабов – последние вообще никак не могут выкупить себя. У них есть только два пути обрести свободу: если хозяин умрёт, не передав никому другому прав на раба, или если хозяин подарит свободу. Невольник же, в прямом смысле, может выкупить собственную жизнь.

Так Фанул и рос обычным пареньком, отмывая отхожие места в церкви, исполняя мелкие поручения, изредка вычищая конюшни и разнося припасы на местном складе, если позволяли силы. Но в день рождения его жизнь крупно изменилась, ровно в двенадцать лет.

Как мне объяснила Эльта, обычно дети равнинных эльфов и людей проходят два «таинства прозрения». Первое – малое, с десяти до двенадцати лет. Второе – полное, в момент совершеннолетия. Судя по словесному описанию – это всего лишь анализ лог-файла. В первый раз смотрят, какие у разумного достижения и нет ли в нём тайного семени скверны. Во второй раз достижения анализируются, как это произошло с моим «Возгласом страха».

И вот когда Фанул проходил своё первое таинство, неимоверно высокий показатель Удачи всплыл наружу. Хоть всё это происходило только в кругу церковников, но каким-то образом об этом прознал проезжавший в том городе маг. Удача или злой рок, что приезжий на следующий же день пришёл в церковь и выкупил Фанула как невольника, переписав на себя долг парня за годы младенчества, и обязался его вырастить.

Он сделал парня своим учеником, и привёз в соседний город в свою мастерскую. Тот маг оказался алхимиком-зельеваром и сразу же заставил Фанула варить зелья. Вначале самые простые, наподобие «Малой выносливости» или «Обезболивающего», но с годами они усложнялись. Каждый день без перерыва он только и делал, что варил зелья. Все деньги от их продажи доставались магу, а парень в какой-то момент даже перестал надеяться выбраться из этого ада: денег ему маг вообще не давал, так ещё и чуть ли не на цепи держал в лаборатории. И очень злился, если из десяти закладок зелий хотя бы одно не «возвышалось». Нередко и двадцать, и тридцать закладок обходились без «возвышения». Правда, бывало и так, что сразу три или даже четыре закладки подряд увеличивали своё качество.

Под конец парень даже умудрился создать «Высшее Концентрированное Ложное зелье магической энергии», хотя ингредиенты закладывались на «Обычное Настоянное Ложное зелье магической энергии». Что бы это всё ни значило, но в момент рассказа Эльта с неким уважением во взгляде посмотрела на Фанула. Уважения прибавилось, когда нутон самым спокойным и честным голосом сказал, что на тот момент в его свершении «Зельеварение» находилось всего лишь семь единиц.

Фанулу повезло, что вдень возвышения зелья маны через город проезжал зельевар из Настрайской магической академии. Вроде с проверкой или просто по приглашению, но до него дошли слухи о местном зельеваре, чьи зелья получались на удивление лучше, чем должны. Мастеровой Фанула всячески не пускал заезжего к себе в лабораторию, но тот смог прорваться и нашёл там практически замученного парня: у его через кожу кости просвечивались.