Текст книги "Скверная жизнь дракона. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Александр Костенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

В ожидании Шласа, пошедшего возвращать лошадь с повозкой, я стоял у входа в гильдию авантюристов и успел несколько раз пожалеть, что согласился сдавать задание как все. Сновавшие туда-сюда авантюристы и горожане бросали недвусмысленные взгляды на псехвотрубки в наших руках. Особенно на трёхметровую. А когда Шлас вернулся и мы все втроём зашли в здание – то внутри все разумные притихли, с интересом наблюдая за нами.

Сначала работник гильдии, как и все остальные, облачённый в жёлтые одежды, принял у меня заказанную Клаусом псехвотрубку с человеческий рост. Как и в Магнаре, мне предложили выкупить её за шестьдесят золотых монет – но я настоял на закрытии задания, тем самым подтвердив свой уровень в гильдии авантюристов Магнара. В Настрайске использовали десятиуровневую систему репутации, где новички ходят с десятым уровнем. Мне выдали восьмой уровень: скидок в нём не предоставляют, но можно воспользоваться услугами гильдейского оценщика, и рассчитывать на повышенную цену при продаже заллай.

Метровая псехвотрубка оценивалась в тридцать золотых плюс пол золотого от уровня репутации, а за трёхметровую уже предлагали все восемьдесят золотых и два сверху. Общая сумма хоть и меньше награды за ядра, но всё равно приятно согревала душу. Ибо чем больше у меня будет золота, тем больше у меня будет золота.

Но больше меня ошеломила цена не трубок, а орехов: гильдия оценивала их в четверть тысячи золотом. Я уже был готов взвизгнуть от радости, приготовившись летом отдаться добыче порождений и не лететь на материк скверны – вот только велики шансы помереть раньше срока, если у всех на виду усиленно продавать заллаи. Слишком высокий риск получить кинжалом в печень, если ошиваться на одном месте. А если путешествовать и понемногу добывать дорогие заллаи в разных местах – то рано или поздно слухи всё равно поползут, вот только времени на оплату обучения мне может не хватить.

Скорлупу от орехов гильдия покупала на развес по цене в десять золотых за килограмм. Рассказывая это, работник гильдии смотрел на меня как на пришибленного. Он ещё так скромно поинтересовался, известно ли мне, ученику академии, что содержимое орехов используется при изготовлении широкого спектра зелий, в основном направленных на здоровье разумных: те же обычные зелья лечения, микстуры укрепления, и даже зелья избавления от хвори.

Мне пришлось извернуться сказав, что о применении заллай в алхимии я наслышан, но это не мой профиль исследований. Работник понял, что нагрубил представителю академии и извинился. Вряд ли бы он поступил так, не будь на моих плечах паранаи.

Скорлупы у меня и на полкило не наберётся, так что с её продажей лучше повременить. За задание от Клауса и продажу заллай полагалось сто девяносто три золотых, двадцать три из которых я сразу отдал Шласу с Фралием. К оставшимся ста семидесяти я добавил тридцать монет и попросил выдать мне расписку на две сотни, если так можно сделать. Работник гильдии не только заверил, что так можно сделать, но ещё и поблагодарил за отказ от монет в пользу бумаги: в последние недели гильдию отягощают проблемы с наличностью.

Шлас и Фралий с довольными лицами приняли монеты и зачем-то сообщили всем наблюдавшим за нами авантюристам, что стоящий у стойки ксат – свой, в логово к гоблинам не побоялся залезть, и слово держит. Мне в этот момент захотелось развернуться и пробить им головы посохом. Но это желание сошло на нет, когда мы вышли из гильдии и они пояснили, что так вчера попросил сделать глава. Чтобы в будущем у меня было как можно меньше проблем во время продажи заллай. И, тем более, после их продажи.

Приглашение на встречу с главой я дожидался на соседней улице в кабаке, потягивая из кружки разбавленный вишнёвый сидр в компании собственных мыслей. Один раз мне пришлось отвлечься и стукнуть острым основанием посоха по наглой ноге наглого ратона в заплатанных одеждах, решившего, что я совсем забыл о своей сумке, и нагло тянувшего к ней руки. Осн пробил насквозь обувь и больно кольнул ратона в ногу, отчего он взвизгнул, подпрыгнул и попятился назад, что-то выкрикивая в мой адрес – пока не налетел спиной на столик, перевернув его вместе с тарелками и кружками. Сидевшим за столом нутонам с красными повязками на плечах подобный расклад событий не понравился, и своё негодование они собрались изложить ратону с помощью кулаков в форме вполне доступной и понятной каждому разумному.

За ратона вступились другие остроухие, к нутонам тоже подоспели помощники и вот уже в кабаке по воздуху полетели не сонные зимние мухи, а кружки, тарелки и стулья. Попытка приданию предметам мебели воздухоплавательных свойств и проверка их на аэродинамичность меня несколько удручала, так что я аккуратно побрёл к выходу, прижимаясь к стене и стараясь лишний раз не приближаться к разъярённым разумным. Один раз на меня всё же напал ратон. Откинутый из общей толпы, он кубарем покатился к стене, встал и увидел перед собой ксата. Морщин на моём лице хватило, чтобы остроухий впал в ярость, но спустя одну подсечку посохом он оказался на полу и задумался над своим поведением.

Выйдя из кабака, вдохнув морозного воздуха и любуясь медленным падением снежинок – я с удивлением обнаружил, что ретировался вполне вовремя. Я практически стукнулся лбом с принимавшим псехвотрубки работником гильдии. Он пригласил пройти к чёрному входу. Не успели мы отойти от кабака на десяток шагов – на улице показалась городская стража, приближавшаяся к питейной. На их озлобленных лицах отражалось желание всенепременнейше самым доступным способом объяснить дебоширам, что дебоширить – плохо. Звенящие кольчужные варежки подсказывали окружающим, что объяснение будет коротким, но крайне информативным.

Глава гильдии встретил меня в одном из подсобных помещений, задумчиво посматривая на кристалл и подставку под ним. Рядом лежала моя карточка гильдии и три листка с заданиями на ядра хитца. В правых верхних углах листов нарисован треугольник со смотрящей наверх вершиной и цифрой два внутри треугольника. Постоянные задания гильдия тоже помечала треугольниками, но смотрящими вниз, а задания от прочих гильдий и городов обозначаются кругом.

– Показывай, ученик-магессор, – глава пододвинул ко мне листки с заданиями.

От церкви и академии я выполню, но стоит ли исполнять задание от благородных? Как бы ни было противно, но стоит: двенадцать тысяч так просто не добыть. Да и в явной подковёрной грызне между этими тремя силами стоит сохранить паритет, хоть и не совсем ясно, зачем вообще нужны эти неподготовленные ядра.

Я аккуратно, ядро за ядром вытащил их на стол. На небритом широкоскулом лице главы и мускул не дрогнул при виде трёх ядер, но настороженный взгляд то и дело перемещался с ядер на мой посох и обратно. Достав с дальней полки одного из шкафов небольшую шкатулку, глава медленно и аккуратно вытащил из неё три полукруглых серебряных украшения. Они прикладывались к ядрам острыми концами и в то же мгновение покрывались патиной. С каждым разом лицо главы становилось всё более и более отрешённым, даже взгляд затупился под конец. А задания он закрывал вообще не произнеся ни слова, лишь жестами подзывая к кристаллу.

– Когда полтора месяца назад поступили эти задания, я уж было решил, что вы там в академии все свихнулись, – глава аккуратно убрал ядра в обитые тканью небольшие шкатулки. – Стало быть, я был прав.

Я молчал, отстранённо наблюдая за действиями главы. Интересно было бы узнать его реакцию на четвёртое ядро. Кстати, что с ним делать? В Настрайске и, тем более, в империи его продавать нельзя, иначе оно попадёт в руки благородного дома и моя жизнь в академии сильно усложнится. Можно попробовать как-то связаться с Арнурской академией или другой, и предложить им купить ядро. Но как? Идея воспользоваться маяком дальней связи в городской ратуше любого имперского города таит в себе огромные риски, вдруг там доложат в Настрайскую академию и магистрат заподозрит что-то неладное. Да и спрашивать в гильдии авантюристов про связи с Арнурской академией глупо.

– Деньги распиской, или монетами? – от собственного сарказма глава устало вздохнул. – Только учти, что объединять суммы не буду, всё разными счетами у нас.

– А сколько стоит разместить объявления в гильдиях авантюристов и вольных наёмников и гильдиях свободных торговцев на всей территории империи?

– Хочешь разместить от лица гильдии? – я кивнул и добавил, что надолго, пока не приму отклик. – Восемьсот золотых за размещение на один год, захочешь продлить на год – ещё двести пятьдесят.

Не самая низкая цена, но делать нечего. Я запросил три расписки по тысяче, одну на девять и две по десять. Всё без указания имени. Вскоре мне вынесли на подносе стопку листков, украшенных с боков витиеватым рисунком, и листок с чернилами и пером, для записи моего объявления.

'В группу требуется разумный с умелыми навыками поиска в густом лесу мелкой живности и умением преследовать их. Также требуется разумный с навыками выживания вдали от поселений и городов в полном одиночестве и наивысшими познаниями в свежевание туш медведей. Основная работа – изучение порождений и животных, особенно мёртвых, особенно в ночные часы при свете полной луны.

Оплата в золоте или камнях маны не предусмотрена. Предусмотрена оплата дорожных расходов.

Лик’Тулкис, ученик-магессор Настрайской магической академии.

Заявки на рассмотрение отправлять в гильдию авантюристов и вольных наёмников города Магнар.'

Ознакомившись с содержимым объявления, глава гильдии посмотрел на меня как на невменяемого.

– Ты решил потратить деньги на это? Я не буду спрашивать, что это и зачем, но вряд ли кто откликнется.

– Я просто должен подать это объявление. Если хочу подать такие же, но уже в деревни и города, то мне идти в ратушу?

– Да, – глава ещё раз бросил короткий взгляд на текст объявления и пододвинул ко мне статуэтку Тона с топором и булавой. В отличие от заданий, подобное объявление подавалось не через кристалл, а именно что через статуэтку. Вскоре она моргнула синим цветом, система оповестила о заключённом контракте, а расписки на тысячу, сто и двести – легли рядом с объявлением.

– Оценщик на месте?

– Сейчас подойдёт.

Глава забрал объявление с расписками и направился к себе в кабинет. Пока мы заключали договор, он показал на мой рюкзак и поинтересовавшись, каким образом я смог добыть так много миклов и нальной плёнки, а псехвотрубок по пальцам пересчитать. Вопрос крайне удивительный и настораживающий, но после поездки рюкзак неестественно разбух, так что отпираться было бессмысленно. Списав всё на последствия холодов, я сделал себе пометку обязательно ознакомиться с местным справочником по порождениям и понять, что есть что, и зачем оно нужно. Миклы – это явно орехи древня, но при чём здесь какая-то плёнка?

Пришедший оценщик несколько секунд стоял неподвижно, соображая, как реагировать на мою просьбу. Лишь потом сообщил, что посох из псехвотрубки и раз он не подготавливался раствором, то и оценивать его нет смысла. Зато лезвие кинжала, доставшееся мне от козлоногой твари, к оценке более чем пригодно.

Результата пришлось ждать более часа: маг проверял непосредственно структуру предмета, покрывая растворами и прикладывая различные устройства. В отличие от обычных магических предметов, лезвие лишь предстояло превратить в магическое оружие, нанеся соответствующие узоры и печати и приделав нужную рукоять, потому что нынешняя никуда не годиться и для результата от неё следует избавиться всенепременнейше. По самой структуре лезвие пригодно не только к созданию внушительного по объёму хранилища магической энергии, но невероятно прочно и при должной подготовке и работе грамотного мастера – сможет пропустить через себя заклинания объёмом не меньше трёх тысяч маны. И даже больше, если повезёт добыть качественный материал для рукояти.

В гильдейской книге по порождениям скверны меня интересовали фласкарцы. Микл, как я и предполагал, оказался орехом, вот только почему-то в книге настоятельно не рекомендовали его разбивать и в гильдии приносить в исключительно целом состоянии. Нальная же плёнка оказалась той самой оболочкой, покрывающей внутреннюю часть древня и закрывавшую псехвотрубки от соприкосновения с органами.

Оказалось, что в переходной стадии, или в стрекочущем фласкарце – микл тоже есть. И находится в самом низу твари, но он вряд ли имеется у только что сформировавшихся древней. Нальная плёнка есть и у ивовых фласкарцев, но с них не добывают ничего, кроме микла, плёнки и расположенной у самой вершины ствола железы, превращающаяся после оклазии в самую простую Кваралитскую массу. У стрекочущего фласкарца добывают микл, псехвотрубки, плёнку и корни, благо хоть здесь разумные не стали мудрить и придумывать новые названия. Предназначение ореха известно, но вот зачем разумным всё остальное – загадка.

Остальные порождения в книге я изучать не стал из-за накопившейся усталости. Я поспешил сначала к гильдии торговцев, а потом и к гостинице. Где в арендованной комнате недовольно вздохнул.

За отодвинутой кроватью сигнальный контур прерывался дважды: около боковой стены и стены рядом с окном. Последнее хлипко покачивалось в такт моей повизгивающей паранойи, пока золотой раствор с шипением впитывался в плинтусы, соединяя обрывы контура. Мебель в комнате отсутствовала как таковая, не считая кровати, небольшого столика и стула.

Как и в последние дни в Магнаре, я воспользовался контуром от Лактара: подарок Налдаса мне ещё пригодится в академии, когда я подключу его к внутренней комнате, и слишком расточительно пользоваться им ради одной ночи. Её я провёл сидя на кровати в полудрёме, всё время прислушиваясь к шорохам за дверью и окном, и едва справляясь с накатывавшим сном и усталостью после ночи у скверного места.

Паранойя оказалась излишней, хотя утром она всё так же не затыкалась. За ночь ничего не произошло, если не считать несколько вскриков на улице. Я успел позавтракать и направился к ратуше, где сел в карету и вскоре уснул с мыслью, что небольшое путешествие в двадцать дней закончено, а в академии меня ждёт очень много дел. Небольшой оптимизм в завтрашний день внушала пристроившаяся за последней каретой вереница телег. В одной из них сидел ученик Настрайской академии с гримуаром на поясе, в одной руке сжимая что-то обёрнутое плотной тканью, длиной с рост человека, а другой рукой придерживая небольшой рюкзак около ног.

Глава 3

Насколько же было приятно вчера вернуться в академию, разблокировать дверь в свою комнату и занести тяжёлые сумки – так ровно настолько же было приятно разложить вещи по сундукам, припрятать миклы и их скорлупу, спрятать расписки и подключить на внешнюю комнату комплект маяков Лактара. Ещё больше приятного было в том, что за прошедшие дни ракта я успел привыкнуть к своей кровати и сразу же уснул, почувствовав под головой знакомую подушку.

Но крайне мало приятного в том, что из-за навалившейся усталости утром я не услышал тихого детского голоса и проспал не только завтрак, но и начало занятия с фаронами. Благо ещё с вечера подготовил купленную тёплую одежду специально для тренировок, так что спустя три минуты после подъёма уже бежал по мощёным улочкам первого кольца, держа мысль в голове, что вечером меня поджидают проблемы. Но не из-за опоздания.

Рядом с расписанием занятий висел листок, где ксата по имени Лик’Тулкис после ужина требовали немедленно доложиться наставнику. Это настораживало, а не проходящее скверное предчувствие ещё сильнее давило на сознание.

Улочки академического городка полнились невольниками, сновавшими между складами и на ручных телегах перевозившими еду к баракам и харчевням. Но были ещё и такие невольники, чьи телеги загружены досками, гладкими строительными камнями, мешками с цементом и связками иголок точь-в-точь добываемых с Гварнарских ондатр скверны. Одну из таких телег толкал ратон с карими глазами и изумрудной серёжкой в левой мочке уха. Я хотел окрикнуть Каира и поговорить о последних сплетнях, и узнать, чего такого в академии перестраивают – но на улице слишком много посторонних глаз, и с нашим разговором лучше повременить. Но даже так, парень узнал меня и пройдя мимо едва заметно кивнул.

Вокруг участка для тренировок бегали уставшие тела, с небольшими рюкзаками на спинах и груди. От их вида меня всего передёрнуло. В последние дни перед поездкой в Магнар я ощутил всю прелесть тренировок на выносливость с дополнительным грузом на плечах.

Заметив моё приближение, матон с вертикальным шрамом на губах скомандовал всем остановиться.

– Лик’Тулкис⁈ Твоё опоздание не приемлемо, – Клаус смотрел на меня как и подобает суровому инструктору смотреть на подчинённого.

– Мне нет оправданий, – самое простое и правильное решение в любой подобной ситуации: вообще не оправдываться. Лучше, проще и выгодней просто признать свою оплошность.

Клаусу мой ответ понравился. Матон чуть смягчил взгляд и сообщил, что благодаря исполнению заказа в гильдии авантюристов – на сегодня моя оплошность останется без внимания. Но в будущем за такое последуют наказания вплоть до лишения меня права на клаш уезжать из академии. Подобное меня более чем устраивало, ибо я в ближайшее время собирался приписать Улу себе в комнату, получив в распоряжение писклявый будильник.

На всякий случай я уточнил у Клауса, подошла ли ему псехвотрубка? Но хоть о закрытие заказа его оповестили в тот же день, а чёрную палку доставили вчера вечером – матон не успел её получить. Но она подойдёт, если соответствует основе моего посоха. А раз я добыл нужную трубку, то со следующего же занятия по фехтованию он начнёт возвышать мои навыки. Меня всего передёрнуло от слова «возвышать», произнесённого с небольшой задержкой.

Закончив разговор, матон приказал фаронам продолжить бег, а меня заставил размяться. И именно тогда я понял, что до обеда вряд ли доживу. Вчера я успел только позавтракать, да в дороге сухомяткой подкрепился и один бутерброд в трактире съел, но приехал поздно и на ужин опоздал, а сегодняшний завтрак пропустил. Не самое лучшее состояние для изнурительных физических тренировок.

Немудрено, что я ощутил некую слабость, нацепив на себя после разминки рюкзаки в два кило веса каждый. Уже на шестом круге я внешне выглядел хуже серых от усталости и перенапряжения фаронов. И только когда нас переключили на отжимания, заставив оба рюкзака повесить на спину – только тогда я сообразил пересчитать разумных, выбравших на турнире обучение на матона. Их количество приблизилось к составу фарасара из шестнадцати лиц. Двадцать дней назад фаронов было двадцать девять, а сейчас на одного меньше.

Мне категорически неизвестно, как я вообще дожил до обеда: отжимания и приседания с постоянным перевешиванием рюкзаков со спины на живот и обратно, полосы препятствий, таскание тяжестей, групповые попытки сдвинуть гружённую камнями телегу, и снова бег и вновь упражнения… Я просто в какой-то момент осознал себя в харчевне академического городка, бездумно смотрящим в одну точку. На столе передо мной стояла пустая тарелка и кружка, в животе ощущалась приятная тяжесть, а в голове гуляла единственная мысль, что это ещё не конец.

За час до ужина Клаус объявил об окончании тренировки. Я медленно побрёл в сторону первого кольца в компании фаронов. Они не прерывали занятия на двадцать дней и выглядели чуть бодрее моего, но даже в таких раскладах сил на разговоры у них не было. Единственное я успел поинтересоваться о судьбе двадцать девятого фарона. Неделю назад во время тренировки его сердце не выдержало, и он упал замертво.

Подходя к бараку, я даже и не думал рефлексировать о смерти несчастного разумного – мне бы позаботиться, чтобы самому так же не кончить. Первую половину дня я три раза чуть не упал в обморок. Сейчас же мне хотелось как можно быстрее переодеться в чистое и немного отдохнуть. И как назло, из соседнего барака с благородными вышел нутон с зализанными русыми волосами и в дорогих одеждах.

– Я впервые рад видеть ксата, – Касуй поспешил приблизиться и даже чуть кивнул в знак приветствия. – В обед по маяку дальней связи со мной связалась моя семья. Я должен, скажем так…

– Чего надо? – мне настолько отвратно делить один воздух с этой благородной тварью, что будь я сейчас в нормальном самочувствии, то всенепременнейше врезал ему по морде. Хотя, не врезал бы, ведь это явное нарушение правил академии, но всяко бы сразу послал, а не попытался разговор закончить мирно.

– Я просто удивлён, что даже ты смог сделать правильный выбор, хоть и между нами и были разногласия в прошлом. Я…

– Чего надо?

– Я хотел бы забыть наши прежние разногласия и предложить тебе дружбу.

– Слушай, ты…

Я прервался, стараясь подобрать правильные слова. Настолько зашкаливающая наглость нутона ошарашивала. После всех слов, сравнивая меня и Налдаса с псами, желая мне смерти и прочего – он хочет подружиться? Это даже не наглость, а какое-то запредельное самомнение.

– Послушай, я выполняю задания в гильдии авантюристов только потому, что мне нужны деньги. И не обольщайся, задание от твоей семьи я выполнил только по этой причине.

От моих слов Касуй насупился, его взгляд похолодел. Благородный захотел что-то сказать – но я не закончил.

– А насчёт предложения дружбы, – я рукой показал в сторону первых ворот из академии. – Вот выйдешь из академии и сразу поверни на запад, чтобы Вифлеемская звезда горела строго в твоих глазах, а жопу мучал недельный запор, то есть строго на запад. И иди вперёд. Иди день, иди второй, третий, четвёртый, потом неделю иди вперёд, ещё неделю, потом месяц. И вот когда пройдёшь месяц, то сразу поверни налево, там «нахер» увидишь. Тебе с твоей дружбой туда.

Стоило мне выговориться и на душе сразу полегчало, даже будто легче дышать стало – хоть скверное предчувствие никуда и не делось. Благородный же медленно краснел от негодования, впившись взглядом в моё лицо и мелко тряся крепко сжатыми кулаками.

В самой ехидной форме пожелав нутону приятного аппетита и не поперхнуться за ужином – я направился ко входу в барак, едва справляясь с подступающим смехом и не без труда гася улыбку.

Остальные ученики ещё не успели вернуться с лекций и в коридорах сновали лишь дети-невольники. Одну из девочек со шрамом на лбу я жестом подозвал к себе. Та быстро подбежала, но не вплотную, держа почтительную дистанцию.

– С возвращением, господин Ликус, – она хоть и постаралась улыбнуться, но её ожидающее выражение лица говорило само за себя.

– Ну, и где назначают невольников?

– В зданиях таких больших, круглых, вы там ещё книги заказываете, – протараторила девочка на одном дыхании, даже не пытаясь скрыть радость в голосе. Но стоило ей закончить, как она что-то вспомнила, опустила взгляд и обиженно надула щёки. И тут же опять что-то вспомнила, вновь заулыбалась и с надеждой посмотрела на меня. – Вы сегодня уже не успеете, там только до ужина можно. Но я и завтра здесь буду работать. Завтра пойдём, да?

Я прыснул от столь неприкрытой наглости. Малышка засмущалась, а мочки её ушей покраснели от стыда. Деваться некуда, так что я согласился на завтрашний день, заодно спросил Улу о странной суматохе в академическом городке.

– Мастерская взорвалась, – та удивлённо захлопала глазами, будто забыв, что я уезжал из академии.

– Как, взорвалась?

– Бух, – Ула вскинула руки, – и нет мастерской.

Я не нашёл ничего умнее, чем удивиться и ошарашенно закивать головой.

– Но они всегда здесь взрываются. Раз в два налима взрываются, иногда даже раз в один налим.

– Из-за чего?

– Не знаю, – малышка пожала плечами, а мне, почему-то, стало немного боязно.

Договорившись, что завтра до обеда схожу в задние лекторума и назначу Улу себе личным невольником, как бы это скверно ни звучало – я заодно попросил её предупредить брата, что завтра она принесёт ему огромный список вопросов.

В ожидании приглашения на ужин я только и сидел в кресле, глядя в одну точку и размышляя над услышанным. Взрыв мастерской – это должно быть экстраординарным событием, но реакция Улы говорила об обратном, словно мастерские здесь взрываются как кукуруза на раскалённой сковороде. И это ещё скверное предчувствие, усилившееся после разговора с девочкой – оно такое же, как в Магнаре. Моя паранойя никогда не ошибается, она уже не раз спасала мне жизнь – но что приключилось в этот раз? Неужели это связано с моим вызовом к Густаху? Вряд ли, иначе бы меня уже под конвоем вели в магистрат. Стало быть, меня вызывают из-за нашего разговора о заллаях и церкви? То же странно, ведь мы и так договорились увидеться по первой же возможности. Тогда в чём дело? Из-за книг? Неужели… Ай, в скверну всё это. Сколько ни думаю, сколько ни размышляю, а легче не становится, только ещё сильнее паршивое чувство усиливаю.

Когда в коридоре поднялся гам и топот ног, а детский голос из-за двери пригласил меня к ужину – я успел чуток отдохнуть и уже не ходил как старая кляча, всё время опираясь на посох.

Столовая в этот раз мне показалась иным миром настолько, что я потерялся и не знал, куда сесть и что вообще делать. За прошедшие двадцать дней клаша, пока я мотался в Магнар и обратно, Эльта окончательно подружилась с двумя подругами и теперь они втроём о чём-то весело щебетали за дальним столиком. Фанул и Талия хоть и тоже расселись по разным компаниям, но в отличие от Эльты заметили меня, коротко кивнули и, почему-то, грустно улыбнулись. Но сколько бы я ни разглядывал головы в зале, но так и не смог рассмотреть Нобла. И это мне крайне не нравилось.

Первой из столовой вышла Талия в компании двух парней и ещё одной девушки. Договорившись встретиться с друзьями позже, она медленно приблизилась ко мне, стараясь удерживать взгляд на моём лице. Последнее удавалось ей с трудом, судя по подрагивавшим губам.

– Здравствуй, Ликус. Как поездка прошла? В дороге никто не напал на караван?

– Напал, но…

Мысль прервалась. Я совсем запамятовал про нападение гоблинов и девушку нутона. Неужели ей не хватило разборок в ратуше, и она доложила о случившемся в академию?

– Там была одна неприятная история, но ничего серьёзного. Скажи, а Нобл где?

При упоминании дворфа чуть полноватая остроухая дёрнула плечами, потупив взор.

– Ты же вчера поздно приехал, да? Ещё не слышал ничего?

– Ты о чём? – в груди похолодело, сердце застучало через раз.

– Мастерская, в которой…

– Приехал? – раздавшийся чуть надменный голос перебил Талию.

– Привет, Эльта.

– Привет, – остроухая с блондинистыми волосами посмотрела на Талию. – Уже сказала?

– Нет, не успела.

– Ну тогда скажу я, – Эльта пододвинулась и, набираясь духу, то сжимала тонкие губки, то отводила взгляд в сторону.

– Так, что случилось?

– Нобл погиб, – коротко отчеканила блондинка. Внутри меня что-то ухнуло, холодок пробежал по груди.

Нобл работал в той самой мастерской, взорвавшейся неделю назад. Днём, когда улицы академического городка полнились разумными и приближалось время обеда – раздался оглушительный взрыв, разметав крепкое здание как пушинку, а с неба посыпались окровавленные камни и доски. Пострадало очень много разумных в тот день, а проходившие рядом с мастерской – умерли, убитые разлетевшимися камнями защитной стены. Ими мастерские окружали специально, чтобы защитить прохожих в случае взрыва, но в этот раз он был настолько сильным, что размотал укреплённый магией забор как детский кулич из песка и камни со страшной силой полетели в прохожих. Восемь погибших учеников различных годов обучения и два мастера в здании: а так же семь невольников, три ученика и один мастер на улице; и огромная воронка на месте мастерской – вот последствия взрыва недельной давности.

– Тебя из-за этого вызывают? – обе эльфийки вцепились в меня взглядом.

– А я-то тут причём?

– На тебя же скверна не реагирует и эти… на груди… – Эльта пальцем показала на мою грудь.

– А это тут… – вместо разглагольствования я отогнул пояс и достал подаренный Налдасом ножик. – А его оценивал в Магнаре. И другие вещи тоже оценивал. И в Луцке оценку куртки проводил. Ничего не взорвалось.

– Я… – эльфа с серёжками-гвоздиками потупила взор, а Талия взглядом металась от ножа на мою грудь и обратно.

– Почему вы решили, что я виноват в произошедшем?

– Ты помогал Ноблу с кристаллами, – Талия сложила руки на груди.

– Помогал, но это безопасно, – я потряс ножиком, на что Талия опустила взгляд.

– Наверно, из-за Носка, – к нашей компании подошёл Фанул. Только сейчас я заметил, что на нашу компанию подозрительно косились некоторые ученики.

– Ну а это веснушчатое недоразумение тут каким боком?

– Его с прошлого ракта никто не видел, а ты обещал его в скверну утащить, – голос Эльты высох и лишился сил, будто бы она боялась услышать ответ.

– Да плевать мне на него. Я сам, как в день поступления пересёкся с ним, церковником и благородным, так вообще больше его не видел.

– Тогда, зачем в первый же день? Что случилось? – продолжала давить Эльта.

– А я знаю, что слу…

Я замолчал, опять вспомнив про нападение гоблинов. Пришлось вкратце рассказать троице о случившемся и о том, что выжившая девушка имела ко мне известную претензию.

– Она ещё в городе могла пожаловаться в магистрат? – Эльта не столько спрашивала, а сколько приходила к какому-то умозаключению.

Я же останавливаться не собирался. Их уверенность в моей вине настолько выбешивала, что аж было противно смотреть на эту троицу. Да и какой смысл ждать вечера, если могли потребовать явиться утром? И не к наставнику, а сразу в магистрат.

– Меня могли вызвать из-за исполненных заказов в гильдии авантюристов. Вдруг наставнику срочно нужно получить от меня полный отчёт?

– Нет, Ликус, мы понимаем, тебе… – Талия уже чуть успокоилась и теперь в своей привычной манере а-ля «любящая мама» пыталась нас всех примерить.

– Плевать, – я устало махнул рукой. – Меня наставник ждёт, а здесь мы собираем лишние глаза. Вернусь и поговорим. Я отключу сигнальный контур в первой комнате и…

– У меня встретимся, – возразила Эльта. – У меня нет контура в первой комнате.

На этом мы и порешили, молча направившись к лестнице и так же молча разойдясь по этажам. Случившееся с Ноблом и этот разговор так сильно давили мне на сознание, что я забыл обо всё на свете: и про заказанный чай Густахом, и про подарки ребятам, и про розовые оболочки. Лишь взял плащ, обувь и побрёл на первый этаж к входной двери, всё время размышляя над сегодняшним днём.

Скверные новости. Как же так могло случиться, что мастерская взлетела на воздух? Какая-то ошибка, или злой умысел? Да и на смерть фарона я вообще никак не отреагировал, как и не реагировал на смерти разумных в караване – но что тогда в пещере, что сейчас с Ноблом… Ай, в скверну всё это.