Текст книги "Скверная жизнь дракона. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Александр Костенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

– Хубар, – я отошёл от дверей, дабы меня силком не затащили на процедуру дознания.

– От лица Всеобщей Церкви позволь выразить тебе благодарность. Твой искренней поступок был оценено по достоинству.

– Не обольщайся, Хубар, – кажется, я догадываюсь, о чём именно вёл речь церковник.

– И не собираюсь, Ликус, но меня обязали выразить тебе благодарность, – церковник приложил руку к груди.

Я предложил отложить эти любезности на потом, про себя добавив, что лучше навсегда. Нам с церковником было о чём поговорить, так что мы договорились встретиться после ужина, ибо после обеда Хубар будет занят своими прямыми церковными обязанностями.

В архиве Густах занимался привычным делом – о чём-то напряжённо думал. Моё появление отвлекло его от этого, несомненно, крайне важного дела, ибо ничем другим он в мастерской не занимался. Что не удивительно – на столах в пристройке архива были и клей, толстые нити, инструменты и прочее, но я ни разу не видел кожу или что-то другое для обложек книг.

Пока я доставал из рюкзака шкатулку с треугольными кристаллами, заполненными моей маной, Густах налил мне свежезаваренного чая и попросил подождать. Ему следовало отнести шкатулку в кристалляриумную мастерскую.

Ещё вчера вечером, во время размышлений над всей этой скверной ситуацией, у меня родилась мысль попросить кого-нибудь другого запитать кристаллики. Нет никаких сомнений, что кристаллы крайне чувствительны к мане. Но кто-кто, а маги уж точно заметят подмену: у них остался прошлый кристалл, а маг с развитым навыком «Чувства магии» уж точно отличит разный магический след. По крайней мере, именно к таким выводам я пришёл, размышляя над этим навыком. Давно ещё мама говорила, что для связи по мыслеречи с другим разумным нужно чувствовать его магический след, индивидуальный для каждого разумного. Правда, не совсем понятно, на каком уровне навыка можно различать оттенки маны.

Густах вернулся спустя минут десять, когда я в компании опустевшей кружки задумчиво осматривал мастерскую, выискивая намёки на кожу для обложек. Наставник предложил ещё чая, но вместо того, чтобы согласиться – я достал из рюкзака мешочки с заваркой.

– Я просил об одном, – Густах недоверчиво покосился на три мешка, расставленные на столе.

Я вкратце рассказал, что хозяин магазинчика скончался и теперь всем заправляет его жена. Может быть, купеческими навыками она и обделена, но этот недостаток с лихвой компенсируется её другими внушительными достоинствами.

– Жена? – наставник свёл брови, а его голос пропитало удивление. – Ты уверен?

– Так представилась женщина за прилавком.

– Но он вдовец, – Густах потупил взор. – Мы познакомились несколько лет назад, в одном караване добирались до Магнара. Он тогда сказал, что овдовел пять лет назад и у него остался только сын, учащийся в торговой лиге. Лур всю дорогу рассказывал о своей покойной супруге, и в магазинчике своём он вспоминал её часто.

– Возможно, мирские, даже низменные желания оказались выше светлой памяти?

– Возможно, – Густах задумчиво погладил подбородок и на несколько секунд замер, чтобы посмотреть на меня с огоньком надежды в глазах. – Могу ли я попросить тебя об услуге?

– Смотря что, и зачем?

– Переносы занятий, ты договорился о них?

Я коротко объяснил наставнику, что просьбы от Клауса и Кузауна я выполнил и получу от них разрешения, а насчёт церковников вообще переживать не следовало. Если всё пойдёт по плану, то этот налим я проведу безвылазно в академии, а на следующие сорок дней отправлюсь в… приключение? Какое противное, мерзкое и отвратное слово, от которого за километры несёт неприятностями. Нет, никаких приключений, я просто отправлюсь решать свои насущные проблемы.

Просьба Густаха заключалась в банальной отправке сообщения сыну торговца, но не письмом, а с помощью маяка дальней связи. Но не из Настрайска или Магнара, иначе благородные заподозрят что-то неладное, а в ратуше любого другого города. Даже лучше будет отправить сообщение из соседнего королевства Калиск, но это не обязательно. Наставник даст текст сообщения и всё объяснит, а мне останется лишь заплатить за отправку. И деньги он обязательно вернёт.

– Я буду должен тебе услугу, – Густах потёр подбородок и чуть улыбнулся уголками рта, – но заполучить связи с торговой лигой в твоей ситуации… приемлемо?

– Смотря что за торговая лига, – хотелось бы ещё знать, что вообще это такое и зачем оно существует.

– Ганзейская торговая лига с северного материка, у них представительство в Фарнаре. Это один из портовых городов империи.

– Они торгуют чем-то особенным?

– Всем, если я правильно помню слова Лура. Но об этом тебе больше расскажет его сын, Илур.

Лур, Илур. Какой огромный полёт фантазии. Сдаётся мне, что его…

–… жену звали Иура, – я невольно проговорил вслух.

– Ты её знаешь?

Я прыснул и закашлял, поперхнувшись. Вот это я понимаю, отсутствие фантазии как таковой.

– Нет, но по именам догадался.

– Нормальные имена. В землях, откуда они родом, принято составлять имя ребёнку из имён родителей. Мальчику основу имени берут от отца, девочке – от матери.

– Понятно. Я согласен, – у меня нет причин отказываться от такого предложения. Зато существует как минимум одна причина согласится.

– Тогда в последний день этого ракта зайдёшь ко мне, – нутон замолчал, вспомнив о чём-то важном. – Заодно и книги отдашь.

Меньше двадцати дней, чтобы законспектировать обе книги. Не так уж и много, учитывая, что из них десять дней меня как тряпку выжимают на тренировках с фаронами.

– Учитывая твой правильный выбор, академия найдёт, как отплатить. Даже несмотря на эту ситуацию с кристаллом.

Густах произнёс последнюю фразу с такой обыденностью, что в горле ком встал. Магистрат знал о причинах взрыва. Страшно подумать о моей судьбе, обдели я академию ядром хитца.

– Не воспринимая слова мастера кристалляриума близко к сердцу, –замешательство отразилось тёмной маской на моём лице. Густах понял мои чувства, только немного превратно. – Это ядро многое значит для академии, и именно тот старик будет пользоваться им.

– То есть?

– Всех тонкостей я не знаю, но это очень ценная и… очень редкая заллая. Я только знаю, что такие ядра используют в многомерных и многоуровневых алхимических процессах. Схема с этим ядром улавливает и поглощает возможную скверну из воздуха. Производство кристаллов станет чуть стабильней.

– А разве это не секреты академии, так строго ей оберегаемые? И как они могут использоваться, если они не подготовлены?

– Магистрат и лично магистор Кузаун попросил тебя считать эти сведенья авансом, – Густах отогнул ворот рабочей коричневой робы и что-то нащупал в кармане рубахи.

Этим чем-то оказался лист бумаги, сложенный так, чтобы линии изгибов образовали четыре прямоугольника. В каждом из них было с десяток надписей. Парочку из них я узнал. В одном из правых прямоугольников, помеченных цифрой три, нашлась нальная плёнка ивового и стрекочущего фласкарца, а в другом – кожа кракчата. В прямоугольнике с цифрой один, помимо прочих интересных названий, вписан желчный мешок гварнарской ондатры. В цифре два вполне ожидаемо разместился микл фласкарцев.

– Это список заллай для церковников?

– Да. Я передал магистрату твои слова. Одна или две заллаи, так? – я кивнул, а Густах показал на первый прямоугольник. – Одна обязательно должна быть из этого списка. Обязательно. Вторая, желательно, из второго, но можно из оставшихся двух.

– Что я получу взамен?

– Полный справочник по порождениям.

– Опять? – в памяти вспыхнул образ книги, переполненной софистическим бредом.

– По заллаям и их применениям. Полный справочник, – Густах развёл большой и указательный палец в стороны так, что между ними было не меньше десяти сантиметров. – Он обновлён за десять лет до войны. Считай его одним из самых точных на южном континенте. Это если договоришься на две заллаи. Если одна – получишь выписки из него на двадцать любых порождений.

– А если три?

– Что «три»? – нутон свёл брови и недобро пощурился.

– Если смогу договориться на три заллаи. Из первого, второго и третьего блока по штуке?

Густах замолчал. Неверие моим словам отражалось на его спокойном лице через скривившийся уголок рта.

– Не знаю, – ответил нутон спустя долгие секунды размышлений. – Но… Могут добавить дополнительное занятие. Из следующих годов обучения.

– Так ещё не решено, что именно я буду проходить.

– Ты будешь проходить то, что поможет быть магосом. Не больше.

– Это сильно сужает список возможных дисциплин.

– Тогда спроси напрямую у магистрата, или у магистра Кузауна на очередном занятии. Я больше ничего сказать не могу.

– Нет, скажешь. Меня интересуют две вещи, – Густах хотел что-то возразить, но я ещё не закончил и показал на строчку с кожей кракчата в списке заллай. – Это нужно для архива?

Густах не сразу, но всё же ответил утвердительно. Я уточнил, что только для архива, или куда-то ещё потребуется? Наставник ответил, что только для архива. Броню фаронам делают из простой свиной кожи, а матонам из более крепкого материала.

– В архиве есть словарь или учебник по орочьему языку кошачьих племён?

– Я не могу ответить на этот вопрос.

– Меня интересует ответ только да или нет. Если нет, то так и скажи.

– Зачем тебе это?

– Таких книг нет?

Густах промолчал. Я удержался, едва не обозвав наставника упрямцем и ещё парочкой лестных слов – но всё же раздосадовано выдохнул. Под пристальным вниманием Густаха я достал из рюкзака три розовых оболочки, скатанных в шарики размером с мячик для тенниса.

– Каждый из этих шаров может гореть три дня. Если погрузить в воду, то он потухнет, но достанешь, и он загорится вновь. В этой форме он горит неравномерно, но если дашь мне немного горячей воды, то я придам им нужную форму. Тебе же нужно, чтобы горело два дня без перерыва и равномерно, ведь так?

– Что это? – Густах озадаченно смотрел на розовые шарики в моих руках.

– Не скажу. Не знаю, что у тебя за проблема, но эти розовые шары – её решение. Но они не должны изучаться, вообще никак и никогда. И я хочу получить доступ к книге по языку орков, и неважно, словарь или учебник. Так просто этого не сделать, но это становится более чем возможным, если ксат будет доставлять в академию кожу кракчата для личного использования, чтобы учиться делать гримуары. Они же тоже как книги, и ему не помешает освоить их изготовление раньше времени, а материала в архиве предостаточно. Ксат будет тренироваться под чутким руководством наставника, используя добытую кожу вепря скверны, а наставник будет лишь контролировать, чтобы ксат всё делал правильно.

– То есть, по этим розовым шарам я должен не задавать вопросов?

Я в ответ кивнул.

Густах молча буравил оболочки взглядом. Потом отошёл в противоположную часть комнаты и взял небольшое ведро и бурдюк с водой. Спустя двадцать минут молчаливого ожидания, несколько раз закипевшего чайника и долгожданного появления в ведре достаточного количества воды – я ловкими движениями расплющил шары, превратив их в подобие шайбы для хоккея. И попросил всю оставшуюся воду из бурдюка вылить в ведро, дабы сбить температуру. Одну из шайб я бросил в неё.

– Они тонут лишь наполовину. Поместишь в небольшую тарелку с водой, подожжёшь и будет она гореть равномерно в течение двух дней, минимум.

– Ни изучать, ни задавать вопросы, и просто доверится тебе? – Густах достал из ведра шайбу и повертел её в руках. – Ты хоть понимаешь, что от этого зависит моя жизнь?

– Понимаю. А мне нужен доступ к книгам. Или, хотя бы, к одной этой.

– Зачем?

– Хочу кое-что уточнить. Слишком глупо мне надеяться на книжарни или помощь первого встречного орка.

– То, что ты озвучил… Это правда? – наставник посмотрел на три розовых шайбы. Я кивнул. – Мне потребуется одна для проверки.

Густах коротко объяснил, что именно он хочет получить от них.

– Все три твои. Но условия ты слышал.

– У меня тоже будут условия, если это окажется правдой, – Густах взвесил в руке все три розовых шайбы.

Первое условие – кожей кракчата придётся делиться, но на это я был согласен изначально. Со вторым условием возникли трудности. Запрещалось всячески копировать содержимое книг. Вообще любым образом, даже запрещено пользоваться «Фреской памяти» и какими-то «Походными записями». Это условие было немного отвратным, ведь я планировал хорошенько покопаться в полученных книгах. Особенно меня интересовали книги по всяким ингредиентам для алхимии и прочего, что можно выгодно продать, будь то части растений, монстров или животных.

Всё же я согласился с условиями Густаха, а он, в свою очередь, согласился с моими.

– Тогда вычёркивай, – я протянул наставнику список, где он замазал чернилами пункт про кожу.

Мы пожали друг другу руки. В этот момент рука наставника чуть подрагивала от нервного возбуждения, будто тот хотел побыстрее остаться одному и как следует всё обдумать. Но Густах всё же добавил, что мои требования в магистрате будет проще пропихнуть, если я смогу уговорить церковников на три заллаи. Я не мог ничего обещать, хотя всем сердцем надеялся, что мой коварный план сработает.

Несмотря на скрытое желания наставника побыть одному, я задал последний вопрос насчёт зелий, временно повышающих Навыки и Умения.

– А что с ними? – недоумённо переспросил Густах, всё не выпускавший розовую шайбу из рук.

– Мне нужно зелье, повышающее «Чувство магии». На ближайшем занятии с магистором Кузауном буду изучать школы магии и заклинание переносить на бумагу. Надо бы повысить шансы на успех.

– Тогда тебе лучше купить зелья на «Знание магии». Они как остальные: действуют сутки, прибавляют одну ступень величия и если неделю не отдохнёшь, то сляжешь с «Эрнарской падубой».

– Ступень вели… Так, не то. «Знание магии»?

– У тебя только «Чувство магии»? И ты возвышал только его? – я в ответ кивнул.

Густах задумчиво потёр подбородок и изрёк, что ничего необычного в этом нет: «Знание магии» многий молодняк игнорирует, пока не узнает, что от этого зависит качество печатей и магических узоров. А раз этот навык у меня отсутствовал, то и пить зелье что мёртвому припарка. Лучше уж тогда действительно купить зелье на «Чувство магии», раз новое заклинание буду изучать. Заказать, или приобрести уже готовое можно в любой алхимической лавке, они отличаются от других зданий розовыми стенами и синей черепицей.

Не знаю, что больше всего меня удивляло: одинаковые названия в навыках у двух разных разумных с разным восприятием системы; наличие двух навыков для разных целей в магии; факт того, что они по-разному влияют на эту самую магию; или что для покупки зелий в академии нужно обращаться не в алхимические лаборатории, а в обычные лавки. Смущением от последнего пункта я поделился с Густахом, на что получил довольно честный ответ: у любого мастера есть свои секреты, даже если он часть академии.

Из пристройки я вышел с вполне приятным чувством на сердце. Деньги за все три чая Густах вернёт в следующую нашу встречу, и к ней же он получит результаты теста с розовой оболочкой. Именно тогда же он рассчитывал узнать о результатах переговоров с церковником. Заодно наставник пообещал передать Раскае банку томвитии в пряном масле, когда завтра эльфийка посетит архив по вопросу каких-то книг.

Странное, конечно, задание Густаху выдали: найти то, что будет равномерно гореть два дня подряд, но это не должно быть магическим устройством, горящим катализатором и прочим, а обычные дрова и уголь использовать нельзя, так как невозможно поддерживать всё время одинаковую силу горения. Ощущение, что ему такое задание выдали специально, рассчитывая на провал, и тогда… Тогда бы его, скорее всего, убили. Но зачем? Из-за того, что он единственный маг в академии из нутонов, где каждый первый – ратон?

Приятное чувство, пронесённое на сердце через всё здание архива – испарилось на улице при виде двух матонов, охранявших мужчину лет пятидесяти с острыми ушами и важным, даже несколько величавым выражением на лице, с пытливым взором и посохом, закрученным в конце с ядром хитца в центре спирали. Но самое противное в его виде то, что маг направлялся в мою сторону. Скрипя зубами мне пришлось пойти навстречу.

– Магистор Кузаун, добрый день, – я чуть кивнул, приветствуя второго по важности разумного в академии.

– Лик’Тулкис. Ты только что вышел с архива. Густах передал тебе список? – я кивнул. – Магистрат был шокирован твоим предложением, но решил удовлетворить эту авантюру, учитывая твою самоотверженность в исполнении заданий в гильдиях и осознанный правильный выбор. Всё это омрачило недавнее событие, но академия глубоко оценила твой поступок.

– И я благодарен академии за это.

– Естественно, ты благодарен. Не ответишь тогда на вопрос?

– Смотря какой, – я напрягся. Сейчас он явно спросит или о моём осквернении, или как я добывал заллаи, или ещё что подобное.

– Он не касается твоего обучения. За книгами трёх школ зайдёшь в магистрат завтра до ужина.

– Тогда что за вопрос?

– Где на южном континенте могла прятаться семья из трёх ксатов, незамеченная ни церковью, ни другими разумными?

– Что? – услышанное поразило меня.

– Мне повторить вопрос?

– Я на него не отвечу, – я постарался скрыть эмоции, но Кузаун о них как-то догадался и чуть прищурился. Он направился дальше по своим делам, сказав напоследок, что понимает моё нежелание отвечать и ждёт меня на следующем занятии.

Я же, смотря вслед Кузауну, едва удерживал в себе гнев. Эти суки раструбили на всю академию историю моей семьи и… Я пытался дружить с ними, подарки привёз! Не удивительно, что они сидели и не могли толком смотреть на меня – они понимали, что вчерашняя наша встреча действительно последняя… Мрази. Двуличные, конченые мрази.

Глава 5

Вернувшись в барак – мне захотелось сначала постучаться в комнату Эльты, или Фанула, или Талии, или вообще всех сразу и спросить, за каким макаром они растрезвонили о моей семье. Но я плюнул на это. Какой смысл метать бисер перед теми, для кого ты лишь ненавистное недоразумение? К тому же, скоро обед, а если есть с плохим настроением – то всяко можно заработать несварение. В скверну их всех.

В первой комнате кое-что изменилось. В межкомнатной стене, по левую сторону от двери в спальню, расположена уборная размером метр на метр, а по правую сторону – такой же по размерам шкаф. Около него появилась небольшая табуретка, а внутри на перекладинах и крючках висела одежда. Комплект для тренировок я вчера сдал в стирку, а он уже висит в шкафу.

После обеда я задумался о дальнейших действиях. Подготовится к встрече с Хубаром несложно, достаточно взять список заллай и две расписки на тридцать четыре тысячи и одну соответственно. Только вопрос – как скоротать время?

Я решил оставить поход в лавки на завтра – они никуда не денутся, а вот расположиться на кресле и заняться книгами следовало прямо сейчас. Больше всего меня интересовала книга по структурным зельям. Небольшая и достаточно тонкая, наполненная софистическим бредом, но не без интересных подробностей.

Как и сказал Фанул – в производстве структурных растворов требуется не только Кваралитская масса, но ещё шесть, семь и девять ингредиентов в зависимости от самой массы. Бронзовая и серебряная требовали шесть, золотая и лазурная семь, и девять на изумрудную. Четыре элемента для каждого раствора общие и, если верить написанному в книге, добывались из обычных растений и материалов без особых усилий.

Остальные же ингредиенты не так просты. Чего только стоит эссенция живого сока для раствора из изумрудной массы – этот сок добывается из энтов, но не скверных, а именно что живых ходящих деревьев, по описанию похожих на виденные мною при перелёте от орков. Или же масло из корневища какого-то сребролиста для серебряной массы, выжимки из хрящей хвостов наг или ламий для лазурной массы и прочее, что мне встречалось впервые. Хотя бы теперь понятно, что следует с пристрастием распросить городских алхимиков об ингредиентах для раствора, их ценах и сложности добычи. Но не в Настрайске или Магнаре, а в следующем городе. Лучше сохранять конспирацию и два раза в одном месте с вопросами не появляться.

Я сходил во внутреннюю комнату за купленными в Магнаре картами. Меня интересовала карта восточной части королевства и западной части империи. На ней отображались только города и основные дороги между ними, но и этого достаточно.

Если потребуется охотиться на высокогрейдовых животных, то таких лучше искать в больших удалённых лесах, или в саваннах, степях или прериях. Последних я не наблюдал, потому что биомы вокруг сплошь лесные. Самый крупный лес расположен между имперским Магнаром и королевским городом Фраскиск. На дорогу между ними потребуется не меньше семи дней, при самом благоприятном раскладе, а сам лес изучать я буду несколько месяцев. И не факт, что вообще кого-то найду. Вот тогда-то и пригодится зелье на «Чувство магии».

Если получится поднять навык до двадцать пятого уровня, хоть и на день, но я смогу различать магический след всех вокруг. А раз животные от грейда Воеводы и выше имеют запасы маны, то выследить их с увеличенным навыком не составит труда. Ещё пригодился бы призыв «духа зоркой птицы» – я был бы счастлив, передайся мои возможности поисковой птице. Тогда бы нужная зверюшка нашлась очень быстро. Вот только в книге… в гримуаре… в книгогримуаре подобного не указано.

Всё время до ужина я только и делал, что сидел за письменным столом, перечитывал книгу по растворам и сверялся с картой. И под конец почувствовал, что глаза у меня почему-то словно высохли, одновременно с этим слезились и болели. Такого раньше не случалось, но, возможно, потому что я раньше всё время сидел в кресле, а не за столом. Стоящий на нём магический светильник, как и все остальные, светит, поглощая мою ману из воздуха.

Кстати, а как обстоят дела с их структурной прочностью? Ведь в моей мане скверна и она всяко должна на них отражаться. Надо будет как-то проверить это, хотя они уже достаточно долго работают. Странно это, конечно. Обязательно займусь этим вопросом, но потом. А сегодня вечером лучше отодвину светильник на столе, когда вернусь из церкви.

Только от одного упоминания этого причудливого здания с амбарной крышей меня всего передёрнуло от отвращения. Опять придётся проходить через процедуру дознания, терпеть выходки Хубара и прочее. Противное место.

Как и сорок дней назад – разумные шли в церковь на вечернюю проповедь. Подходя к дверям, я уже морально готовился к очередной процедуре дознания, но меня остановил один из служителей церкви, поджидавший меня рядом с широкими дверьми. Он передал просьбу Хубара не заходить внутрь, а ждать его около чёрного входа.

Вот только ждать пришлось практически двадцать минут и у меня сильно замёрзли ноги, несмотря на тёплые ботинки. Когда же дверь наконец открылась и показался нутон с идеальным пробором в белобрысых волосах – я уже задорно пританцовывал на месте размышляя, стоит ли обложить Хубара трёхэтажным матом сразу, или сначала дать ему в морду.

– Я извиняюсь за опоздание, Ликус, – церковник пригласил меня пройти вниз по лестнице в подвал, минуя главный зал и необходимую процедуру дознания.

– Лучшее твоё извинение – как можно быстрее закончить.

– Конечно. Я сам заинтересован в этом.

Хубар привёл меня к комнате, где мы сидели в прошлый раз. Стоило церковнику дотронуться до дверной ручки, и будто нарочито специально в коридоре за нами появился ещё один служитель церкви с двумя кружками на подносе. На мой недовольный взгляд белобрысый церковник лишь вежливо улыбнулся, пожал плечами и жестом пригласил сесть на один из свободных стульев. Хубар устроился напротив.

– Не стоит, – я поднял ладонь, отказываясь от поставленной передо мной кружки.

– Прошу, согрейся.

Как и в прошлый раз, я лишь чуть отпил горячего напитка, дабы показать свою готовность к конструктивному диалогу, и отставил кружку в сторону. Как и в прошлый раз – язык тронул вкус арбуза. Как в прошлый раз – Хубар о чём-то задумался. Как и я. Задумчивость церковника явно неспроста. Будет лучше вообще ничего не принимать от белобрысого.

– Перейдём сразу к делу, Хубар, – из внутреннего кармана куртки я выудил две расписки и листок с заллаями. – Мы договаривались на две заллаи за преждевременное погашение тридцати тысяч моего долга. Так?

– Всё верно, Ликус. Соответствующая бумага уже подготовлена, – Хубар подошёл к письменному столу и вернулся с небольшим подносом: на нём лежал лист с каким-то текстом, чернила и перо, а также деревянная печать и широкая чернильница с явно магическим содержимым.

– Одна заллая должна быть из первого списка, другая – из второго.

– Но тут три списка, – церковник пробежался по листку, зацепившись взглядом за зачёркнутый пункт. – Это уже не важно?

– Это было добавлено по ошибке.

– Тогда зачем последний список?

– Затем, – я развёл руки в стороны, держа в каждой по расписке. – Что выберет бедствующая церковь, учитывая, сколько она потратила за заказ в гильдии. Старое предложение, тридцать тысяч в обмен на две заллаи, или новое, тридцать пять тысяч и три заллаи, по одной из каждого списка.

– Твоё предложение слишком заманчиво, Ликус, – Хубар подался вперёд. – Но что, если я предложу тебе совместить первое со вторым?

– Три заллаи за тридцать тысяч? Ты как никогда великодушен, Хубар.

– Нет, Ликус, – церковник хищно улыбнулся. – Я хочу узнать, готов ли ты предложить мне и церкви тридцать пять тысяч в обмен на две заллаи.

Внимание, заблокировано ментальное воздействие

У меня больно кольнуло в виске, но больше ничего не последовало. Неужели в прошлые разы Хубар пользовался какими-то усилителями или прочим? Ничем другим нынешний слабый эффект не объяснить.

– Я уже сделал предложение. Теперь выбор между двумя вариантами за церковью. И я надеюсь на правильный выбор.

Церковник старательно изображал задумчивость, изредка постукивая пальцем по столу. И хоть глубоко внутри глаз нутона вспыхнул хищный огонёк пламени из чистой ненависти и ярости, в остальном Хубар оставался абсолютно спокоен.

– Ты прав, Ликус. Церковь благодарна за твой правильный выбор. Со мной уже связались из церкви в Шла-Шларике, это город в государстве на западных берегах южного континента. Они ждут не дождутся ядра, чтобы использовать его в стабилизирующем контуре. Они благодарят тебя, и не только они, но и все авантюристы будут посылать тебе мысленные слова благодарности. Впервые за многие десятки лет им больше не придётся ехать в соседний город.

– Это всё прекрасно, но я не услышал главного.

– Зато я уже всё услышал, Ликус, – Хубар пододвинул к себе поднос. – Принимая во внимание твой правильный выбор, церковь выбирает три заллаи за преждевременную выплату твоего долга в тридцать пять тысяч имперских золотых. Ты сказал, что из каждого списка по одной?

Я подтвердил, и Хубар принялся выводить дополнительные слова на принесённом им листке. Обычная бюрократическая бумага была составлена заранее, теперь же оставалось вписать в неё сумму погашенного долга. На листке даже были записаны наши имена и профессии, и кто мы вообще такие.

Закончив, Хубар взял большую печать, опустил её основание в широкое горлышко чернильницы и поставил на бумагу печать с символом церкви. Следом он влил немного своей маны в печать, та в ответ моргнула красным цветом. Как финальный штрих – нутон посыпал свежие чернила тальком, чтобы те не слиплись.

– Прошу, – церковник пододвинул заполненный лист ко мне. – Теперь тебе остаётся отдать его магистрату. Или кому другому, в правилах академии я не силён. Готовый список ты получишь через неделю. Я найду, как передать его тебе.

– Там разберёмся, – я протянул церковнику две расписки, а сам вчитался в надписи на листке.

– Тридцать тысяч, да? – Хубар развернул обе расписки и понял, что его обвели вокруг пальца. Я недоумённо пожал плечами и мило улыбнулся.

– Когда я получу от тебя разрешение на перенос занятий?

– Сейчас же, – церковник достал из-за пазухи лист. Держатель моего долга действительной бумагой разрешал переносить занятия как я посчитаю нужным, если это не приведёт к нарушению контракта.

Больше меня в компании белобрысого ничто не задерживало, так что я направилась к двери. Но рядом с ней остановился, решив спросить об одном очень кровавом моменте.

– Я был в Магнаре. Скажи, это местная прихоть, убивать разумных?

– Разумных? – церковник на секунду задумался, а потом что-то понял и негромко ахнул. – О нет, Ликус, прошу, не считай отродья скверны разумными.

– Ты это сейчас серьёзно?

– Даже если у гоблинов есть своя культура жертвоприношений, а гноллы любят расставлять черепа украденных из деревень грудных детей от маленького к большому – это ещё не значит, что мы должны принять их как равных.

– При чём тут монстры и эти несчастные?

– Несчастные? – Хубар встал, глядя на меня исподлобья. – Не смей сравнивать эти отродья с нами! Твари, цель которых уничтожить нас, и ты их покрываешь?

– Как может уничтожить вас всех беззащитная слабая девушка?

– Уж она-то тем более способна, и не только она… – церковник подошёл к двери, открыл её и, выйдя в коридор, показал в сторону лестницы. – Ступай, Ликус. Ты многого не знаешь об этих тварях.

– Я более чем уверен, что они гораздо человечней некоторых, – выйдя в коридор, я пристально посмотрел в глаза белобрысому утырку. Тот лишь молча повёл меня дальше, к чёрному выходу из церкви.

– Доброй ночи, Ликус, – процедил церковник, открыв выходную дверь.

– Доброй ночи, Хубар, – я ответил не менее злобным голосом и поспешил выйти из этого треклятого здания.

После разговора с белобрысой сволочью мне хотелось помыться, я физически чувствовал себя осквернённым. Но меня приободрял факт, что в этом году осталось единожды пересечься с церковниками. Это радовало.

И всё же, какие же они мрази. И хрен с этим Хубаром, но оторви мне скверна остатки хвоста – ведь все церковники такие! Сравнивать несчастного разумного с монстром лишь потому, что он родился немного не таким, как остальные? Это мерзко.

В барак я вернулся поздно, ибо шёл медленно и размышлял не только над состоявшимся разговором с Хубаром, но и о событиях последних дней. И чем больше думал, тем сквернее становилось на сердце – но стоило зайти в первую комнату и увидеть на столе книгу по структурным зельям, как я приободрился и откинул в сторону размышления.

Отодвинув магический светильник практически на край стола – я приступил к конспектированию. Но поступил чуть умнее и не сразу переписывал всё в подаренную Налдасом пустую книгу, а сначала записать конспект на обычные листы бумаги. Потом уже, через неделю, когда в памяти текст уляжется и я посмотрю на него свежим взглядом – вот тогда всё и перепишу на чистовую.