Текст книги "Скверная жизнь дракона. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Александр Костенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Дежурившие у здания архива матоны привычно смотрели на меня, как на потенциальную опасность, хоть в академии я носил паранаю поверх обычного плаща. Услышав моё имя и о требовании явиться к наставнику – матоны привычно вернулись к пародированию статуй, сперва сообщив, что обо мне заявлено.

Около досок со ставками, висевших между входной дверью и лестницей, я замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Надписи изменились. Имена участников остались прежними, но поменялись названия мастерских и суммы.

– Опять на тёмного поставил, Линий? – я настолько закопался в размышления о пришибленных нравах этой треклятой академии, что не заметил, как со второго этажа спустились два мага. Идя позади меня и посматривая на доски, они направлялись к выходу из архива.

– Рано или поздно, но он ошибётся.

– Ты этого ждёшь уже десять лет. Сколько же денег ты спустил?

– Неважно. Он обязан ошибиться.

Маги продолжили спорить о каком-то тёмном. Первый всё пытался вдолбить другу, что бессмысленно ставить на такого умелого мастера. Второй же не соглашался и твердил, что рано или поздно мастерская тёмного взлетит на воздух. Я пробежался по листкам со ставками, найдя имя Линий. Он поставил пятьдесят золотых империи на специальную магическую мастерскую общего назначения номер девять.

На небольшом балкончике архива, освещённого фиолетовым светом магических светильников, за столом сидел разумный. Маг с острыми ушами коротко покосился на меня, показал на шкаф с тапочками и вернулся к чтению книги, попутно что-то переписывая на пергамент.

Как факт постоянно сидящего разумного около лестницы, так и сам архив ничуть не изменился за прошедшие дни. По крайней мере обвязанные верёвками кипы листов на полках всё так же не превратились в книги. Как и не изменилось то, что в пристроенной мастерской Густах был один и стоило мне войти, как он пружиной встал со стула.

– У нас ещё есть время, пойдём, – коротко поздоровавшись, наставник засобирался на выход.

– Куда?

– В кристалляриумную мастерскую. Она здесь, рядом, – Густах показал на глухую стену, а у меня появилось нехорошее предчувствие.

Я вначале подумал, что мы с Густахом отправимся на улицу – но вместо этого мы лишь вышли из архива в длинный коридор и направились в сторону второй двери. За ней, кто бы мог подумать, тоже была лестница, но узкая и длинная, ровно для одного человека, уходящая под землю на десятки метров. Её каменные стены и ступени ничто не освещало, но рядом с дверью в держателях висело несколько факелов. Густах взял один, прочитал заклинание «Огонька» и осветил себе путь.

– Жди меня здесь. Вниз не спускайся, – коротко отчеканив, он закрыл за собой дверь.

Происходящее мне крайне не нравилось, наводя на нехорошие мысли. За их обдумыванием я провёл с десяток минут, пока за дверью не послышалось шарканье ног. Ко мне вышел Густах в сопровождении полностью карикатурного мага: практически лысая голова с жиденькими седыми волосами, такая же козлиная бородка, одно острое ухо ратона срезано наполовину, а спина изогнута в небольшом горбу.

– Знакомая тебе вещь, ксат? – сухим кряхтящим голосом спросил маг, не размениваясь на приветствия и прочую якобы ненужную чепуху, и протянул мне небольшую шкатулку. Я с вопросом посмотрел на Густаха. Тот кивнул.

Внутри шкатулки на мягкой подложке лежал кристалл правильной геометрической формы, а к крышке приклеена бумага со строчками текста. В одной из них содержался знакомый номер.

– Это который я заполнял?

– Ты его испортил, ксат. В нём скверна, – старик закрыл шкатулку. – Его нельзя теперь использовать как источник энергии. Его вообще нельзя использовать! Это опасно!

– Чем?

– А кто знает, чем именно. Это скверна! Она может изменить чтение заклинания, или исказить магические цепи, или вообще что угодно, – старик глубоко вздохнул и успокоился. – Но ты здесь не за этим.

Маг из-за пазухи достал другую шкатулку с тремя небольшими треугольными кристалликами, размером меньше двух фаланг указательного пальца.

– Твой наставник всё объяснит, – старик развернулся и побрёл обратно вниз бубня себе под нос, что великая академия прогнулась под церковь, теперь ещё и ксата прикрывает, что подобное недопустимо и отвечать за содеянное нужно всем.

– Пойдём, – Густах показал в сторону архива, но обратно мы не зашли. У наставника ещё была работа, а мне следовало возвращаться в барак.

– Я поговорить хотел…

– Завтра, Ликус. Всё завтра. Придёшь до обеда и всё обсудим. И тот список тоже обсудим. Он готов.

Дальше наставник объяснил, что я должен сделать с этими треугольниками. То же, что и с обычным кристаллом маны – заполнить. В отличие от прочих, в них влезает не больше ста пунктов маны. Они тестовые, их используют при исследовании проводимости печатей и магических контуров. Такие кристаллы прикладывают к линиям, соединяющим две печати или две части контура, или ещё чего, и смотрят на реакцию кристалла. Если он светится – то всё в порядке, но если он не светится – тоже всё в порядке.

После этой фразы я секунд пять смотрел на Густаха, как на идиота. Тот лишь беззлобно улыбнулся и дополнил, что всё зависит от школ начертания рун и нанесения печатей: в одних свечение вполне приемлемо, у других недопустимо.

Ещё эти кристаллы используют для хранения магической атрибуции: если на свиток нанести руны и печати «Огненного шара», но вместо высвобождения магии с помощью особого фильтра пропустить магическую энергию через кристалл, то в нём сконденсируется мана с огненным атрибутом. Эдакая кустарная, дорогостоящая и маломощная замена крови и плоти рыжих драконов и кристаллов с их пещер.

Кристаллы эти я должен заполнить до завтра, и к обеду прибыть к наставнику. И чем раньше я приду, тем больше у нас будет времени на обсуждение всех деталей. На мой вопрос, зачем вся эта возня с кристаллами – Густах ответил, что это приказ магистрата. И он не обсуждается. Но наставник заверил, что такого больше не будет: так ему в том же магистрате сообщили, ибо я сделал правильный выбор.

Из архива я вышел, ловя на капюшон снежинки и не понимая происходящего. Клянусь остатками своего хвоста, маги пытаются выяснить природу моего «Осквернения». Они по состоянию кристалла поняли, что во мне сидит скверна и теперь решили эксперименты проводить. Хотя, это больше похоже на спешную попытку понять происходящее. Надо будет затребовать завтра посвящения в результаты экспериментов, иначе… К сожалению, не согласиться на них я не могу – но что-то придумать всё же стоит. Это же меня собираются исследовать, а я не какой-то там подопытный хомяк!

Перед тем как зайти к Эльте – я хотел взять с собой подарки, купленные в Магнаре, но передумал. Не та ситуация.

Дверь в комнату открыла белокурая эльфа. Она пригласила пройти внутрь осунувшегося от усталости ксата, а сама пошла за Талией и Фанулом, напоследок кинув на меня странный взгляд: тяжёлые мысли отражались на моём морщинистом лице и несложно предположить, что мысли эти как минимум скверные.

Когда все, уже четверо приятелей, собрались и расселись по местам, мне было как-то неуютно начинать разговор. Да и остальные мельком поглядывали друг на друга и елозили на местах, предчувствуя неприятнейший разговор.

– Я жду извинений за подозрения в моей вине, – я коротко вздохнул и поставил на стол шкатулку. – Вот причина моего вызова.

Все трое недоумевающе посмотрели на шкатулку, потом на меня, потом вновь на шкатулку.

– Буду говорить как есть. Наставник повёл меня к кристалляриумной мастерской. Она под зданием архива находится. Там мне выдали это, – я открыл шкатулку, троица увидела треугольные кристаллы и напряглась. – Дальше он дал несколько намёков. Два месяца назад на арене скверный манул никак на меня не отреагировал. Сейчас же, пока на клаше путешествовал, в Магнаре и Настрайске выполнил задания на заллаи.

– На что? – Эльта свела брови, услышав незнакомое слово.

– На части порождений. Задания сложные, но я выполнил их без проблем. Об этом магистрат узнал задолго до моего приезда, – я легонько коснулся шкатулки. – Скорее всего эти кристаллы нужны для анализа атрибуции моей магической энергии, если такая вообще есть. Именно на это намекнул наставник, говоря о приказе магистрата.

В этот момент комнату поглотила тишина заброшенной больницы: гнетущая, словно сама обвалившаяся штукатурка и жжёная проводка размышляли о судьбах мироздания. Ребята смотрели на кристаллы и на мою грудь, не в силах поднять взгляд чуть выше.

– А, что за задания? – Фанул пересилил стыд и всё же посмотрел мне в глаза.

– Нужно было добыть такое же в Настрайске, – я постучал пальцем по древку посоха. – И в Магнаре на желчный мешок Гварнарской ондатры скверны. Было ещё одно задание на ядро хитца, но вы его и так видели на арене.

– Ликус, я… – заговорила Талия, но я поднял руку.

– Я всё понимаю. Было неприятно слышать всё это, но не осуждаю.

– Просто нас допрашивали. Всех.

– Вас? – я обвёл взглядом троицу.

– Нет, не только нас. Весь барак.

– Да вообще всех учеников допрашивали! – Эльта нервно выдохнула и в привычной быстрой манере рассказала, что случилось после взрыва.

Когда мастерская взлетает на воздух – магистрат опрашивает всех разумных в академии, связанных с ней. Для этого даже существуют отдельные маги в академии: они составляют карту связей между разумными и досконально выпытывают у них всё, связанное с пострадавшими или погибшими. А раз из восьми учеников трое погибших были из нашего барака, то маги с особым пристрастием допросили проживающих здесь. Особенно приятелей погибших. И Фанул, Талия и Эльта подтвердили, что я помогал Ноблу запитывать его кристалл.

– Вряд ли взрыв с этим связан. В Луцке и Магнаре ничего не рвануло, – я похлопал рукой по поясу, где лежал ножик с двумя умениями.

– Мы понимаем, прости нас, просто Эльта рассказывает, как было, – Талия попыталась меня успокоить, но моему спокойствию позавидовал бы удав. Я принял извинения, но с похолодевшим нутром мысленно готовился к неприятностям.

– И ты нас пойми, Ликус, – Эльта в привычной манере буравила меня взглядом. – Знаешь, сколько мы тут натерпелись? Все мы знаем, что всегда есть шанс взорваться вместе с мастерской. Руну неправильно нанесёшь, не так печать расположишь, бах, – эльфийка звучно хлопнула в ладоши, – и нет тебя. А тут наутро после твоего приезда объявление повесили. Вечером его не было!

– Ну, значит, это действительно связано с атрибутами.

– А они, разве, есть в магической энергии разумного? – задала самый резонный вопрос Талия.

– В моей, похоже, есть, – на мой ответ ребята лишь закивали головами.

Понимая, что сейчас опять наступит мрачная тишина и каждый уйдёт в свои мысли – я попросил ребят чуток подождать и направился к своей комнате. Хотелось хоть немного их развеселить и подправить рухнувшие отношения, если это вообще можно сделать. Все трое нашли новые компании, и после случившегося о каких-то дружеских отношениях можно забыть, но хоть закончить на хорошей ноте уже будет неплохо. Да и контакт с Фанулом терять не хотелось.

– Вам ещё не скоро выпадет шанс отправиться в путешествие, – я поставил перед эльфийками по баночке томвитии в масле, а нутону передал небольшой мешочек с перчено-мятным шоколадом.

Ребята с удовольствием приняли мои подарки, а белокурая эльфийка не сдержалась и по-детски широко улыбнулась. Уже спустя секунду она растерянно оглянулась и постаралась сделать вид, что вообще ей всё это неинтересно, но «спасибо за подарок, обратно не отдам». Фанул положил в рот небольшой кусочек шоколада и довольно вздохнул. Он предложил нам всем угоститься, но мы дружно отказались.

– Ликус, прости, но можно я твой подарок отдам? – Талия грустно посмотрела на банку.

– Не смотри на неё так, – Эльта заговорила раньше меня. – Те кристаллы, которые им выдали. Они должны были набрать три штуки, полностью наполненных магической энергией. Но она сплоховала. Первый кристалл пустила в работу. Ей бы влетело от мастера, но старший ученик прикрыл её и дал свой кристалл.

Я согласился, раз такое дело. Талия только хотела меня поблагодарить, но Эльта не позволила сказать ей и слова, обхватив руками за плечи и пообещав поделиться томвитией. Полноватая эльфа кротко улыбнулась. Троим разумным в этот миг стало хорошо и приятно, будто все проблемы улетучились – я же чувствовал проступающие на спине мелкие капельки холодного пота.

В попытке отвлечься от скверных мыслей, я поинтересовался у Фанула о моей просьбе. Он узнал у мастера стоимость изготовления структурного раствора. Ни в этом, ни в следующем налиме не сможет лично взять заказ, но через два налима мастер, скорее всего, разрешит ему принять личный заказ. Если, конечно, Фанул справится с выданными проверочными заданиями.

Дальше нутон с густой чёлкой озвучил цены за работу, после чего я минуту размышлял, не шутит ли он. Слишком идиотски выглядело, что Фанул с вполне обычным выражением лица сообщил, что из ста грамм золотой Кваралитской массы получится примерно триста грамм раствора. Ровно столько же, сколько и обещал алхимик в Магнаре. Вот только заказ одной партией у того стоил четыреста золотых, а в академии придётся раскошелиться на полторы тысячи. А уж если делить на три закладки по сто грамм готового раствора, для больше вероятности проявления Удачи Фанула – то к озвученной сумме можно смело добавить ещё пятьсот золотых.

Я рассказал приятелям о разнице в ценах, но они лишь развели руками. Странно ожидать другого, когда академия закупает реагенты и ингредиенты для зелий только через благородных: они же цену загибают так, что аж жутко становится. Но всё же Фанул подсказал один вариант сэкономить.

При изготовлении структурного раствора как стабилизатор какой-то фрасталаризации используют выжимку из спинного мозга или печени высокогредовых животных, от воеводы и выше, когда у них проявляются способности к интуитивной магии. Либо же что-то другое от монстров, но с такой же областью применения. Фанул знал только об спинном мозге и печени, но если отдать их при заключении заказа, то получится сэкономить не меньше пяти сотен золотых.

Что-то подобное про ингредиенты писалось и в выданной Густахом книге, если я правильно вычленил информацию из софистического бреда.

Хоть в сказанном Фанулом и содержалось много странностей, включая вопрос о сохранении органов от разложения, но оно пробуждало корыстный интерес. Платить в четыре раза больше ради призрачного шанса получить раствор чуть высшего качества – не самая гениальная идея. Но на это можно согласиться, если сэкономить практически половину.

Я поблагодарил Фанула за интересный рассказ, заодно поставил пометку разузнать о высокоуровневых животных либо в гильдиях авантюристов, либо в академии, либо вовсе заказать справочник. Хотя последнее не желательно. Правда, вопрос всё ещё открыт: как этих животных выслеживать? Будь моё «Чувство магии» более развитым, то я бы…

Я едва не раскрыл рот от осознания собственной тупости. То есть, вот тебе магическая академия, вот существование всякой еды, временно повышающей Навыки, вот деньги для заказа оных – а мозгов додуматься о существовании подобных зелий, похоже, не хватает. Но спрашивать об этом у ребят слишком глупо, можно подставиться. Лучше завтра у наставника спросить. Или подождать, и уточнить у авантюристов?

Мы вчетвером ещё немного посидели, обсуждая тяжёлую долю учеников академии. Заодно я рассказал про нападение гоблинов на караван, не забыв упомянуть убитого контрактника и последующие разборки в ратуше. Поведал, как вместе с авантюристами ходили в логово искать двух женщин, сгладив кровавый рассказ тем, что несчастных мы нашли уже мёртвыми. И как копейщику сначала неудачно сбили «Вторую броню», а потом стрелой пробили горло.

На куске рассказа о свитке, заклинанием из которого запечатали пещеру, Талия чуть оживилась и наконец поставила на стол банку с томвитией, всё это время удерживаемой на коленях. Черноволосая эльфа сказала, что вот как раз подобными свитками ученики-рабочие будут заниматься через шесть лет, на третьем году обучения. Практически пятая часть заказов в академии приходится на свитки с различными боевыми заклинаниями, их выполняют только ученики старших курсов. Заказчик – благородный дом Миастус, и только он. И, какая неожиданность, что он поставляет в академию все необходимые товары для производства свитков и выкупает их практически по себестоимости, лишь платя небольшую надбавку в один процент.

Талии рассказали в её мастерской о договоре об исключительной торговле. Там указано, что благородный дом сам устанавливает наценку на товары из академии, включая их выкуп у самой академии. Но наценка обязательно должна быть, иначе это нарушение договора. Судя по состоянию академии и заоблачным ценам на всё и вся – этого процента вместе с оплатами договоров и контрактов академии хватает только для поддержания жизни.

В самом конце рассказа про налёт гоблинов я вскользь упомянул о полученном кольце. Оно сменило уже семь владельцев, и первой была некая Фиралия Нуралия.

– Я слышала это имя, – Эльта попросила глянуть на кольцо. Она удивлённо повертела его в руках, нашла на внутренней части клеймо и заметно погрустнела. – Когда с наставником занималась, ещё до поступления в академию, он говорил, что это его прошлая ученица. Она до войны поступила по рабочему приглашению. Это клеймо наставника, только чуть изменённое. Пока ученик не выпустится из академии, то должен ставить клеймо мастера с небольшим своим рисунком. Понятно, почему два года назад наставнику перестали поступать письма от неё. Советы любила спрашивать.

– Твой наставник, он ювелир?

– Нет. Он алхимический мастеровой, куда и меня направили по контракту, – голос Эльты пропитало неподдельное сожаление. – Они одинаковые почти, только один из готовых вещей создаёт устройства, а второй изменяет материалы и только потом делает вещи.

Стало быть, золотую оправу кольца та девушка, явно равнинная эльфийка из-за имени, сделала самостоятельно из изменённого золота. Но как она умудрилась придать волшебных свойств камню?

Мы втроём могли бы посидеть ещё. Я бы рассказал об ондатре скверны и как на неё охотились авантюристы, а приятели всяко бы сказали ещё чего полезного по части магии – да вот только усталость и напряжение сегодняшнего дня всё чаще накатывали зевотой. Глаза смыкались. Мы попрощались и разбрелись по комнатам, хоть я и понимал, что сегодня мы собирались в последний раз. Но что поделать?

Закрыв за собой дверь и встав посреди первой комнаты – я глубоко вздохнул, отгоняя противное, тягучее и липкое чувство вины. Три накопленных кристалла, скверна в двух из них, суета с кристалликами проверки, слова старого мага об испорченном кристалле и о покровительстве академии, и фраза о правильном выборе от Густаха – всё это указывало только на одно. И это скверно.

Глава 4

Утром меня настойчиво и долго будила Ула, стуча о входную дверь маленькими кулачками. Так-то я проснулся с самого первого удара, но не мог встать с кровати после вчерашней тренировки. Подобно отжатой половой тряпке я собирался проваляться хотя бы до обеда – но всё же встал и медленно побрёл к двери. Волю к жизни мне придавала не мысль о разговоре с Густахом и последующие возможные перспективы; не обещание назначить девочку личным невольником; и даже не чувство голода и перспектива завтрака, хоть корзинка дополнительного пайка со вчерашнего ужина стояла не тронутой.

Я подскочил, вспомнив про нутона с острым подбородком. Если маги допрашивали всех живущих в бараке, то всяко наткнулись на Лактара и могли узнать о наших договорённостях. Особенно о конспектах по начертательной магии.

Отвратное чувство опасности сошло на нет, когда среди разносивших еду экзаменщиков показался Лактар. Он увидел мой напряжённый взгляд и аккуратно кивнул так, чтобы никто другой этого не заметил. Стало быть, всё обошлось, и сегодня вечером я получу заказанные конспекты. Потребность в них чуть уменьшилась после разговора с Кузауном, но они всё ещё могут пригодиться.

Экзаменщикам с разносом еды помогали дети, мальчики и девочки, забирая грязную посуду с освободившихся мест, складируя в небольшие вёдра и неся в сторону кухни. Одной из таких девочек была Ула и каждый раз, проходя мимо, она украдкой бросала на меня ожидающий, даже несколько молящий взгляд. Будто просила подождать, пока не закончит с работой на кухне.

Я правильно воспринял её молящий взгляд, решив дождаться девочку. Спустя полчаса после окончания завтрака, когда я сидел в комнате и вертел в руках выданные Густахом книги, твёрдо решив сегодня же вечером начать конспектировать их – в дверь робко постучали.

– Ну что, пойдём? – на мой вопрос девочка так сильно закивала головой, что чуть не превратила свои тёмно-русые волосы в одно сплошное опахало. Но перед выходом пришлось подождать несколько минут, пока Ула накинет куртку. Ученики давно разошлись, так что можно было не опасаться излишнего внимания.

Выпавший за ночь снег с дорожек вениками сметали невольники постарше, чем Ула. Если той восемь лет, а её брату пятнадцать, то уборкой занимались дети лет тринадцати: недостаточно окрепшие, чтобы тягать телеги, но и не такие слабые, чтобы не смочь весь день на холоде веником махать. Незавидная доля, но какой у них выбор? Если вспомнить слова Эльты, то от многих из них отказываются родители ещё во младенчестве, а если родственников у ребёнка нет, то… то я боюсь представить его дальнейшую судьбу. В прошлом мире частенько бывало такое, что ощенившаяся дворняга спустя месяц материнства выла до хрипоты и рыскала по району в поисках своих щенят, когда как бомжи из ближайшей ночлежки сыто и довольно спали. А в этом мире нравы гораздо суровей.

В здании лекторума нужная дверь нашлась сразу по табличке с надписью «Распределение невольников». Звучало как «Раздача котят в добрые руки под подпись не портить казённое имущество».

Сидевший за столом ратон с паранаей, кинжалом и жезлом на поясе настолько сильно удивился ксату в компании маленькой девочки, что аж встал со стула и не стесняясь спросил у Улы нужна ли той помощь. Та замахала головой сказав, что господин Ликус – хороший, и на этот год хочет назначить её на личное прислуживание. Меня от последней фразы аж всего передёрнуло, но деваться некуда, потому что происходящее – вполне неплохое развитие событий как для меня, так и для Улы.

Слова девочки не сразу убедили ученика академии: он ещё несколько секунду изучающе смотрел на малышку, прежде чем сдаться. Меня столь наглая ненависть к моей персоне теперь уже лишь немного подбешивала, ибо за прошедшие двадцать дней я вполне успел вдоволь «насладиться» всеобщей неприязнью.

В отличие от многих невольников академии, попавших в её стены ещё во младенчестве и не имеющих собственной фамилии, у Улы таковая была – но как и все остальные дети, она пользовалась номером из семи цифр. Проживала она во втором детском бараке, а я – в седьмом общем, во второй комнате на этаже контрактников. Ученик академии записал в толстую книгу моё имя, имя Улы и её номер, потом наши бараки и взял с нас подписи. После – ту же информацию вывел на двух разных листках. Один мне следовало держать в своих документах во внутренней комнате, а другой Ула обязана передать распределителю работ. Его она найдёт вечером в своём бараке, когда тот придёт раздавать работы на ближайшие дни.

Только я подумал о заключении договора и прочего, как ученик перечислил наши права и обязанности. И начал он со случаев, если в комнате у ученика что-то пропадёт. В Уле никто не сомневался, но это правило создано на случай, если у приписанных к другим комнатам возникнет желание что-нибудь стащить.

Если ученик заявит о пропаже и обозначит виновником пропажи именно невольника – то их обоих без разговоров поведут в церковь на дознание. Если ребёнок виноват, то у него есть шанс вернуть утраченную вещь до нынешнего вечера, иначе следующий вечер он живым не застанет. Если же ученик соврал, то будет обязан выплатить штраф ребёнку в размере ста золотых.

В остальном же – отношения между двумя разумными строятся как между хозяином и прислугой. Невольник убирается в комнате, развешивает одежду в шкафы, по необходимости гладит её и прочее. К тому же ученик вправе отправить невольника в столовую за едой, если хочет поесть в комнате. О чём-то таком я не думал, но вот одна важная просьба придумалась сразу.

Когда мы вышли из лекторума и направились к бараку – Ула одновременно и сжимала в руках бумагу о назначении, и улыбалась настолько широко, словно не боялась порвать уголки рта. Да так и улыбалась, чуть подпрыгивая при каждом шаге, пока мы не зашли во входную часть барака.

– Ты читать умеешь? – спросил я Улу, кивнув в сторону расписания занятий.

– Да, – девочка подошла к вывешенным листкам и показала на строчку с моим именем. – Это господин Ликус.

Убедившись, что девочка понимает, как устроено расписание – я попросил её после каждого занятия с фаронами перед ужином приносить в комнату тёплой воды и полотенце, чтобы хоть немного привести себя в порядок.

В первую комнату я зашёл один и сразу же отключил сигнальный контур, сняв зелёный камень с замыкателя. Лишь после этого Ула осторожно зашла внутрь и ахнула от убранства комнаты.

– Прислони руку, – я разместил замыкатель в центре комнаты и показал девочке на зелёный камень. Та поспешила исполнить просьбу. И только я хотел прислонить к её руке ладонь, как одёрнулся.

Скверна. Она же во мне, в моей мане, и если сейчас пропустить её через Улу, то может случиться непоправимое. Но когда я в Гантаре с помощью ксатов по маяку дальней связи связался с тётей, и когда оценивал вещи – то соприкасался собственной маной с разумными и те на здоровье не жаловались.

Отбросив всё и решив попробовать – я пропустил сквозь ладошку девочки канал маны, извивая его спиралью, чтобы уж точно захватить небольшие крупицы её магического следа. Несмотря на проживание в стенах академии, она не владела навыком «Чувство магии» и обращаться с собственной маной не умела.

Внимание, установлен сигнальный контур

Внимание, в сигнальном контуре зарегистрированы:

Вы, Ула Харсая

– Какие были ощущения?

– Чуть жгло, здесь, – девочка пальцами помассировала внутреннюю сторону ладони. – Но уже прошло.

– Понятно, – лично я во время оценки вещей чувствовал лёгкое покалывание, но жжение? Это могло быть как последствием моего осквернения, так и просто индивидуальной реакцией.

Подключать Улу к контуру во второй комнате мне казалось не целесообразным. Хотелось сберечь подарок Налдаса и как можно реже использовать его. Да и эксперименты с его дополнительным свойствов сейчас бессмысленны, хоть мне и хотелось узнать, как именно оно будет работать. Контур, так-то, не реагирует на меня, и система не оповещает при моём заходе в комнату – значит, дополнительное свойство реагирует только на других разумных.

Дальше я провёл с Улой короткий инструктаж: воду для умывания разводить в первой комнате, во вторую не заходить и если захочет, то может отдыхать в первой комнате. Последний пункт обрадовал малышку, и она легонько поклонилась. Но гораздо больше девочка обрадовалась, получив в раскрытые ладошки свёрток со сладким подарком из Магнара. Она даже не сдержалась и чуть куснула ореховую палочку, кажется, на клубничном варенье.

– Вкусно! Очень вкусно и сладко! Но… можно, я поделюсь с братиком? – малышка робко посмотрела на меня чуть влажными глазами от внезапно привалившего счастья.

– Поделись, это теперь твоё, – девочка в ответ ещё шире улыбнулась и легонько поклонилась.

Я же, понимая, что на сегодня с малышки хватит поклонов – попросил рассказать мне всё, что ей передал брат о торговых поступлениях. Всё же теперь Ула не появится в бараке благородных и мне придётся довольствоваться только информацией от Каира. Зато можно обойтись без прямых контактов с парнем, используя Улу как связного.

Сейчас девочка ничего рассказать не могла, так как брат в последние дни очень занят, да и он не совсем понимал, что именно докладывать. Но кое-что всё же он просил передать.

Примерно десять дней назад один из старших кладовщиков обмолвился вполне интригующей фразой. Как пояснила Ула, со слов брата, старшие кладовщики – это ученики-рабочие последних годов обучения, притом одни из самых способных. Академия возлагает надежды, что те останутся в её стенах как полноправные маги и мастеровые. Один из таких учеников в разговоре с другим обмолвился, что происходящее в академии ему не нравится. В начале лета им поступила заявка на заказ ингредиентов, но исполнить её следовало не сразу, а только по отмашке. И ждали они эту отмашку всё лето. В этот раз такая же заявка пришла меньше месяца назад, а уже исполнять надо.

Если я правильно сопоставил даты, то рассказанное Улой привносит новые мазки в картину летнего заказа желчного мешка Гварнарской ондатры. Только вот не понятно, в чём проблема отложенного исполнения заказа? Или я чего-то не знаю, или Ула не так передала слова брата.

– Держи, это за информацию.

Я передал малышке два золотых кругляшка. И не важно, что теперь она не сможет разнюхивать информацию у благородных – она станет связной между мной и Каиром. А это сводит к минимуму все возможные риски.

– Спасибо! – Ула негромко взвизгнула от радости, зажав в кулачок монеты. Сегодняшний день она уж точно запомнить как самый счастливый из всех: и вкусняшку получила, и деньги заработала, и место для отдыха обрела.

Я же, видя, как малышка чуть не светится от счастья словно зажжённый факел в тёмной пещере, хотел как можно дольше умиляться этой картиной истинного нерафинированного счастья. Да вот только следовало торопиться на встречу с наставником. Она гораздо важнее, чем чьё-то счастье.

Мы договорились с Улой, чтобы её брат подмечал всё, что посчитает странным и выбивающимся из привычного хода заказов в академии. Заодно, пусть будет предельно бдителен в этом налиме и попробует узнать, что нового и необычного академия решит заказать. Я хоть и не пояснил, в чём причина такой бдительности, но хотелось понять – как академия отреагирует и на ядро хитца, и на нашу договорённость с церковником.

Зайдя во второе кольцо академии – я сперва направился к зданию с витражными окнами во все стены и причудливой амбарной крышей. Её массивные входные двери раскрылись с небольшим скрипом, привлекая внимания стоящих внутри церкви служителей в белых одеждах. Все они были с человеческими ушами. И один из них стоял практически в упоре к дверям.

– Мне нужен трихтоних Хубар.

– Он отсутствует, но вы…

– Ликус? – где-то сбоку раздался знакомый голос. Из-за угла здания вышел нутон с идеальным пробором в блондинистых волосах и в зимних церковных одеждах. От обычных они отличались лишь белой стёганной мантией, набитой то ли пухом, то ли мехом, то ли перьями, но так же с цветной полоской на подоле, поясом и мантией на плечах. И вот что примечательно – стоявшие в церкви служителей использовали только синие и зелёные цвета, и редко красный для цветных частей, когда как у Хубара и его наставника только красный и золотой.