Текст книги "Генерал Деникин. Симон Петлюра"

Автор книги: Александр Козлов

Соавторы: Юрий Финкельштейн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 33 страниц)

Майор пообещал разобраться в кириловском деле и сурово покарать виновного или виновных. Затем он велел крестьянам мирно вернуться в свои дома. И ему подчинились!

На следующий день к начальнику гарнизона явилась делегация евреев и попыталась в знак благодарности вручить ему «подарок» – 200 тысяч царских рублей. «Я почувствовал себя оскорбленным. Мне показалось, что евреи предложили мне взятку. Я выгнал их из помещения», – так вспоминал об этом эпизоде много лет спустя доктор Владимир Клодницкий, настоятель церкви Святого Вознесения в Ньюарке. Но это потом, а пока что к майору пришел ученый рабби Бялик, доктор права, теологии и философии. Он был лет на десять старше майора, и у них как-то сразу установились искренние, дружеские отношения. Рабби говорил по-русски, майор по-украински, а в затруднительных случаях оба переходили на немецкий. Сейчас Бялик принес важное сообщение: поджигатель Абрахам Соколяиский, который все эти дни прятался то в синагоге, то в доме самого рабби, решил отдать себя в руки справедливого офицера, чтобы не навлекать далее опасность на всю общину. Оп готов понести заслуженное наказание.

Два дня продолжался военный суд, для которого начальник гарнизона выделил пятерых офицеров. Заслушали 35 свидетелей – украинцев и евреев, да и подсудимый не отпирался. Редчайший случай: чисто еврейский процесс не был сфабрикован, состав преступления не был высосан из пальца. Приговор гласил: за поджог в военное время – публичный расстрел.

Получив решение трибунала на подпись, майор В. Клодницкий призвал к себе рабби Бялика.

– Как бы вы, Бялик, поступили на моем месте? Утвердили бы приговор? – После некоторого раздумья рабби Бялик ответил:

– Я подписал бы приговор. Пусть лучше умрет один еврей, чем позже все евреи города погибнут от погрома.

Два дня спустя при большом стечении народа у дороги, ведущей из Кириловки в Хмельник, Абрахам Соколянский был расстрелян взводом солдат. Это произошло в середине базарного дня. Вечером его тело отдали евреям для погребения.

Здесь я должен сделать небольшое отступление. Большой знаток современной еврейской истории Зоеа Шайковский в упомянутой ранее статье «Опровержение» немало внимания уделил майору Клодницкому, но сделал это довольно своеобразно: он коснулся лишь части его эпопеи, полностью исключив ту, с которой я уже познакомил читателей. Зато он со всеми деталями воспроизвел историю с миллионной контрибуцией, о которой речь пойдет дальше. Таким путем он «исправил» ошибку доктора И. Лихтена, готовившего материалы для награждения В. Клодницкого «Факелом Свободы» по линии Бней-Брит АДЛ (Антидиффамационной лиги). Доктор И. Лихтен как раз истории с контрибуцией внимания почти не уделил, надо полагать, чтобы избежать трудностей при награждении. Оба исследователя стремились «выпрямить» действительно непростую историю украинского офицера, но каждый тянул в свою сторону. Пользовались они при этом одним и тем же источником, которым пользуюсь и я, – воспоминаниями самого майора. Что-то существенное к ним добавить в результате бесед с украинскими священниками и учеными мне пока не удалось. Единственное убеждение, которое я вынес: воспоминаниям В. Клодницкого можно доверять. Говорят, истина рождается в споре. Однако, если эмоции и субъективные установки доминируют, истина рождается безносой.

Велик соблазн изобразить майора Клодницкого воплощением суровой добродетели, чуть ли не царем Соломоном на хмельниковском троне. Перед этим соблазном не устоял доктор И. Лихтен, за что и подвергся язвительной критике со стороны доктора З. Шайковского. Первому очень хотелось найти человека, которого можно было бы противопоставить палачам типа Волынца, Струка, Козыря-Зирки и прочим садистам и головорезам. Второй яростно призывал ни под каким видом «не верить данайцам, дары приносящим», как это делал в свое время гомеровский жрец Лаокоон. «Я могу назвать это не иначе, как отъявленной глупостью,» – писал З. Шайковский в уже упомянутой статье, касаясь награждения В. Клодницкого «Факелом Свободы». Мотивы обоих исследователей понятны, однако в хмельниковской эпопее я склонен верить в добрые намерения сурового майора, который ни в одном из известных нам эпизодов не повел себя как самодур или изверг, хотя возможностей для этого было предостаточно. Оценивать поступки Клодницкого следует не абстрактно, а в историческом контексте, помня кровавый аромат петлюровского беспредела, голод и жестокие эпидемии сыпного и брюшного тифа. В этой атмосфере майор и совершил шаг, который спустя почти полвека поставил ему в вину Зоеа Шайковский.

Напомню, что сразу после предотвращения погрома майор отверг щедрый «подарок» еврейской общины – 200 тысяч царских рублей, которые ценились несколько выше, чем украинские карбованцы. Это повергло в недоумение его адъютанта по фамилии Лях, и тот подал идею, что деньги можно было бы израсходовать на нужды города. Нужды эти, само собой, были велики.

В том, что делал молодой начальник гарнизона, присутствовал, как мне кажется, элемент театральности.

Отчасти поэтому я и вспомнил о Шекспире. Но можно ли подражание классикам считать преступлением? Ведь не Ричарду III, не Клавдию он подражал! Итак, «Мера за меру» – новый акт исторической драмы.

Спустя несколько дней после расстрела поджигателя Абрахама Соколянского, когда в городе и окрестностях наступило некоторое успокоение, майор в сопровождении вооруженного эскорта прибыл к зданию главной синагоги как раз после окончания службы и обратился к большой толпе евреев с речью, в которой описал бедственное положение города (было ли упомянуто сожженное село – мне неизвестно). Он предложил в течение 24-х часов собрать полмиллиона карбованцев, необходимых для помощи старым, больным и бедным, а в заключение пообещал удвоить контрибуцию, если требование не будет выполнено точно и в срок.

На следующий день делегация уважаемых евреев во главе с рабби Бяликом сообщила хозяину города, что пока собрано 250 тысяч, а остальные соберут в течение недели. Майор был вереи себе: отправил в тюрьму 14 из 15 пришедших делегатов, а Бялика отрядил к евреям собирать недостающую сумму – теперь уже 750 тысяч! При этом он пообещал завтра же, в случае «саботажа», арестовать еще 15 человек и довести контрибуцию до полутора миллионов. Что же касается заложников, то они предстанут перед военным судом.

«В тот же день, – вспоминает майор, – я приказал выставить несколько пулеметов на главной улице и ввел комендантский час. На следующий день ровно в 12 часов я получил сообщение от рабби Бялика, что город уже собрал полностью миллионную контрибуцию». Надо полагать, что В. Клодницкий почувствовал удовлетворение от проведенной им «воспитательной работы». Нс без того. Однако последующие события велят нам трезво и справедливо отнестись к далеко не ординарным деяниям майора. По его приказу лейтенант Пашковский и чипы жандармерии помогли евреям доставить из синагоги в здание Городской управы собранные деньги. Читаем воспоминания дальше:

«В два часа дня (обратите внимание на редкую пунктуальность и память В. Клодницкого!) я явился в Городскую управу и велел евреям избрать пять комитетов по три человека в каждом. Первый, «Санитарный комитет», получил 200 тысяч карбованцев на нужды больницы и дома престарелых. Второй, «Зерновой комитет», получил тоже 200 тысяч на покупку зерна, которое следовало перемолоть, а муку распределить между бедными. Третий, «Дровяной», получил 200 тысяч на покупку дров для больницы, богадельни и бедных. Четвертый, «Комитет по поддержанию чистоты в городе», получил 50 тысяч для вывоза мусора, ремонта и побелки. Пятый, «Комитет финансовой помощи», также получил 50 тысяч на нужды кооперативов, обувных и швейных мастерских».

Итого, пять комитетов получили от украинского Робин Гуда (на память приходят и другие литературные герои, которых в реальной жизни так мало) 700 тысяч карбованцев на нужды бедных горожан, причем деньги были отобраны в основном у наиболее состоятельных. Такое вот торжество социальной справедливости в эпоху погромов и повального грабежа! Оставшиеся 300 тысяч пошли на нужды военных госпиталей в Хмельнике, Литине и Летичеве – эти города входили в «зону влияния» майора. Нет никаких данных, позволяющих заподозрить В. Клодницкого в присвоении хотя бы одного карбованца.

Теперь немного о том, что происходило в непосредственной близости от Хмельника.

Зимой того же года пришла на Подолье 44-я дивизия красных во главе с Иваном Дубовым, который впоследствии командовал Харьковским военным округом и, соответственно, был расстреляй в 1938 г. В дивизию входили славные бригады – Богунская и Таращанская, которыми еще недавно командовали Николай Щорс и «батько» Боженко Василий Назарович, к этому времени уже павшие в боях. Таращанцы и богуицы состояли из «красных украинцев», тоже далеко не безгрешных по части погромов. Украинская Галицкая армия (УГА) надеялась на помощь большевиков в борьбе с занявшими их край поляками и в это время сотрудничала с красными, тогда как Петлюра ради продления неравной борьбы за власть готов был уступить полякам западные провинции.

Между большевиками и галичанами сложились отношения сложные и запутанные. У каждой из сторон были веские основания подозревать друг друга в вероломстве. Большевики ждали момента, чтобы ликвидировать У ГА, галичане еще надеялись вместе с Петлюрой добиться «самостийности». Действовало множество сил, не отличавшихся постоянством. Только большевики и деникинцы никогда друг с другом не вступали в альянс.

Многие участники событий оставили книги воспоминаний, но ни одному историку, насколько мне известно, не удалось на их основе создать сколько-нибудь полную и достоверную картину событий: невероятно сложна была суть явлений и слишком многие были заинтересованы в искажении этой сути. Вот характерный в своей абсурдности эпизод, описанный галичанином Никифором Гирняком в его книге «Последний акт трагедии Украинской Галицкой армии».

В Виннице правил вышедший из подполья ревком во главе с Андреем Хвылей; рядом квартировали таращанцы и галичане; тут же в особняке, обнесенном колючей проволокой, расположилась ЧК. В садике позади здания, как грибы, росли могилы расстрелянных. Но и вселявшая ужас Чрезвычайка сама жила в страхе.

«Как-то в мое бюро ревкома, – вспоминает Н. Гирняк, – пришел начальник ЧК с предложением обменяться с ревкомом помещениями. «Видите ли, товарищ, недалеко от нас стоит Таращанская бригада; ее красноармейцы очень не любят мою организацию. Мы боимся, что таращанцы как-нибудь нападут на нас и уничтожат наши акты. А галичан они любят, и им ничего не грозит…». Читая книгу Н. Гирняка, невольно вспоминаешь «Конармию» И. Бабеля. «В феврале один большевистский комиссар убил всеми любимого атамана артиллерии д-ра Я. Воеводку за то, что тот отказался отдать ему своего верного коня; стрельцы расправились с убийцей моментально». «Стрельцы», или «сечевые стрельцы» (сокращенно СС), – так называли себя солдаты-галичане. По иронии судьбы, некоторые из них вернулись к этой аббревиатуре 20 лет спустя, вступив в гитлеровскую дивизию СС «Галичина». «А тогда, – пишет Н. Гирняк, – все дрожали перед такой армией грабителей и насильников (т. е. красных) и с большой радостью приветствовали галицкие отряды, т. к. они всегда приносили безопасность гражданам и правопорядок».

И далее: «Нас поражало, как такая банда могла побеждать в бою…» Но вот побеждала же…

Многие из нас еще не забыли, как «шел под красным знаменем командир полка» (это из «Песни о Щорсе», кажется, Дм. Покрасса); помним и батьку Боженко – этого Тараса Бульбу нового времени – в романтическом фильме А. Довженко «Щорс». Теперь мы рассматриваем эти лица и события как бы с другого берега. Удастся ли когда-нибудь добраться до правды, точно и вразумительно ее сформулировать, или она так и останется лежать посреди океана – где-нибудь в районе Азорских островов?

Я не случайно прервал рассказ о правителе Хмельника и его окрестностей обращением к воспоминаниям Н. Гирняка: в этой книге с большим уважением упоминается наш герой в связи с событиями начала 20-го года. «С августа 1919 г. до марта 1920 эта территория жила мирной жизнью, все предприятия работали беспрерывно под защитой хмельниковского гарнизона. Они не допускали ни поляков, ни деникинцев, а также и красных москалей, которые не раз пытались вломиться в этот район… Атаман (артиллерии) Клодницкий был не только хорошим воином, но и тактичным, осмотрительным администратором и добыл для себя и своего отряда симпатии населения, а среди жидовских богачей – значительную материальную помощь для бойцов». В такой вот идиллической обстановке Владимир Клодницкий был внезапно обвинен в присвоении крупных сумм, вырученных за продажу кож и сахара. Обвинение выдвинул через своих людей большевистский председатель губкома А. Хвыля. Специальная комиссия полностью опровергла эти обвинения, установив, что все деньги получены законным путем и истрачены на нужды армии. Солдаты В. Клодницкого были одеты, обуты, накормлены и обучены гораздо лучше всех прочих. На их фоне таращанцы и богунцы выглядели крайне непрезентабельно. Вызванный в Винницу для объяснений В. Клодницкий внезапно узнал, что многие прочили его на пост командующего Галицкой армией, но это не устраивало А. Хвылю, имевшего своего кандидата. Да и едва ли годился необычный для этого времени офицер на роль командующего армией, которая в своей борьбе с поляками пыталась одновременно сотрудничать с большевиками и Деникиным. Кроме того, он не искал в еврейских погромах решения всех проблем или спасения от них.

Было бы наивным утверждать, что доблестному майору удалось отгородиться от внешнего мира, где «гуляли» Струк, Волынец, Шепель, Козырь-Зирка и многие другие. Кроме того, контрибуция, полученная им без пролития крови, – самая крупная из тогдашних контрибуций в Украине. Майор обнаружил нехитрую истину: глупо резать курицу, которая несет золотые яйца. Но как это втолковать людям, для которых разбой и убийство – высший смысл жизни? Вспомним хотя бы Ивана Семесенко, Матвея Григорьева, школьного учителя Струка из Чернобыля. Опьянение безграничной властью им было дороже любых денег. Рядом с ними В. Клодницкий действительно выглядел ангелом-хранителем.

Д-р Иосиф Лихтен рисует поистине идиллическую картину, в которую нам, лучше знающим реалии украинской жизни, трудно поверить. Однако нет оснований полностью ее отвергать: все деньги действительно были истрачены на нужды города, на восстановление села Кириловка и разрушенного моста через реку Буг. Вместе работали евреи, украинцы, в том числе солдаты гарнизона. Контролировал работы и расход средств, как и обещал, сам майор.

Конечно, это не влияло на картину петлюровского беспредела в целом. Мало того, слухи о «чудесах в Хмельнике» дошли до начальства, и вскоре в город пожаловали два самозваных «комиссара» Директории – Коляндовский и Киверчук, вероятно, тот самый, что вместе с Семесенко залил кровью г. Проскуров в феврале 19-го. Имели они какие-то «грамоты на правление». Полагали эти «комиссары», что если евреи за день собрали миллион, то их можно еще трясти и трясти. Майор остался верен себе: разоружив незваных гостей, он выставил их за пределы города.

Может показаться странным, что в работе о Симоне Петлюре столько внимания уделено мало кому известному майору Владимиру Клодницкому. Однако вспомним, что почти годичное правление майора прошло без кровопролитий (это подтверждают все источники), и мне кажется оправданным утверждение, что В. Клодницкий сделал то, чего не захотел или не сумел сделать С. Петлюра: он до конца исполнил свой капитанский долг на корабле, брошенном в бушующее море. Он был тверд, решителен, последователен и справедлив. С. Петлюра этих качеств не проявил, избрал путь наименьшего сопротивления и тем самым способствовал росту анархии и погромной вакханалии. Это стоило жизни тысячам евреев и, быть может, обрекло на провал все украинское национально-освободительное движение. Когда борьба за национальные интересы сводится к притеснению и уничтожению евреев (или любого другого народа), такой итог закономерен.

Я закончу рассказ о доблестном майоре отрывками из «Свидетельства о заслугах» (для нашего слуха привычнее звучит «Благодарственная грамота»), которое было ему вручено летом 1920 года еврейской общиной, когда В. Клодницкий уже покинул г. Хмельник. Подписал эту необычную грамоту главный раввин хмельниковской общины Шалул Бен Иосиф Леир (Меир?), из рода Билик. Текст с древнееврейского на английский перевел проф. П. Кауфман. Перевод на русский сделан мною.

«В месяце Елул 5679 года (август 1919), когда реки Украины взбухли от крови невинных людей, когда тысячи и десятки тысяч евреев были убиты и изрублены в куски, ангел явился в округе Литии в образе армейского офицера Клодницкого… Он спас евреев тех мест от меча и ограбления… Часто он делал это, рискуя собственной жизнью, которой угрожали бандиты. Прекрасный оратор, он нередко своим словом разрушал злодейские планы… Он прекрасно справлялся с ролью посредника между христианами и евреями… С огромной энергией он организовывал госпитали, дома для престарелых, заботился о неимущих, давал им хлеб и тепло… Он был олицетворением высоких добродетелей, характерных для истинно великих людей… Как жаль, что ростки, посаженные им, вырваны войною из родной почвы и не могут прижиться на Украине, где брат восстал на брата, а сын на отца.

Если бы волею Божией таких людей было побольше среди христиан и евреев, ни один народ не занес бы свой меч над головою другого народа… Как украинский патриот и благородный человек, Клодницкий чтит и уважает сионистское движение. Он не раз говорил, что был бы рад помочь евреям построить их собственное государство на священной земле их отцов.

Я обращаюсь к раввинам всех еврейских общин и всем сынам Израиля с призывом помогать Владимиру Клодницкому во всех делах его… Такой человек должен везде быть встречен с распростертыми объятиями… Я доверил бы ему вести сынов Иакова к горе Сион…

Сказал пророк Исайя: «Все люди Земли соберутся вокруг него». Дай же Бог ему счастья и удачи на пути его.

Хмельник. Первый день месяца Тамуз, 1850 год после изгнания, 680 год по сокращенному еврейскому календарю (17 июня 1920 г.).»

Мне пока не удалось узнать, как произошло вручение этой «Грамоты», была ли она как-либо использована В. Клодниц-ким или осталась памятным сувениром, как то золотое кольцо, которым евреи Шиндлера наградили своего спасителя. Правда, Шиндлер кольцо пропил, а Клодницкий свою награду сохранил, и спустя 40 лет именно этот документ лег в основу акта о награждении православного священника из Нью-Джерси «Факелом Свободы» Антидиффамационной лиги.

Заканчивая рассказ об этом достойном человеке, осталось выразить сожаление, что его качествами не был наделен Верховный атаман Симон Петлюра. Думаю, ему приятнее было бы получить награду АДЛ, чем пули из револьвера Шолома Шварцбарда.

Приказ № 131 и другие

Точный подсчет жертв погромов невозможен. Несовпадение данных измеряется десятками тысяч. Невозможно точно установить количество погромных пунктов и самих погромов: у них не было порядковых номеров, они не включались в квартальные или ежемесячные отчеты. У погромщиков не было желания вести учет, у пострадавших – возможности. Комитеты добровольцев, состоявшие в основном из киевских юристов, с риском для жизни спешили туда, где еще дымились развалины и не были убраны трупы, фотографировали, расспрашивали, записывали. Понятно, что собранные ими сведения не полны и полнее уже не станут.

Одной из причин, мешавшей точному учету, являлась невозможность отделить собственно петлюровцев от «вольных атаманов» с их бандами: этому часто препятствовало само петлюровское руководство. Если та или иная банда добивалась военного успеха, ее тут же начинали величать «особой бригадой» или, скажем, «Волынской группой войск УНР», как это случилось в марте 1919 г. Если же речь заходила о погромах, совершенных теми же самыми «особыми бригадами», их объявляли «черносотенцами», «красносотенцами», совершенно чуждыми самостийному движению. Такова была участь атамана И. Семесенко, его Запорожской бригады и 3-го гайдамацкого полка. Подобные превратности судьбы испытали на себе банды Струка, Волынца, Соколовского, Шепеля и т. д. Какой уж тут «учет»!

Попытаемся восполнить досадные пробелы, обратившись к официальным правительственным документам – приказам и обращениям к народу, которые касаются нашей темы.

Это сильно сказано: «приказам» и «обращениям»!

Мне известен лишь один приказ и одно обращение, где речь идет о погромах. Приказ этот носит номер 131 и датирован 26 августа 1919 года. Принцип нумерации, вероятно, годовой, так как приказ № 1 датирован 1 января 1919 года и посвящен формированию «синей» дивизии, о которой в дальнейшем встречались упоминания. Почему этот приказ, наряду с приказом № 131, был включен в юбилейный сборник, мне не известно, как неизвестно и содержание остальных 129 приказов, которые должны были появиться за восьмимесячный период. Специалисты по украинской истории, в том числе и член редколлегии сборника Люба Дражевская, помочь мне не смогли. Можно предположить, что, если бы эти приказы существовали и свидетельствовали о борьбе С. Петлюры с погромщиками, они были бы представлены Парижскому суду и нашли бы отражение в литературе. По-видимому, этого не произошло. Поговорим же о тех документах, которые нам известны.

Приказ № 131 был написан в те дни, когда украинские войска, не встречая особого сопротивления, двигались в сторону занятого красными Киева. Собственно на Киев шла Украинская Галицкая армия во главе с генералом Кравсом, который по ряду причин совершенно не выносил С. Петлюру и власти над собою «неудавшегося попа» и «социалиста» не признавал. Из войск УНР в Киев вступил лишь Запорожский корпус, половина которого присоединилась к деникинцам генерала Бредова, тогда же вступившего в Киев с востока. Встреча с «классовыми врагами» была омрачена выходкой петлюровского атамана Сальского, потребовавшего убрать с крыши Городской думы трехцветный русский флаг. В результате всему украинскому войску было приказано покинуть «свою» столицу, где оно пробыло считанные дни. «Чужой нам Киев сразу же поспешил оказать деникинцам всю помощь, начиная от обычной информации и кончая вооруженными отрядами местных добровольцев», – так вспоминал об этом «визите» премьер И. Мазепа. С. Петлюра до Киева так и не добрался.

Конец августа и сентябрь, когда обострился разлад между «надднепровцами» и галичанами, готовыми вступить в союз с Деникиным, поиски поддержки за рубежом и абсолютная неразбериха на месте – вот особенности атмосферы, в которой родился пресловутый приказ № 131. Однако картина была бы совершенно искаженной, если бы мы забыли о невероятной погромной вакханалии, которая сопровождала все повороты этого военно-политического фарса, когда кровавая резня из средства давно превратилась в цель и форму существования. Потеря цели, отсутствие заметных успехов и перспектив – все это компенсировалось погромами.

Вот краткая сводка за месяц, в которую включены погромные пункты лишь Киевской губернии, где разворачивались упомянутые ранее события.

Тальное. После красных (нет сведений о погромах) пришел Тютюнник (ближайший и не худший сподвижник Петлюры) и устроил резню. Убито 53 человека.

Тютюнника вытеснил Махно (момент, когда Петлюра подставил Махно под удар со стороны наступавших деникинцев). Грабеж и убийство всего трех стариков.

Галичане выгнали махновцев. Ограничились реквизициями.

Деникинцы завершили разгром. Убийства, изнасилования, поджоги.

Белая Церковь. 25 августа. Петлюровцы – зеленовцы – терские казаки. Убито 300 человек.

Городище – 8 августа; Ракитно – 14; Макаров – 15 и 18; Ходоров – 17; Погребище – 18–21; Черкассы – 18–23; Смела – 20; Шибенное – 23; Степенцы – 24 и 30; Тетиево – 24 и 30; Орловец – 24; Козин – 24; Таганча – 24; Кагарлык – 24; ст. Мироповка – 24; Германовка – 28. В те же дни: слобода Никольская, Межиричи, Демиевка (в Киеве), Плисков, Ружин, Россава, Воронцово, Мошни, Корсунь, Корнин, Потоки. (По «Багровой книге» С. И. Гусева-Оренбургского).

Август 19-го. Петлюровские войска движутся на Киев и в других направлениях. Те места, где уже были погромы, не привлекают, но попробуй их обойти! Маршруты отрядов и банд не менее загадочны, чем маршруты перелетных птиц: чем-то они в свое время определялись, но сейчас уже не докопаться. Когда в воспоминаниях петлюровцев читаешь о том, что такой-то полковник или атаман отказался идти в указанном ему командованием направлении, невольно подумаешь: может, он там уже был? Странные истории с Оскилко, Болбочаном, Волохом и рядом других – свидетельство разложения армии, потерявшей цель. Как в калейдоскопе, меняются союзники и противники, и только погромы никуда надолго не исчезают.

До Парижа уже дошли вести о кровавой резне, и эмиссары УНР бомбили своих шефов письмами, в которых ясно звучала паническая пота: если погромы не прекратятся, не ждите помощи от французов, англичан, американцев, не будет займа, обещанного Ротшильдом, а без всего этого не вытянуть.

Тут и появляется приказ, который можно назвать шедевром лицемерия.

«Старшина и казацтво! Пора нам знать, что еврейство, как и большинство нашего украинского населения, натерпелось горя от большевистско-коммунистической напасти и уже поняло, где правда» (напомню: за предыдущие месяцы петлюровцами совершены сотни погромов, погибли десятки тысяч людей – Ю. Ф.). «Пора понять, что мирное еврейское население – их дети, жены, как и мы, было угнетено, лишено своей национальной свободы. Ему некуда идти от нас; оно живет с нами с давних времен, разделяя с нами нашу судьбу и несчастья…» (Как видите, тема «кровного родства», о которой уже говорилось, здесь в полном развитии.) Заглянуть бы в душу «интеллигента» Петлюры, чтобы понять, презирал ли он себя в этот момент? Или, измазанный кровью и грязью, потерял всякое чувство реальности?) Но продолжим:

«Рыцарское войско… не может быть причиной тяжкой судьбы евреев… Старшина и казацтво! Весь мир дивится и не налюбуется нашими освободительными подвигами. Не пятнайте же их, хотя бы даже случайно… Наши многочисленные внешние и внутренние враги уже используют погромные события; они уже показывают на нас пальцами и клевещут на нас. (!) Выступайте с оружием против настоящего врага и помните, что наше чистое дело требует и чистых рук».

Август – вы помните? – это месяц 159 погромов! Пять погромов в день. Лос-Анжелес, техасский городок Уэйко, пещера Патриархов, Краун-Хайте – ежедневно, тридцать дней подряд! Нужно себе это представить и заодно вообразить, как посреди моря крови и огня, в салон-вагоне своего роскошного поезда (это и была «столица на колесах») сидит Верховный атаман и сочиняет приказ, который не будет прочитан в войсках не только потому, что они слишком заняты своей «работой», но и потому, что он вообще не для них писан, а для «внешнего потребления», для стран Антанты, для тех, без чьей помощи никак не выплясывается «гордая, вольная, свободная Украина». Горе народу, имеющему таких «вождей», а вождь спустя полтора года, когда забрезжила надежда на новый поход, сочиняет очередной «наказ» – двойник первого.

«Наши палачи-большевики распускают всюду слухи, будто повстанцы уничтожают еврейское население. Я, Верховный атаман украинского войска, не верю этому… Я уверен, что не вы уничтожаете еврейское население, а уничтожают его сами коммунисты и те бандиты, которые расплодились при коммуне на нашей земле…»

Согласно петлюровской пропаганде, коммунисты и евреи – практически одно и то же; получается, что евреи, жиды то есть, уничтожают сами себя, а виноватят украинский народ! И финал: «Как Верховный атаман украинского войска, я приказываю вам: большевиков, коммунистов и других бандитов, которые устраивают еврейские погромы и уничтожают население, карать без жалости…»

Обращаю внимание на то, что в приказе № 131 и «Обращении» ни разу не использовано слово «жид». В обиходе, воспоминаниях, таблоиде «Тризуб», который С. Петлюра издавал потом в Париже, практически не встречается слово «еврей» – только «жид», только «жидовская политика», «украино-жидовские отношения» и т. д. Подчеркиваю: это уже XX век, и разница в употреблении этих двух слов была прекрасно известна всем грамотным людям, а такому интеллигенту, журналисту, борцу за культуру и прогресс, как Симон Петлюра, – тем более. Чтобы доставить удовольствие Западу, можно и не на то пойти. Православный священник Н. Соловей 15 июля 1927 года заявил под присягой, что сам слышал от С. Петлюры следующее высказывание: «Евреи – это чума; по возвращенiю въ Pocciю нужно выръзать всъх Евреев и только тогда наступить успокоенiе в Россiи» (орфография подлинника).

Это высказывание, столь убийственное для политической репутации С. Петлюры, встретилось мне при знакомстве с фундаментальным трудом Саула Фридмана «Погромщик». Изучая в архиве Чериковера все документы, связанные с личностью архиепископа Николая (Н. Соловей), я прочел целый ряд его высказываний, необычайно лестных для еврейского народа. Я бы сказал, чрезмерных в устах православного архиепископа. Это породило сомнение. Далее, мне неясно, к чему бы С. Петлюре так «откровенничать» со священником, настроенным проеврейски? Одним словом, пока что я не могу ручаться за подлинность приведенной выше цитаты. Поиск продолжается.

Приказ № 131 отделяет от обращения «К населению Украины и повстанцам» примерно полуторагодичный период. В сборнике, где они помещены, их разделяют почти 60 страниц, вместившие 15 различных документов за 1919 год. Чему же посвящены эти воззвания, речи, письма, меморандумы? Конечно, я касаюсь данного вопроса в «эгоистических» целях, – меня, прежде всего, интересуют шаги, предпринятые в борьбе с погромами петлюровской армии.

Итак, предельно кратко о тематике документов.

2 сентября 1919 г. Обращение к народу: помогите армии обувью и одеждой! Положение критическое!

6 сентября 1919 г. Телеграмма из Фастова в свой собственный штаб (в районе Фастова С. Петлюра находился в дни «взятия» Киева и ретирады из него). Армия деморализована. Народ подозревает руководство УНР в сговоре с Деникиным. Галичане полностью вышли из повиновения. Развал.

10 сентября 1919 г. Обращение к крестьянству. Дайте армии оружие: у вас в каждой хате есть пулемет, винтовки, боеприпасы. Мы заплатим! Цитата: «Сейчас, когда мы объединились с нашими братьями из Западной Украины (когда же это успели после 6 сентября?! – Ю. Ф.), мы являемся великой организованной силой и Правительство имеет реальную возможность защитить вас и от врага, и от грабителей». (В эти же дни майор В. Клодницкий разоружил самооборону в г. Хмельник, взяв на себя защиту населения. Он свое слово сдержал. А С. Петлюра? Сентябрь – такой же погромный месяц, как вторая половина августа).