Текст книги "Некролог Полуторалунного мира (СИ)"

Автор книги: Александр Башков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц)

В установившейся тишине было слышно лишь тяжёлое дыхание орка, да треск костра.

– А ты, оказывается, довольно проницательная девушка, – после затянувшейся паузы сказал Саламар и улыбнулся, – только старайся пореже это показывать – тебе не идёт – раз. И это сильный козырь в рукаве – два. Меня, например, ты просто сразила. А теперь извини, но мне хочется придерживаться плана.

И эльф мягко выхватил бутылку из руки девушки.

Глава 1-4

4

Огненная нить расчертила небо и Райан Билмуш замер, чтобы проследить за полётом осколка луны. Он не боялся попасть под ударную волну, он следил за осколком, потому что ему нравилось наблюдать за их падением. Каждый раз, когда видел огненный искрящийся росчерк посреди неба, он отвлекался от всего остального и сосредотачивал своё внимание только на нём. Не раз это отвлечение заканчивалось неприятностями, но Райан ничего не мог с собой поделать. В этом мире осталось мало чистого незамутнённого повода для радости. А сгорание лунного осколка в пыльном воздухе походило на фейерверк – зрелища доступного только жителям Полюсов Отречения. Он достал оптику, которую обычно пристёгивал к своему арбалету и некоторое время следил через неё за падением метеорита.

Осколок сгорел в воздухе. Райан постоял ещё немного, глядя на последние затухающие искры, лишь затем обвёл взглядом окрестности. Древняя прибрежная магистраль отделяла черноту моря слева от зубьев небоскрёбов справа. Унылая, гнетущая картинка. Чернота вод, серость домов, истрескавшееся полотно дороги, обложенное по краям ржавыми остовами машин и над этим, грязными разводами, небосклон. И не одной живой души на много вёрст вокруг. Из этих мест даже развоплотившихся повыбили.

Сколько раз Райан пытался представить себе эти руины живыми, какими они были в далёком прошлом: сотни тысяч, нет, миллионы разумных спешащих по своим делам на различном, невообразимом теперь транспорте. Или отдыхающих в парковых зонах, кафе, маготеатрах. По голубому небу летят самолёты, под землёй идут вагоны метро… Сколько раз Райан пытался представить себе жизнь таких колоссальных масштабов! И каждый раз воображение отказывало ему. Нет, на отсутствие фантазии Билмуш не жаловался – Наставник с детства прививал ему необходимость чтения, рисования, общения с бардами и прочим перехожим людом. Сказать больше: развитое воображение было одним из условий необходимых для его дальнейшего обучения у Наставника. И всё равно оно ему отказывало. Зато уже в те далёкие времена его обучения, у него зародилась мечта. Большая, немыслимая, настоящая! Мечта увидеть жизнь, бьющую ключом на месте этих старых руин! И чтобы никаких развоплотившихся! И он прикладывает все силы к осуществлению этой мечты.

Райан Билмуш поправил жетон Ордена Вестников, сбитый набок ремнём заплечной сумки, ещё раз окинул взглядом окрестности и продолжил путь.

Шёл он по побережью Эсторского моря. Позади осталась граница Секвила – самого северного из Полюсов Отречения, впереди ждали расплывчатые границы Свободного Эстора, страны получившей своё название благодаря морю, вдоль побережья которого она растянулась. Почему в названии этой страны имелось ещё и прилагательное «свободный» Райан не знал. Возможно, просто чтобы отделить себя от северного соседа Верхнего Эстора, также названного так из-за расположения на побережье данного моря. После Резонанса, когда группы выживших начали создавать новые государственные образования, как-то особо не заморачивались с названиями. И тем более, по причине отсутствия нормальных средств коммуникации, не задавались вопросом, есть ли соседи у новопровозглашённой страны и как там они себя называют? Естественно, когда первые члены Ордена Вестников начали наводить мосты международных отношений, выяснилось, что рядом существуют две страны с одинаковым названием, жители размытых границ которых даже не подозревали о том, что являются гражданами разных Эсторов. Чем поначалу немало сбивали Вестников с толку, полагавших, что они выстраивают безопасные маршруты внутри одной страны. Но, когда до всего докопались, и произошло межевание земель, стало понятно, что нужно как-то разделять эти страны. И, конечно же, поначалу право оставить название «Эстор» за собой попытались определить силой оружия. Но какое там, в первые годы после Резонанса, было оружие? Дубьё и колья? И лишь у немногих счастливчиков мечи, оставшиеся от силовых структур погибшего мира и утратившие магические свойства. Да и кто тогда умел правильно обращаться с этим металлоломом? Ведь все привыкли к кастерам, да спеллганам, годным после ухода магии лишь на использование в качестве дубинок. Никто же не предполагал, что на всей планете из стрелкового оружия рабочими останутся только спортивные луки и арбалеты. Так что сборные рати двух Эсторов попыжились на пограничье, посопели яростно, после довольно неуклюжей попытки реконструировать знаменитые рукопашные баталии древности и разошлись, придумав дополнительные приставки в названии своих стран. А вот жители пограничья ещё долго не могли понять: так к какому, собственно, Эстору они относятся? Ведь в мире до Резонанса давно уже установился один общий язык, а представители всех рас не распределялись по территориальному признаку. И поэтому жители этого приграничья попеременно относили себя то к Верхнему Эстору, то к Свободному Эстору, в зависимости от политики. Выгоднее быть Верхними? Были Верхними. Свободными? Были Свободными.

Длилась эта путаница до тех пор, пока власть имущие обеих стран, наконец, не договорились и не поставили чёткую пограничную разметку. Практически буквально разметку. Пунктиром из белой и красной краски, протянувшемся от окраин разрушенного Мегаполиса до пляжной линии Эсторского моря.

Надо сказать, что с Углом – северным соседом уже Верхнего Эстора, разграничились так же. Сам же Угол располагался не только на побережье Эстоского моря, но с севера омывался и, соответственно, Северным океаном. Из чего следовало, что первые лидеры данного государственного образования проявили чуть больше воображения при названии своей страны.

Вообще все кучкования выживших после катастрофы, распределили свои страны по побережьям материков. Потому что это оказались единственные территории с которых удалось почти полностью извести развоплотившихся. Эти твари тут встречались лишь небольшими группами. Хотя время от времени из руин Мегаполиса, растянувшегося практически на весь материк, наплывали орды этих монстров. Райан даже представлял себе, что Мегаполис это такой древний форт, который со всех сторон обложили враги и начали длительную осаду.

Вот только в положении осаждённых были они – все оставшиеся разумные в этом мире.

И ему смешны были потуги, которые периодически предпринимали эти окраинные страны в попытках продвинуть свои территории вглубь материка. Вернее, материков. На обоих материках этого «полуторалунного» мира происходила практически одно и то же. Что в Лесании, что здесь, в Корании. Разве что единственным, но очень существенным, различием было то, что когда случилась катастрофа жители единственного Полюса Отречения в Лесании не стали запирать ворота своих огораживающих стен от беженцев. Наоборот, они вышли им навстречу и оказали всю помощь, на которую были способны. Кто же знал тогда, до Резонанса, что единственные места в мире, которые не пострадают, это Полюса Отречения? Да и то, что жители Володана – Полюса Отречения Лесании – помогли пострадавшим в катастрофе разумным, сыграло значимую роль в развитии всего материка. Теперь там единое государственное образование под управлением правителей этого Полюса. К тому же чистый, без магии, технический прорыв распространился практически на весь континент. Не то, что тут, в Корании, где Винелия и Секвил отгородились стенами от остального мира и плевать хотели на, так называемых ими «дикарей», которые живут на уровне чистого средневековья. Не сказать, что у самого Полюса Отречения Володан теперь не было стены – стена-то как раз была. Но служила она для отделения элиты от всех остальных, обозначала, где главный регион и сердце этого нового объединения разумных. И всё же это не мешало инженерам Полюса делиться новыми немагическими технологиями, а так же прокладывать рельсы для новых поездов – паровозов.

Но даже все объединившиеся граждане Володана, технологически развитой страны масштаба материка не могут вытеснить развоплотившихся из центра данного материка. Райан достоверно знал это. Он был родом из Лесании. Он вырос там. Сюда, в Коранию, он перебрался только после смерти Наставника и вступил в Орден Вестников. С его знаниями и умениями, а так же опытом хождения через Мегаполис, это оказалось не сложно. Хотя Орден редко принимал в свои ряды разумных со стороны. Они предпочитали сами выращивать своих Вестников.

Внезапно Райан почувствовал развоплотившегося. Эта была одна из его способностей, о которой он не говорил окружающим. Она не раз его выручала. И сейчас, мгновенно скинув с себя излишнюю задумчивость, он схватил висевший на спине арбалет и одним быстрым и плавным движением привёл его в боевую готовность. Арбалет у Билмуша был особый – одна из лучших разработок инженеров Володана, вернее отличная доработка древней конструкции. Его арбалет мог стрелять болтами средней длинны, со скоростью один выстрел в десять секунд. Главным образом на скорость стрельбы влияла лишь поспешность, с которой доставались болты из обоймы и снаряжались в сам арбалет. Всё благодаря мощной рычажной системе, длинной, но при складывании удобно образующей приклад оружия. Райан приставил оптику на специальное предназначенное конструкцией место, вскинул арбалет и обвёл взглядом окрестности.

– Ну, давай же, вылезай. Где ты, тварь?

Развоплотившегося он увидел не сразу, лишь, когда догадался поднять арбалет повыше и оглядеть почти что самые верхушки небоскрёбов. Монстр стоял у неровного разрушенного края окна и смотрел прямо на него. Вестник это чувствовал, хотя белёсые глаза чудища были лишены зрачков. Развоплотившийся был драугром. Огромный, тощий, с головой и телом защищёнными костяным панцирем. С торчащими из них костяными же шипами. Он смотрел на Билмуша и не предпринимал никаких действий, хотя нормальным поведением этих тварей в такой ситуации было бы поднять вой, привлекая внимание остальных, обычно находящихся неподалёку, монстров. Драугров всегда сопровождала парочка стригоев. Но этот стоял и просто смотрел.

«Он что же, за дорогой следит? – подумал Райан, – что-то слишком разумное поведение для этих уродов».

Они поиграли в гляделки ещё немного и наконец Вестник не выдержал. С тихим гулом болт улетел в сторону здания и застрял в грудной пластине твари. Та даже не шелохнулась. Слишком велико было расстояние – снаряд потерял силу удара.

– А Ушедшие тебя побери, мразь! – Билмуш нервным движением скинул с себя сумку и обойму с арбалетными болтами, – сейчас, сейчас ты у меня!..

Он вскинул голову и увидел, что развоплотившегося больше нет в оконном проёме. А главное, Райан перестал его чувствовать. Он вытянул из-под ворота висящую на шее цепочку. Сжал в кулаке вдетое в неё кольцо с сапфиром, постоял так некоторое время и, не выдержав, заорал:

– Как же я вас ненавижу, ублюдки! Ничего, твари, погодите! Я вас уничтожу всех! Всех! А тебя, урод, я сейчас найду!

Его крики, отражённые эхом от стен древних многоэтажек, согнали прибрежных чаек, заставляя их присоединить и свои пронзительные недоумённый голоса в эту какофонию звуков.

Глава 1-5

5

Самоходный паровой фургон резко затормозил, повинуясь окрику мужчины в белом костюме, сидящему на облучке рядом с машинистом. Вся колонна, состоящая из двух самоходных фургонов и нескольких повозок, остановилась. Машинист, огромный низший орк, облачённый в кожаные штаны и бригантину, и сидящий рядом с ним напомаженный эльф, в синем костюме, переглянулись, а потом начали крутить головой по сторонам. Если Мастер останавливает колонну, значит, он чувствует что-то такое, что недоступно им. Но человек, лишь махнул рукой в сторону приближающихся от повозок старшин, будто отгоняя назойливых мух, и сказал:

– Да не крутите вы головёнками! Вы всё равно ничего не увидите, ибо слепы и глухи! И не можете разглядеть проявления опасной красоты мира, даже если эта красота ударит вас по макушке.

С этими словами он вскинул голову к небу, придерживая белоснежную шляпу. Все последовали его примеру и увидели лунный осколок, разрезающий мутную хмарь небосвода.

– Смотрите! Вот она истинная яростная красота природы, доступная каждому живущему в этом мире! Красота, которая может оборвать чьи-то жизни, но перед этим она озарит и наполнит сознание всякого лицезревшего её!

Бен Вайзир, Глава Братства «Возрождение», патетически воздел к небу затянутые в чёрные кожаные перчатки руки. Рукава пиджака чуть спали, оголяя браслеты ржавых наручников с обрывками цепочки. Никто из братьев не решился произнести ни слова, чтобы не сбить настрой Мастера. А он, некоторое время простояв в этой нелепой позе, наконец, опустил руки и сказал:

– Итак! Вот оно очередное регулярное послание Ушедших. Немногие способны его понять и принять. К счастью, я способен на это, правда, не все способны принять мои откровения.

Уже собравшиеся вокруг фургона братья наперебой начали кричать:

– Мастер, мы внемлем Вам!

– Поделитесь с нами своим откровением!

– Мастер, мы принимаем послания Ушедших, идущие через Вас!

– Тихо! – Глава Братства вскинул раскрытую ладонью к слушателям руку, – Откровения будут чуть позже! А сейчас…

Он прищурил глаза и обвёл взглядом всех столпившихся братьев.

– Неужели никто из вас, моих самых приближённых последователей, не почувствовал это? – Вайзир обернулся к сидящим позади него орку с эльфом, – Даже вы? Висалий? Корнелиус?

Те лишь опустили головы.

– Вы заставляете меня думать, что я зря потратил на вас свои силы и время.

Он интенсивно похлопал ладонью по макушке орка:

– Подъём, Висалий, подъём! Бери десяток сталкеров и дуй вон в том направлении. Если вы сами ещё не почувствовали, то я вам, никчёмам, так и быть, поясню. Там сейчас, возле точки входа в древнее метро, трутся трое стригоев.

– Мастер, Ваше обострённое восприятие всегда восхищает! Оно не имеет равных!

– Заткнись, Корнелиус. Ты ведь тоже мог почувствовать. Теперь пойдёшь вместе с этим, – Вайзир постучал пальцем по центру макушки орка, – Проследишь, чтобы он, вместе с группой не сбились с пути. Надеюсь, после моей подсказки ты уже сможешь самостоятельно не потерять ауру их присутствия?

– Я, никогда, Мастер!.. Вернее, я всегда…

Эльф смущённо что-то забормотал себе под нос. Глава Братства махнул рукой.

– Валите уже. Да, и одного развоплотившегося доставьте мне живым!

Группа сталкеров, ведомая Висалием и Корнелиусом, ушла к руинам древнего метрополитена. Вернулись они через час, верёвками волоча за собой связанную, но всё равно брыкающуюся тварь. Развоплотившийся беззвучно разевал усеянную игольчатыми зубами пасть, крутил лысой башкой с длинными острыми ушами, изломанными за время волочения. И хоть глаза стригоя, как и других видов развоплотившихся, были похожи на рыбьи, варёные, лишённые зрачков, Корнелиус почувствовал, что их взгляд остановился на Мастере. Он не раз уже наблюдал-чувствовал подобную картину – все развоплотившиеся, стоило им увидеть Главу Братства, уже не обращали внимания ни на кого другого.

Эльф знал, что сейчас произойдёт. Мастер решил размяться, выплеснуть пар. На Бена Вайзира временами накатывали приступы бешенства и горе тому, кто в этот момент попадался ему под руку. Сам Глава, наверное, понимая, что ничего не может с собой поделать, нашёл способ давать своему накапливающемуся раздражению выход. Вот, как сейчас. Он скинул с себя пиджак, оставшись в красной жилетке, поверх белой сорочки. Корнелиус, тут же оказавшийся рядом, передал ему кожаный фартук, а сам поспешил взять из его рук и пиджак и шляпу. Мастер неспешно подошёл к извивающемуся, распростёртому на асфальте монстру, на ходу завязывая узел фартука и закатывая рукава сорочки. Двое стралкеров, удерживавших в натяжении верёвку, разом отпустили её, хитрые узлы развязались и стригой вскочил на ноги, сбрасывая с себя остатки пут. Стригои, развоплотившиеся более двух метров ростом, невероятно худые и стремительные. Их нескладное, тощее чёрное тело всегда вызывало у Корнелиуса гадливую ассоциацию с пауками. Хотелось раздавить их тут же, как увидишь.

Несколько братьев направили на монстра заряженные арбалеты. Не то, чтобы в этом была такая уж необходимость, но Мастера нужно было подстраховать. Сам он, среднего роста, какой-то нескладный, в сравнении с развоплотившимся, нависающим над ним, впечатления не производил. Но стригой чувствовал, что с этим человеком нужно держаться настороже и атаковать не спешил. Он начал медленно кружить вокруг замершего Главы Братства «Возрождение», готовый в любой момент сорваться на стремительный росчерк широких когтистых лап. Но Вайзир опередил его.

Мастер одним прыжком сократил разделявшую их дистанцию и нанёс развоплотившемуся молниеносный удар ногой в живот, а когда тот согнулся от силы этого удара, сбил его мощным апперкотом. Монстр упал, а Вайзир запрыгнул ему на грудь и принялся яростно молотить кулаками по оскаленной морде. После первых же ударов руки стригоя, метнувшиеся было к телу человека, безвольно опали. Корнелиус почувствовал, что тварь оглушена и деморализована, хоть и не потеряла сознания – развоплотившиеся просто не могут этого делать. А Мастер методично превращала голову стригоя в чёрное кровавое месиво.

– Изувеченная душа твоя никогда не увидит свет Ушедших! – вещал он, – Никогда не почувствует благодати! И не познает благости исцеления! Но я могу лишь отпустить грехи твои рукой своей и отправить тебя на Их суд, жалкое создание!

Дзинк-дзинк-дзинк – вторили каждому его слову обрывки цепочки наручников.

Голова монстра, под ударами Вайзира, треснула и во все стороны полетели зубы, осколки черепа и сгустки мерзкой слизи. Культист, в каком-то яростном исступлении, буквально размолотил морду твари в кашу. Потом он, тяжело дыша, поднялся и ещё несколько раз пнул агонизирующее тело, продолжающее конвульсивно дёргать конечностями. К Мастеру поспешил подойти Висалий. В руках орк держал влажное полотенце. Вайзир кивком поблагодарил, скинул заляпанный фартук и принялся обтирать руки. Тут взгляд его остановился на правой перчатке.

– Порвал! Этот ублюдок умудрился порвать мне перчатку!

Он повернулся к всё ещё дёргающемуся телу и несколько раз с силой ударил его ногой. Так что все вокруг отчётливо слышали хруст ломаемых костей.

– Мастер! – воскликнул Корнелиус, – Вы так ещё и ботинки себе испортите!

Глава Братства замер, потом медленно кивнул, отступая от тела.

– Твоя правда, Корнелиус, увлёкся. Итак, – культист широко улыбнулся обводя взглядом всех собравшихся, – это тело, вместе с двумя другими, ко мне в фургон и выдвигаемся. Быстрее-быстрее! Майкер, поди, нас уже заждался.

Интерлюдия 1

ИНТЕРЛЮДИЯ 1

Сомнения – вот что гложет меня. Снедает час за часом, мешает нормально жить. Так ли я поступил, правильно ли сделал? Мог ли поступить иначе? Сомнения преследуют меня всю мою сознательную жизнь. Они смущали меня и тогда, когда оба моих эмпатита были белыми, и стали терзать меня ещё сильней, когда один из них стал чёрным. Вот уже в который раз я украдкой достаю эти гладкие, тёплые на ощупь шарики и с опаской смотрю на них. Не проступили ли на матовой поверхности белого эмпатита, чёрные пятнышки? Или, наоборот, на антрацитовой поверхности чёрного – белые? Хотя, конечно, подспудно я ожидал изменений именно на белом шаре. Но их не было.

Сомнения, сомнения, сомнения!

Те разумные – культисты, напали первыми! Они же, первыми проявили спесь и гордыню, там, где этому нет места. Вообще спеси и гордыне нигде нет места. Это такие пороки, которые нужно искоренять. В первую очередь в себе. Но и в других искоренять не меньше, а в некоторых запущенных случаях и больше!

Вот с чего у того сектанта было столько превосходства во взгляде, когда он стоял посреди площади, на которой проповедовал свою чушь? Что дало ему это повышенное чувство собственной важности? С чего он взял, что вообще в праве что-то решать? Решать за других, решать за весь этот мир?! Одного его прямого ответа хватило бы, чтобы мы просто тихо и мирно разошлись. Они бы жили, а я не терзался бы сомнениями.

Они были живыми разумными, одними из тех, кого я решил спасти от ужасов этого мира, от его окончательной гибели. И их гибели вмести с ним. Но они встали на моём пути. Пути Спасения этого Полуторалунного мира. И они умерли.

Сомнения.

Но они не первые, что встали на моём пути и, наверняка, не они последние. А как далеко я смогу зайти, для того чтобы спасти мир? Смогу ли так же расправиться с кем-нибудь близким мне, если он будет мешать моей миссии? Я не знаю. Наверное, именно поэтому у меня нет близких.

Правильно ли я поступил? Эмпатиты молчат…