Текст книги "Некролог Полуторалунного мира (СИ)"

Автор книги: Александр Башков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц)

Некролог Полуторалунного мира

Пролог

НЕКРОЛОГ ПОЛУТОРАЛУННОГО МИРА

Катастрофа разразится, когда разумные превысят меру собственной гордыни, когда отринут все рамки норм и приличий. Когда в этой гордыне своей посчитают себя равными Богам. И когда Боги, увидев это, отвернутся от мира и оставят его навсегда.

Катастрофа разразится, когда наделенные Силой посчитают себя вправе решать за других, когда они решат выяснить кто из них лучший, но выяснять это будут коварством и подлостью, а не честным словом и добрым делом.

Катастрофа разразится, и падут луны, и разрушатся горы, и океаны выйдут из берегов, и будут разрушены все города, и магия уйдёт из мира и всё живое погибнет.

И мрак опустится на землю.

Катастрофа разразится.

Последняя глава из книги предсказаний Эланы Просветлённой «Некролог Двулунного мира» 133 год до И.С.

Итак, что же касается книги, сборника, так называемых предсказаний, известной под названием «Некролог Двулунного мира», я совершенно однозначно и точно могу сказать, что это всё, извините, полная чушь. Какие-то мутные описания, мутные события, неясные последствия. Точнее, всё на самом деле ясно. Это те самые предсказания, которые могут сбыться просто в силу того, что очень расплывчато описаны. Так расплывчато, что попадают пальцем в небо в ста процентах случаев. Я лично могу за месяц написать подобную книгу, и потом потомки будут с пеной у рта спорить о том, как интерпретировать те или иные мои «предсказания». И, самое главное, я тоже ни разу не ошибусь. Потому что все вехи истории легко просчитываются, а многие события и вовсе повторяются, происходят с завидной регулярностью. Я бы назвал это «Стеклянным Колесом Истории», потому что оно очень прозрачно и повторяет самое себя во всех точках своего вращения на одном месте. Например, совершенно ясно, что наш мир постигнет ужасная катастрофа, а если приложить немного усилий к анализу, то можно и спрогнозировать какие-то определённые временные рамки. Но для интелектуально обделённого большинства это будет считаться просто чудом!

Итак, если вы спросите меня, когда же случиться следующая катастрофа…

Доктор маготехнологических наук Неб Ризьяв, отрывок статьи из журнала «Мир и наука», 1972 г. От И.С.

ПРОЛОГ

Дверь с треском и брызгами щепок вылетела из косяка, оставив на своём месте облако древесной пыли, сквозь которую проступила чернота улицы. Замершие с оружием в руках люди с ужасом вглядывались в эту черноту. Пальцы дрожали на спусковых крючках арбалетов, холодный пот струился по напряжённым лицам. Ничто не нарушило тишину, установившуюся в помещении после падения двери.

Вдруг снаружи, у дверного проёма, раздался скрежет гальки, и нервы людей не выдержали. В проём полетело разом с десяток болтов и всё стихло.

– Ну что там? – спросил через минуту человек в балахоне, стоящий позади всех. Несколько людей осторожно приблизились к проёму и тут же упали пробитые арбалетными болтами, вылетевшими из темноты.

– Назад! Назад! – закричал человек в балахоне и все отхлынули к лестнице, ведущей на второй этаж.

Послышался грохот, говорящий о том, что задняя дверь тоже выбита. Люди начали взбегать по ступеням, на ходу перезаряжая арбалеты, а на первом этаже с треском вылетели массивные ставни одного из окон. Затем второго…

В течение минуты дом сотрясала канонада выбиваемых ставень. Потом снова наступила тишина. Древесная пыль древнего дома заполнила первый этаж и, судя по всему, не собиралась оседать, поднимаясь к потолку, несмотря на образовавшийся сквозняк, который сейчас трепал пламя свечей в люстрах. Очередной резкий порыв задул разом все свечи. Дом погрузился во мрак. И в этот же миг затрещали ставни окон второго этажа. Люди в ужасе закричали.

– Наружу! Здесь нас перебьют как куропаток! – закричал кто-то, и все кинулись вниз.

– Стойте, братья! Ему только того и надо! – пытался остановить бегущих человек в балахоне. Но люди не слушая его, выбегали на улицу. И когда выбежал последний всё стихло. Человек стоял, судорожно вцепившись в перила и вслушиваясь в происходящие на улице, но кроме порывов ветра до его слуха не доносилось ни единого звука. Подождав пять минут он, начал осторожно спускаться. И тут снаружи раздался вопль боли и ужаса. Человек споткнулся, кувырком скатился с лестницы, поднялся на четвереньки, и, не вставая, начал поспешно подниматься обратно. На середине лестницы его настиг второй вопль. Человек ускорился, сбивая колени о ступеньки и не обращая на это внимания. Взобравшись на второй этаж, он, на ощупь, пополз в спальню, на ходу ударяясь о мебель и засаживая в ладони занозы от остатков выбитых ставень.

А крики всё нарастали, сливаясь в общий хор боли и мук. Человек забрался под кровать, зажмурился и заткнул уши.

И всё стихло. Крики оборвались. На этот раз дом окутала звенящая тишина. Звенело у него в ушах. А ещё он слышал бешеный ток собственной крови.

И сквозь этот гул он расслышал шаги.

Человек открыл глаза и увидел, что вокруг светло. Как и должно быть светло днем в помещении с распахнутыми окнами. Как и было светло ещё час назад до образования мрака, что поглотил особняк культистов.

Человек в балахоне явственно различил свой след, оставленный в обломках, и ноги, неторопливо ступающие по этому следу. Он закусил кулак и тихо завыл, трясясь всем телом. Он даже не обратил внимания на то, как кровать отлетела в сторону, открывая его пришельцу.

– Посмотри на меня, брат Увий, – раздалось над его головой. И хотя голос был тихим, Увий дернулся и затрясся ещё сильнее, воя, мотая головой и не поднимая взгляд.

– Я не повторяю дважды, Увий, я тебя уже предупреждал.

Человек в балахоне всхлипнул, разжал челюсть, освобождая кулак – рука была прокушена и вслед за ней потянулись нити кровавой слюны, и поднял взгляд.

Да. Над ним стоял тот самый человек, который подходил к нему после проповеди на площади Тюра. Тогда он показался Увию обычным праздным зевакой невесть с чего решившим поприставать с вопросами. Но сейчас он невообразимым образом вызывал в культисте ужас. До трясучки, с лязганьем зубов. До мокрого пятна на штанах.

Этот человек сверлил Увия немигающим взглядом и, казалось неосознанно, что-то крутил в ладони. И почему-то это приковало взгляд Увия. На ладони у пришельца катались два шарика: чёрный и белый. Дрожь прошла. Где-то на задворках сознания начала биться мысль: как? Как он это сделал? Как устроил ночь посреди дня? Как выбил все двери и окна и убил младших братьев?!

– К..ка-ак? – прохрипел Увий.

– Это всё, что тебя сейчас интересует? – спросил пришелец, – Впрочем, не важно, что тебя интересует. Важно, что интересует меня.

Но Увий, казалось, не слышал:

– Не может быть! Магия ушла из мира после Резонанса! Сейчас не осталось ни одного мага!

– Не осталось… – человек взмахнул рукой, и неведомая сила припечатала Увия к стене, – Сейчас ты отвечаешь, а я слушаю.

– Но я не знаю! Клянусь, не знаю!

– Чем ты клянёшься, сектант? Боги ушли из мира тысячу лет назад. Или ты клянешься своей псевдо религией? Или здоровьем своей матушки?

Человек подошёл, аккуратно обойдя мокрое пятно на полу. Увий зарыдал:

– Я не знаю… правда не знаю…

Человек, не отрывая взгляда от Увия, крутанул ладонью:

– Врёшь. Видишь, – он показал зажатый между большим и указательным пальцами чёрный шар, – он говорит, что ты врёшь.

Человек, продолжив крутить шарики, выжидающе посмотрел на Увия,

– Всё, что я знаю это… это то, что мы слышали от Вайзира, нашего пастыря…

– Основателя вашей секты? Дальше.

– Он говорил, что Лаодил ещё существует, что он не разрушился во время Резонанса, хотя и был одним из эпицентров…

– Это я знаю. Я спрашивал у тебя, где этот город.

– Но я же не знаю, – сказал Увий и снова зарыдал, – Всё… ы-ы-ы… что я знаю это слова Мастера… э-э-э… Бена Вайзира. Он говорит, когда мы будем готовы, он отведёт нас в Лаодил… и мы возродим этот мир.

– Он кого-нибудь из вас уже водил туда?

– Д-да… Приближённых братьев.

– Ну что ж, – человек посмотрел на свою руку. Между пальцами был зажат белый шар, – Теперь вижу, что не врёшь. Пошли.

Он снова сделал пасс рукой и Увий рухнул на пол.

– К-куда? – спросил он.

– На улицу. Что-то тут воняет, несмотря на сквозняк.

Пришелец повернулся и пошёл к выходу. Удачный момент, чтобы ударить в спину. Но, что-то подсказывало Увию, что ничего хорошего из этого не выйдет и он молча поплёлся следом.

У выхода его передёрнуло от вида мёртвых собратьев, пронзённых арбалетными болтами и спокойно обходящего лужи крови пришельца. А на улице его уже вырвало.

Вокруг особняка лежали остальные.

Казалось, из них живьем выдирали куски плоти. Размозжённые черепа, торчащие обломки костей и вывалившиеся внутренности.

– Да, грязновато, – сказал пришелец, дождавшись, когда культист, стоя на четвереньках, закончит исторгать свой завтрак, – Но я думаю это подходящий антураж для последнего вопроса.

Увий, поднял голову:

– Какого?

– Знаешь, где сейчас ближайший из этих «избранных», которых водил ваш Бен Вайзир?

– Когда я скажу, ты убьёшь меня? – больше утверждая, чем спрашивая, сказал Увий.

– Я предоставлю тебя твоей судьбе, – человек пожал плечами.

Стараясь не смотреть по сторонам, культист поднялся.

– Майкер сейчас в Полесье. Это поселение близь Риорана.

– Хорошо, – человек кивнул, а Увий, с облегчением заметил, что у него зажат белый шар.

И тут же вздрогнул, услышав:

– Теперь о твоей судьбе.

Человек поднял ладонь на уровень глаз Увия, крутанул пальцами и культист увидел зажатым черный.

– Нет! Не-е-ет!

Ещё один пронзительный вопль раздался над одиноким особняком на окраине Тюра.

Глава 1-1

Мы не знаем, какова истинная численность так называемых «развоплотившихся». И сколько разновидностей этих существ на сегодняшний момент существует в мире. Доступными нам средствами точную информацию по этому вопросу установить невозможно. Ясно лишь, что все древние мегаполисы заполонены этими существами. Нам по-прежнему не понятны их репродуктивные возможности. Доставленные нашими исследователями образчики различных видов имеют также и различную систему размножения. Но, к сожалению, вдали от своей среды обитания, наблюдаемые особи долго не живут. Так что мы даже приблизительно не можем достоверно установить сроки, так сказать, повышения их популяции. Удивительным является то, что, судя по проведённым анализам, основным инструментом их размножения является вегетативное размножение. Но в какие сроки укладывается этот процесс, мы пока установить не можем. Так же не ясно, когда и как запускается этот процесс. Ведь, доставленные нам образцы не отличались повышенной регенерацией, а следовательно…

Из лекции профессора Пауновской Академии, Главы Кафедры Исследований Арчемида Блаума.

1

Огненная нить расчертила небо, и Гул замер, следя за этим росчерком. Судя по траектории, осколок упадет в нескольких верстах от него, но Гул решил не искушать судьбу и подождать. Слишком много после Резонанса было нелепых смертей от таких вот обломков луны. Особенно в первые годы, когда, говорят, Лунный дождь падал непрестанно.

Но этот осколок до земли не долетел. Сгорел в воздухе. Ну и отлично – Гул удовлетворенно кивнул и тут же снова напрягся. Следя за осколком, он на некоторое время ослабил внимание, перестав смотреть по сторонам, и, похоже, сейчас за это поплатится.

Из-за остовов разбросанных вокруг машин появились развоплотившиеся.

Кто и почему после Резонанса назвал этих чудовищ «развоплотившимися», Гул не знал. Для него они были просто тварями, ужасными мутантами, одним из наследий Резонанса. Машинами для убийства, ставшими истинными хозяевами разрушенного и заброшенного Мегаполиса, вытеснив на его окраины практически всё живое. Обычные дикие звери убивали ради еды и других причин для нападения не имели. Эти же убивали ещё и ради самого убийства, ради мучения и агонии жертвы. А может ещё по каким-либо причинам. Не важно.

Гул Атрес люто ненавидел их.

И причиной, хоть и главной, для этого была не только гибель младшей сестрёнки от лап подобных тварей. В принципе, у каждого жителя этого выжженного мира было достаточно причин для подобного отношения. Гул же, ненавидел развоплотившихся особой ненавистью, которую не испытывал даже к врагам. Эта ненависть заставляла его задыхаться от ярости, застилала алой пеленой глаза, почти доводя до состояния берсеркера, коими в древности славились его предки.

Почти. Потому что он не терял над собой контроль.

Вот и сейчас, несмотря на закипевшую в нем злость, Гул не ринулся опрометью в схватку, хотя тварей он различил всего шесть – смешное число для закаленного сотней боев профессионального солдата. Нет – Гул побежал к развалинам находящихся неподалеку небоскребов, скидывая на ходу походную сумку и отстегивая висящий за спиной треугольный щит. Нужно было успеть занять выгодную для боя позицию, ведь он знал, что если развоплотившиеся собираются в стаи, то стаи эти состоят минимум из полутора десятка тварей. А это уже число, с которым стоит считаться даже умелому и хорошо экипированному воину.

Не замедляя скорость, он взбежал на огромную кучу, состоящую из обломков фасада ближайшего небоскреба. Повернулся, глядя вниз на разрушенное полотно дороги, перекидывая щит в левую руку и извлекая широкий меч. Твари, бегущие гуськом, уже были у подножья кучи. Бежали они молча. Гул никогда не слышал, чтобы подобные создания, атакуя, издавали хоть какие-нибудь звуки. А вот умирали они вполне обычно для живых существ – хрипя и булькая кровью.

Этот момент Гулу нравился. Не нравилось Гулу то, что шло перед этим моментом: мелькание клыков, когтей, жвал, жал, а иногда и плевки ядовитой жижей. Это зависело от того на какой вид развоплотившихся наткнешься.

Большинство из них, как и нынешние его противники, были тощими тварями, чуть выше полутора метров, с бледной кожей и белёсыми волосами, растущими гребнем от головы до середины спины, огромными ступнями и ладонями, которые заканчивались длинными когтями. Имели сплюснутую по горизонтали форму черепа, отчего безгубый рот усеянный десятками кривых игольчатых клыков, казался ещё огромней. Но самыми мерзкими в них, по мнению Гула, были глаза – большие, на выкате и абсолютно белые, лишенные видимой радужки, зрачка и, как следствие, каких-либо эмоций. Этих называли гулями, подобно существам из древних мифов. Хотя вряд ли, если гули когда-то и существовали, у них было что-то общее. Кроме любви к свежей крови и несвежей падали.

Другие виды тварей встречались значительно реже и это хорошо. Потому что они были куда опасней.

Шестеро гулей, растянулись полукругом и начали подниматься на кучу мусора. Атрес не стал дожидаться, пока они все поднимутся и возьмут его в кольцо. Он быстро сократил дистанцию с крайним справа и одним движением раскроил тому череп. Сила удара, рассекшего морду твари, была настолько привычно выработана, что острие меча без задержки прошло через лоб, челюсти и упёрлось в грудь развоплотившегося. В ноздри ударила вонь, похожая на вонь протухшего яйца. Сами развоплотившиеся вообще никак не пахли, но стоило их ранить, как они начинали удушливо смердеть. Причём каждый вид тварей имел свой неповторимый удушливый запах. Но Гул уже привычно не обращая внимания на вонь и не останавливаясь ни на секунду, крутанулся всем телом влево, одновременно извлекая меч и снося углом щита челюсть прыгнувшей на него ближайшей твари, а затем мощным пинком отправляя третьего гуля в обратный полет. И тут же отпрыгнул, закрываясь щитом от когтей следующих нападавших.

Что Атрес вынес для себя из множества схваток с развоплотившимися, так это то, что нельзя уходить в глухую оборону – нужно двигаться, менять позицию, постоянно атаковать. Впрочем, это так же верно и при схватках с другими противниками. Конечно, если ты не стоишь в едином строю с братьями по оружию, где каждый прикрывает каждого. И если хоть один разомкнёт строй, то полечь могут все. Но тактика боя одиночки – это постоянное движение. Вот и сейчас, отразив пару ударов, он, выставив щит, живым тараном, разметая атакующих тварей, понесся к поднимающемуся после его пинка гулю. Снова сбил того и надавил окованным ботинком на его голову, одновременно перенося вес тела на эту ногу и переставляя другую, разворачиваясь к оставшимся тварям. Атрес весил сто тридцать килограмм, а вместе с экипировкой все сто шестьдесят – этого гулю вполне хватило, чтобы его череп лопнул, как дыня.

Развернувшись, Атрес, как на копье, насадил на меч одного из тянувшихся к нему развоплотившихся. Меч вошел в грудь твари чуть ли не до гарды. Понимая, что вытащить его не успеет, Гул отпустил рукоять и, буквально, закрутился волчком, держа щит под прямым углом, отгоняя других гулей. Твари отпрянули. Атрес же, воспользовавшись паузой, выдернул меч из твари, корчившейся под ногами и ринулся на оставшихся развоплотившихся. Но те, к его удивлению, отбежали, сохраняя дистанцию в метров пять.

Гул бросался к ним снова и снова, но они всё так же держались от него на расстоянии, не убегая совсем, но и не нападая. Наконец Гул остановился возле покалеченной ударом щита тварью, пытающейся куда-то отползти. Добил ее, не сводя взгляда с крутящихся в стороне гулей. Затем замер. Твари тоже замерли. Атрес неспешно пошел в их сторону – гули начали отступать. Остановился – те тоже.

Это, что еще за тактические выходки? С таким поведением развоплотившихся он столкнулся впервые.

А меж тем солнце начало клониться к закату и в его вечерних лучах небоскребы, торчащие вокруг, начали походить на черные гниющие зубы упыря. Вдруг у одного из них Атрес заметил движение. Приглядевшись, он похолодел. Так вот, что это за маневры – твари тянули время!

От небоскреба к ним приближалась толпа развоплотившихся. И были там не только гули. Были и ламии, и стригои, и драугр.

Узреть разные виды этих монстров вместе можно было лишь только в том случае, когда они собирались в гигантские стаи, прозванные Ордой. Эти Орды периодически накатывали из центра Мегаполиса на поселения окраинных стран. Но чтобы разные виды тварей собирались вместе, в сплочённую группу помимо Орды Гул тоже видел впервые. Что-то многовато откровений за один вечер.

И кажется это его последний вечер.

– Твою мать, – выругался Гул, – Срезал путь…

Глава 1-2

2

Капитан Аран Миис, дюжий мужик с усталым, заросшим недельной щетиной лицом, мрачно смотрел на повозки, растянувшиеся вдали от дороги по направлению к Тюру. Повозки были распряжены, а крытый верх каждой сейчас был растянут меж шестов, наподобие тента. Под каждым таким тентом сидели люди, гномы, орки, занимаясь своими делами.

А точнее, всякой ерундой!

Это бесило капитана. Уже вторую неделю они торчали неподалёку от этого тракта, укрытые от взгляда с дороги развалинами древнего торгового центра.

И никаких указаний по поводу того, что делать дальше и вообще, зачем собирать такую прорву народа! Нет, конечно, капитану было ясно, что намечается грандиозный поход. Но куда и зачем? А быть в неведении Аран не любил. Особенно тогда, когда ты являешься единственным старшим офицером среди пары сотен солдат.

Бесило капитана неведение, бесили попойки и игры в орлянку, бесило, что нужно было следить как бы солдатня, потехи ради, не подкараулила и не ограбила очередного проезжающего мимо купца или не устроила пьяную поножовщину. Да просто, чтобы не выбирались на дорогу, рискуя демаскировать их расположение. Бесил расположившийся особняком в развалинах отряд Братства «Возрождение». Этих он не понимал, и понимать не очень-то и собирался. Бесил, в конце концов, плохой присмотр за лошадьми! А точнее отсутствие такового.

После Резонанса лошади стали ценнейшим ресурсом. Ведь когда развитие маготехнологии позволило создать самоходные машины, надобность в лошадях, как в средстве передвижения, отпала. А самих этих животных можно было встретить лишь на специализированных ипподромах, но никак не на улице.

И когда разом во всем мире остановились автомобили, мотоциклы, трактора, поезда, все выжившие вспомнили, что основным средством передвижения предков были лошади. И начали бережно, холя и лелея, увеличивать их поголовье. А когда, по слухам, кто-то из кабинетных вояк заикнулся о создании такого рода войск, как кавалерия, его быстренько заткнули свои же. Ведь та еще дурость отправлять на убой с таким трудом выращенный табун! Не то, что солдат – этих-то не жалко.

И вот сейчас эти четвероногие ресурсы совершенно беззаботно бродили по лагерю, внося свой посильный вклад в его антисанитарию.

Аран Миис просто физически не успевал приглядеть за всем, а его младшие офицеры, наравне с простой солдатней предавались пьянству и ничегонеделанию.

Конечно, можно понять. Что еще делать солдату, когда он ничем не занят? Вот только дисциплина постепенно проседала, и как раз сейчас капитан подумывал: а не повесить ли ему с десяток самых отличившихся вместе с их старшинами? Или позвать сержанта Атреса и вместе с ним перевернуть весь лагерь в поисках заначек алкоголя и слить всё в древний коллектор?

– Капитан? – голос за спиной вывел его из раздумий. Аран так резко развернулся, что стоявшие за его спиной отпрянули. Капитан вгляделся. Рядом с окликнувшим его лейтенантом Токсом стоял запылённый и весь какой-то помятый человек.

– Ну? – потребовал Миис.

– Срочное донесение капитану Арану Миису от генерала Шакума Манилла, – выпалил человек и показал печатку с символикой Свободного Эстора.

«Ну, наконец-то», – подумал Аран, – «Хоть какие-то новости».

А вслух сказал:

– Не здесь. Ко мне.

Аран Миис, в отличие от своих солдат, занимал одно из административных помещений торгового центра. Донесение, озвученное гонцом, когда они вошли в кабинет капитана, вызвало противоречивые чувства в его душе. С одной стороны он все же получил совершенно определенные указания, с другой…

С другой стороны получалось, что его группе предстоит развязать, по сути, войну. И не абы с кем, а с противником сильным, хорошо вооруженным и отлично организованным. Понятно теперь почему командовать группой поставили его – человека имевшего регулярные трения с командованием. И другими группами, о которых было известно Арану, тоже командовали опальные капитаны.

Понятно.

Их просто спишут в случае неудачи.

Скажут, что, мол, это самостоятельная акция вышедших из подчинения младших офицеров, подстрекаемых, к примеру, личной алчностью и непонятными проповедями культистов. Ох, не зря ведь к каждой группе прислали по их отряду! Он-то, радовался, что в случае чего на убой первыми отправит этих, а не своих солдат. А теперь, выходит, их пребывание здесь приобрело еще один скрытый смысл. А может и не один. Может это западня как раз для Братства «Возрождение»?

А еще донесение было устным. То есть командование подстраховалось и с этой стороны, не оставляя офицерам официальных бумаг. Нет – гонец чин по чину предъявил печатку, назвал секретный пароль, но… Но гонец не был Вестником, вернее членом Ордена Вестников – организации, которая спустя десяток лет после Резонанса наладила почтовые сообщения между поселениями выживших и, по сути, являлась инструментом, благодаря которому на осколках цивилизации зародились новые страны. Члены Ордена Вестников доставляли письма, посылки, грузы. Имели обширную агентурную сеть, всегда выполняли взятые на себя обязательства, не лезли в политику.

Но вот передать устное сообщение через Вестников генерал не соизволил. Это понятно. А бумага с печатью – это уже конкретное доказательство того, что капитан действовал не по собственному почину. И что теперь делать?

Гонец выжидающе смотрел на размышляющего офицера. И тот, почти физически чувствуя, что ступает на очень тонкий лед, сказал:

– Передай генералу: капитан Аран Миис приказ понял и приступает к выполнению.

Гонец, не задерживаясь ни секунды, вышел из кабинета. Капитан побрел следом, размышляя, что и как он скажет своим солдатам. И чего он не скажет культистам. В голове билось: что делать, что делать, что делать?! Это же подстава. И не важно, что это может быть подстава для Братства «Возрождение». Пострадать могут его люди. Его! И не только… А может быть и не подстава, а просто идиотская, мать её, затея?! Ага, как же – держи карман шире.

На улице Аран окликнул всё ещё стоявшего неподалёку лейтенанта:

– Через полчаса Гула Атреса ко мне.

Гул Атрес явился в кабинет Мииса, как и было приказано, ровно через полчаса. С порога отдал честь и молча уставился на капитана. Аран тоже не спешил начинать разговор, собираясь с мыслями и внимательно разглядывая пришедшего. Сколько его людей верны не только ему? Кто сдаст его, если он начнёт действовать не по предложенному плану? А кто засадит нож под ребро?

Аран не знал.

Но определённо точно он знал, что зашедший в его кабинет двухметровый гигант почти единственный кому он может доверять. Гул Атрес нравился капитану – это был честный и открытый сержант, ветеран множества битв, большинство из которых они прошли бок обок. Отделение, которым командовал Гул, было единственное в лагере, в котором сохранилась железная дисциплина. Сержант гонял на тренировки своих солдат утром и вечером. И сам не оставался в стороне, истязая себя ещё больше остальных. Наверное, поэтому парни из его отделения ещё не роптали на изнурительный режим. Ну и к тому же, сержант имел тяжёлые кулаки, которые очень умело пускал в ход в случае малейшего неповиновения. Впрочем, до такого доходило не часто – среди своих Атрес пользовался непререкаемым авторитетом. Только из-за своей импульсивности и часто не контролируемого обострения чувства справедливости, из-за которого как-то получил по лицу штабной офицер, Гул Атрес ещё не дослужился до лейтенанта, а то и капитана.

– Ладно, – Аран махнул рукой, – чего в гляделки играть? Садись давай.

– Так точно.

Гул сел на жалобно скрипнувший под ним походный стульчик. Сам сержант весил немало, да к тому же, как обычно, был облачён в массивную кольчугу. Шутки про то, что он из неё не вылезает, даже когда спит, давно уже не озвучивались.

– Сколько лет мы друг друга знаем, Гул? Я ведь тебя ещё салагой помню.

– Да ты тоже в те времена недалеко от салаги ушёл, – ответил Атрес, понявший, что разговор предстоит неофициальный, – я так понимаю, раз уж ты заговорил о длительности нашей дружбы, что у тебя какое-то серьёзное личное дело?

– Да, Гул, серьёзное… А насколько личное не знаю. Касается оно слишком многих. И тебя в том числе. От меня сейчас ушёл гонец генерала Манилла…

После короткого рассказа капитана Атрес не усидел и, вскочив со стула, начал нервно расхаживать из угла в угол.

– Но это же… Это же неправильно! Это же будет война! Неправильная война! – не выдержав, воскликнул он.

– Да что ты говоришь! Неправильная война. Любая война, Гул, неправильная. Одна из таких неправильных войн, вон – Резонанс вызвала! Сто лет уже расхлёбываем.

Сержант, не отвечая, подошёл к двери, рывком распахнул её и выглянул в коридор. Покрутив головой по сторонам, закрыл дверь и снова уселся, облокотив сцепленные руки на стол капитана.

– Что ты от меня хочешь, Аран?

– Гул, ты ведь понимаешь, что я могу доверять только тебе?

Сержант пристально посмотрел ему в глаза и после длительной паузы спросил:

– Уверен?

– Уверен.

Капитан взял со стола запечатанный конверт и протянул его Атресу.

– Это письмо в генеральный штаб, Гул. Здесь я описал всю ситуацию. Я хочу, чтобы ты его доставил.

Сержант взял конверт и спросил:

– Уже придумал, как объяснишь мою отлучку из лагеря?

– Да. Вот тебе, кстати, подорожная и увольнительная. А теперь послушай ещё: приказа я ослушаться не могу, но постараюсь как можно дольше затягивать его исполнение. Тебе нужно узнать: знают ли в генеральном штабе об этом приказе Шакума Манилла? Я сильно в этом сомневаюсь…

– А если знают?

– А если знают, – капитан тяжело вздохнул, – то я ни хрена не понимаю ни в стратегии, ни в тактике, ни в жизни вообще…

Аран порылся в столе и положил на него карту:

– Вот. Самая свежая от Ордена Вестников. Смотри, – офицер ткнул пальцем в карту, – я со всеми задержками, какие смогу сделать, буду двигаться к Лозу.

Миис обвёл пальцем небольшой городок.

– Здесь я буду ждать от тебя вестей, – он посмотрел сержанту прямо в глаза, – Любых вестей, Гул.

Помолчав Гул кивнул.

– А теперь давай разберём, как тебе быстрее добраться. Здесь указаны новые маршруты, которыми можно срезать путь по окраинам Мегаполиса.

И капитан снова склонился над картой.