Текст книги "Некролог Полуторалунного мира (СИ)"

Автор книги: Александр Башков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

Растис Мерн выразительно моргнул.

– Вот и отлично! – Эд-да-Тху вынул тряпку.

Капитан некоторое время отплёвывался, вперемешку с ругательствами. Потом спросил:

– У вас в Полюсах теперь полуметаллических уродов делать начали?

Луар лишь широко улыбнулся, заставив капитана вздрогнуть.

– К делу переходи, – сказал он, – не тяни время.

– А скажу, так ты меня в расход сразу?

– А какие ещё варианты? Ладно, ты говоришь, я оставляю тебя тут относительно целым, просто по-прежнему связанным. Слово дворянина.

– Не похож ты на дворянина… Ладно, чего там, всё одно времени у тебя не будет меня пытать.

– Я могу по быстрому варианту, – и граф надавил на нож, надрезая Растису нижнее веко. Тот собрался заорать, но егерь зажал ему рот. Потом посмотрел прямо в глаза и вопросительно мотнул головой. Капитан снова зажмурился и Луар убрал руку.

– Слушай, – сказал Растис, – Слово Дворянина, а ты случаем не тот граф, который так бездарно просрал свой отряд в наших руинах? Мы там ещё знатно за ваш счёт прибарахлились? А бард говорил, что ты сдох. Мол, пристрелил он тебя как дикую тварь, дескать, удара доброй сталью ты не заслуживал. Ладно, ладно не тыкай в меня больше этим ножичком, я скажу всё, честно… Всё равно это ничем не поможет такому феерическому неудачнику… А-а-а! М-м-м!

Граф заткнул капитану рот, прижал коленом его ноги, вонзил ему в бедро нож и начал его прокручивать. Растис дёргался, мычал, по грязным пухлым щекам текли слёзы.

– Ну, вот зачем ты всё усложняешь? Смысл? Потянуть время? Так тут поблизости нет никого, а своих ты отправил с приказами. Неужели так трудно просто сказать несколько слов, и мы прекращаем нашу беседу?

Луар убрал руку ото рта капитана.

– В Столицу, – прохрипел тот, – В Столицу они собирались! В нашу, Свободного Эстора! Теперь доволен?! Вот это всё, что я знаю. Съел, Шляпа?!

– Ну что ж. На что-то большее я и не рассчитывал. А эти крохи – ровно твоя жизнь, толстяк. Бывай.

И граф мощным ударом снова отправил Растиса в беспамятство.

Из городка он выбрался без происшествий. На его окраине даже решился на эксперимент – спрыгнул с крыши пятиэтажного дома. Приземлился, перекатом погасив энергию удара, встал на ноги и с нечеловеческой скоростью побежал в сторону частей Секвила. Заметившие это дозорные дикарей настолько опешили, что некоторое время просто смотрели в след удаляющейся фигуре, не предпринимая никаких действий.

При ударе о землю граф не получил никаких повреждений, новые возможности нравились ему всё больше и больше, лишь спала концентрация на маскировочном куполе. Дикари культисты почуют его так же, как он почувствовал их. Но это уже было не важно.

Когда, преодолев пустырь, отделяющий шахтёрский городок от остальных руин, он приблизился к зданию занятому его егерями, он почувствовал такой же сильный фон, что исходил и от культистов. Теперь он обращал внимание на такие вещи и легко определял направление. Где-то в здании находился один из них. Но этого не могло быть, да и узнал граф эту, пусть будет, ауру. Он почувствовал капрала Нуару Монрон. Вот ещё один зуд, что свербел на протяжении всего пути сюда из столицы, но Луар не осознавал его причину. В самом здании он почувствовал и остальных своих егерей, но еле-еле различимо, они фонили не так мощно, как он, капрал Монрон или культисты. Но самой мощной аурой обладал тот Вестник, теперь граф это совершенно чётко осознавал, за ним оставался шлейф, отголосок этой ауры просто колоссальных размеров. Что ж, найти его окажется гораздо проще, чем он думал.

Встретившему его вахтенному, он приказал найти и отправить к нему капралов да-То, Монрон и Тосойро. Когда капралы зашли в помещение служащее графу кабинетом, он сразу перешёл к делу:

– Судари, сударыня, у меня появилось одно важное безотлагательное дело и поэтому я вас тут оставляю. Главным назначаю капрала Ленара да-То.

Только капрал Гаер Тосойро, недавно прибывший со своим отделением из Винели выказал заметное удивление. Ленар да-То, в силу родословной, обладал повышенной способностью сохранения невозмутимости на лице. А капрал Монрон просто о чём-то подобном подозревала с самого начала. Граф суровым взглядом обвёл присутствующих капралов, но ни одни из них не сказал ничего против. Только Монрон слегка шагнула вперёд и отчеканила:

– Ваше сиятельство, разрешите обратиться.

Граф долго молча разглядывал её бесстрастное лицо, потом ответил:

– Да, капрал Монрон, вы отправитесь со мной. Что вызывает вашу улыбку, капрал Тосойро? Ничего? Тогда идите к своим людям. Капрал да-То, остантесь.

Через час два всадника по широкой дуге объехали карьер и направились в сторону границы Полюса Отречения с землями прокажённых.

Глава 10-3

3

Корнелиус пришёл в себя и сразу резко вскочил. Но организм на это отреагировал таким сильнейшим головокружением, что эльф чуть снова не упал. Он, пошатнувшись, опёрся о стену. В глазах потемнело, к горлу подкатила тошнота. До ноздрей донёсся запах гари, раскалённого железа, вперемешку с запахом палёной шерсти и горелого мяса. Корнелиус постоял немного с закрытыми глазами, прижавшись спиной к стене, потом открыл их и огляделся. Рядом лежали два мёртвых брата-сталкера. Над потолком тянулись чёрные и сизые клубы дыма, подсвеченные отблесками пламени.

– Мастер! – воскликнул эльф и побежал к винтовой лестнице, на ходу обрывая лоскут ткани от рубашки и делая себе повязку на лицо.

На протяжении всего пути до малой гостиной ему попадались зверски изувеченные трупы братьев. У входа в комнату взору предстала такая же картина. Корнелиус забежал в гостиную и увидел то, что он боялся увидеть.

– Мастер, – культист всхлипнул и опустился рядом с телом Бена Вайзира на колени. Глава Братства «Возрождение» лежал лицом вниз, из шеи, пониже затылка, торчал окровавленный палаш. На его гарде, как в насмешку, болталась белая шляпа. Корнелиус сбил её, дёрнул палаш, пытаясь вытащить, но вместо того чтобы выйти, лезвие дёрнуло голову Вайзира приподняв её. Эльф вздрогнул и выпустил рукоять, голова Главы Братства с глухим стуком ударилась об пол.

– Простите, Мастер, – прошептал Корнелиус, упёрся ладонью о затылок трупа и снова потянул оружие. Он отбросил проклятую железку в сторону. По щекам его струились слёзы, обильно увлажняя повязку. Эльф перевернул Вайзира на спину. Ворот белой сорочки пропитался кровью, но дальше она сливалась с алым жилетом, и казалось, что всё его тело, до самого пояса, это одна сплошная рана. Он посмотрел на лицо, на котором застыло удивлённое выражение, провёл ладонью по волосам, щеке, потом закрыл умершему глаза, стянул с лица повязку и, наклонившись, поцеловал в лоб.

– Я отомщу за тебя, Мастер. Жизнью своей клянусь! Кровью твоей клянусь!

Корнелиус провёл руками по загустевшей луже крови, растёкшейся под телом Вайзира, собирая её в сложенные лодочкой ладони и поднос к губам. Он жадно втянул всё, что собрал, вытер рукавом слёзы, размазывая по лицу тушь и копоть, и поднялся.

Тело Вайзира он завернул в накидку одного из кресел и, закинув его на плечи, пошёл к выходу. Нельзя было оставлять Мастера тут. Нельзя, чтобы тело этого великого человека обгорело. И так же, нельзя чтобы, кто-то увидел, что Бен Вайзир погиб. Нет, Бен Вайзир не погиб, он просто не может умереть!

Корнелиус отправился на цокольный этаж – там были склады, а ему сейчас нужно было снаряжение и одежда. К тому же там находился чёрный ход, о котором знали немногие члены братства. Нужно было двигаться быстрее, дышать становилось трудно. Отовсюду доносился гул и треск. Хоть здание в основе своей имело металлический каркас, всё же внутренняя отделка его в большинстве случаев состояла из дерева и кирпича.

В подвале тоже было душно, на ступенях виднелись кровавые пятна, но никого не было видно. Это где-то в стороне, с улицы, тонкий слух эльфа улавливал чьи-то крики, здесь же, явно все помещения пустовали. В самом конце коридора, Корнелиус прислонил свою ношу к стене, развернул накидку, обшарил карманы пиджака Мастера и, извинившись, извлёк оттуда связку ключей. Затем отпер массивную дверь одного из складов.

Бена Вайзира он решил оставить в отдельно стоящем, на самом краю территории, здании. Это был склеп для особо выдающихся членов Братства «Возрождение». Ключ от этого здания был только у Главы Братства. А теперь, получается у него, Корнелиуса. Он положил тело главы на постамент посреди круглой залы, с оборудованными по стенам отдельными хранилищами.

– Прости, Мастер, я не могу пока упокоить тебя должным образом. Но когда я вернусь, я сделаю всё, как полагается, обещаю. Сейчас мне нужно догнать твоих убийц.

Эльф нисколько не сомневался в том, что очень скоро найдёт того Вестника. Тот оставлял за собой невероятно мощный шлейф своей ауры. Даже не так сильно приближённые братья, как Корнелиус, прекрасно чувствовали её и без труда нашли Вестника в городе. Что же говорить о нём самом? Да он даже сейчас, спустя уже длительное время, всё ещё ощущает лёгкое присутствие эманаций ауры того человека и не сомневается в каком направлении ему нужно будет двигаться. Но нужно поторопиться.

Перед уходом, Корнелиус, уже переодетый в походный костюм, со шляпой, скрывающей рану на затылке, переговорил с некоторыми из уцелевших младших братьев, пока прибывшие на место происшествия городские службы тушили разгорающийся пожар и помогали раненым. Им он поведал, что отсутствовавший в это время в Столице, Бен Вайзир знает об этом беспрецедентном нападении на их Братство и уже сейчас принимает меры по поимке и наказанию виновных. Наказанию со всей возможной строгостью. Сам Корнелиус отправляется поддержать Главу Братства, а так же рассказать ему имена братьев, что этой ночью стали мучениками, приняв смерть от рук нечестивцев, выступающих против мирного учения Братства.

Раздав необходимые указания и наставления, эльф, не оглядываясь, отправился в сторону северных ворот. Именно в том направлении он ощущал отдаляющуюся пульсацию ауры Вестника. Эльф зло оскалился. Беги-беги, человек, тебе не скрыться, нигде, никогда. А когда Корнелиус найдёт тебя, ты пожалеешь о том, что натворил!

Глава 10-4

4

Капитаны Бластор и Эйрих стояли у стены бункера, укреплённой мешками с песком и попеременно выхватывая друг у друга подзорную трубу, смотрели на приближающиеся войска отреченцев.

– Да что вы там хотите разглядеть?! Они всё равно пойдут на штурм не раньше, чем их пушки сначала не поизрешетят наши позиции! – буркнул сидящий в стороне на табуретке Растис Мерн. Он вытянул вперёд перебинтованную ногу, рядом с собой положил сделанную кем-то из его бойцов трость. Под обоими глазами его расплывались чёрные синяки.

Растис Мерн оклемался на следующий день после того, как его обнаружили связанным и избитым. Если бы тот лазутчик, не перетянул рану, нанесённую им же, то капитан вполне мог бы умереть от потери крови. Другие капитаны, включая Арана Мииса, не сразу поверили, что лазутчику отреченцев от Растиса нужна была всего лишь информация о каком-то Вестнике, находящемся где-то там, в Свободном Эсторе. Мерну пришлось долго убеждать всех в том, что он не идиот и если бы враг вызнал у него что-то важное об их обороне, то он бы не стал это скрывать. Смысл?!

– Вот и я думаю, что какой-то бред, – сказал тогда Сморт и от Растиса отстали. Единственное, что вызывало сомнения, это его функциональность в предстоящем сражении. Но коротышка заверил, что он уже завтра будет ходить на своих двоих.

Как сказал Эйрих, Растис соврал. Потому что ходил не на двоих, а на троих. Над этой немудрёной шуткой потешалось всё войско Свободного Эстора. Что ж и такая разрядка бойцам перед боем в плюс. Растис ругался себе под нос, когда видел поспешно прячущиеся улыбки, при виде его, ковыляющего с тростью, но никаких претензий никому вслух не предъявлял. Сейчас нужно было успеть всё подготовить, а тратить силы и нервы на каких-то зубоскалов не стоило.

Они успели подготовить всё, что запланировали. Возможно, что это не принесёт им победы, да они на неё и не рассчитывали, но зато позволит им продержаться ещё какое-то время до подхода своих. Или рейдеров Калиса. Последнего, конечно, не хотелось, но и такая вероятность не исключалась.

И вот дозорные сообщили, что армия Секвила пошла в наступление.

– Что, думаешь, не попрут на нас, как те прошлые? – спросил у Растиса Эйрих.

– Да они учёные теперь, думают, сначала пушки, потом пехота дочистит то, что осталось! – сказал Бластор, отбирая у гнома подзорную трубу.

– Учёные, да не очень, – ответил Растис, – они же не знают, сколько у нас сейчас пушек и боеприпасов к ним.

Этот вариант обсудили ещё на совете. Попытку отреченцев задавить их пушечным огнём следовало сразу же подавить ответным огнём собственных пушек. Да, среди эстрцев, если не считать культистов-перебежчиков, практически не было профессиональных пушкарей, как в армии Секвила, но зато у них было преимущество в плане укрытий и высоты. Противнику же предстояло начинать вести огонь в чистом поле.

– Ладно, – сказал Эйрих, – сейчас начнётся. Я к своим.

У выхода из бункера он обернулся:

– Надеюсь, ещё увидимся.

Не дожидаясь ответа, гном скрылся в темноте окопа. Орк задумчиво посмотрел на поднимающегося Растиса, а потом спросил:

– Тебе помочь добраться до своей позиции?

– Не надо, Бластор, я думаю, что я успею. Вот интересно, как там сейчас Аран?

– Волнуешься? Думаешь, небось, что культисты его уже в жертву Ушедшим принесли? – орк усмехнулся, обнажив крупные ровные зубы.

– Да пошёл ты!

И сердито сопя, Мерн заковылял к выходу. Там он обернулся и проговорил:

– А вообще, да, орче, хочется, чтобы у него всё выгорело, хоть он и подписался на чистое самоубийство.

Аран Миис в этот момент трясся в бронированном самоходном экипаже, что с довольно приличной скоростью лавировал между ржавыми остовами машин на древнем полотне дороги. Позади ехал второй экипаж, захваченный культистами при прошлом штурме. Капитан наполовину высунулся из люка в крыше экипажа и оглядывал проезжаемые окрестности. Рядом с ним, облепив машину, будто гроздья винограда виноградник по осени, сидели культисты-сталкеры. Внутри самого экипажа, помимо машиниста, находились несколько его солдат, приставленных с винтовками к узким бойницам. Сейчас Аран являлся командиром передвижного ударного отряда быстрого реагирования, как в шутку окрестил это Эйрих. А по сути, командиром диверсионной группы с откровенно суицидным заданием.

Когда Сморт предложил ему возглавить этот отряд, он вполне мог отказаться, никто из капитанов не осудил бы его. Но с другой стороны, никто из капитанов так до конца и не доверял культистам и их не понятным планам. А перепоручить это кому-нибудь из капралов? К младшему офицерскому составу не было доверия уже у культистов.

Ещё Аран старался не сильно задумываться о том, почему именно ему Сморт предложил взять это на себя? Так можно было решить, что их негласный лидер считает его наименее важным из всех командиров. Тем, кем можно пожертвовать, возведя в ранг бойца без страха и сомненья павшего за правое дело и своих товарищей.

А Аран действительно готов был отдать свою жизнь, если это поможет спасти сотни жизней их бойцов и как-то продержаться им в этом дурацком противостоянии. В этой дурацкой войне, навязанной им теми, кто даже близко не будет проезжать рядом с границей боевых действий.

Тут, сквозь ровный гул движителя, капитан расслышал отдалённые раскаты пушечных выстрелов. Вот оно! Началось! Что ж, ребята, держитесь там. Ушедшие вам в помощь.

И мне.

Растис Мерн сидел в блиндаже и досадовал на то, что ничего сейчас не может сделать. Сейчас шёл бой, подобный, наверное, древним схваткам магов или самих Ушедших. Грохот, содрогание земли, сотрясание зданий, облака щебня и пыли вздымаемые до небес. В детстве Растис как-то видел совсем рядом прошедший Лунный дождь. Тогда раскалённые кусочки осколков луны бомбардировали землю всего несколько мгновений, но за эти мгновения они умудрились прошить насквозь небоскрёб, вздыбить песчаными гейзерами полотно дороги, при этом раздавив или просто разорвав в клочья нескольких разумных. Это случилось буквально за минуту. Сейчас же Растису казалось, что прошла уже вечность с момента начала этой беспрерывной канонады.

И, самое главное, он не мог сказать, чья берёт? По всем ощущениям, казалось, что пушки отреченцев уже закопали их всех в грунт. Перемолотили тяжёлыми снарядами все бункеры, завалили все окопы и обвалили все окраинные здания. Но тут начинали отвечать пушки солдат армии Свободного Эстора, находящиеся под управлением культистов-перебежчиков. Тогда Растис понимал, что ничего ещё не кончено. Он выглядывал из своего блиндажа и пытался разглядеть, что там твориться на стороне армии Секвила. Но в той смеси поднятой кучи пыли, оставшегося после выстрелов отреченцев и сизого дыма после ответных выстрелов эсторцев, разглядеть удавалось лишь отдельные вспышки пламени. Мерн понимал, что сейчас культисты у пушек ориентируются именно по этим вспышкам выстрелов. А их противники наверняка делают то же самое.

Когда это закончится? Такая война может продолжаться до тех пор, пока у всех враждующих сторон не кончаться боеприпасы. Или солдаты.

И вот спустя эту вечность орудия замолчали. В ушах звенело, в горле стоял ком от копоти и пыли и Растис до сих пор не мог ничего разобрать на поле боя. Он огляделся, рядом с ним находилась пара его капралов. Они пытались что-то сказать, но капитан не разбирал слов. Он яростно задвигал челюстями, похлопал себя по ушам и произнёс, как ему показалось будто вглубь себя:

– Что с парнями?

Капрал, на которого он смотрел, замотал головой и тоже захлопал себя по ушам.

– Парни целы?! – уже проорал Растис.

Капрал усиленно закивал. Тут как будто пробка вылетела из ушей и на Мерна навались все звуки окружающего мира, а барабанные перепонки налились ноющей болью. Где-то в стороне он слышал мучительные стоны раненых. Кого-то накрыло вражеским огнём.

Растис схватил стоящего перед ним капрала за плечо и крикнул тому в лицо:

– Мои парни готовы к бою?! Какие у нас потери?!

– Я уже слышу вас, капитан, не нужно так орать. Сейчас взводные по цепочке передадут о понесённых нами потерях. Ну и о готовности тоже.

– Сейчас, если отреченцы пойдут в атаку, то в большей степени дело за капитаном Эйрихом и его бойцами. Мы ждём.

– Так точно, капитан, я помню.

Но солдаты Полюса Отречения Секвил на штурм укреплённых позиций неприятеля не торопились. После недолгого перерыва в дело снова вступили пушки.

– Да чтоб тебя!.. – воскликнул Растис и, усевшись в угол, накрылся стоящим рядом щитом.

Через какое-то время он почувствовал, что его кто-то тормошит за плечо. Опустив щит, он посмотрел на стоящего над ним одного из сержантов Сморта.

«А ведь это именно его, Сморта, бойцы в большей мере сейчас гибнут, находясь в расчётах эсторских пушек», – подумалось Растису. Но вслух он ничего не сказал, а лишь вопросительно мотнул головой. Сержант склонился к нему и проорал:

– Капитан Сморт передаёт, что две трети пушек врага выбиты! То же самое и у нас!

И видя недоумённый взгляд Мерна, добавил:

– Нет, фланговые пушечные расчёты свои позиции врагу не обнаружили! Ждём!

В этот момент в канонаде наступила пауза и сержант, уже не срывая голоса, сказал:

– Капитан Сморт велел передать, что враг скоро пойдёт на штурм. Братья сталкеры говорят, что часть их армии уже обошла городок и приближается к позициям капитана Бластора.

Бластор со своими бойцами и оставшимися бойцами Арана Мииса расположились на противоположной стороне городка, прикрывая тылы эсторцев.

В этот момент к Растису подбежал один из его капралов.

– Капитан Мерн, сударь, – по уставному обратился он к командиру, в присутствии сержанта другого отряда, – У нас потери двенадцать бойцов. Трое убитыми, остальные ранены и контужены.

– Ушедшие побери! Много!

Растис перевёл взгляд на сержанта и сказал уже ему:

– Передай капитану Сморту, что отряд капитана Мерна готов к отражению штурма. Сразу за капитаном Эйрихом.

Бластор выглянул в трещину в стене дома, в котором он засел с несколькими своими бойцами. Через неё он отлично разглядел подбирающихся к их позициям отреченцев. Те шли пригнувшись, редкой цепочкой, спрятавшись за большими тяжёлыми щитами. Такими, которые смогут выдержать не то что залп из револьверов, но даже остановят болт, выпущенный из добротного арбалета. Как раз такого, каким и был вооружён Бластор.

Владение огнебойным оружием орку не далось. Он отчаянно промахивался даже из револьвера на ближних дистанциях, не говоря уже о винтовках. Он ожёг все пальцы, когда пытался освоить это оружие и зарёкся к нему приближаться. Есть вещи, к которым нужно иметь талант и предрасположенность, как например у Растиса Мерна. Ему же вполне хватит его старого, но мощного арбалета, секиры и щита. А так же бригантины, что не раз спасала его шкуру от различных возможных ранений.

Его бойцам, так же как и ему самому, огнебойное оружие отреченцев освоить не удалось. В большинстве своём. Редкие исключения среди них были вооружены мушкетами с картечью, отлично зарекомендовавшими себя в прошлом штурме. А ещё некоторые из бойцов Арана Мииса тоже были вооружены винтовками и револьверами. Но всё же основную ставку Бластор делал на внезапность и слаженную атаку в рукопашном бою.

По поведению отреченцев было не понятно, догадываются они о том, что эта позиция охраняется или же прут с тем расчётом, что точно застанут эсторцев врасплох? Тогда на их месте Бластор бы не пригибался. Он бы постарался как можно быстрее преодолеть расстояние, отделяющее их от городишки и свалиться как снег на голову мерзким оккупантам.

Орк ухмыльнулся этим своим мыслям.

С другой стороны, возможно, они не торопятся, потому что ждут какого-то особого знака, сигнала говорящего о том, что противник увяз в бою и будет деморализован внезапным появлением врага у себя в тылу. Надо отдать должное этому наступающему отряду – экипированы они были не в пример лучше предыдущих штурмующих. Помимо мощных щитов их защищали какие-то хитрые доспехи, вроде его бригантины, но с более явно выдающимися по всему телу пластинами защиты. А так же глухие шлемы, с какими-то защитными полумасками и ботинки с металлическими вставками. Бластору захотелось себе такие же. Наверняка таким ботинком, с эдаким железным стаканом на носке, можно пинком пробивать стены. Главное по размеру найти.

Отряд отреченцев приблизился к стенам городка, и когда до них оставалась пара десятков метров, совершил неожиданный для капитана орка и его подчинённых манёвр. Часть солдат, которые шли позади без щитов, прячась за спинами своих товарищей, выпрямились и швырнули в руины и перед ними какие-то снаряды. Помещение, в котором находился Бластор и всё видимое пространство перед ним начало заволакивать едким дымом. Орк не сдержался и начал кашлять. Он упал на четвереньки и не мог остановиться, перестать кашлять. Казалось, его лёгкие сейчас выйдут наружу кровавыми ошмётками.

Где-то рядом, он слышал, так же скручивало его бойцов, а возможно даже и тех бойцов из отряда Арана, что засели с огнебойным оружием на верхних этажах.

Но тут со стороны улицы он услышал удивлённые вскрики, переходящие в вопли боли. Или просто сразу обрывающиеся.

Сквозь скручивающий его кашель, орк злобно усмехнулся. Что, сукины дети, не ожидали и от нас подарочка?

Этот едкий дым в какой-то мере сыграл на руку и эсторцам. Штурмующие отреченцы не сразу заметили, что часть их идущих впереди товарищей угодила в волчьи ямы. И идущие позади свалились на головы упавшим первыми.

Бластор взревел, усилием воли заставил себя подняться, наугад разрядил арбалет и кинулся через пролом в стене навстречу врагу.

– Бей-убивай! В атаку! – орал он.

С боков послышались нестройные оружейные залпы. Сквозь густую дымовую завесу он различил тёмные очертания силуэта перед собой. Ударил секирой наотмашь, переступил через упавшее тело навстречу следующему силуэту.

Бластор рубил и рубил все мутные силуэты, до которых мог дотянуться. Тело периодически сотрясал кашель. Дым разъедал глаза и по лицу текли слёзы, смешиваясь с кровавыми брызгами. Из-за этого орк уже практически ничего не мог разобрать. Он лишь интуитивно чувствовал, когда нужно ударить, когда прикрыться щитом, а когда стоит остановиться, чтобы не упасть в волчью яму.

У края такой ямы он пригнулся и стал обрубать руки пытающихся выкарабкаться оттуда отреченцев. Их там успело скопиться пять или шесть. Бойцы Бластора изрядно постарались, когда выкапывали эти ловушки, орк не сомневался, что в других ямах скопился не меньший улов. Сейчас он точно различал, как некоторые солдаты его отряда в упор в эти ямы разряжали свои мушкеты. Кто-то наверняка колол копьями, кто-то, как он, обрубал цепляющиеся за край руки и пальцы.

Но точной уверенности у Бластора не было. Он даже не мог понять, чья берёт?

Из ямы, над которой он стоял кто-то начал палить из револьвера, капитан отшатнулся, прикрываясь щитом, запнулся о труп, лежащий позади, и упал. Ноги и руки налились свинцом, грудь жгло огнём, сил подняться уже не было.

Тут ветер потихоньку начал сгонять это смрадное облако, позволяя Бластору через муть в глазах разглядеть жёлтое пятно пыльного неба. Это пятно закрыл собой чёрный силуэт отреченца. Блеснул опускающийся на орка палаш.

Эйрих застыл в своём окопе, удерживая в руках кресало и огниво. Шлем и наплечники гнома были обильно засыпаны землёй и песком. Над головой лениво плыло сизое облако, оставшееся от последних пушечных залпов. Капитан смотрел на бойца, который сейчас выглядывал в сторону позиций врага. Неподалёку с пробитой случайным осколком головой лежал предыдущий наблюдатель. Гному его жалко не было. Если ты такой идиот, считал он, что в разгар пушечной канонады высовываешься, не надев шлем, то туда тебе и дорога. Следующий наблюдатель защитой головы не пренебрёг и сейчас его шлем пускал солнечные блики прямо в глаза Эйриха. Капитан зажмурился, повернул голову в другую сторону и спросил:

– Ну?

– Кажется, собираются наступать, капитан, сударь!

– Да мать твоя бородатая потаскуха! Ты конкретику давай! Кажется или собираются? Или наступают?!

Боец застыл, вглядываясь в далёкий строй врага. Прошла минута, другая.

– Ну?! – не выдержал Эйрих.

– Начали наступление, сударь капитан!

– Наконец-то! Скажешь, как только они приблизятся к контрольной точке. Сразу говори, понял?! – и, дождавшись кивка наблюдателя, повернулся к другому бойцу, – По цепочке передай: полная готовность. По моей команде.

Весь отряд капитана Эйриха замер в ожидании. Позади них замерли в ожидании и бойцы Растиса, и бойцы Сморта. Вся армия капитанов Свободного Эстора в напряжении ждала приближения солдат Полюса Отречения.

А те как будто и не торопились. Перед наступлением выстроились в подобие фаланги, сделав свой строй похожим на огромного змея, покрытого чёрной чешуёй, где каждая отдельная чешуйка – это щит переднего война. Наблюдатель такого построения ещё никогда не видел. Чем-то оно напоминало гномье построение черепахой, которое было принято в отряде капитана Эйриха, но были и какие-то неуловимые различия. Боец не мог понять, в чём дело.

Отреченцы наступали медленно, будто выверяя каждый шаг. Наблюдатель ждал, когда они пересекут незримую отметку, обозначенную небольшой естественной россыпью камней. Отряд Эйриха, после тренировок постарался, чтобы эти нагромождения выглядели именно так.

Позади передового отряда гнома, в своём бункере, Растис Мерн скрипел зубами. Сейчас он должен был отдать команду своим бойцам открыть огонь. Наступающие отреченцы были явно хорошо прикрыты и защищены даже от пуль из винтовок. Оставалось надеяться на действительно меткие выстрелы, такие, что попадут в щель между этими их щитами. Хотя подобных стрелков-снайперов у Растиса не было. Не успели в должной мере овладеть искусством стрельбы из данного оружия. Но и просто вот так вот сидеть и ждать было нельзя. Нужно было начинать. И если уж залп его отряда не нанесёт значительного ущерба наступающим врагам, то уж точно окажет нужное психологическое давление.

В тишине, которая установилась после прекращения пушечной канонады, голос Растиса, казалось, пролетел над всеми позициями эсторцев:

– Бойцы, целься! По моей команде!..

Сам капитан тщательно прицелился из своей винтовки в середину строя:

– Огонь!

Грохот выстрелов слился в единую цепочку, порыв ветра понёс облака дыма в сторону наступающего неприятеля, на миг перекрывая обзор. Но всё же Растис успел заметить, что первый залп особого эффекта не произвёл. А когда дым рассеялся, он заметил, как из-за спин щитоносцев врага приподнялись солдаты с огнебойным оружием, они явно были подняты при помощи щитов своих товарищей. За долю мгновения, что эти стрелки мелькнули над строем, они успели сделать ответный залп. Этот залп, как и залп эсторцев, тоже не имел особого успеха в плане причинённых потерь, но солдаты Свободного Эстора на миг оторопели, некоторые забыли обратно укрыться в траншеях. Тут из-за спин отреченцев, словно волной подняло второй ряд стрелков, и их залп уже собрал какую-то жатву. Стоило второму ряду опуститься, как поднялся третий ряд.

Такая своеобразная волна стрелков в наступающем войске Полюса Отречения, создавала непрерывный плотный поток подавляющего огня. Отреченцы не экономили боеприпасы, стараясь прижать эсторцев, не дать им ответить, до того самого момента, как их строй не приблизиться вплотную к линии обороны.

Эйрих увидел, как упал его наблюдатель, лобовая пластина шлема была смята, по лицу струилась кровь.

– Да твою бородатую мамку, – с досадой проговорил гном и сам полез на земляную ступеньку, чтобы выглянуть из траншеи. Над её краем непрерывно вздымались фонтанчики земляных брызг. Такие же брызги время от времени отлетали от противоположной стены траншеи. Казалось, воздух гудел от роя сотен этих жалящих металлических комочков. Встав на ступеньку, Эйрих подпрыгнул, мельком оглядывая позицию врага. Ага! Вот уже совсем чуть-чуть. Времени как раз, чтобы схватить огниво и запалить первый фитиль.

Гном скатился на дно траншеи и взревел раненым медведем:

– Всем приготовиться! Зажигай!

Возможно, не все его бойцы услышали этот крик сквозь грохот выстрелов, но когда они услышат новый звук в общей мелодии боя, они поймут, что и им пришла пора вносить свою лепту в эту какофонию звуков.

Эйрих, с помощью ворота, натянул бечеву большого арбалета, приставленного к стене траншеи под тщательно выверенным углом, и находящийся рядом капрал вложил в него зажжённую динамитную шашку.

Эти конструкции он придумал почти сразу после того как увидел действие динамита, но лишь после захвата серебряного рудника взялся за реализацию этой идеи – возможности отправлять эти смертоносные палочки на значительные расстояния. Отдельная история, сколько сил и времени, а так же сопутствующих случайных жертв положил капитан гном на реализацию этой затеи, но по итогу у него получилось то, что получилось. Эйрих назвал своё творение «динамитомёт». Арбалет имел рессорную конструкцию с тетивой из стального троса. Перед рессорой находилась опорная перекладина, снимавшая излишнее напряжение лука и тетивы. Арбалет натягивался при помощи вращающейся рукоятки: на вал наматывалась бечёвка и тащила ползун тетивы до остановки на зацепе спускового механизма. Слева на ложе гном расчертил шкалу, по которой определялось, где остановить натягивание, дабы таким образом регулировать дальность полёта.