Текст книги "Некролог Полуторалунного мира (СИ)"

Автор книги: Александр Башков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)

Интерлюдия 4

ИНТЕРЛЮДИЯ 4

В мире есть много стран, которые считают, что у них сильные армии. В армиях этих стран даже есть особые, элитные рода войск, обладающие якобы уникальной подготовкой и экипировкой, основанной на древних технологиях. Вернее, их останках. Есть Орден Вестников в Корании и подобный ему Серый Легион в Лесании. Есть спецкорпуса Полюсов Отречения. Есть, наконец, сталкеры этих фанатиков, Братства «Возрождение»!

Все они говорят, что могут ходить через Мегаполис. Некоторые, как тот же Орден или Легион, даже пытаются чертить какие-то безопасные маршруты. Но на самом деле никто из них, ни одиночки, ни отряды, ни даже объединённые армии нескольких соседних стран не смогли пройти вглубь Мегаполиса.

Со времён Резонанса там не был никто.

А я был. Я видел, что скрывают центральные руины. Я видел, что затаилось в древней подземке. Я видел всё это. Я осознавал весь тот ужас, что гнездится в этих опоганенных землях. Что только и ждёт того, чтобы окончательно сбросить остатки разумной жизни в океан. Стряхнуть с себя всё это, как облезлый пёс стряхивает брызги воды со своей шкуры.

Ни одной объединённой армии, даже если все страны, жмущиеся к краю континента, договорятся и выступят единым фронтом, не удастся пробиться в центр Мегаполиса и выбить и выжечь этот кошмар.

Могу ли я рассказать кому-то о том, что я видел? Только эмпатитам. Но они и так были со мной… И я и так пересказываю им всё это уже не первый раз.

Но почему бы не рассказать кому-то ещё?

Чтобы поселить страх, смятение и сомнения?

Достаточно того, что все эти чувства непрестанно обуревают меня. И бегут от меня лишь, когда я делюсь ими с эмпатитами. Но эти подлые шарики частенько возвращают мне эти ощущения сторицей!

Мир болен. Миру нужно излечение. Магией.

Мне нужно излечение…

Глава 5-1

ГЛАВА 5

Возвращаясь к тем далёким временам дремучего суеверия и тотальной необразованности, я могу лишь говорить о том, что я рад, – даже так – я счастлив, что те, кого мы сейчас называем «Ушедшие», покинули наш мир.

Что мы имели тогда, в те давние времена? Как я уже упомянул, суеверия, безграмотность и отсутствие стремления развиваться.

Зачем нам всё это, ведь у нас были Боги? Они всё решали за нас. А потом за нас всё решали их священнослужители. Почему прогресс всего мира стоял на месте? И когда появился сильнейший толчок для маготехнологического развития? Это легко отследить даже невооружённым взглядом разумного, не сильно подкованного в истории. Развитие понеслось семимильными шагами вперёд, когда Боги ушли из мира, а увидевший и осознавший это народ перестал потакать их жрецам. Пропали неподъёмные налоги и прочие поборы, которые на протяжении сотен лет держали все страны на грани нищеты. Освободившиеся средства, вместо того, чтобы идти в карман священнослужителям, пошли на благоустройство жизни простого люда. А там и на прочие нужды, до которых эти средства не доходили. Резкое ослабление влияния храмов привело к тому, что сдерживаемая ими массовая образованность, наконец-то, начала полномасштабно возникать по всему миру. Теперь уже никакой святоша не затыкал рот очередному самородку от науки, не подвергал того гонениям и не жёг на кострах рукописи с научными трудами.

И сегодня, как следствие, мы имеем, то, что имеем: высокоразвитую цивилизацию, которая могла стать таковой ещё много веков назад, если бы не пагубное влияние религий на наш мир.

Поэтому, когда меня спрашивают об «Ушедших», я отвечаю: хвала Ушедшим, что они ушли. Остаётся пожалеть лишь о том, что не сделали этого раньше и о том, что не прихватили с собой своих жрецов.

Доктор маготехнологических наук Неб Ризьяв, отрывок статьи из журнала «Мир и наука», 1972 г. От И.С.

1

Тусклого света, еле пробивающегося из щелей под потолком, молодому эльфу едва хватало, чтобы разбирать очертания букв. Книгу он держал в вытянутой к потолку руке, как раз, чтобы лучик света падал на её страницы.

– Опять портишь зрение, Мелкий, – раздался голос из камеры напротив и в прутья её решётки вцепились огромные мохнатые кулаки.

– Что там у тебя на этот раз?

– Да какая-то беллетристика.

– Да? – к решётке придвинулось мясистое, поросшее бородой по самые глаза лицо, – и о чём там пишут?

– Тебе не понравиться. Тут какая-то нелепая история о том, как группа гномов упросила полурослика помочь им в поисках сокровищ.

– Да? – повторил бородач, – А с чего это нам кого-то просить о помощи с сокровищами? Да ещё какого-то полурослика? Это вообще кто?

Эльф, понявший, что сейчас ему почитать не удастся, опустил затёкшую руку. Он подошёл к двери своей камеры и тоже прижал лицо к решётке.

– Полурослики, – сказал он, – это была такая раса. Называли их так, потому что их мужчина среднего роста был на голову ниже даже такой низкорослой расы, как вы, гномы.

– Что, правда? Никогда о таких не слышал.

– Все полурослики исчезли во время Резонанса. Не знаю почему, но никто из них не пережил катастрофы.

– А ты откуда о них знаешь?

Эльф выразительно посмотрел на соседа.

– Всё, – тот поднял ладони перед собой, – признаю, был не прав. Конечно же, ты прочитал о них в какой-нибудь из этих книг, которыми тебя снабжает наш достопочтенный Инструктор. Чтоб у него естество отсохло!..

Гном сплюнул на кафельный пол коридора.

– Слушай, а было у этих полуросликов какое-нибудь… самоназвание что ли?

– Вот сейчас не понял, Борода.

– Ну, ты посуди сам, Мелкий, – «полурослик». Это же составление слов «половина роста». Чуешь? Это ж древний расизм какой-то из рас. Кто-то из вас, человеков или эльфов придумал так называть представителей не высокой, по вашим меркам, расы. Они, поди, в доисторические времена вообще рабами были.

– А с чего ты это взял?

– А с того, Мелкий, что ни человеков, ни эльфов, ни орков не называют как-нибудь, типа: «долговязы» или «двурослики».

– А, кстати, почему не орки такое название им дали?

– Потому что только человеки и эльфы настолько высокомерны, что меряют всё по себе и подгоняют всё под себя.

Молодой эльф улыбнулся.

– А почему не гномы? А, Борода? Из всех мне знакомых представителей разных рас, ты самый задирающий нос.

– Потому что тогда этих «полуросликов» звали бы как-нибудь вроде «почтирослики» или «недорослики».

– Интересная мысль, Борода, я не думал об этом.

– Конечно, ты не думал! А я тебе не устану повторять: зри в корень! Ищи скрытое в явном! Книжонки это, конечно, хорошо, но видеть и понимать мир надо уметь и без них!

Гном задрал голову и яростно зачесал густую бородищу.

– Эх, не видел ты жизни, Мелкий. Совсем тебя мелким сюда притащили!

– Вот поэтому Инструктор и даёт мне все эти книги. Они развивают кругозор! – запальчиво затараторил эльф, – да ты сам каждый раз просишь рассказать, о чём новая книга!

– Двуличная скотина, этот твой Инструктор, – гном снова сплюнул на пол, – если так тебя жалеет, то давно бы устроил тебе побег.

– Ну, ты же знаешь, Борода, что он не может, он же сам тут на положении раба.

– Да заткнитесь вы уже! – раздалось из соседней камеры, находящейся ближе к концу коридора, – Идут!

Дверь в конце коридора распахнулась и в него вступил жирный низший орк. Он держал в руке крюк, конец которого был вбит под ключицу раба, которого эльф называл для себя «Седой». Орк волочил тело Седого, как обычный кусок мяса. На полу оставались разводы крови, сочащейся из многочисленных рваных ран раба. Из обрубков ног торчал обломок кости, и он с мерзким скрежетом царапал кафель. Комок подступил к горлу эльфа, он не отводил взгляд от волочимого орком тела.

И в наступившей тишине звук, пробирающий до дрожи: ш-ш-ш-ш-ш-кракс! – кость подпрыгивает на сочленении плитки. Ш-ш-ш-ш-кракс!

Саламар вздрогнул и проснулся. В неровном свете обеих лун он увидел смотрящего на него Гула Атреса. Тот сидел у разлома стены, через который можно было следить за окрестностями во время дежурства.

– Дурные сны, бард? – шёпотом спросил он, – мой отец всегда говорил, что грешника от праведника можно отличить по тому, как он спит.

– Или по тому, как надёжно усыпил свою совесть, – ответил эльф, растирая лицо.

– А ты свою, значит, усыпить не можешь?

Саламар ничего не ответил. Он вылез из спального мешка, аккуратно расправил сорочку, поправил галстук, накинул пиджак и подошёл к орку.

– Кажется, теперь мой черёд дежурить.

Гул отрицательно помотал головой.

– Да брось, сержант! Я всё равно уже не смогу заснуть. А тебе надо больше отдыхать. Мила так переживает за твоё состояние – не огорчай девушку.

Саламар покрутил головой в поисках своей шляпы. Нашёл её и водрузил себе на голову.

Некоторое время орк продолжал смотреть на улицу, потом повернулся к эльфу и сказал:

– Я прилягу – вот здесь. Там, – кивок головой через плечо, – вроде ползает парочка гулей. Ничего страшного. Разбуди, если их станет больше. Или ещё что.

Закончив говорить, он лёг на старую софу, стоящую тут же. В соседних отдельных комнатах спали Мила и Райан. Эту ночь, по общему согласию, они решили провести в квартире одной из многоэтажек.

Несмотря на то, что сотню лет назад случилась катастрофа, само убранство, выбранной ими квартиры на пятом этаже, не сильно пострадало. Несколько дыр в стенах, выбитых взрывом маготехнических устройств и слегка повреждённая мебель. Саму квартиру, конечно же, на предмет чего-нибудь ценного, давно обчистили искатели. Оставив лишь эту тяжёлую повреждённую мебель и древние кости бывших владельцев этого жилища, аккуратно сложенные кем-то в углу зала.

Сейчас Саламар смотрел на эту кучу костей, и ему казалось, что маленький детский череп улыбается ему. Он ещё раз растёр лицо.

Чего только после обычного ночного кошмара в голову не лезет.

Потом посмотрел на улицу. А хорошее у орка ночное зрение! Действительно, внизу, у края шоссе, прячась за ржавым остовом одной из машин, которые сдвинули в сторону, дабы те не мешали движению, что-то тянули из рук друг друга два гуля. Что именно они не поделили, бард разглядеть не смог, но вряд ли что-то хорошее. И эльф начал наблюдать за ними – хоть какое-то развлечение, не забывая при этом окидывать взглядом и остальные окрестности. Из соседних комнат доносилось мирное дыхание трапперши и Вестника. Сержант слегка всхрапнул. Надо же! Завидная способность мгновенно засыпать! Вот что значит армейский разумный.

Как вышло, что они отправились в путь все вместе, такой не самой обычной компанией? Наверное, дело в Миле.

После того как они вернулись из похода к месту побоища егерей, бард и Вестник первым делом отправились спать. Оба были уже больше суток на ногах. Впрочем, не сильно выказывая признаки усталости. А когда они проснулись, девушка объявила им, что они договорились с Гулом и скоро они уходят в столицу Свободного Эстора. Оказалось, что у сержанта при себе письмо от его капитана в генеральный штаб. А сам сержант ещё довольно слаб, чтобы в одиночку продолжать путь. И сам он не сможет следить и ухаживать за своими ранами. К тому же, он не знает окрестностей, и опытный проводник может помочь ему наверстать потерянное из-за ранений время.

Сам сержант Гул Атрес во время доклада сидел с мрачным лицом разумного, смирившегося с поражением и со здоровым фатализмом смотрящего в будущее. Хотя Саламар не мог не отметить и каких-то искорок в его глазах, когда тот бросал взгляд на возбуждённо гомонящую девушку. Может и показалось.

Вспомнилось, что Райану Билмушу тоже надо в столицу, так как он должен доставить послание к правителю Ронуальду Первому. И почему б в таком случае им всем не отправиться вместе.

Вестник мялся, говоря, что не хочет никого стеснять. На что получил категоричное заявление от Милы о том, что это даже лучше, если они пойдут все вместе. Так веселее, безопасней и вообще она никогда не ходила по Мегаполису с настоящим Вестником.

Саламар заметил теперь в глазах Райана какую-то искорку.

А так же, конечно, Мила не ходила по руинам с настоящим сержантом армии Свободного Эстора. И такое путешествие будет самым лучшим приключением в её жизни!

Искорка в глазах Райана исчезла.

И так, слово за слово, барду не осталось ничего другого, как тоже присоединиться к этой разношёрстной компании. Потому что, во-первых: с его присутствием она становиться более разношёрстной. Во-вторых: это действительно может быть интересным путешествием. Да и в столице он давно не был. В третьих: ему нравился восторженный взгляд Милы на самые обыденные вещи.

Ну, или эти же пункты, но в другой последовательности.

Гули на дороге, наконец, выяснили, кто из них самый достойный владелец невнятной штуки, которую они вырывали друг у друга. И победитель, вскинув трофей над башкой победно побежал в сторону. Неудачливый оппонент побежал следом.

И вдруг упал, не издав ни звука, кроме шуршания гравия под его телом.

Саламар не успел разглядеть того момента, когда прилетевшая из темноты стрела, впилась в висок развоплотившегося. Первый гуль обернулся на еле слышный звук этого падения и тут же полетел в сторону, сбитый мощным ударом булавы. Позади поверженного развоплотившегося из тьмы буквально материализовалась огромная фигура, насколько бард мог различить, орка низшей крови. Двигался тот, несмотря на внушительные габариты, совершенно бесшумно. По крайней мере, со своего наблюдательного пункта, эльф, обладающий острым слухом, ничего не слышал.

Тем временем орк, споро обвязал верёвками ноги гулей меж собой. Вскинул получившуюся импровизированную вязанку себе на плечо и скрылся в темноте. Саламар поправил шляпу, надвинув её ниже на глаза, чтобы свет лун не отразился своим блеском от них. Затем замер и стал напряжённо всматриваться в темноту. Через какое-то время он различил движение на полотне дороги. Кто-то совершенно дерзкий, не опасаясь, передвигался ночью по Мегаполису.

Через пару минут эльф разглядел группу разумных, идущих чуть ли не строем, ничего не опасаясь. А в нескольких десятках метров от дороги вдоль зданий крались другие. Эти как раз внимательно осматривали окрестности. Саламар застыл просто неподвижной статуей. Разумным, которые не опасаются передвигаться по ночам, попадаться на глаза не хотелось. Хорошо ещё что стоял полный штиль, а Мила, источающая свои цветочные ароматы, заперлась в отдельной комнате и аромат её духов из остальных помещений уже вышел.

Тут эльф увидел, как вслед за ночными пешеходами из темноты выдвинулась громада фургона, перемещающегося без видимой тягловой силы, издавая при этом низкий гул. Этот фургон бард узнал, даже до того, как смог различить символы на его бортах. Данное транспортное средство он видел у главы культа «Возрождение».

Рядом бесшумно возникла голова сержанта. Орк всмотрелся в движение внизу и на грани слышимости, одними губами спросил:

– Кто?

– Культисты, – так же ответил Саламар, – «Возрождение».

Орк кивнул и дальше они молча наблюдали, как культисты уходят по направлению к столице.

– Я же говорил разбудить меня, если что, – сказал Гул, когда крайние обозы следующие за головным фургоном скрылись из виду. Эльф выразительно посмотрел на него и произнёс:

– Мы не в армии. Это раз. Ничего из разряда «если что» не происходило – это два. Ты и сам отлично проснулся. Это три. А теперь ложись обратно, Ушедшие тебя забери! И не пыжься так – раны вскроются.

Орк для мрачного вида, ещё потоптался на месте, но видя, что бард больше не обращает на него внимания, вернулся на софу.

А Саламар погрузился в собственные мысли. Он хотел поразмышлять над песней, которую начал писать некоторое время назад, но мысли неуклонно возвращались к графу Луару Эд-да-Тху, а потом, ассоциативным рядом, уходили к маленькой тесной камере в коридорах древнего метро. К другим постояльцам этого недружелюбного пристанища.

Он не знал их имён. Ничьих. А они не знали его. Даже Борода. Даже Инструктор.

Слишком часто в «номерах» их приюта менялись постояльцы. И так они все хотели не создавать дополнительных привязанностей. Но иногда это не срабатывало. Что в имени, если ты помнишь разумного и неважно, как вы друг друга называете?

– «Это не работает, Борода. Не работает», – подумал эльф, глядя на луны, – «не работало тогда, а сейчас и тем более… Знаешь, Борода, я грохнул ту скотину, графа, но и это не работает. Просто он мёртв так же, как и ты. Так же как и другие, кого убил этот упырь. А ничего не поменялось. Так же паскудно на душе… Хотя того упыря я бы грохнул ещё раз».

Неужто закручинился о том,

Что эльф забрал свою награду?

Расхорохорился, грудь колесом!..

А для чего всё это барду надо?

Глава 5-2

2

Утром продолжили путь.

Перед этим позавтракали, приготовив еду на костерке, разведённом прямо в самой большой комнате квартиры. Райан и Гул возражали против такой явной демаскировки. Но разводивший костёр Саламар заявил, что если такой маленький огонёк и заметят какие-нибудь твари, то он будет даже рад поупражняться в стрельбе. Не только же трапперше и Вестнику устраивать соревнования?

Те, действительно, за время их совместного пути, на привалах не раз устраивали состязания в меткости. Мила стреляла из лука, а Райан из арбалета. Неизменно побежала девушка, радовавшаяся этому, как ребёнок. Саламару казалось, что Вестник поддаётся, но тот, на одном из вечерних привалов, признался, что проигрывает абсолютно честно. А вот в метании метательных звёзд, что девушка выбрала себе в качестве трофея от отреченцев, Райан выигрывал и у Милы и у Гула. Саламар в этом развлечении не участвовал. Он лишь подбадривал их в такие моменты со стороны и тихонько наигрывал динамичные мелодии в особо напряжённые моменты соревнований.

А вот сейчас бы бард сам не отказался поразвлечься чем-нибудь подобным. Заражённая в тот момент его бесшабашностью Мила, напомнила слова Гула о том, что тут до ближайшего блокпоста рукой подать и, следовательно, опасаться того, что в окрестностях есть хоть сколько-нибудь опасная группа развоплотившихся не стоит.

– Зато такие группы есть по ночам, – бурчал орк, – Да и ещё всякие разные шляются.

На недоумённые вопросы людей, он рассказал, что ночью мимо них прошла процессия культистов Братства «Возрождения». По-видимому, вместе с самым их главным, едущем в здоровом самоходном фургоне. От Саламара не укрылось, что эта новость сильно взволновала Вестника. А на прямой вопрос, в чём дело, он ответил, что очень раздосадован тем, что мимо них ночью проехало целых два паровых омнибуса, а он даже не проснулся от того явно неслабого шума, который издают сии агрегаты. Мила похлопала его по плечу, говоря, что она тоже не проснулась. Хотя ей бы хотелось взглянуть на самодвижную повозку. Да и вообще, Гул и Саламар могли бы и разбудить.

Гул растерялся. К нему на выручку пришёл Саламар, сказав, что никакой опасности в их смену ночью замечено не было, а эту «самодвижную» повозку они увидят в столице. И скорее всего, даже не одну.

К обеду они проходили мимо, со слов Саламара, «исторически значимого объекта». Между обычными древними многоэтажками тянувшимися вдоль магистрали, зиял просвет обширной площади, на которой возвышался старинный амфитеатр.

Мила аж задохнулась от восторга. Саламар подметил, что за этот седьмой день их пути, девушка чуть не свернула себе шею, беспрестанно крутя головой по сторонам.

Как там она говорила? Она знает места вокруг своей Беловки на неделю пути? Ну, наверное, как раз здесь её знания заканчивались, потому что эльфу было заметно, что вся эта местность вокруг для неё внове. И не сказать, что ландшафт так уж отличается от ранее видимого, но всё же кое-какие отличии были. Например, река, мимо которой они прошли недавно, текущая прямо посреди древних улиц. Или, как здесь, памятники культурного значения. Самый масштабный из которых сейчас привлекал их взор.

Заметив радостный взгляд девушки, вдруг заговорил Гул:

– Амфитеатр Сидхея Второго Саложского, посвящённый Ушедшему Богу Развлечений Исиялу. Был основан в тридцать первом году от Исхода Сил. Император Сидхей Второй надеялся таким грандиозным сооружением привлечь внимание Ушедшего, показать, что как сильно тут его чтят и поэтому ему надо вернуться. Одним этим амфитеатром император Сидхей не ограничился. Был построен целый ряд храмовых и развлекательных комплексов, посвящённых всем Ушедшим. Из развлекательного комплекса Центральной Саложии, как и почти по всему региону, уцелел только данный амфитеатр. Исключение составляет лишь южный храмовый комплекс, сохранившийся до наших дней.

Саламар и Райан смотрели на него с всё возрастающим удивлением. Мила откровенно восторженно.

– Ух ты! А откуда ты это знаешь? – воскликнула она, озвучив и мысли мужчин.

Орк явно засмущался, начал водить глазами от одного к другому, но наконец, выдохнул и признался:

– Это, да и ещё много чего исторического написано на специальных табличках внутри амфитеатра. Там очень удобное место для лагеря, мы не раз его там разбивали… Вот я и вычитал всё это.

Он с опаской посмотрел на спутников. Но человек и эльф лишь невозмутимо кивнули, а девушка продолжала смотреть так же восторженно.

– Нам нужно тоже разбить там лагерь! – сказала она и первой повернула в сторону амфитеатра. Мужчины переглянулись, орк кивнул, эльф пожал плечами, человек вздохнул, и все вместе отправились вслед за траппершей.

– А вот интересно, – на ходу стала размышлять Мила, – ты читал древние таблички, наверняка установленные там значительно больше ста лет назад. И посвящены они были стране, которой уже тогда не было и в помине. А сейчас нет страны, в которой когда-то устанавливали эти таблички. И всё равно ты понимал, что на них написано. Да что там! Я понимаю, что написано в статьях древних газет… Помнишь, Саламар, мы их вместе читали? От чего так?

– Не знаю точно когда, но вроде, как примерно, тысячу лет назад в мире окончательно распространился и закрепился только один общий язык, – сказал эльф, – остальные языки стали достоянием истории и научного меньшинства.

– Это наш язык, да? На котором мы сейчас говорим? Он самый красивый и благозвучный?

– Насчёт красоты и благозвучия не знаю.

– А я знаю, – вмешался Райан, – не самый красивый и благозвучный. Мне есть с чем сравнивать. Я знаю пару древних языков. Эльфийский, кстати, тоже.

Он выразительно посмотрел на Саламара. Тот прижал ладонь к груди:

– Признаю! Уел, так уел! Да – я не знаю языка своих предков, так уж вышло! Но откуда тебе он известен?

– У меня был очень мудрый Наставник… Давно. Он много чего знал и научил меня почти всему, что знал.

– А ещё какие языки ты знаешь? – спросила Мила и начала перечислять, загибая пальцы, – Наш, эльфийский и…

Он бросила лукавый взгляд на Гула.

– А орочий ты знаешь?

– Знаю, Мила, – ответил Вестник и улыбнулся, – ты тоже его знаешь. Мы все на нём говорим. Это и был самый простой, не сказать, примитивный язык, поэтому он распространился по всем странам, постепенно вытесняя другие языки. Менялись разве что диалекты, но в конечном итоге мы все друг друга понимаем.

Девушка повисла на руке орка:

– Гул, ты знал? Нет? Представляешь, я говорю на твоём родном языке!

– Он и твой родной тоже, Мила.

– Верно! Мы разные, но есть всё-таки такая простая штука, которая нас объединяет!

И она, не отпуская руки орка, другой рукой притянула к себе эльфа.

Райан дёрнул щекой.

Так, разговаривая, они подошли к массивным наружным ступеням амфитеатра.

– Ты покажешь, где эти экскурсионные таблички, Гул? – спросил бард.

– Конечно, следуйте за мной, – ответил орк и первым, быстро поднявшись на ступени, повернулся к остальным, приглашающе махая рукой.

Мила даже ненадолго замерла, любуясь этим атлетичным гигантом. Прямые, правильные черты лица. Широкий, чётко очерченный подбородок, густо покрытый ровной чёрной щетиной и выступающий далеко вперёд над жилистой шеей. Бугрящиеся пластины грудных мышц, выглядывающие из-под кожаной клёпаной косухи – Гул не стал дожидаться, когда кузнец восстановит его кольчугу и закупился у старьёвщика. На взгляд Милы очень удачно. А ещё в последние дни он начал делать специальные упражнения воинов, чтобы не терять мастерства. И Мила потихоньку, стоя у него за спиной, старалась повторять его упражнения и движения с оружием, вызывая улыбку у всех мужчин.

Орк стоял рядом с пустующим пьедесталом, покрытым обломками статуи древнего бога, и Мила чувствовала, что тут его место. Это было такое необъяснимое чувство. Ей казалось, что как раз Гула можно было поставить на этот пустующий пьедестал и он будет на нём смотреться получше любого Ушедшего.

А ещё он вкусно пахнет.

Тем временем бард и Вестник уже поравнялись с сержантом. Эльф повернулся и деланно вздохнул. Вернулся к ней и потянул девушку за руку.

В течение часа они ходили внутри древней пристройки к центральным каменным подмосткам, внутри которой и располагались уцелевшие стенды с экскурсионной информацией. Внимательно их изучили, а так же и остальные предметы старины и интерьера, которые уцелели за прошедшие века. А главное смогли пережить прошедший век без присмотра хранителей достопримечательностей.

Потом вышли на сами подмостки. Мила подошла к самому краю сцены и зажмурилась, представляя себе тысячи разумных сидящих тут когда-то и смотрящих на актёрские представления. Или на… выступления бардов!

Девушка порывисто повернулась к эльфу. Тот, со счастливым взглядом ребёнка, хлопнул в ладоши. Над рядами разнёсся в несколько раз усиленный звук.

– Вы слышите?! – воскликнул он, – Какая тут невероятная акустика! Почему, Ушедшие побери, ни один из современных подобий городов не выстроен вокруг такого амфитеатра?! Я бы выступал на таком день и ночь! Был бы только слушатель.

– А может он у тебя уже есть? – Мила спрыгнула с края подмостков и добежала до ближайшего зрительного ряда. Сбросив под ноги походный рюкзак и тул, уселась на каменную скамью. Райан и Гул с сомнением посмотрели сначала на неё, потом на Саламара.

– Да бросьте! – сказала девушка, – Мы за полдня пути не увидели ни одного развоплотившегося. Да и по твоим же словам, Гул, дальше по дороге тут должен стоять блокпост!

Она похлопала по сидениям рядом с собой. Поколебавшись некоторое время, оба двинулись к трапперше. За время их совместного путешествия бард ещё ни разу толком не баловал их своей музыкой. Тихий аккомпанемент к их соревнованиям или беседам у вечернего костра, не в счёт.

Эльф же присел и начал расчехлять гитару. Он взял её в руки, перекинул ремень через голову, выпрямился и проверил строй мажорным аккордом. По амфитеатру разнёсся весёлый мощный плотный звук.

– Если бы Боги не ушли из мира, я бы сказал, что это божественно! – воскликнул он и повернулся к своим немногочисленным зрителям. Мила захлопала в ладоши.

– Что сыграть вам, друзья мои? – пафосно и нараспев начал говорить бард, – балладу о любви? Героический эпос? Философскую притчу?

– О Великий бард! – в тон ему воскликнула девушка, – Мы просим исполнить твой полный репертуар!

– Не могу отказать прекрасной даме!

Саламар поклонился, а потом взял первый аккорд из разухабистой баллады.

Время для Милы застыло. Казалось, что нет в мире вокруг никаких руин, нищеты, разрухи, чудовищ и лунного дождя. Весь этот древний амфитеатр будто накрыло волшебным куполом прекрасного иного мира. Мира без боли и страданий. Без фальши.

Гул Атрес не то, чтобы относил себя к разряду толстокожих, но всё-таки понимал, что на некоторые проявления эмоций он не способен. Но сейчас он чувствовал необъяснимый подъём. Песни Саламара и воодушевляли, когда он исполнял что-то бравурное и слегка печалили, когда бард переходил на лирику о неразделённых чувствах. Он украдкой бросал взгляд на Милу, которая с сияющим взором и улыбкой, бешено аплодировала после каждой песни. Возможно, он начал что-то понимать о неразделённых чувствах. Хотя какие именно чувства? Он не мог понять, как девушка относится к нему. Как относится к Райану? К Саламару? Гул никогда не умел общаться с женщинами. Он их не понимал. Вот та же Мила. Временами ему казалось, что он ей нравиться, как бы это странно не звучало. Временами казалось, что ей нравиться бард или Вестник. Не понимал. Но про себя он мог сказать абсолютно точно – она ему нравилась. Как бы это странно не звучало.

Райан пребывал в, некотором роде, эйфории. Он чувствовал, что именно так должно быть. Должна играть музыка. Звучать без всяких опасений, разносится над Мегаполисом. Сам Мегаполис вокруг, должен быть заселён не отвратительными монстрами, беспринципными мародёрами и несчастными мутировавшими животными, а нормальными разумными. Сотнями – нет – тысячами разумных! Которые, например, придут на концерт талантливого исполнителя, заполнив все места в чаше древнего амфитеатра. И так во всём, что их окружает, каждая мелочь, каждая деталь этого мира, должна принадлежать разумным будь то банальный кусок территории или возможность, не боясь наслаждаться искусством. Развоплотившиеся – зло, которое уйдёт из мира и он будет этому свидетель.

И тут он почувствовал этих тварей. Как будто бы в насмешку над этими его не озвученными мыслями, они решили появиться и поглумиться над его самонадеянностью.

Он вскочил и прокричал, перекрывая звук гитары:

– Саламар, зачехляй гитару! Собираемся и уходим!

Недоумённо посмотрев на него, бард прекратил играть.

– В чём дело? – первой спросила Мила.

– Некогда объяснять! Если вкратце, то я могу чувствовать развоплотившихся, и они уже идут сюда!

Он повернулся к центральному входу и выдохнул:

– Поздно.

Все проследили за его взглядом. Через арочный проход в амфитеатр входил огр, а следом за ним двигались развоплотившиеся поменьше.

– Как?! – воскликнула девушка, – Не могло их тут столько собраться, даже если б тут играл целый оркестр бардов, не могли они все сбежаться на звук!

– Некогда рассуждать, уходим! – Гул схватил её за руку и другой подхватил её вещи и побежал в сторону пристроек, где находился чёрный ход, через который они суда пришли.

Но вбежать в здание они не успели. Из него показался драугр, ведущий за собой целую свиту из стригоев. Мила остановилась и закрутила головой. Не только из входов, но и просто с полуобвалившихся стен амфитеатра заходили, спускались разнообразные твари.

– Нет… Нет! Так не бывает! – она затрясла головой, – Не может такого быть! Откуда их столько?! Почему они все вместе сюда пришли?!

Эльф молча отвесил ей пощёчину, а потом вырвал из тула в руках опешившего орка её лук и толкнул его девушке.

– Соберись, – сказал он, доставая револьвер и улыбаясь, – мы ещё повоюем.