Текст книги "Некролог Полуторалунного мира (СИ)"

Автор книги: Александр Башков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц)

Глава 1-3

3

Мила устало опустилась на обломок фасада салона красоты. Второй день она бродила по окраине мегаполиса, надеясь выследить одиноких развоплотившихся, но безрезультатно. За всё время развоплотившиеся попались ей на глаза лишь однажды, но стаей из двенадцати особей, что странно. Обычно такими группами за пределы своих зон обитания – глубин Мегаполиса, они не выходили. А Мила прекрасно знала себе цену, как лучнице. Да, у неё была отличная спортивная модель древнего лука, дающего сто очков форы жалким поделкам современников. Да, как лучница она была хороша, но не настолько, чтобы перестрелять кучу тварей до приближения кого-то из них на расстояние удара когтистой лапой.

Внутренние органы тварей обладали различными, в основном целебными свойствами и ценились торгашами, аптекарями, всякими алхимиками и перекупщиками из Полюсов Отречения. Мила сейчас была на мели и один-два гуля вполне могли поправить её финансовое положение на ближайшие пару месяцев. Если, конечно, разумно контролировать свои расходы, не спуская, например, лишку на косметику. И ещё духи. А на косметику и духи Мила тратилась охотно и с удовольствием, поэтому на промысел ей приходилось выходить с такой же регулярностью, что и трапперам-мужчинам, спускавшим свои доходы на шлюх и алкоголь. Потому лучница несказанно обрадовалась, когда во второй половине дня наткнулась на этот салон и так же несказанно огорчилась, обнаружив, что тот давно разграблен. Конечно, глупо было надеяться, что за сотню лет, прошедших после Резонанса, никто из искателей не наткнется на этот салон. Но всё же, Мила надеялась найти хоть что-то. Хоть завалявшийся, например, маникюрный набор.

Девушка глубоко вздохнула. Ладно. Придется раскошелиться перед этим сквалыгой Монимом. Вот только для начала надо заработать. Может, стоило всё-таки рискнуть с той стаей гулей?

– Добрый день, красавица.

Мила вздрогнула, кувыркнулась через спину, одновременно хватая лук, и резко встала, направив оружие в сторону источника звука. На всё это ей понадобились доли секунды.

– Ух ты, как лихо! Я даже не успел заметить, когда ты достала стрелу! Прости, не хотел тебя напугать.

Мила раскрыла рот от удивления. Перед ней стоял эльф. Высокий голубоглазый блондин с резкими, но правильными чертами лица, одетый в прекрасно сидящий на нем костюм тройку серого цвета.

Костюм! Настоящей древней покройки. И белая сорочка, прям белоснежная. И, с ума сойти, галстук! Тонкий, алый. А ещё блестящие черные туфли. И золотая цепочка карманных часов на жилете. В руках эльф держал дипломат, а за плечом висел большой жесткий чехол, судя по форме, гитарный, с прикрученной к нему торбой.

– Разреши представиться – Саламар Маатор – странствующий сказитель, поэт, бард, – эльф слегка поклонился, – А как зовут тебя?

– Ты красивый, – протянула Мила.

– Кхм… Ты тоже… Может, прекратишь целить в меня из лука? Поверь, я не собирался причинять тебе вреда. Просто я слегка заплутал и хотел узнать у тебя дорогу. Судя по твоей амуниции, ты траппер. Хотя может я и ошибаюсь.

Мила опустила лук. Да – она слышала про этого барда. Надо же, встретить сказителя в такой глуши! Вернее, это он её встретил.

Спохватившись, Мила сказала:

– Меня зовут Мила. Я траппер из Беловки – посёлка в пару дней пути отсюда.

– Тогда, может быть, ты проводишь меня до своего посёлка? Я заплачу.

Они шли по одной из улиц древней метрополии и вели тихую беседу, не забывая, впрочем, посматривать по сторонам.

– А ты не боишься ходить по руинам без оружия? – спросила Мила.

– Почему без оружия? – Саламар приподнял полу пиджака, – Вот.

На его ремне висел короткий кривой нож с золоченой рукоятью. Мила хмыкнула.

– Ну, ещё вот, – он распахнул пиджак с другой стороны. Там из наплечной кобуры торчала хромированная рукоять револьвера. Мила аж подпрыгнула на месте.

– Это настоящий леволвер, да? Из Полюса Отречения? Ты бывал в одном из них? А он сильно громко стреляет? Я слышала они очень громкие! И вонючие…

– Да, Мила, они громкие, вонючие, но эффективные. С отличной скорострельностью и ударной силой.

– Но ведь такое оружие не выпускают за пределы Полисов, как тебе удалось его раздобыть? – лучница на секунду замерла на месте, упёрла руки в бока и, прищурившись, посмотрела на барда. – Ты ведь не отреченец?

– Нет, Мила, я не шпион Полюса, а это, веришь, случайный трофей.

Девушка некоторое время молча рассматривала эльфа. Потом кивнула:

– Верю. А заряды к нему где берёшь?

– А я их и не расходую – я не бросаюсь с оружием на каждого встречного. С разумными можно договориться. Развоплотившихся и одичалых можно обойти.

– Значит, ты не боишься путешествовать в одиночку по окраинам Мегаполиса?

– Ну, ты ведь тоже не боишься.

– Я что? Я траппер – я эти места на неделю пути в любом направлении, как свои пять пальцев знаю.

– Да ладно! – эльф улыбнулся, решив не напоминать ей о том, что на древний салон красоты, у которого они встретились, она явно наткнулась впервые.

– Не веришь? – девушка вызывающе посмотрела на барда, – Вот сейчас на перекрёстке мы свернём налево, и там будут уличные фонари древних, которые Резонансом сплело друг с другом, наподобие мостиков.

– Я верю тебе, Мила.

– Нет! Сейчас ты увидишь!

Когда они свернули на указанную улицу, Саламар увидел, что уличные фонари в этом месте действительно изогнулись и сплелись, наподобие вьюнков, образуя причудливые арки.

– Правда красиво? – спросила Мила.

Саламар посмотрел на восторженную девушку. Он уже обратил внимание на эту её особенность – видеть красоту даже в обычных вещах. Ну, или не совсем обычных. Развороченный внутренним взрывом двигателя капот древнего автомобиля, с изогнутыми лепестками металла – красиво. Пробитый насквозь Лунным дождем, но всё ещё не рухнувший небоскреб, а сквозь эти прорехи играют лучи солнца – красиво. Да, собственно, кратеры от этого Лунного дождя – красиво!

Казалось, девушка пыталась перенести свою внутреннюю красоту на этот искалеченный мир. Пыталась увидеть хорошее во всем. А так же подчеркнуть свою красоту внешнюю. Камуфляжный костюм, отлично сидевший на её крепкой ладной фигурке, был затейливо украшен вышивкой. Подобным же орнаментом были украшены колчан, тул и аккуратно собранный большой походный рюкзак. Даже чехол притороченного к рюкзаку рукоятью вниз большого ножа. Шнуровка высоких ботинок заканчивалась хитрым бантиком. Подобный же бантик из камуфляжной ленты удерживал тугую пшеничного цвета косу. И, главное, даже в походе Мила подчеркивала естественную милость своего лица косметикой. Хотя перед кем тут форсить? Было ясно, что в первую очередь это она делала для себя самой.

– Да, – ответил эльф, – красиво.

И сам себе удивился. Действительно, красиво. Эта девушка заражала своим чувством прекрасного. По обыкновению, в голове сами собой начали складываться строки:

Для девушки красиво всё —

Кривой фонарь, сгоревшая мансарда,

Древней воронки оголённый зёв…

А что красивым может быть для барда?

– Мила, а ты не опасаешься вот так вот ходить?

– Как? – девушка с удивлением принялась себя оглядывать.

– От тебя чудесно пахнет пионом, жасмином и розовым перцем. Я лично наткнулся на тебя благодаря шлейфу из этого аромата. Развоплотившиеся, говорят, хорошо чуют запахи на расстоянии. Я уж молчу про одичалых.

Трапперша с улыбкой посмотрела на барда:

– А ты тоже неплохой нюхач, красавчик. Все компоненты моих духов почувствовал.

– Я – эльф. Мы все обладаем хорошим обонянием.

– Да, но ты точно разобрал аромат на составляющие.

Саламар пожал плечами.

– В Поэре я некоторое время жил на цветочной ферме.

– Ого! Поэр – это же на другом краю материка! А как ты дотуда добрался? А потом как обратно? Сколько там пробыл?

– Так Мила! – бард выставил вперёд ладонь, – Я первый спросил!

– Ладно, – девушка сделала вид, что смутилась, – Я в окрестностях своего посёлка одичалых не опасаюсь. А насчёт развоплотившихся… Ты верно угадал все компоненты, но не обратил внимания на один из них. Розовый перец. Я обнаружила, что этот аромат и смешения с этим ароматом заставляют монстров полностью игнорировать весь запах.

– Я восхищён, прекрасная лучница! – эльф обозначил поклон, – Этим открытием нужно поделиться со всем миром!

Мила внимательно посмотрела в лицо барда, но не смогла понять иронизирует ли он или говорит серьёзно.

– Ну, я рассказала в нашем посёлке. Ещё торговцам и простым путешественникам, останавливающимся в нашем трактире, об этом говорю.

– Умница! А скажи: а что будет, если на твой притягательный аромат придут какие-нибудь нехорошие дяди? Чёрные искатели, сталкеры?

– Ой, да не было никогда такого!

– Но я же тебя почуял, – эльф широко ухмыльнулся.

Девушка надула губы и ничего не ответила.

Дальше некоторое время шли молча, поглядывая на разнообразные арки из сплётшихся фонарей.

– А ты покажешь свою гитару? – снова первой заговорила Мила.

– Покажу, – Саламар кивнул, – только на привале. Хорошо?

– Хорошо.

Девушка немного помолчала и снова спросила:

– А это настоящий древний костюм?

– Да, Мила, настоящий. Сейчас так шить не могут. И я не в смысле покроя. Просто раньше в технологии изготовления дорогой качественной одежды использовалась магия. И видишь – спустя сотню лет этот костюм выглядит, как будто вчера сшитый.

– А ты не думал носить шляпу? Мне кажется, шляпа бы очень пошла.

– Думал, Мила. Но мне пока не удалось найти шляпу нужного цвета и подходящего покроя. А то, что шьют современные мастера, меня не устраивает.

– А… – начала девушка, но бард прервал её.

– Подожди, – он указал на одно из зданий, – Это похоже книжный магазин. Давай заглянем.

И не дожидаясь ответа, зашагал в том направлении. Мила сразу же поравнялась с ним.

– Ты думаешь там остались ещё какие-то книги?

– Я надеюсь на это.

– Любишь читать?

– Люблю. Был период в моей жизни, когда единственным развлечением были книги. Очень редким развлечением… К тому же, я бард. А книги – это знания. А как без знаний можно написать что-то толковое?

– А ты почитаешь мне что-нибудь своё?

– Обязательно.

Они вошли в магазин, и Саламар сразу понял, что ловить тут нечего. Но всё же, некоторое время они провели за осмотром полок и разгребанием старых завалов полуобвалившихся стен.

Книжный они покинули через час, так ничего и не обнаружив.

– Не переживай, – сказала Мила, – у нас в посёлке есть книжная лавка. Можешь там что-нибудь себе купить.

– Спасибо, Мила. Я учту.

Вечер застал их на окраине метрополии. За время пути, им не встретилось ни одного живого существа, что очень удивило Милу. Ну, ладно развоплотившиеся – в конце концов, эта территория регулярно прочёсывается трапперами, но на глаза не попались даже стаи одичалых животных.

Внезапно Саламар замер и указал девушке рукой вверх. Там, хорошо различимый на фоне темнеющего неба, искрясь, падал вниз лунный осколок. Мила лишь на мгновение проследила взглядом за рукой эльфа и опустила голову, нахмурившись. Вот это вот странно. Зрелище было красивым и, насколько бард понял, такое манит лучницу, как свет мотыльков. Но она не стала смотреть, а не останавливаясь двинулась дальше. Что ж, должно быть тут своя история. Наверняка банальная.

На окраине, тщательно осмотрев ближайшие постройки, они выбрали для ночлега второй этаж бывшей пожарной части. Расположились там возле спускового столба, тем самым подстраховав себя на случай незапланированного вторжения, несмотря на то, что им никто не встретился.

Положив свои вещи, Саламар извлёк из кармашка гитарного чехла щётку и несколько раз шаркнул ею по туфлям, сбивая приставшую к ним за этот переход пыль. Затем он убрал её и достал другую щётку, которой уже прошёлся по пиджаку и брюкам. Мила смотрела на эту церемонию восторженным взглядом. На её памяти, ни один мужчина так не следил за своей внешностью. Возможно, это было странно. Но Миле такая педантичность барда понравилась.

Девушка развела костерок из собранных ими деревянных обломков здания и, глядя на разгорающееся пламя, сказала:

– Всегда было интересно, почему эти древние деревяшки не рассыпались в труху? Нет, я понимаю, что они обработаны каким-то составом, вон и цвет пламени не такой, как у обычного дерева, но всё же интересно. У нас в посёлке, да и в ближайших тоже, пытаются как-то защитить постройки от гнили и плесени, но всё равно, срубы, которым есть пара десятков лет, начинают гнить.

– А разве в ваших местах не используют каменные обломки древних зданий и металлические конструкции? – Саламар присел с другой стороны костерка, – В большинстве мест, которые я посетил, так и поступают. Или проще: обносят стеной какой-нибудь древний небоскрёб и живут там. Ну или приграничные форты…

– Ну да, у нас тоже так делают. Даже стена вокруг посёлка из бетонных плит. Вот только жить в деревянном доме… не знаю… как-то уютней, что ли. Не понимаю, как предки могли жить в небоскрёбах.

– О тут несколько причин!.. А впрочем, не важно.

Помолчали. Мила, обхватив колени руками, смотрела на языки пламени. Саламар отстегнул от гитарного чехла и начал раскладывать спальный мешок. Девушка оживилась.

– О! Ты обещал мне показать гитару!

– Конечно.

Бард с улыбкой раскрыл чехол, извлёк чёрный, матово поблескивающий инструмент и сел рядом с Милой. Девушка восхищённо выдохнула:

– Это самая красивая гитара, какую я видела. А можно подержать?

– Конечно, – повторил эльф.

Она взяла инструмент и с видом знатока начала его рассматривать.

– Ух ты! Струны железные, да?

– Да. Мне нравится их звучание. В свое время я выкупил несколько комплектов у искателей – самому мне в древних музыкальных магазинах струн найти не удалось, – бард хмыкнул, – Быстро разбирают.

Мила улыбнулась, провела рукой по струнному ряду и ещё раз восхищенно вздохнула. Звук был приятный и какой-то даже весёлый. Он совершенно не вязался с обстановкой.

– Предвосхищая твой вопрос, скажу – нет – сейчас я играть тебе не буду. Не обижайся. Я поиграю тебе, когда мы прибудем в посёлок.

– Я понимаю. Безопасность и всё такое, – Мила кивнула и, отдав барду его инструмент, посмотрела на видневшееся сквозь проломы в стенах небо. На улице уже стемнело и стали видны звёзды, а так же неровный диск ближней луны и изогнутый серпик луны дальней. Саламар проследил за взглядом девушки:

– Наши предки могли путешествовать к звёздам. Ты знала об этом? – не дожидаясь ответа девушки, продолжил, – Правда, не далеко. Добрались только до Ближней Луны. Но зато смогли построить там город. Представляешь? Город на луне!

– И что же с ним стало?

– Резонанс коснулся и его. Думаешь, от чего появился Лунный дождь? Это как раз обломки луны из-за взрыва того города.

– Бедняги.

– Кто?

– Жители того города. Получается, ни у кого из них не было шанса выжить, в отличие от живших здесь, внизу.

Мила повернулась к барду, готовящемуся ко сну:

– А знаешь, я ненавижу эту луну. Один из её обломков сделал меня сиротой. Глупая, нелепая смерть… Самая нелепая из смертей, которые могут быть в этом мире.

Ага, вот и вскрылась банальная нелюбовь к лунным осколкам. Надо же, эта ценительница красоты может что-то ненавидеть. Саламар покачал головой и начал устраиваться в спальном мешке. Момент получился каким-то неловким, но всё же эльф сказал:

– Кстати, у меня двуспальный мешок.

Девушка тихо рассмеялась, а отсмеявшись, сказала:

– Извини, красавчик, я не из таких. Но ты не волнуйся – в середине ночи я тебя разбужу… Настанет твоя очередь дежурства.

Утром, наскоро перекусив общими припасами, продолжили путь. Но перед этим уже бард наблюдал ритуал нанесения косметики. Мила извлекла маленькое зеркальце и несколькими точными скупыми движениями подправила макияж на лице. Эльф одобрительно кивнул. Каждый имеет право на свои причуды и желание выглядеть отлично не самая плохая из них. Ушедшие побери, на самом деле это лучшая причуда, с которой он сталкивался в своей жизни!

За ночь никаких происшествий не случилось, а окрестности по-прежнему казались пустынны. Что больше всего удивляло лучницу, так это не только отсутствие какой-либо живности, но и следов её жизнедеятельности. Хмурилась лучница всё больше и больше, являя собой сильнейший контраст между собою же вчерашней и сегодняшней. И даже продекламированные Саламаром собственные произведения лишь ненадолго согнали хмарь с её лица. В конце концов, бард не выдержал и спросил напрямик, в чём дело.

– Понимаешь, красавчик, – ответила Мила, – я эти места знаю, как свои пять… Ну, я говорила. И тут всегда была какая-нибудь дичь, начиная от мелких грызунов, заканчивая забредшими с востока оленями и прочими стаями одичалых. А теперь не то, что их самих, но даже и их старых какашек не видно. И развоплотившихся не видно. Никого. И это мне не нравится. А ещё…

Но бард жестом оборвал её и указал на один из видневшихся вдали небоскрёбов.

– Кажется, ты ошибаешься насчёт отсутствия живности.

– Что там, что ты видишь?

– У меня, конечно, отличное зрение, хотя я и старательно порчу его чтением, но деталей отсюда разглядеть не могу. Подойдём поближе.

И они подошли, несмотря на то, что лучница протестовала, упирая на то, что непонятное лучше обходить стороной. Но приблизившись на расстояние, с которого можно было различить детали, она ахнула. Извлекла лук, стрелу и прибавила шаг. Бард поспешил за ней.

Картина, которая возникла перед ними, потрясала своей невероятностью. На куче обломков здания лежало никак не меньше двух десятков тел развоплотившихся. Причём развоплотившихся разных видов, чего, как считала Мила, не могло быть. Но вот – рядом лежала ламия, с рассечённой башкой и гуль, раздавленный здоровым куском бетона.

– Боги Ушедшие! Что здесь произошло? – воскликнула девушка, осматривая место побоища, – Сколько тварей! Да ещё разных видов. Ого! Тут ещё и драугр лежит! Кто же их так разделал? И почему не собрал их потроха? Тут же целое состояние!

– Кажется, я знаю, кто здесь покуролесил, – взобравшийся выше Саламар, прикрывавший платком нос и рот, спасаясь от нестерпимой вони разлагающихся монстров, кивком на что-то указал. Мила встала рядом, посмотрела туда, куда он указывал и ойкнула. Среди трупов развоплотившихся лежал огромный воин. Весь залитый кровью, в изорванной кольчуге, помятыми наручами и шлемом. Одной рукой он сжимал горло дохлого гуля. Мила убрала лук и осторожно приблизилась к поверженному гиганту. Некоторое время его разглядывала, а потом сказала:

– Жаль… Он был такой красивый.

– Да-а-а? – удивлённо протянул Саламар. В растерянности он даже опустил руку с платком. Всё-таки чего-то он в этой жизни не понимает. Например, женщин.

Перед ними лежал принявший свой последний бой орк. Да-да, огромный, потрёпанный орк! И антураж, и раны, и, собственно, расовая принадлежность красавцем его никак не делали. Хоть он, по виду, и принадлежал к древней крови, представляя из себя последнего героя мёртвого города. А вокруг куча бесформенных, отвратительно воняющих тел, отсечённых конечностей и потрохов.

Ушедшие побери, какая же тут была заварушка!

В голове уже начали складываться строчки:

«Среди немых камней, свидетелей былого,

Он бой последний принял…».

Или:

«Лишь мёртвые дома пустыми глазами оконных проёмов,

смотрели на битву, подобной которой…».

Размышления его прервал тяжелый всхрип мёртвого орка. Саламар вздрогнул, а Мила даже отпрыгнула от неожиданности.

– Он жив! – вскричала она, а потом выхватила нож.

– Ты что собираешься добить его?

– Не мешай, – ответила та и, склонившись над ближайшим гулем с раздавленной головой, начала вспарывать тому брюхо. Пожав плечами, Саламар пошёл осматривать окрестности. У старой дороги он наткнулся на сумку, наверняка принадлежащую орку. Подобрав её и убедившись, что вокруг всё спокойно, он отправился обратно к девушке и раненому. А та уже что-то активно толкла в извлеченной из рюкзака ступке. Затем влила в бурую кашицу какую-то жидкость и позвала Саламара:

– Приподними ему голову.

Эльф склонился над раненым, а Мила приоткрыла тому рот и влила содержимое ступки. Саламар с интересом наблюдал за действиями лучницы.

– Я так понимаю, это какое-то целебное средство, – спросил он, – как оно работает?

– Это смесь печени ламии, гуля и вытяжки из надпочечников, опять-таки, гуля. От него раненый из беспамятства перейдет в здоровый сон, а заживление ран значительно ускорится. Сейчас начнёт быстрее свёртываться кровь.

– Но перевязать-то его всё равно нужно.

– Да, конечно, – сказала девушка и потянулась к рюкзаку.

За день они преодолели значительно меньшее расстояние, чем планировали, что неудивительно ведь им пришлось тащить на импровизированных волокушах здоровенного орка. Поэтому на ночлег устроились в руинах придорожного кафе, а не в деревне, как рассчитывала Мила. Вымотались они за этот день изрядно, – орк сам по себе весил немало, плюс его амуниция, снять которую без кузнечного инструмента было решительно невозможно – так она была измята.

Костёр разводили молча, молча же ели, сидя за пластиковым столом – почти единственным, что осталось от интерьера кафе. После ужина Саламар извлёк из своей торбы стеклянную бутылку с замысловатой этикеткой:

– Предлагаю снять усталость и напряжение вкусным дорогим алкоголем!

– Ух ты! А что там у тебя? – оживилась Мила.

– Бренди "Красный барон", изготовления тысяча девятьсот пятидесятого года от Исхода Сил! – торжественно провозгласил эльф.

– Ого! Так это получается… – лучница наморщила лобик, – это получается… ага… Получается, что этому бренди около ста двадцати лет!

Девушка потрясённо посмотрела на барда. Потом перевела взгляд с его лица на бутылку в его руках:

– Да она ещё и запечатанная! Не знаю где ты это достал, но знаю, что за эту бутылку можно выручить целое состояние! А ты вот так просто предлагаешь её открыть?!

– Не просто открыть, но ещё и хорошенько из неё пригубить! – с улыбкой поправил её эльф. Сев на пластиковый стул рядом с девушкой, он принялся открывать бутылку при помощи невесть откуда появившимся в его руке складного штопора. Мила с детским восторгом и каким-то даже суеверным восхищением следила за его действиями. Бутылка была красивая, – сплюснутый круг, украшенный по краям виньетками, с выходящим из него длинным горлышком. И этикетка очень красивая, в завитках и позолоте, ничуть не выцветшая за прошедшие годы. На ней дюжий рыжебородый дядька задорно подмигивал Миле, как бы говоря: "Жизнь прекрасна! А пригубишь со мной глоточек, она станет ещё лучше!". И Мила поверила этому весёлому дядьке, ей захотелось так же беззаботно, отрешаясь от всего, выпить этого чудесного напитка, родом из глубокой древности и на миг расслабиться. Лишь где-то на заднем плане билась мысль о том, что это жутко, жутко дорогой напиток.

– Всё-таки, если бы ты продал эту бутылку…

– Да зачем? – прервал её бард, – Если б и продал, то тут же потратил бы выручку на это самое бренди. Или на какие-нибудь иные удовольствия.

Улыбнувшись, посмотрел на удивлённо вытянувшееся лицо девушки.

– Понимаешь, я считаю, что разумный должен жить для у-до-воль-с-т-вий, – последнее слово он проговорил по слогам, – Любой разумный не должен отказывать себе в доступных радостях жизни. Это, можно сказать, мой девиз! Я люблю дорогой, а лучше всего, древний дорогой алкоголь. И если он мне доступен, как сейчас, я его э… продегустирую. Если у меня есть лишняя монета, то я, скорее всего, спущу её на добрую выпивку, вкусную еду, красивую женщину… Собственно, других применений монетам я и не вижу.

Под этот монолог эльф ловко откупорил бутылку и разлил бренди по незаметно выставленным им на стол серебряным рюмочкам. По комнате разлился одуряющий аромат выдержанного крепкого виноградного напитка. Мила зажмурилась, почему-то представляя себе цветущий луг, синее небо, яркое жёлтое солнце – того, чего она никогда не видела. Только слышала рассказы. Ведь уже сотню лет на небе только пылевые облака, делающие из неба огромное грязное пятно с разводами, а из солнца – невыразительный бледный кружок. Миле иногда казалось, что она физически ощущает, как эта огромная грязевая масса давит на её плечи, заставляя сутулить гордо выпрямленную спину. Но сейчас в её воображении небо было голубым, трава зелёной, а птицы пели.

Открыв глаза, она увидела поднесённую к её лицу рюмку.

– Давай, красавица, за знакомство!

Мила взяла рюмку, посмотрела на Саламара, который медленно, смакуя, выпил из своей, и сделала глоток. Пищевод обожгло огнём, в животе начало расплываться тепло, а во рту появилось приятное послевкусие. Она бы сказала, что это было и что-то фруктовое, и что-то древесное, вызывающее в памяти словосочетание: "дубовая бочка". Хотя какой должен быть вкус у напитка из дубовой бочки девушка понятия не имела, но подумала, что именно такой. В голове немного зашумело.

Бард налил ещё по одной.

– Предлагаю выпить за здоровье! Особенно за здоровье того тяжеленного красавца, – он ткнул пальцем в спящего орка.

За этот день, пока добирались до кафе, они успели выстроить и обсудить массу теорий о том, кто это такой и что там произошло. Конечно, однозначно можно было сказать, что орк – сержант армии Свободного Эстора – об этом свидетельствовала специальная набойка на рукаве его кольчуги. К тому же орк из древнего благородного рода. Только у потомков таких династий ещё не проявились признаки вырождения, характерные для остальных орков.

Примерно тысячу лет назад, для вливания в высшее общество других разумных, орочья знать начала проводить магическую генетическую модификацию себя и своих детей. Замысел был грандиозный и рассчитанный на длительный период времени. Но упорство, с которым орки подошли к делу и которым славились иной раз сильнее гномов, спустя сотню лет дало свои плоды. Представители знатных родов лишились огромных, выпирающих из-под нижней губы, клыков, стали менее массивны, руки перестали свисать ниже колен, а насыщенный зелёный цвет кожи стал бледным и еле отличимым от человеческого. Среднестатистический представитель орочей знати стал выглядеть, как эталон атлетического развития разумных. Высокие, сильные, ловкие, они даже начали вызывать зависть у некоторых представителей человеческой расы. Как итог: преображение орков породило волну искусственного улучшения среди всех рас мира. Постепенно, вслед за своей знатью и богачами, изменились и простые разумные. Все. Кроме гномов. Те считали себя совершенными. И считают так до сих пор.

Последними генетической модификации подверглись низшие орочьи сословия. И когда с Резонансом магия ушла из мира они первыми стали деградировать, а точнее возвращать изначальный облик своей расы. А вот потомки их знати всё ещё рождались без каких-либо видимых изменений.

Вот и этот израненный орк отличался правильным телосложением, бледной кожей и отсутствием выпирающих клыков. Что-то ещё о нём можно было только предполагать. Порывшись в сумке солдата и найдя там запечатанный конверт, увольнительную и подорожную, Саламар решил, что орк должен был доставить послание кому-нибудь из командования. Мила решила, что это письмо сослуживца орка своей возлюбленной, а сержант отправился в увольнительную и взялся его доставить по дороге. Письмо не вскрывали. Больше ничего интересного у орка не было. Чего нельзя сказать о месте, где они его нашли. Почти всю дорогу Мила периодически принималась ворчать о том, что в группы в таких количествах на окраинах метрополии, развоплотившиеся не собираются. Что те же ламии или драугры вообще не заходят на окраину. Да и что, в конце концов, разные виды тварей не собираются в одну группу! Что, впрочем, не помешало ей разделать столько тварей, сколько потрохов вместилось в её рюкзак. Она даже просила Саламара наполнить его торбу, а после твёрдого отказа хотела соорудить ещё одни волокуши и загрузить на них кровавые трофеи. Но эльф и тут сумел убедить её, что они едва справятся с транспортировкой одного героического орка, а его добычу они уже не потянут. К тому же он не хочет, чтобы все его вещи провонялись диким ароматом дохлых развоплотившихся. Мила выразительно повздыхала, всё же признавая правоту барда. Да и то, что она уже насобирала покрывает её трёхмесячную норму. И эта добыча, завёрнутая в, со слов девушки, материал «полилелен», приятной тяжестью давила на плечи. Бард ещё подумал, что лучница так обильно душиться, чтобы скрыть запахи потрохов монстров. Но вслух эту теорию высказывать не стал.

К вечеру Мила едва плелась, но гордо отказывалась от предложений эльфа о помощи. А сейчас, сидя за столиком в этом древнем кафе, вытянув гудящие ноги, да с рюмкой такого чудесного напитка… Мила почувствовала себя счастливой. Как мало порой разумному нужно для счастья!

– Да, – вздохнула она и посмотрела на лежащего возле костра орка, – Выпьем за здоровье этого искусного воителя… Что нам ещё остаётся, кроме вот такой вот поддержки? Что могли мы сделали. Остаётся лишь доставить его в деревню. И надеяться, что мы успели вовремя и ещё сможем послушать его историю, когда он очнётся.

Затем она перевела взгляд на барда, потом на бутылку в его руке.

– А можно я её посмотрю поближе?

– Конечно, какой вопрос!

Девушка взяла бутылку из рук эльфа и принялась внимательно её разглядывать. Красивая этикетка с названием напитка, выведенным крупными буквами, а более мелкими похоже какая-то дополнительная информация. А вот это интересно. Мила некоторое время читала надписи. Из прочитанного выходило, что крепость данного напитка при разливе сорок оборотов, что бы это ни значило. Что качество подтверждено каким-то ГОСТом. Что он изготовлен из лучших сортов винного винограда и разлит на Лаодилском заводе барона Майзера. Что томился он в дубовых бочках – ага! – пять лет. Ну да, ну да. Мила хмыкнула и повертела бутылку. В свете костра тёмный напиток внутри стал цветом яркого янтаря и заиграл тысячами бликов-искорок.

Красиво. Очень красиво. И очень вкусно. Хотя напиток коварный – вон, после второй рюмки в голове уже зашумело посильней, а ноги вовсе стали ватными. Нет, пожалуй, этот рыжебородый мужик на этикетке, под золотистой надписью "Красный барон. Разлив 1950 г. от И. С.", своим ободряющим подмигиванием не сманит её на ещё одну рюмку. И эльф тоже не сманит. Хотя сам он, похоже, собрался если не выпить всю бутылку, то ополовинить точно. Мила сощурила один глаз и посмотрела на Саламара через стеклянное горлышко. В бликах от костра бард выглядел худым и вытянутым узником янтарного стекла.

– Ты будто джинн.

– Забавно. Это ещё почему?

– Мне кажется, что ты просто раб бутылки, а все эти твои рассуждения про удовольствия только ширма, скрывающая это рабство. Я видела, как ты спал прошлой ночью. Мечась и стеная, как разумные которых мучают кошмары. Я знала таких – они не могут нормально заснуть без бутылки… Вот я и говорю, что ты джинн.