Текст книги "Некролог Полуторалунного мира (СИ)"

Автор книги: Александр Башков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 28 страниц)

Глава 8-2

2

Саламар, Мила и Гул сидели за столом в трактире под названием «Драконья кровь». Неизвестно почему основатель данного заведения выбрал именно такое название, и какими поэтическими соображениями руководствовался, но нынешний владелец подавал всем желающим фирменный напиток заведения – густой тягучий глинтвейн с пряными и острыми приправами. Возможно, именно это обстоятельство вспомнил эльф, когда подсказал всей компании, куда нужно идти.

Райан второй день лежал в отдельной комнате наверху. Саламар, Гул и Мила дежурили возле него по очереди. За это время Вестник так больше ни разу не пришёл в себя, несмотря на уход и какие-то укрепляющие настои, коими поила его девушка. Сама же Мила самоотверженно сидела у кровати Райана и соглашалась поменяться с Саламаром или Гулом лишь, чтобы сходить поесть. И то, поначалу, она просила принести ей еды в номер. Но орк настоял. Он видел, с каким интересом, любопытством девушка поглядывает в витражное окно трактира – весь трактир в своей стилистике пытался подстроится под сказочность своего названия – и понимал, что девушке хочется пройтись как следует по улицам Столицы. Он хотел, чтобы она хотя бы посидела в общей зале, откуда, благодаря большому панорамному окну, открывался вид на город. Сам Гул или Саламар пытались в это время развлечь её разговорами. Бард рассказывал о достопримечательностях и развлекательных заведениях. Сержант рассказывал об оставленном им доме, разведении тягачей, о том, что у его отца личная обширная скотоводческая ферма. А так же о своих братьях и сёстрах. У Гула оказалась плодовитая семья.

Саламар заметил, что беседы с сержантом девушке более интересны, чем с ним. Возможно ей, жительнице фронтира, были более близки темы орка. Но скорее всего, тут дело было в личности самого рассказчика. «Животный магнетизм», – иронично отмечал про себя эльф. Но понимал, что дело, конечно же, не в этом. И не в том, что орк, даже по меркам орков был чудовищно силён и вынослив. Тут, возможно, играла свою роль старая кровь древних аристократов, бегущая по жилам Гула Атреса. Почти любой смотрящий на него, видел в нём разумного, окружённого неким ореолом величия и какой-то внутренней силой. И надо честно признаться, эта парочка отлично смотрелась вместе. Крепкая, с идеальной, по мнению барда, фигурой девушка с пшеничного цвета косой и огромными голубыми глазами, задорным курносым носиком и ямочками на щеках. И величественный широкоплечий черноволосый потомок древних орочьих дворян. С вечно серьёзным выражением лица, но когда он улыбался, на его лице проступала такая ослепительно белая улыбка, такая искренняя и заразительная, что невозможно было не улыбнуться в ответ. С Милой Гул часто улыбался, и она отвечала точно такой же заразительной улыбкой.

В принципе, Саламару хотелось, чтобы у них что-то получилось. Только ни один из них явно не рассчитывал на интерес другого. Барду даже казалось, что оба они всё ещё девственники. Сильно уж они походили на тех разумных, которые на уровне подсознания придерживались принципа «умри, но не дай даже поцелуя без любви». Самому Саламару, как барду, такая позиция была вполне понятна. Как бард, такую позицию он даже пытается прививать своим слушателям. Как бард он понимал… но как циничный бывший узник Кафедры Развлечений Винелии, не принимал. Сам эльф стремился взять от жизни всё, наверстать то, что он упустил, находясь с восьми лет в рабстве отреченцев.

И так же ему было жаль, что если у этих двоих что-то и получиться, они не смогут иметь детей. Прекрасные дети получились бы у такой пары. Хотя, возможно, это всё обычные мифы, а проще говоря, враньё, что до Резонанса, когда в мире существовала магия, представители разных рас могли иметь совместное потомство. Тут мысли барда возвращались к лежащему сейчас в беспамятстве, самому настоящему магу. Саламару не терпелось задать тому множество вопросов, когда тот придёт в себя. И он не сомневался, что Вестник на них ответит. Потому что тот им доверился. Он явно долгие годы скрывал эту тайну и мог просто оставить их в том амфитеатре, уйдя, прикрывшись своим силовым полем. Но он встал на их защиту, тем самым раскрыв себя.

Да, вопросов к Райану Билмушу у Саламара было много. И не только у него. У Гула и, конечно же, Милы их было столько же. У девушки, наверняка, побольше, чем у них вместе взятых. Но барда беспокоило то, что какие-то вопросы к Вестнику были и у Главы Братства «Возрождение». Он внимательно следил из окон за окрестностями, приглядывался к посетителям и постояльцам трактира, пытаясь определить в них филёров культистов. Когда на следующее, после их прибытия, утро Гул сказал, что ему всё же нужно сходить в генеральный штаб, то он посоветовал орку внимательно смотреть по сторонам, а по возвращении попетлять по городу. Сержант без какого-либо удивления тогда кивнул и бард понял, что того одолевают те же самые мысли.

Ходил орк долго, а когда вернулся, позвал их посидеть всех вместе в обеденном зале трактира. Мила упиралась, но Гул сказал, что у него важные новости и не хочется обсуждать их в этой комнате, чтобы не тревожить покой Вестника.

Сейчас они расположились за угловым столом, каждый с кубком фирменного напитка заведения в руках.

– В штабе я уже никому не нужен был со своим письмом. Там уже всё знали.

– Это как? – удивлённо спросил Саламар. По пути в Столицу Гул рассказал им о том, что его отряду был дан приказ сверху о нападении на границу Полюса Отречения. Теперь оба, и эльф, и девушка переживали за то, чтобы у сержанта получилось добиться ответа и, возможно, остановить начало конфликта.

– То есть ты хочешь сказать, что весь генералитет в курсе приказа генерала Как-там-его и это вообще их общая идея, а то и самого правителя Как-там-его Первого?

– Ронуальда, – автоматически вставил Гул, – Идея не общая, но в штабе её приняли. Я переговорил со знакомым вахтенным…

– Вахтенные знают всё, – вставил бард.

– …Если рассказать в двух словах, то я опоздал. Да и Райан тоже опоздал. На границе Секвила уже идут боевые действия.

И не обращая внимания на удивлённые возгласы, продолжил:

– Причём они настолько успешны для нашей стороны, что их начало считают удачной операцией генералитета. Сейчас туда направляются войска Южной армии и собираются войска Центральной. Знакомец говорит, что культисты уже отправили своих боевых братьев и сталкеров на поддержку образующемуся фронту. А ещё, вроде бы, их глава, Бен Вайзир, собирается выделить на безвозмездной основе солдатам, отправляющимся на фронт новейшее вооружение Полюсов Отречения. Неизвестно, как и где он его раздобыл, ведь Полюса тщательно следят за тем, чтобы их оружие не выходила за их границы. Тут, скорее всего, пустой трёп.

Гул прервался, сделал несколько больших глотков из кубка. Мила и Саламар не торопили его.

– Не знаю, откуда и как главный культист получил информацию с такой скоростью, – наконец продолжил он, – и правда ли всё это. Если правда то, похоже, что нас ждёт длительная кровопролитная война.

– Любая война кровопролитная, Гул, – сказал эльф.

– Говоришь, как мой командир, – усмехнулся орк.

– Получается, тебе нужно возвращаться на юг? – спросила Мила, с тревогой глядя на него.

Гул кивнул:

– Получается так. Но я ещё задержусь какое-то время. Пока Райан не оклемается.

– А вольные у вас в армии Эстора нравы! Захотел и раз, не пошёл на войну.

– Я в увольнительной, подписанной моим капитаном, – ответил эльфу сержант, – приказа о мобилизации мне ещё никто не вручал.

– Ну, ты получается, вообще можешь…

Договаривать бард не стал, наткнувшись на злой взгляд орка.

– Ладно, ладно, – он примирительно поднял руки, – Долг и бла-бла-бла.

Некоторое время сидели молча. Орк с мрачным лицом. Мила, всё ещё с тревогой косившаяся на него. И Саламар, прятавший взгляд за кубком с глинтвейном. В какой-то момент он заметил, что девушка хотела положить рука поверх руки сержанта, но не решилась. Тогда эльф встал, брякнул своим кубком о стол, снимая этим внезапным звуком оцепенение товарищей, и сказал:

– Пойду я пройдусь по городу. Загляну в места, в которых обильно циркулируют все самые свежие слухи и сплетни. Приглядите за гитарой. Ну, и за Райаном, конечно. И это, – он покачался с носка на пятку, глядя на них сверху вниз, – заканчивайте уже разводить эти политесы и деликатные пляски вокруг друг друга. Мила, ты же порой совершенно бестактная девчонка, чего ты мнёшься? Гул, ты же боевой сержант, у тебя в предках, поди, даже особы королевских кровей есть. Чего вы?… Эх…

Он махнул рукой в сторону покрасневшей парочки.

– Скажите, наконец, друг другу о том, что вы друг другу нравитесь. Не рвите моё сердце барда, создавая драму на пустом месте!

И не слушая каких-то их возмущённых восклицаний, Саламар повернулся к выходу. Он собрался первым делом посетить какой-нибудь хороший бордель. А потом, быть может, напиться.

Глава 8-3

3

– Вот скажите мне, Советник, зачем вы-то попёрлись с нами? – спросил граф Луар Эд-да-Тху. Они ехали в одном бронированном самоходном экипаже, друг напротив друга. Советник Ульмех старался не смотреть графу в лицо. Того это даже забавляло. Он знал, что выглядит сейчас не самым приятным образом для простого обывателя, не привыкшего к зрелищу боевых увечий. Но это вздрагивание при взгляде на него, и бледный вид, хотевшего всегда казаться весёлым панибратом, Советника…

Сам граф свой нынешний вид воспринимал с каким-то мазохистским спокойствием. Ему, наверное, даже нравилась эта новая внешность. Нравилась реакция, которую она вызывала у разумных. По этой реакции можно было сразу многое узнать о собеседнике. Вот, например, сидящий напротив Советник Ульмех слизняк. Но это он знал давно. А то, что ещё и недалёкий слизняк, узнал недавно.

– Так, зачем, Советник? – повторил граф.

– Чтобы лично поприсутствовать во время разгрома этих дикарей, конечно!

– А-а-а! Хотите укрепить славу народного заступника, а при возможности присвоить себе и победу над интервентами? Я так и думал.

Граф улыбнулся. Собиравшийся было что-то возразить Советник, снова вздрогнул и промолчал. Новая улыбка его собеседника походила на широкий оскал развоплотившегося. Живыми этих тварей Ульмех никогда не видел, но он бывал в Научном отделе Указующего Совета, во время показательных вскрытий. Так вот оскал графа сильно напоминал широченную пасть, полную игольчатых клыков одной из этих тварей, лежащих на операционном столе. Советника тогда ещё пару ночей преследовали кошмары. Хорошо ещё, что от графа не воняло так же как от этих дохлых монстров. Тогда от той вони не спасало даже то, что зрители наблюдали за операцией через стекло.

– А вы? – наконец решил перейти в наступление Ульмех, – Вы сами, зачем едете? Не хватает боевой славы? Хотите выслужиться перед своим канцлером? Показать нашим солдатам, что егеря Винелии – это не просто мясо, годное для прокорма развоплотившихся, но и чего-то стоящие воины?

Граф не прекращая улыбаться, резко поднял руку и поправил свою кожаную шляпу. От этого жеста Ульмех дёрнулся и ударился затылком о переборку.

– Да, Советник, именно за этим. А ещё мне нужно кое-кого кое о чём спросить.

И Эд-да-Тху перестал скалиться. Ему действительно нужно было много кого пораспрашивать.

Как стало известно, не для широких масс конечно, первый пограничный форт Секвила дикари просто-напросто взорвали динамитом. А откуда у дикарей мог взяться динамит? Первое и самое логичное объяснение, это был тот динамит, что захватили с собой егеря капрала Нуары Монрон. Он этой суке ещё устроил хорошую выволочку за этот динамит…

Но что сделано, то сделано. Если исходить из этого очевидного вывода, то сейчас среди отрядов дикарей, есть такой в котором, как минимум знают того Вестника, заведшего их в ловушку и эльфа, стрелявшего в него. А как максимум, знают даже куда они потом пошли. Если нет, то остаётся второй вариант – посёлок дикарей, в котором он встретил Вестника.

Следующее, что интересовало графа, это наличие культистов Братства «Возрождение» среди воинов Свободного Эстора. Ему очень сильно хотелось захватить кого-нибудь из них поглавнее и выжать всё, что тот знает о своём главе и, возможно, о тех загадочных инъекциях, которым они с капралом Монрон подверглись.

Когда Нуара рассказала ему о том, что с ними по её вине провернул Бен Вайзир, он, наверное, в ярости убил бы её. Но тогда он был ещё слишком слаб, чтобы хотя бы как следует вмазать этой стерве. Подкинула ему дополнительной головной боли.

Но потом он с удивлением заметил, вернее даже ощутил, что его модифицированное тело, если так можно сказать, ведёт себя как-то по-другому. Улучшились реакции, повысились регенерация, гутаперчивость, сила и скорость трансформации. Инъекция этого культиста сделала то, в чём уже который год не мог продвинуться профессор Арчемид Блаум. Это являлось достаточным основанием для вдумчивой беседы с кем-нибудь из их братства. Не говоря уже о том, что по словам того фанатика, без повторных инъекций они могут помереть. Вот этот момент нужно было выяснить поподробней. Луару не верилось в такой банальный исход дела. Никакие углублённые анализы Монфрида Купро не выявили никаких патологий, если не считать таковыми его генные модификации. Сам граф обострившимся теперь ощущением собственного организма, ничего пагубного для здоровья не чувствовал. И это его сильно беспокоило.

Или культист просто взял капрала Монрон на пушку?

Вот это и надо было выяснить.

– А скажите ещё вот что, Советник, – снова первым заговорил граф, – Я тут давеча прочитал одну статейку в этой вашей газете, «Оплот Времени», кажется.

– Да-да, – изобразил интерес Ульмех.

– Вы называете там какую-то научную станцию, которую якобы атаковали дикари. Скажите, она вообще существует?

– А Вам это зачем?

– Чисто академическое любопытство. В статье вы называете её станция «Пульс». А когда я прибыл в вашу столицу, как раз вышла газета со статьёй о нападении на станцию «Поиск».

И граф снова заулыбался, глядя на вытянувшееся лицо Советника.

– Я так понимаю, предыдущих статей вы не перечитывали? Так есть ли какая станция или нет?

– Если кто ещё, кроме Вас заметит, скажем, что опечатка в редакции, – буркнул Ульмех, – А станции никакой нет, и не было. Мы пару месяцев выпускали в газетах статьи о её якобы основании и успешной работе.

– И никто из ваших коллег в Указующем Совете не обратил внимания на то, что никакой такой станции и не существует?

– А как бы они это заметили? Есть все нужные документы, распоряжения о создании экспедиции, приказы, списки научного состава.

– А так же расходы на строительных подрядчиков, заработные выплаты, премиальные и прочие финансирование этого, несомненно, важного научного проекта! Что Вы так надулись, Советник? Как мышь на крупу. Вы, оказывается, не только приготовились подложить свинью своим конкурентам, ещё и знатно нажились со своими коллегами на этом деле. И концы в воду – всё развалили-растащили дикари! Знаете, Советник, меня умиляет ваша демократия. У нас в стране вашу шайку уже бы расстреляли.

– Мы не у вас в стране, граф. И я попросил бы…

– И мне непонятно, – не обращая внимания на возмущённые реплики Ульмеха, продолжил Эд-да-Тху, – как при таком уровне подготовки в этих вымышленных, несуществующих деталях, вы банально заранее не стянули войска в направлении возможного прорыва? Не разместили складов с оружием в приграничных городах. Не транспортировали туда вашу военную технику? Складывается ощущение, что вы как будто решили, что вашему Полюсу нужны ресурсы, но забыли, что когда хочешь забрать эти ресурсы силой оружия, нужно само это оружие. И дайте-ка угадаю. Все эти замечательные склады есть так же на бумаге, а денежки у вас в кармане.

Граф опёрся локтями о колени, приблизив своё лицо к Советнику:

– Вы на что вообще рассчитывали, упыри?

– Граф, Вы забываетесь! – Ульмех попытался отодвинуться, но маленькое пространство пассажирского отделения бронемобиля, не позволило ему этого сделать. Егерь сверлил его взглядом единственного глаза. Другой его глаз был скрыт черным матовым стеклом, вставленным в металлическую пластину, закрывающую половину его черепа. И на месте стыка металла и живой плоти расползались, словно жирные черви, багровые полоски шрамов. Советник предпочитал смотреть в живой глаз графа, но тот сейчас как будто бы пронзал его насквозь.

– Ну, хорошо, хорошо, – не выдержал Ульмех, – мы думали, что варвары со своим примитивным оружием там все и полягут. А мы спокойно после подведём все войска, не вызывая ни у кого никаких подозрений. Мы и не предполагали, что выйдет…

Граф рассмеялся. Он смеялся, хлопал себя по коленям, потом похлопал Советника по плечу и сказал:

– Я так и думал. Знаете, Советник, я надеюсь, что ваша начинающаяся компания по очернению ваших конкурентов в Указующем Совете, увенчается успехом и весь Совет укомплектуется вашими единомышленниками.

– Вы сейчас серьёзно, граф?

– Совершенно серьёзно. Никаких внешних врагов стране не нужно, когда у него такое правительство. Сами управятся.

Глава 8-4

4

Вязкие беспокойные вспышки сознания. Кажется, время сложилось в какую-то спираль, и повторяет самое себя. Бросает из одного прошлого безвременья в другое.

Вот первая исходная точка спирали…

…Маленький смуглый мальчик, запачканный кровавыми брызгами, пятится назад. Пред ним копошиться куча монстров, раздирая что-то на куски, отрывая куски плоти зубастыми пастями. В одной из пастей мелькает женская кисть с кольцом. Мальчик смотрит на него, он, кажется, не видит идущую к нему фигуру развоплотившегося. Не видит спешащих позади него людей. Он начинает кричать. От него в сторону тварей расходится полусфера голубого мерцания. Монстров и их добычу, как пушинки сметает к стене ближайшего дома и размазывает по ней багровыми пятнами. Обессиленный мальчик падает на мостовую. К нему подбегают люди. Сквозь звон в ушах он слышит их потрясённые возгласы:

– Ты видел?

– А ты видел?

– Что это было?

И через мгновение властный надменный голос:

– Сирк, позаботься о малыше. Вайн, Борк, что там? Посмотрите?

Над мальчиком склоняется какой-то мужчина. В стороне слышится:

– Где? Ты про что?

– Вон там!

А потом слышен какой-то шум и хрипы. Мужчина, склонившийся над мальчиком, исчезает из его видимости.

– Ты что творишь?! Эй, ты чего?!

Вскрик и снова хрип и бульканье.

Мальчик чувствует, как его поднимают на руки. Руки липкие, пахнут железом.

– Всё, малыш, теперь всё в порядке. Никто ничего не узнает. Я помогу тебе, а ты поможешь мне.

Виток вверх…

– Ты должен почувствовать их! – кричит могучий лысый человек, – Почувствовать эмпатиты и этих мерзких тварей. Всех одновременно! Подними руку. Вот так. Да. Да не так, остолоп! Ты вообще чувствуешь эмпатит?

Смуглый тощий подросток тянет руку вперёд. На ладони лежат два белых шара. Они дёргаются, как будто пытаются скатиться с руки, но упираются в невидимую стенку.

– Ничего ты не чувствуешь. А эмпатиты? Эмпатиты тебя чувствуют?

– Я не знаю, Наставник, сударь.

– А где сейчас развоплотившиеся? Хотя бы пальцем ткни.

Подросток неуверенно показывает в сторону небоскрёба. И тут же чуть не падает от сильного подзатыльника.

– Не тычь наугад. Когда же ты начнёшь их чувствовать? Я чувствую их, а ты нет!

Мужчина смотрит в сторону другого небоскрёба, поправляет перевязь с кобурой и ножнами. Достаёт небольшой нож, бросает его перед подростком и говорит:

– Я сейчас ухожу, а ты остаёшься. Я не знаю, что и как ты будешь делать, но ты должен принести мне их сердца. Их там одиннадцать тварей. Десять гулей и одни стригой. Бывай!

Виток вниз…

Мальчик лежит на кровати посреди пустой серой комнаты. Его взгляд, такой же пустой, упирается в потолок. Рядом стоит небольшой сервировочный столик. На нём полная кружка молока и такая же полная тарелка каши с засохшей сверху корочкой. По корочке ползает муха. Входит, кажущийся огромным, человек с наголо бритой головой. Долго смотрит на мальчика, потом присаживается рядом с ним на кровать.

– Третий день уже, малыш. Ты знаешь, что ты можешь умереть? Молчишь?

Мальчик, не мигая, смотрит в потолок.

– Вот смотри, что у меня есть, – человек проносит перед глазами мальчика, а затем кладёт ему на грудь, кольцо с сапфиром. Мальчик слегка вздрагивает, но взгляд его по-прежнему смотрит в пустоту. Человек вздыхает и снова что-то достаёт.

– Ты знаешь, что ты самый настоящий волшебник, малыш? Да-да! ты можешь творить самые настоящие чудеса! Вот, – он что-то кладёт на маленькую ладонь. Мальчик вздрагивает значительно сильнее, в глазах появляется живой блеск, он удивлённо моргает.

– Ага! Почувствовал? Это эмпатиты. Они поприветствовали тебя, – человек улыбается и гладит мальчика по голове, – Они тоже волшебные, как и ты. Вы теперь с ними станете почти как единое целое.

Мальчик подносит ладошку к лицу. На ней лежат два маленьких белых шарика. Мальчик чувствует, как они пульсируют на его ладони, чувствует их тепло, чувствует, будто они что-то пытаются сказать ему.

– А что они умеют? – впервые за несколько дней подаёт он голос.

– Много чего, малыш, – обрадовано произносит человек, – много чего. И ты с их помощью тоже много чего сможешь. Вам нужно только понять друг друга, настроиться друг на друга.

Виток вверх…

Могучий лысый человек разворачивает карту.

– Здесь и здесь, – поочерёдный тычок пальцем, – расположены центры энергетической активности, которые я почувствовал, когда исследовал Мегаполис. Возможно, именно там располагаются Столпы Силы. Нам нужно проверить их.

Смуглый юноша недоверчиво смотрит на мужчину.

– Вы ничего не срываете от меня, Наставник, сударь?

И тут же получает затрещину, от которой отлетает от стола.

– Щенок! Я говорю, ты делаешь! Достался же на мою голову такой остолоп!

Виток вниз…

Мальчик и огромный мужчина сидят вместе на краю крыши небоскрёба и наблюдают за закатом, растянувшимся по горизонту багровыми всплесками на жёлтой пыльной простыне неба. Внизу руины Мегаполиса. Где-то на грани видимости бредут группки развоплотившихся.

– Видишь, малыш, что стало с этим миром? Так не должно было быть, так быть не должно и так быть не будет, – мужчина прервал свою непонятную речь, и повернул голову мальчика к себе, – посмотри мне в глаза. Ты же хочешь изменить этот мир? Хочешь, чтобы его снова наполнило волшебство, эти холодные пустые дома снова заселились разумной жизнью, а те мерзкие твари исчезли?

Мальчик кивает и мужчина продолжает:

– Тогда ты можешь это сделать. Да-да! Именно ты! Тебе дана такая сила и возможность возродить волшебство, а вместе с ним и весь этот мир. Для этого тебе нужно научиться пользоваться собственным волшебством, а потом найти специальные волшебные места, в которых ты сможешь поделиться своим волшебством с миром.

Мальчик испугано смотрит на мужчину, тот берёт его за плечи:

– Не бойся, малыш, это будет не больно. Мы вместе будем находить такие места, а ты будешь оживлять их. И чем больше мы их найдём тем, больше волшебства вернётся в мир, а вот эти чудовища, – он повернул голову мальчика, указывая на развоплотившихся, – исчезнут навсегда! И больше не будут обижать ни пап, ни мам, ни их детей.

Виток вверх…

Смуглый юноша и могучий лысый мужчина стояли перед старым дряхлым эльфом. Чуть в стороне жалась друг к другу группа молодых эльфов.

– Так ты отказываешься помочь нам, старик? – говорит лысый человек, – а, следовательно, ты не хочешь помочь всему этому миру вновь обрести магию?!

– Зачем она нужна, эта самая магия? – отвечает эльф, – Что хорошего она принесла в мир? Оглянись вокруг – всё это результат того, что разумные заигрались во всемогущество. Я бы не хотел, чтобы повторилось что-то подобное и окончательно уничтожило саму жизнь!

Человек нависает над старым эльфом.

– Магия возродит жизнь! – яростно шипит он, – А ты сам? Посмотри на себя. Сколько тебе лет? Восемьдесят? Семьдесят? Ты стар и слаб. А ведь когда в мире была магия, ваша раса не старела столетиями!

Старый эльф упирается обеими руками в свой посох и решительно смотрит гиганту прямо в глаза.

– И рад тому, что это прекратилось, – говорит он, – Мне сто двадцать один год. Возможно я последний эльф в этом мире, что жил до Резонанса. Я помню, что было, когда у нас была долгая молодость. В том, ушедшем высокоразвитом мире к нам долго не приходило моральное взросление. Мы все думали: «Я ещё молод, мне рано о чём-то задумываться, строить какие-то глупые планы. Я всегда успею». Мы так думали и ни к чему не стремились. Большинство из нас работало моделями, стриптизёрами и проститутками. Чтобы мой народ снова начал развиваться, достаточно было дать ему возможность нормально стареть… И теперь ты аргументируешь ко мне столетиями молодости? Столетиями деградации?

Старик хрипло смеётся.

– Тогда просто скажи мне, о каких Столпах Силы ты знаешь? Ты жил до Резонанса, возможно, ты даже знаешь, где таковые располагаются не только на этом материке, но и в Лесании?

Мужчина оглядывается на смуглого юношу и произносит:

– Через минуту, если этот старикан не заговорит, оторви ногу кому-нибудь из этих, – он показывает пальцем на группу молодых эльфов и уже для старика добавляет, – Скажи мне то, что я хочу знать, просто из страха за жизнь и здоровье этого молодняка, которому ещё нужно «развиться».

Старик беззвучно шевелит губами, потом произносит:

– На материке Лесания Столп Силы был в центральной башне города Лаодил. Не знаю, где именно он располагается. Это всё, что я могу сказать.

– А на этом материке?

Старик молчит, он смотрит на смуглого юношу. По лицу того струится пот. Чёрные глаза бегают из стороны в сторону.

– Пацан! Минута прошла! – кричит мужчина, – Чего ты тянешь? Эти ублюдки думают, что они важнее целого мира! Что всем и так тут хорошо живётся! Что их желания важнее, чем жизни тысяч матерей и их детей! ДАВАЙ!

С руки юноши срывается белый шар…

Райан Билмуш вздрагивает и открывает глаза. Первое, что он видит это рука, затянутая в кожаную перчатку, убирающая с его груди белый и чёрный эмпатиты. А следом за этим улыбающееся лицо Главы Братства «Возрождение».

– Добро пожаловать обратно в реальный мир!