Текст книги "Рыцарь из ниоткуда. Сборник (СИ)"

Автор книги: Александр Бушков

Переходы, залы и лестницы его не особенно и воодушевляли – это была скрупулезно восстановленная мрачноватая архитектура более чем трехсотлетней давности с перекрещенными высоко над головой дубовыми балками, темными панелями, вечнозелеными рагониями в кадках и черными рыцарскими доспехами в нишах. В свое время подобный стиль был в большой моде, но сейчас выглядел чересчур угрюмым. Знал бы раньше – и восстанавливать бы не взялся, но за всеми делами ни разу сюда не заглядывал, а просмотренные мельком проекты и чертежи, конечно, этой мрачности как раз не передавали. "К чему бы все это приспособить? – ломал он голову. – Интагару, что ли, отдать под его дворцовое хозяйство? А то нынешние его помещения должной жути на клиентов не наводят… Впрочем, с пристрастием он клиентов во дворце, понятное дело, не допрашивает, но они и тут бывают, так что решено…"

Кто-то, забежав вперед, услужливо распахнул перед ним высокую дверь с полукруглым верхом…

Сварог с маху остановился на пороге, испытав сложные, непонятные самому ему чувства. Перед ним была точная копия того зала, что он несколько раз посещал мимолетным видением, и всякий раз буквально пронизывал тоской и отчаянием, слово ледяной вихрь, даже кости холодивший…

Круглый зал сплошь в черных и красные тонах, высокие стрельчатые окна в золотисто-алых витражах, черные рыцари в простенках, никакой мебели, только массивный темный стол посередине, круглый, окруженный такими же темными стульями с высокими закругленными спинками. Сварог машинально сосчитал их: одиннадцать. Спинка одного чуточку повыше, и в нее врезано золотое изображение ронерской короны. На столе перед каждым креслом – плоская золотая чаша. Точная копия его видений. Тоска и отчаяние…

Он осторожно сделал несколько шагов вперед, словно ступал по тонкому льду. Следом, не смея опережать, с черепашьей скоростью двигалась свита. Подойдя к столу, Сварог коснулся подлокотника одного из кресел, взял в руки тяжелую золотую чашу, поставил назад. Прислушался к себе: нет, никаких особенных чувств, ни тоски, ни отчаяния, вообще ничего…

– Что это за зал? – спросил он в пространство, небрежно, властно, зная, что ответ последует незамедлительно.

Первым отозвался министр двора, как старший по положению:

– Изволите видеть герб, ваше величество? И драконов, выгравированных на дне каждой из чаш? Король Лауберт Третий здесь устраивал поминальные тризны, когда погибал или умирал кто-то из членов его Ордена Дракона… изволите видеть, их было всего одиннадцать. Рыцарей становилось все меньше и меньше, потому что новых не прибавлялось… Это очень длинная история, и вряд ли вашему величеству захочется тратить время, выслушивая ее сейчас, благо есть книга…

– Не захочется, – сказал Сварог бесстрастно. – Что, зал только для этого и служил?

– Именно, ваше величество. Пиршественная зала рыцарей Ордена Дракона находится в том же крыле… Изволите осмотреть?

– Нет, – решительно сказал Сварог.

Никаких таких зал, похожих на пиршественные, ему никогда не мерещилось в подобных мимолетных видениях – только этот, как две капли похожий…

– Нет, – повторил он. – Потом. У меня срочные дела.

Прошел мимо торопливо расступившихся придворных и зашагал назад по мрачному коридору. Представления не имел, что все это означает и как к нему относиться. Но ледяной ветер, тоска и отчаяние прочно сидели в памяти.

Приказать разломать к чертовой матери все это крыло? Удивятся про себя, но разломают столь же старательно, как строили – с королевскими капризами не спорят. Но чему это поможет, и должно ли это чему-нибудь помочь, и способно ли?

Приостановился, небрежно взял двумя пальцами за локоть министра двора и распорядился:

– Составьте список всех, занятых на строительстве. Всех. С указанием чина, сословия или гильдии.

– Список давно составлен, ваше величество, – почтительно прошелестел министр двора.

– Тем лучше, – сказал Сварог. – Пойдемте.

Но, когда за ним уже тронулись полукругом, остановился так резко, что министр двора едва не налетел на него и в ужасе шарахнулся. Обернулся, обвел всех пытливым взглядом:

– С этим залом не связаны ли какие-нибудь легенды? Проклятия? Призраки?

Придворные переглянулись.

– Никаких, ваше величество, – заверил министр двора.

– Ничего подобного, – поддержал архитектор. – Правда, в конце концов король Лауберт, переживший всех своих рыцарей, остался один и не один год правил тризну в одиночестве, но это ведь не имеет никакого отношения к проклятиям и призракам, и нет никаких легенд…

Оба не врали ни словечком.

– Ладно, – хмуро сказал Сварог. – Пойдемте.

"Означает это что-нибудь, или нет? – думал он, шагая по мрачным коридорам. – И почему это непременно должно что-то означать?"

Глава X
Перебежчица

С вершины холма Сварог лениво, без особенных мыслей разглядывал резиденцию Виглафского Ковенанта. Дюжина не особенно больших домов (скорее крохотных дворцов), и все похожи друг на друга, как горошины из одного стручка (чтобы никто из господ монархов не почувствовал себя ущемленным, формально равны и властитель огромного Снольдера, и крохотного Сегура). Внутри, конечно, каждый из королей обустраивался, как ему нравилось. Все королевские резиденции соединены недлинными крытыми галереями и центральные гораздо более высоким дворцом круглой формы. Форма эта вызвана исключительно функциональностью: и зал заседаний круглый (дабы опять-таки кто-то не почувствовал себя ущемленным), и пиршественный зал, и еще парочка второстепенных. Вокруг, разумеется, рай земной с великолепным парком, беседками, извилистыми ручейками, озерцами (иные весьма даже рыбные, если кому-то из высоких гостей захочется порыбачить) и прочими архитектурными излишествами. И нигде, куда ни глянь, не видно ни единого часового – однако Сварог по долгу службы знал – несколько их укрыто там и сям…

Впервые за последний месяц он пребывал в столь великолепном настроении. Даже то, что его несколько дней назад пытались убить, настроения не портило – врожденный оптимизм подсказывал, что убить его попытаются еще ни раз, и не нужно делать из этого драмы, следует либо опередить противника, либо никогда больше не попадаться в столь дурацкие ловушки вроде историй с зеркалом и мнимым презентом от Канцлера.

Ну, а это большое и красивое здание, в общем, было сейчас самым безопасным местом на всем Таларе. Ибо с давних пор бытовая сторона тщательно контролировалась ларами. Монархи прибывали с небольшой свитой, исключительно из лакеев, и никто, включая их величеств, не мог пронести внутрь абсолютно ничего, что могло бы послужить в качестве оружия. Даже брадобрей был здешний. Порядок такой установился во времена, которые принято называть «незапамятными», – поскольку тогдашние короли, люто враждовавшие с кем-то из коллег по ремеслу, в свое время непринужденно сводили счеты и здесь, в результате чего один король был убит прямо в Круглом Дворце, а другой тяжело ранен. Тогда-то и ввели драконовские меры безопасности, действовавшие несколько тысячелетий.

Впрочем, уже лет через двести правила пришлось еще более ужесточать, запретив женщинам – и королевам, и простым служанкам – носить в волосах длинные острые шпильки. Тогда как раз вовсю развернулись Белые Лисы – жутковатое общество женщин-убийц, невероятно искусных во владении всем, что только могло сойти за оружие, и работавших не за идею, а за хорошую плату. Устранить соперника в любви, фамильного врага рода, конкурента в торговле или банковском деле, помочь нетерпеливому наследнику, заждавшемуся смерти владельца майората… ну, и за очень хорошую плату избавить монарха от врага-коллеги. Довольно долго эта обитель, располагавшаяся в одном из Вольных Маноров, притворялась мирным женским монастырем. И никто ни о чем не догадывался. Очаровательной молодой женщине тысячу раз легче проникнуть в спальню благородного господина, нежели хмурому типу с кинжалом под полой. При красотке никакого оружия – не считать же таковым длинную шпильку в пышной прическе? А меж тем эту шпильку можно было воткнуть так, что жертва совершенно не ощутила бы боли, да и скончалась не сразу, а через пару дней. Именно такой конец и настиг одного из тогдашних ронерских королей, имевшего неосторожность зазвать к себе в спальню смазливую служанку своего давнего и упорного соперника – полагая, что уж от нее-то подвоха ждать не следует.

Но, как веревочке ни виться… В конце концов, и земные спецслужбы, и восьмой департамент начали кое-что сопоставлять и анализировать – да и слухи вкупе с агентурными донесениями пошли… И подозрения превратились в твердое убеждение. Перепуганный герцог того Манора (самое забавное, что он, достоверно было установлено, и понятия не имел, кого приютил) распорядился взять обитель штурмом, предводительницу Белых Лис (оказавшуюся лишенной наследства ронерской графиней) сожгли на костре, остальным без церемонии отрубили головы тут же. Чем, правда, с проблемой окончательно не покончили: во время штурма какое-то количество лис оказалось за пределами "обители" – и моментально ушли в подполье, все так же выполняя заказы и готовя себе смену в индивидуальном порядке. Как за ними ни охотились, всех до единой выловить, конечно, не удалось – еще и оттого, что иная тайная полиция, сцапав такую вот искусницу, не на плаху ее отправляла, а приспосабливала к делу. Интагар в свое время клятвенно заверял Сварога, что пара дюжин Белых Лис действует и сейчас, столетия спустя. Вовсе уж глубоко залегши на дно и не связываясь с государственными конторами…

Легкий ветерок лениво колыхал многочисленные флаги, гордо реявшие над королевскими резиденциями, – пикантность ситуации, понятно, в том, что восемь из двенадцати принадлежали Сварогу. Разорваться он не мог, конечно, а потому для вящего психологического воздействия выступал в облике хелльстадского короля и обитал в соответствующей резиденции. Что ж, это на многих производило впечатление – алая мантия, серебряная митра из сосновых шишек. Никаких сомнений, Яна все правильно рассчитала, решив стать королевой Хелльстада…

Были и другие пикантности – например, на церемонии торжественного открытия Ковенанта, когда пышно одетый герольд проводил, вульгарно выражаясь, перекличку. Стоя в центре зала (где заняты были лишь пять кресел с высокими спинками, украшенными гербами), он ударял высоким золоченым жезлом в пол и пафосно возглашал:

– Его величество король Снольдера… – церемониальная пауза.

И Сварог откликался:

– Присутствует на высоком собрании!

– Его величество король Ронеро…

Сварог снова откликался.

– Его величество король Глана…

Ну, и кому тут прикажете откликаться, как не Сварогу?

Примерно та же картина наблюдалась и в полудюжине других освященных столетиями церемоний, когда Сварог поочередно выступал в роли аж семи королей и одного великого герцога. Порой все же похохатывая про себя – но все окружающие, включая присутствовавшую на торжественном открытии Яну, держались чопорнейшим образом. А заключительная пикантность состояла в том, что Сварог еще и охранял эту сходку в качестве главы восьмого департамента и каждый вечер принимал агентов, выслушивал донесения о подопечных. Сплошную дребедень, конечно. Ну, кому интересно, что Лавиния Лоранская привезла в своей свите юного смазливого графа и каждую ночь его использует с большой фантазией? А Стахор и Эгле Горротские с первого дня проводят ночи в отдельных спальнях?

Вот именно, Горрот… Ничего интересного для службы Сварог за эти четыре дня так и не смог обнаружить. Стахор и Эгле, коих ему наконец-то преставился случай рассмотреть вживую на расстоянии вытянутой руки, выглядели точнейшими копиями настоящих, укрывшихся где-то на Древних Дорогах, – и были самыми обычными людьми, не владевшими и крошкой магии. И с их слугами все обстояло точно так же уныло – три лакея королевы и три камеристки королевы, все шестеро – опять-таки самые обычные люди, знанием магии не отягощенные. Хотя это запрещалось каким-то покрытым тысячелетней пылью циркуляром – подглядывать и подсматривать за монархами в их резиденциях – Сварог цинично и с заранее обдуманным намерением велел напихать в резиденцию горротских владык чертову уйму «глаз» и «ушей», чуть ханжески оправдываясь перед самим собой, что в данном случае особые обстоятельства важнее замшелого циркуляра.

Правда, это не дало ровным счетом ничего полезного. Фальшивые король и королева Горрота у себя в резиденции не общались вообще. Даже старались не встречаться – что было не так уж трудно при наличии у них разных спален и разных столовых. Только однажды, вечером, король вдруг заявился в спальню супруги, бесцеремонно поставил ее на колени и заставил «сыграть на флейте любви» – но проделано было все так грубо и без единого словечка, словно его величество мимоходом, по нужде воспользовался случайной шлюхой. Судя по взгляду, которым королева проводила безмятежно удалявшегося супруга, уж она-то его точно тихо ненавидела. Да и он, судя по поведению, ни малейшей симпатии к супруге не испытывал, обращаясь, словно с мебелью, что было, конечно, интересно – узнать о царящих меж ними отношениях – но решительно непонятно, как эту информацию можно использовать…

Сварог смотрел с холма на дворец, задумчиво улыбаясь. Нынешний Ковенант, уже практически закончившийся (разве что завтра вечером состоится заключительное застолье), он имел все основания считать своим нешуточным триумфом. И стал всерьез подумывать, что обладает все же кое-какими дипломатическими способностями…

Практически все, что здесь рассматривалось и утверждалось, устроил не кто иной, как он. И это давало кое-какие основания легонько гордиться собой…

На сей раз именно он стал инициатором созыва Ковенанта. А за двое суток до того имел четырехчасовую беседу с его высочеством Диамером-Сонирилом – предусмотрительно выступив в качестве директора девятого стола.

Для начала он буквально ошарашил Костяную Жопу известием, что Лоран, если подходить со строгими юридическими мерками, которую сотню лет состоит в Ковенанте абсолютно незаконно, поскольку является островом – а таковым членство в Ковенанте запрещено было в свое время особым указом, подписанным не кем иным, как его высочеством и утвержденным тогдашним императором, дедушкой Яны. И выложил на стол бумагу, составленную его верными крючкотворами, теми самыми, давно переманенными из других канцелярий и повышенными в чинах как раз для таких случаев.

Заметно растерявшись, принц смог пробормотать лишь, что "Лоран когда-то был частью континента". Сварог, хорошо проинструктированный теми же крючкотворами, принялся сыпать параграфами, напоминая: никак не подлежит двойному юридическому толкованию понятие "остров" как "часть суши, со всех сторон окруженная водой". А ширина Великого Канала – как-никак две лиги, а кое-где и чуть побольше…

Диамер-Сонирил выглядел так, словно от него должны были безжалостно отсечь кусок живого мяса. Точно уловив момент, Сварог изменил тактику и бесстрастным дипломатическим тоном предложил отличный выход, достаточно немудрящий… Принц почти что и не сопротивлялся. После недолгих переговоров, осыпая друг друга параграфами, сошлись на том, что следует немедленно направить ходатайство императрице с просьбой отменить "Указ об островах", как фактически устаревший и не соответствующий современным политическим условиям. В этом случае Лоран оставался в Ковенанте… и в Ковенант автоматически возвращался Сегур, пострадавший в свое время совершенно безвинно за чужие грехи.

Вслед за тем Сварог принялся посыпать главу пеплом и каяться в юношеской горячности и неопытности своей как короля. Он глубоко сожалел, что в свое время исключительно из глупых амбиций потребовал удалить из своих королевств имперских наместников. Потом напомнил о своей старой шутке, принятой принцем вполне серьезно: назначить еще и в каждую провинцию имперского проконсула.

Он рассчитал все правильно. Костяная Жопа, умилившись и расслабившись, ничуть не сердясь, стал мягко выговаривать Сварогу за эту самую юношескую горячность, за нежелание слушать советы гораздо более опытных людей, стаю собак съевших на управлении и государственных делах. Сварог старательно смущался, то и дело потупляя глазки и бормоча, что все от неопытности. А сам прекрасно видел, что принц блаженствует: новые вакансии, расширение полномочий, да что там, новые департаменты!

В общем, получилась не выволочка, а мягкое отеческое внушение. После чего, опять-таки совместно, составили второе ходатайство императрице – с просьбой отменить "Указ об удалении наместников" и утвердить свежеиспеченный "Указ о наместниках и проконсулах" – в целях совершенствования механизма государственного управления.

Ну, а потом, пока принц пребывал в блаженно-расслабленном состоянии, остальное протолкнуть было совсем просто. Речь зашла о том, чтобы вернуть в Ковенант Три Королевства – сиречь принадлежащие Сварогу Хорен, Демур и Коор. Благо юридических препятствий тому не имелось ни малейших. Означенные королевства никто в свое время не исключал из Ковенанта – они с некоторых пор просто-напросто сами не могли принимать участие в его работе, будучи, как известно, захвачены Глазами Сатаны. Но теперь-то все обстояло иначе: у каждого имелся законный, признанный Канцелярией земных дел и утвержденный императрицей король, а также полный свод всех необходимых Реестров, Кодексов, законов и прочих бюрократических фолиантов, без которых королевство – не королевство. Дело решилось буквально в пять минут – и еще примерно столько же заняло третье ходатайство императрице – с просьбой утвердить указ "О восстановлении в Виглафском ковенанте королевств Хорен, Демур и Коор".

И вовсе уж пустяком было подсунуть принцу на утверждение Брачный кодекс королевства Хелльстад – творение Караха с небольшой редакторской правкой Сварога. Диамер-Сонирил утвердил его молниеносно, малость попеняв Сварогу за то, что именно отсутствие этого документа до сей минуты оставалось досадной прорехой, мешавшей завершить полный свод для Хелльстада.

С нешуточным удивлением Сварог обнаружил, что в Диамер-Сонириле, которого он считал едва ли не роботом, все же сохранилось нечто человеческое. Покончив с формальностями, подписав бумаги и поставив печати, принц уставился на Сварога с несомненными проблесками именно что живого человеческого любопытства в выцветших глазах:

– Позвольте неформальный вопрос, господин директор? Вы, помнится, сами уверяли не так давно, что Хелльстаду Брачный кодекс решительно ни к чему? Поскольку человеческих существ там обитают только двое и те одного пола? Что изменилось?

Сварог ухмыльнулся про себя. Поклясться можно, что принц и не обратил внимания на одну из строчек, затерявшихся посередине Кодекса: "В законный брак в Хелльстаде могу вступать и лица, из коих один (одна) либо оба подданными Хелльстада не являются". Для подстраховки вставлено, чтобы не сыскался потом какой-нибудь крючкотвор…

– Времена меняются, – сказал он безмятежно. – Ко мне в Хелльстад помаленьку стал стекаться народец, есть сведения, что иные из них намереваются заключать браки…

Тут уж любопытство принца сменилось некоторым боязливым удивлением:

– К вам идут люди? В Хелльстад?

Сварог лишний раз убедился, что Яна права: слишком глубоко у них у всех тут засел в подсознании страх перед Хелльстадом.

– Ну, не так чтобы толпами, однако приходят, – сказал он, подумав. – Человек – такое существо, что везде устроится. А королевство у меня не такое уж жуткое, как о том болтают. Вы же знаете, даже императрица иногда там бывает…

– Она всегда была экстравагантной девочкой… – доверительно признался Диамер-Сонирил. И внезапно, словно осененный гениальной идеей, воскликнул: – А не провести ли мне у вас личную инспекторскую проверку, как это положено раз в три года с земными королевствами?

Его осанка и выражение лица исполнились такой горделивой отваги, словно принцу предстояло один на один выйти с дрекольем против глорха.

– Отличая идея, ваше высочество, – сказал Сварог, всем своим видом давая понять, что оценил отвагу принца по достоинству. – В самом деле, личная инспекторская проверка – неотъемлемая процедура работы Канцелярии. Вы будете первым государственным чиновником, посетившим Хелльстад…

Он хотел добавить "За такое не грех и памятник поставить" – но побоялся пересолить. И покидал Канцелярию, не без оснований полагая, что отныне находится с принцем в прекраснейших отношениях (ну, конечно, в первую очередь из-за указа о наместниках и проконсулах, но какая разница? Хорошие отношения с принцем короны, да еще занимающим такую должность, – вещь полезная. Мало ли как в жизни обернется. Особенно если учесть, что среди обитателей летающих замков объявились не просто недоброжелатели, а враги, готовые даже на убийство…)

Все три указа Яна подписала в тот же вечер (исторической точности ради – в одной из спален Вентордерана). Поинтересовалась только, не будет ли напрягать Сварога такая орава наместников и проконсулов. Сварог (уже поговоривший по этому поводу со своими крючкотворами) браво ответил, что это его нисколечко не напрягает: есть кое-какие императорские эдикты, указы и законы, при умелом пользовании которыми вся эта орава бездельников будет ходить у него по струнке. И оба, осушив по бокальчику, долго хохотали, предоставив, как нелегко будет отыскать наместника и проконсулов для Хелльстада: добровольцев днем с огнем не найдешь, конечно, а назначенные волей принца будут изобретать любые мыслимые предлоги, чтобы только отказаться от такой чести. А уж те, кто сюда все же попадет… Легко представить впечатления проконсула, назначенного в ту из провинций, где обитают глорхи или Бродячие Дубравы, – пусть даже их резиденции непреодолимы для любого гостя извне. Получится уютная тюремная камера, где заключенный запер сам себя изнутри…

Тьфу ты, черт! Здесь наместник не сможет отсиживаться в защищенной от всех на свете опасностей резиденции, потому что в Хелльстаде ни одно устройство ларов не работает. Придется и с этой проблемкой повозиться, придумать что-то… Наместника и проконсулов сюда обязательно следует затащить – будет лишнее развлечение в часы дурного настроения. Указ о наместниках и проконсулах императрицей подписан? Так что извольте выполнять, господа…

Размышляя о том, что теперь придется еще и резиденции этим обормотам устраивать, он спустился с холма – неспешно, можно сказать, величаво. Здесь королям полагалось разгуливать за пределами дворца именно что величаво – да и во дворце держать себя крайне достойно.

Вот он и шагал величаво, опираясь на посох, который Мара меж своими непочтительно именовала "шестеренкой" – поскольку на отходящих от его вершины горизонтальных золотых стерженьках размещались одна корона великого герцога и восемь королевских, так что и в самом деле напоминало шестеренку.

Он прошел меж двумя маленькими дворцами, ронерским и гланским и, поскольку здесь посторонних глаз опасаться не следовало, приложил ладонь к каменному барельефу, изображавшему русалку (не настоящую, а, как полагала исконная традиция, хвостатую). Перед ним бесшумно и плавно распахнулась невысокая дверь – там, где еще миг назад словно бы была монолитная стена из розоватого кирпича. Вошел, оказался в нешироком коридоре, направился к лестнице. Здесь, в Круглом Дворце, имелось немало помещений, коридоров и лестниц, о которых коронованные гости и не подозревали.

Миновав несколько дверей без надписей или каких-либо отличительных знаков (свои и так прекрасно знали, где что), вошел в центр наблюдения, где два десятка экранов показывали коридоры, лестничные марши, всевозможные каминные и гостиные, где иногда встречались в насквозь неофициальной обстановке монархи. А также стоянку виман – монархов ради экономии времени доставляли сюда на виманах. Там же располагалась и его собственная, выполненная в виде снольдерского самолета. Все это было устроено давным-давно, так что Сварогу не пришлось прилагать ни малейших трудов, чтобы установить еще и наблюдение за домом горротской королевской четы. Цинично рассуждая: если спецслужбам запрещено смотреть и слушать монархов в их резиденциях, но соответствующая аппаратура тем не менее установлена, значит, иногда кто-то же да подсматривает и подслушивает? И есть сильные подозрения, что его должность начинается с буквы "К"…

Он с превеликим облегчением поставил в угол "шестерню" и повесил на крючок хелльстадскую корону.

– Ничего интересного? – вяло поинтересовался у дежурного, видя, что на всех экранах – тишь, гладь да божья благодать.

– Уже ничего, – сказал дежурный. – Полчаса назад королева Эгле поставила у двери снаружи на караул служанку, надо полагать, самую доверенную, и занималась магическими практиками, самым бездарнейшим образом…

– А вот это интересно, – сказал Сварог, присаживаясь в углу у столика с компьютером. – Запись сделали?

– Конечно.

– Давайте.

Подавляющего большинства магических практик и колдовских церемоний Сварог в жизни не видел и вообще не знал (а справочники и эксперты на что?), и потому открывшееся ему зрелище было чем-то новым, прежде невиданным. "Королева", сидевшая за столом с хмурым и сосредоточенным лицом, поставила перед собой черное зеркало в затейливой темной оправе – а может, и не зеркало, может, идеально отполированный камень, в любом случае, видно, что оно худо-бедно отражает лицо самозванки. Зажгла с двух сторон черные свечи и, водя ладонями над разложенными перед ней металлическими рунами, шептала что-то – настойчиво, непрестанно.

Время шло, и становилось ясно: ничего у нее не получается. Она то раскладывала руны в ином порядке, то снимала нагар со свечей, то чуточку поворачивала зеркало под другими углами. Но бесполезно, ее лицо становилось все более хмурым и безнадежным. Длилось это минут десять. В конце концов "королева", выругавшись затейливо и умело, выдвинула ящик стола, побросала туда магический реквизит вместе с потушенными свечами. Подперла щеки кулаками, уперла локти в стол и угрюмо уставилась в стену.

– Не получилось, а? – хмыкнул Сварог.

– И не должно было получиться, – сказал дежурный, – это довольно простая процедура на вызов хохлика, чтобы исполнил три желания. Хохлик – нечисть из мелких, вроде капрала в армии, да и желания он выполняет, как бы это выразиться, себе под стать. Мелкие. Ящик вина он еще припрет, а вот дом врага уже не разнесет в щебенку, кишка тонка. Их вообще-то очень мало осталось, но если правильно все делать, вызвать можно.

– А что у нее не так?

– У нее не хватает рун, – пояснил дежурный. – Должно быть девять, полный набор, а у нее только шесть. Тут уж, как их ни перекладывай… Должна быть еще третья свеча, прямо напротив зеркала. И следует снять все украшения – а у нее, сами видите, и кольца, и браслет, и ожерелье. Может, она в довершение всего еще и с заклинаниями что-нибудь напутала…

– Понятно, – сказал Сварог. – Слышала звон, да не знает, где он. И уж, безусловно, понятия не имеет о "колпаке"…

Он толком не интересовался деталями, но знал, по должности полагалось – над Дворцом Ковенанта, включая прилегающий парк, установлен некий купол, под которым невозможно любое применение магии, колдовства, ведовства – ларов это не касалось, только земных людей. Эта штука была устроена лет через десять после того, как запретили проносить внутрь любое оружие. Человек – скотина изобретательная. Один из лоранских королей, как оказалось, неплохо выучившийся стагарской магии, обрушил на заклятого врага, тогдашнего герцога Харланского, довольно серьезную порчу, что выяснилось не сразу. Герцога, разумеется, спецы из Мистериора от этой напасти излечили (так, что он и сам не узнал), лоранский проныра, конечно, остался безнаказанным – но пришлось возводить купол. И наблюдать за встречами королей в неформальной обстановке, во всех этих гостиных, каминных и термах – в конце концов, если уж кого-то подопрет, может врага и стулом по голове огреть. Бывали, правда, исключения, когда подсматривать и записывать считалось неэтичным – касалось это исключительно случаев, когда король и королева из разных держав встречались отнюдь не для того, чтобы разговоры разговаривать (редко, но и такое бывало – ну, скажем, был у гланского принца пылкий роман с княжной из Вольных Маноров, но папенька из соображений большой политики выдал ее за принца лоранского. Когда разлученные влюбленные оказались на престолах, пользовались любым предлогом, чтобы собрать Ковенант, а вечером бывшая княжна, подлив мужу надежного снотворного, уединялась в одной из гостиных с гланским королем).

– Ну вот, опять, – сказал дежурный без всякой тревоги, скорее насмешливо.

– Что? – спросил Сварог.

– Второй экран слева в третьем ряду. Видите, там расхаживает горротская служанка. Это та самая, которую королева оставляла на страже, когда пыталась колдовать. Я ее засек минут двадцать назад. Все это время форменным образом отирается в Синем коридоре, куда выходят галереи из королевских резиденций. Довольно неуклюже делает вид, будто любуется картинами и лепниной – такая вот ценительница искусства… Самое интересное, что болтается она исключительно возле ваших выходов, словно поджидает. Охрана не вмешивается – слугам, собственно, не запрещено там болтаться… другое дело, что они никогда в том не были замечены: а зачем им, собственно, болтаться по коридорам, когда могут в любой момент понадобиться хозяевам? Да, больше двадцати минут так болтается… Можно сделать предположение, что поджидает вас.

Сварог быстро встал, нахлобучил митру и подхватил посох.

– А вот это уже что-то интересное посреди наших серых будней, – пробормотал он довольно громко. – Пройду-ка я мимо и посмотрю, что будет…

– Прикажете нацелить охрану на усиленное наблюдение?

– Да вы что, любезный? – фыркнул Сварог. – Сопливая девчонка без всякого оружия, не обладающая магией… Спасибо за заботу, но я уж как-нибудь сам справлюсь… Где она сейчас? Ага, возле ронерского выхода…

Он вышел в коридор и прошел уардов двести, чтобы выйти из потайной двери, наиболее близкой к тому выходу. Придал лицу и осанке должную величавость (давно научился уже) и, постукивая посохом, направился в нужном направлении.

Служаночка, старательно изображавшая, будто любуется мозаикой, где меж высокими зелеными водорослями плавали и ползали разнообразные обитатели морского дна, вполне естественным движением повернула голову на стук посоха – никто тут не ходил с посохами, кроме королей. Узрев Сварога, прямо-таки просияла. Низко присела в церемониальном реверансе, встала, прошла мимо, при этом сделав быстрое движение рукой – и Сварог почувствовал меж пальцев маленький легкий предмет. Неторопливо зажал его в кулаке – на ощупь больше всего походило на бумажную трубочку. Недолго думая, открыл дверь на галерею, ведущую в его ронерскую резиденцию, быстрым шагом добрался до помянутой – и только там, в своей роскошной прихожей, разжал ладонь. В Синем коридоре могли подсматривать-подслушивать и другие (и наверняка это делали), а у себя он везде поставил мощную защиту от чужих глаз и ушей. Мало ли что тут такое…