Текст книги "Рыцарь из ниоткуда. Сборник (СИ)"

Автор книги: Александр Бушков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 155 (всего у книги 269 страниц)

Глава IV
Невеста и Змей

Пока Сварог курил, блаженно расслабившись, Яна забавлялась светильниками – порхающими по спальне шарами света, разноцветными согласно спектру радуги (но краски были не густые, а акварельно-прозрачные). Заставляла их выписывать разнообразные фигуры высшего пилотажа, летать то змейкой, то вереницей, то увеличивала до размеров арбуза, то сжимала в «вишенку», в конце концов, озорно покосившись, увенчала одной такой синей «вишенкой» некую деталь экстерьера Сварога.

– Не хулигань, – сказал он лениво.

Она отправила светильник в медленное кружение над постелью, сказала не без грусти:

– Как мне завидно, что у нас таких нет… Мне они страшно нравятся…

– И молчала… – сказал Сварог. – Я их тебе подарю, сколько хочешь. Чтобы их переносить, нужна особая шкатулка, но в замке этих шкатулок…

– А они будут работать там, наверху?

– Будут, – заверил Сварог. – Я забрал к себе в манор дюжину. Очень удобно читать ночью или сидеть за компьютером, – он усмехнулся. – Вот только окружающим, подозреваю, будет немного не по себе, когда по твоим покоям будут порхать хелльстадские светильники…

– Уж это непременно, – тихонько рассмеялась Яна. – Ничего, переживут. Мне бы еще щеночка гарма, чтобы я сама его воспитала… Я попрошайка, да? Но ты ведь сам, стоит мне появиться, таскаешь к сундукам с драгоценностями и предлагаешь выбирать пригоршнями. Драгоценности красивые, старинные, но когда они стоят полными сундуками, как-то даже и неинтересно… Если уж ты все равно заваливаешь меня подарками, можно, я буду выбирать по своему вкусу?

Сварог хохотнул:

– Щенка найти нетрудно. Мне как раз докладывали, что пару дней назад погибла мамаша. Опять рукеры, чтоб их… Его, как водится, не оставляют кормящие матери из той стаи. Совсем кроха, еще глаза не открылись. Можно забрать. Когда у него откроются глаза и первая, кого он увидит, окажешься ты, будешь для него самым главным существом на всю оставшуюся жизнь. Как у меня с Акбаром. Знаешь, я пытался свести его со здешними гармами, но он их как-то даже и не воспринимает как собратьев. Привык обитать среди людей… – он рассмеялся громче: – Вот только… Обитатели Келл Инира заработают непреходящее нервное расстройство, когда ты будешь расхаживать по дворцу в сопровождении гарма. При вашем-то отношении к Хелльстаду, многие его до сих пор панически боятся…

– Ну, я-то не боюсь нисколечко, – с некоторой гордостью сказала Яна. – Могу хоть завтра пойти гулять, мне, кстати, давно хотелось посмотреть тот санаторий, про который ты рассказывал. Полностью сохранившееся здание из времен до Шторма… – мечтательно протянула она. – Причем не какая-то избушка, а санаторий для высокопоставленных офицеров… Отпустишь завтра?

– Отчего же нет? – сказал Сварог. – Только с охраной и никак иначе, – заметив в неярком желтом сиянии фонаря ее недовольную гримаску, он повторил твердо: – И никак иначе. Я верю, что ты владеешь какой-то очень древней и очень сильной магией, что ты сильнее любого в Империи – но по Хелльстаду ты, обижайся не обижайся, будешь гулять исключительно с охраной. И – никаких фокусов вроде того, за который тебя пришлось… поучить. Договорились?

– Договорились, – буркнула Яна.

– Нет уж, дай честное слово.

– Честное слово, – сказала она чуточку сердито. – Такое впечатление, что ты меня до сих пор считаешь взбалмошной девчонкой. А я уже взрослая.

– Да я просто о тебе забочусь, – сказал Сварог. – Можно подумать, дядюшка Элвар в свое время в Каталауне отпускал тебя бродить где попало без кучи телохранителей… Наоборот. Верно?

– Верно, – согласилась она легко. – Ну, хорошо, хорошо, я ведь дала честное слово… Ни шагу без охраны.

– Вот и прекрасно, – сказал Сварог с облегчением – когда она давала честное слово, никогда его не нарушала. А "примечаний мелким шрифтом" тут никак не усматривалось.

Он бездумно уставился в потолок, усеянный множеством ограненных в виде полушарий желтых опалов, складывавшихся в созвездия, – точное подобие кусочка ночного небосклона, только видимого не отсюда, а от Катайр Крофинда (он специально проверял как-то от безделья. Должно быть, с тем местом у Фаларена были связаны какие-то очередные ностальгические воспоминания – на следы таковых частенько можно было наткнуться в обоих дворцах).

Настроение было прекрасное. Не нужно было никуда лететь сломя голову, маяться с неразгаданными тайнами и государственными делами, чертовски приятно было вот так беззаботно валяться и болтать о пустяках с прильнувшей к нему красавицей.

– Вот кстати, все забывал спросить, – сказал он лениво. – А почему ты все время выбираешь именно эту спальню? Есть полдюжины других, почти все даже красивее…

Яна смешливо фыркнула ему в ухо:

– А это моральная компенсация.

– Как это?

– Ты просто забыл. Именно в этой спальне я когда-то чуть ли не до утра ждала, когда ты придешь. А ты так и не пришел…

– Злопамятная ты у меня, – сказал Сварог.

– Как всякая женщина, милый… – Яна прижалась теснее, обняла его за шею левой рукой и прошептала на ухо: – Скажи честно: я тебе, правда, еще не надоела?

Сварог насторожился – что-то очень уж серьезным после беззаботной болтовни у нее был голос…

– Черт знает что, – сказал он с искренним недоумением. – Ну, почему ты должна мне надоесть? С чего бы вдруг?

– Ну, я прекрасно понимаю, что неопытная и неумелая. Может, тебе со мной скучно. У тебя было столько женщин… Да и все эти твои королевские балеты, придворные красотки…

Ее голос оставался серьезным, и Сварог, чтобы побыстрее перевести все в шутку, приподнялся, обеими руками легонько сжал ее шею и страшным шепотом вопросил:

– Шпионишь?

– Вот уж не за что бы ни стала! – воскликнула она с нешуточной обидой. – Из гордости не стала бы!

Сварог вкрадчиво поинтересовался:

– Но в донесения-то порой заглядывала, признавайся? Я ведь прекрасно знаю, что агентура Канцлера в моих дворцах на меня прилежно кропает донесения… и прекрасно знаю кто, всех поголовно, но пусть уж люди стараются, служба такая… Заглядывала?

– Ну… Иногда… Одним глазком… – покаянно призналась Яна. – Очень редко. И никогда не читала целиком. Ты понимаешь…

– Понимаю, – сказал Сварог. – Неодолимой силы женское любопытство.

– Сердишься?

– Ни капельки, – сказал он как мог убедительно. – Хоть подряд читай. И регулярно.

– Не буду, – отрезала Яна. – Это означало бы, что я тебе не доверяю. Говорю же: очень редко, одним глазком… Правда, не сердишься?

– Нисколько, – сказал он. – Честное слово.

Где тут было сердиться, когда у самого рыльце в пушку после того, как прочитал некий секретнейший отчет?

– Я говорила Канцлеру, что эту его агентуру следовало бы отозвать, но он постоянно твердит про высшие государственные интересы, говорит, что единственный, за кем не ведется наблюдение, – он сам…

– Счастливый он человек, – сказал Сварог. – А мне вот до сих пор приходится следить за самим собой.

– Как это? – с любопытством спросила Яна.

– Да очень просто, – ответил он без улыбки. – В свое время Гаудин организовал в восьмом департаменте немаленький отдел, который занимался исключительно наблюдением за моей скромной персоной. С неплохой агентурной сетью по всем моим королевским дворцам и в полудюжине других мест. Человек с полсотни старательно строчили подробные донесения… Когда возглавил департамент, я, естественно, решил эту лавочку прикрыть. Однако его высочество Диамер-Сонирил не позволил. Любые сокращения в подвластном ему учреждении для него – как нож острый. Зато расширение – наоборот, как маслом по сердцу. Незыблемые законы бюрократии, у меня на земле ничуть не лучше, при любом удобном случае плодятся, как кролики. Одним словом, отдел исправно функционирует, и раз в неделю немалая стопа донесений обо мне ложится на стол начальнику восьмого департамента, то есть мне…

– А ты?

– А что – я? – пожал плечами Сварог. – Читать их, сама понимаешь, нет смысла, а выбрасывать казенные бумаги не положено. Всякий раз приказываю зарегистрировать и сдать в архив согласно правилам секретного делопроизводства…

Яна хохотала – звонко, самозабвенно, весело. Отсмеявшись, все еще фыркая, сказала:

– Знаешь что? Учреди какой-нибудь новый отдел, можно даже маленький. Лишь бы это было то самое пресловутое расширение учреждения. Чтобы восстановить с дядюшкой добрые отношения. Я с ним недавно разговаривала… Не то чтобы он затаил на тебя злобу, но настроен все же недружелюбно – после той истории, когда ты добился, чтобы из твоих королевств убрали наместников. Отношения сразу и наладятся. Мало ли зачем он тебе может понадобиться в будущем, лучше, чтобы у вас были хорошие отношения…

– Опоздала, – сказал Сварог. – Я тут кое-что уже придумал. И отнюдь не маленькое. Тут не то что добрые отношения восстановятся – он будет в совершеннейшем восторге, верно тебе говорю… Потом расскажу, долгая история…

Какое-то время они лежали молча, прижавшись друг к другу. Потом Яна, почти в полном мраке (все светильники она согнала под потолок) повернула к нему лицо и сказала чуточку напряженно:

– Ты всегда говорил, что горы для меня свернешь, звезду с неба достанешь, в общем, что угодно сделаешь… А сможешь выполнить еще одну маленькую просьбу?

Сварог насторожился: так уж получалось, что все без исключения ее "маленькие просьба" для него оборачивались нешуточной головной болью и лишними хлопотами: и восьмой департамент пришлось принять, и создавать девятый стол на пустом месте, в иных министерствах и коллегиях старательно заседать, проталкивая те или иные ее решения и задумки в качестве дополнительной ударной силы… Ну что ж, он, в общем, привык. И не отказывался ни разу, иначе и впрямь получилось бы как-то неудобно: луну с неба обещаешь, а в житейских делах помочь отказываешься…

– Ты же знаешь, – сказал он самым беззаботным голосом. – Только попроси, а уж я из шкуры вылезу…

Яна поцеловала его в щеку:

– Я тобою навсегда покорена, обольщена и пленена… – и тем же напряженным голосом прошептала на ухо: – Можно, я за тебя замуж выйду?

Сварог прямо-таки оцепенел от неожиданности, смешавшейся с полудюжиной других, самых разнообразных чувств. С потолка, повинуясь движению пальца Яны, медленно опустился большой шар бледно-оранжевого цвета и повис над постелью, прекрасно осветив их лица. Яна улыбнулась, опять-таки чуть напряженно:

– Ой, как ты перепугался…

– Ничего подобного, – сердито сказал Сварог.

– Перепугался, – уверенно сказала Яна. – Мужчины всегда пугаются, когда женщины сами им это предлагают. Я знаю, мне столько раз рассказывали придворные дамы…

– Да не испугался я, – сказал Сварог, прикинув, как здорово было бы оказаться сейчас где-нибудь на другом конце континента. – Просто это чертовски неожиданно, ошалеешь тут…

– Сейчас я тебя излечу от всяких страхов, – пообещала Яна загадочным тоном. – Ты меня должно быть, не так понял… Можно, я выйду за тебя замуж исключительно здесь? В Хелльстаде? Не за графа Хэйра, а за короля Хелльстада? – то будет не законное имперское бракосочетание, а всего лишь брак в одном из земных королевств, – определенно, она чуточку волновалась. – Честное слово, я не собираюсь здесь претендовать абсолютно ни на что, даже на эти светильники, если только сам не подаришь. Все, что я хотела бы – это титул королевы Хелльстада… ну, и мантию с митрой. Все остальное так и останется твоим. Пальцем ни к чему не притронусь без твоего разрешения.

Сварог шумно вздохнул – про себя, естественно. Ну что же, все оказалось не так страшно. С перепугу решил, что она собралась затащить его на трон Империи – последнее место в этом мире, куда ему хотелось бы попасть. Что ж, если подумать… Прямо-таки безобидная игра. В ее честном слове сомневаться не приходится, если она так говорит, значит, ей действительно нужны только титул и церемониальный королевский наряд. Новую забаву придумала, малость повзрослевшее создание…

– Что ты молчишь? – спросила Яна, напряженная, как струнка. – Если не хочешь, скажи сразу. Я же гордячка, упрашивать не буду, нет так нет…

Сварог улыбнулся ей искренне, ничуть не притворяясь:

– Вита, ты не поняла… Я просто задумался, как делать предложение. Полагается же в таких случаях делать предложение по всем правилам, особенно когда речь идет о венценосных особах? Мне, наверно, нужно вылезти из постели и одеться пристойно, да и тебе что-нибудь накинуть…

Охватившее ее напряжение мгновенно исчезло, она улыбнулась прямо-таки по-детски радостно, счастливо рассмеявшись, сказала тихо:

– К чему все эти церемонии? Ты, главное, предложи…

Недолго думая, Сварог взял ее за руку и, глядя в глаза, спросил:

– Моя красавица, вы согласны разделить со мной хелльстадский трон?

– Да, – ответила она, не промедлив ни секунды. – Да…

И бросилась ему на шею. Поцелуй был долгий, жаркий, и оторвались друг от друга они нескоро. Яна легла на спину, закинула руки за голову и, глядя в потолок, с мечтательной улыбкой продекламировала:

– Яна-Алентевита Первая, королева Хелльстада… Спасибо.

– Да пустяки, – сказал Сварог тоном бескорыстного филантропа и добавил про себя: милая, игрушек мне не жалко. И не то сделаешь, чтобы лишний раз полюбоваться ее радостным и веселым личиком…

Он мановением пальца наполнил два бокала шипучим темным агревильским, бокалы проплыли по воздуху и оказались у них в руках.

– Уж за это безусловно стоит выпить, – сказал он благодушно.

– Ты и не представляешь, как я тебе благодарна, – сказала Яна, глядя на него прямо-таки обожающе.

Они выпили, и опустевшие бокалы уплыли назад на ночной столик. Тут-то Сварог и сообразил, что за заноза угнездилась в голове. Как-никак понаторел в государственных делах, бюрократических играх и штудировании законов – чем, положа руку на сердце, занимался гораздо больше и прилежнее Яны.

– Подожди, – сказал он хмуро. – Подожди… Ты только не подумай, что я собрался идти на попятный, но ведь это все будет не по закону, вопреки Брачному Эдикту. А изменять законы самостоятельно и ты не можешь, придется Законодательную Ассамблею собирать…

Действительно, в Брачном Эдикте все было прописано четко, не допуская двойных толкований: "Любой лар имеет право жениться как на лариссе, так и на жительнице земли, независимо от ее положения. Любой лариссе запрещено выходить замуж за обитателя земли независимо от его положения". Поскольку давно известно: ребенок лара от земной женщины обретает все свойства лара, а плод любви лариссы и обитателя земли – ни малейших…

Сварог уныло продолжал:

– С точки зрения закона ты ведь выходишь замуж не за лара, а за короля Хелльстада, который юридически считается обитателем земли. И никаких лазеек для субъектов вроде меня, единого в двух лицах, не предусмотрено. Вот тут уже Геральдическая коллегия ничем не поможет, хотя старички меня и обожают…

Он замолчал – Яна смотрела на него как-то очень уж странно. Но определенно лукаво и весело. Ее голос зазвучал так, словно взрослая женщина объясняла самые очевидные вещи крохотному несмышленышу:

– С глубоким прискорбием должна констатировать, ваше величество, что вы все же скверно разбираетесь в основополагающих законах империи…

– Объясни, – нетерпеливо сказал Сварог. Что-то очень уж уверенно она держалась.

Яна заговорила уже не так покровительственно – просто деловито:

– Ты, наверное, сто раз проходил по тронному залу… И наверняка не соблаговолил прочитать подробно Эдикт об императорской фамилии, да?

– Сказать по совести, я его даже бегло не читал, – признался Сварог. – Так, посмотришь мимоходом…

Ну да. Высоченная, в два человеческих роста плита из светло-серого мрамора с розовыми прожилками, на которой позолоченными буквами, алфавитом Аугел высечен не особенно и длинный текст, параграфов двадцать, сотни две строчек. Герб императорской фамилии наверху, красивый орнамент по периметру…

– Все будет совершенно законно, – сказала Яна наставительно. – Потому что пункт первый Эдикта гласит: "Императорская фамилия не принадлежит к дворянству Империи, поскольку стоит над ним, над любыми его титулами". Проще говоря, я – не дворянка. Не ларисса. И ко мне Брачный Эдикт не имеет ни малейшего отношения, потому что касается одних дворян. А в Эдикте о королевской фамилии брачным делам отведена одна-единственная строчка: «Вступая в брак, любое лицо, принадлежащее к императорской фамилии, руководствуется исключительно собственной волей, независимо от положения избранника или избранницы». – Яна улыбнулась во весь рот. – Тебе не кажется, что такая формулировка допускает самые расширительные толкования? Нет, конечно, подразумевалось, что лицо императорской фамилии будет выбирать себе жениха или невесту среди ларов и ларисс, но все эти «подразумевания» юридической силы не имеют и вообще не существуют в виде писаных документов. Эдикт был составлен в первые годы империи и с тех пор изменениям не подвергался ни в единой строчке. В те времена никому просто и в голову не пришло бы, что члены императорской фамилии могут связать себя брачными узами с обитателями земли – там, внизу, царил сущий хаос, едва ли не первобытные времена… Ну, а потом как-то сама собой сложилась традиция. Трижды за всю историю Империи мужчины ее нарушали, женившись на земных принцессах. Ну, и многие, подобно дядюшке Элвару, погуливали на земле – женщины, кстати, тоже, я тебе потом дам почитать одну интересную книжку обо всех этих похождениях, она существует лишь в шести экземплярах, и все хранятся в личном императорском архиве. Ни разу не случалось, правда, чтобы женщины, члены фамилии, выходили замуж за обитателей земли. Нет, никто специально не запрещал, просто так уж сложилось… Но прямого запрета, еще раз повторяю, нет. Так что все вынуждены будут с этим смириться. Я умница? – лукаво улыбнулась она, уютно устраиваясь рядом и примостив голову на грудь Сварогу.

– Умница…

– То-то. Не один ты умеешь выискивать прорехи в законах. Между прочим, когда я распускала Палату Пэров и Тайный Совет, я и тогда не своевольничала, а отыскала парочку совершенно забытых, но не отмененных старинных законов, которые можно было толковать на разные лады. И наши милые старички из Геральдической коллегии истолковали их именно так, как мне требовалось…

– Понятно, – сказал Сварог. – Никаких юридических препятствий… Отлично. Вот только скажи честно, зачем тебе это? Повеселиться?

– Никоим образом, – ответила Яна тем же серьезным, взрослым, деловым голосом. – Все серьезно. Это для дела. Видишь ли… Хотя я и разогнала иные замшелые пережитки старины, хотя и правлю единолично, но сих пор немалое число людей – в том числе и облеченных властью сановников – ко мне относится с долей несерьезности. Прямо это не высказывается, конечно, но частенько дает о себе знать, когда я занимаюсь государственными делами. В глазах во-о-т такими буквами читается, что они видят перед собой прежнюю девчонку. Отсюда порой проистекают… разные сложности. Никакого открытого неповиновения – но мои предложения и решения слишком часто пытаются не принимать всерьез, заболтать в ненужных дискуссиях, изуродовать кучей поправок на свой вкус… Там, где отец добился бы результата в пять минут, мне приходится иногда тратить часы, а то и дни. Все сводится к одному: многие, подобно некоторым, – она обожгла Сварога многозначительным взглядом, – считают, что я еще не вполне повзрослела. И ведут себя соответственно. Это касается и иных придворных хлыщей, которые, невзирая на наличие тебя, пытаются «разбудить мое сердце», опять-таки держась так, словно я – юная глупенькая дебютантка, впервые выехавшая на большой бал. Нет уж! – она, нахмурясь, решительно подняла ладонь. – Не надо так бычиться и грозно сопеть. Никаких имен я тебе все равно не назову, ты их, конечно, поубиваешь, а они, если разобраться, ни в чем не виноваты. И потом, я никогда не собираюсь тебе изменять, так что успокойся, продолжим о серьезных делах… У нас многие тысячи лет принято бояться Хелльстада, это прямо-таки в генах. Исключения – редчайшие, по пальцам можно пересчитать. Этот страх прочно сидит в подсознании у девяноста девяти человек из ста. Даже Канцлер, признаюсь по секрету… Даже теперь, когда королем Хелльстада стал ты, положение не изменилось – нельзя в одночасье изменить то, что сидело в умах тысячелетиями…

Вот тут Сварог ее прекрасно понимал. Помнил, какими были глаза не только у антлантцев, но и у многих благородных ларов, когда он появлялся в Канцелярии земных дел в алой мантии и митре из серебряных сосновых шишек. Даже в вечно холодном, бесстрастном взгляде его высочества Диамера-Сонирила иногда проглядывало в глубине нечто такое…А уж когда он однажды неосмотрительно заявился на один из балов в полном наряде хелльстадского короля – народец попроще и поглупее откровенно шарахался, иные знакомые (весьма неглупые) держались с ним скованно, не так, как обычно…

– Не надо объяснять долго, я думаю? – усмехнулась Яна. – Могу тебя заверить: едва я появлюсь на каком-нибудь ближайшем совещании государственных мужей, в наряде королевы Хелльстада, едва станет известно, что у меня есть законные права на этот титул – отношение ко мне моментально станет другим. Тем, какое мне и требуется. И останется таковым. А уж если не расхолаживать эту публику, прихватить в Келл Инир пригоршню мелких безобидных безделушек вроде этих фонариков и демонстрировать их на публике… Ну как? – вкрадчиво поинтересовалась она. – Ты и теперь, подобно тем чванным болванам, будешь считать, что я еще не вполне повзрослела?

Сварог взял ее тонкие пальчики и поцеловал.

– Считай, что я был самонадеянным дураком. Ты совсем взрослая. Приходится признать. Идея отличная, все они именно так и будут держаться…

– Не сомневайся, – кивнула Яна.

"Черт, – подумал Сварог, – а ведь действительно выросла. Незаметно так пропала куда-то прежняя взбалмошная девчонка…"

Этакие новости просто необходимо было запить добрым бокалом агревильского, что они и проделали. И очень даже невинно лежали рядышком, уставясь в потолок, погрузившись в собственные мысли.

Яна неожиданно фыркнула, повернулась к нему с улыбкой:

– Когда я копалась в законах, наткнулась на массу интересных вещей. Вот ты, король королей, наверняка не знал, что имеешь право вступать в законный брак в каждом своем королевстве? Естественно, не с одной и той же персоной, а с разными невестами, представляющими то или иное королевство?

– Вот это да! – восхитился Сварог. – Заманчивая перспектива…

Яна произнесла нарочито бесстрастным голоском:

– Вот только мне было бы очень неприятно, если бы ты взялся это осуществлять на практике…

– Не беспокойся, – сказал Сварог, обнимая ее покрепче. – Честью клянусь ограничиться одной супругой-королевой.

Яна задумчиво сказала:

– Вообще-то я готова сделать исключение для королевы Сегура, но только для нее одной… Ты нас когда-нибудь познакомишь, наконец?

– Постараюсь, – сказал Сварог. – Скоро, кстати, Виглафский Ковенант, вот и случай…

– Но Сегур – не член Ковенанта.

– Будет, – сказал Сварог. – Я тут придумал одну интригу, долго рассказывать, но все будет законно… познакомитесь.

"Хорошенькая перспектива, – подумал он уныло. – Способная повергнуть в тоску любого мужика. Скверно, когда две любовницы узнают друг о друге и начнут, естественно, враждовать, попутно предъявляя тебе самому разнообразные ультиматумы типа "или я, или эта драная кошка!" Но когда две близких тебе женщины, умные и острые на язычок, прекрасно тебя знающие, мало того, что не имеют ничего против сложившегося треугольника, но еще и подружиться собираются… Положеньице… Даже названия с ходу не подберешь…"

– Что ты погрустнел? – тихонечко спросила Яна. – Жениться боишься?

– Да нет, тут другое, – сказал Сварог хмуро. – Я сделал тебе предложение, и ты его приняла, прекрасно. Но это поэзия, а есть еще нешуточная груда грубой житейской прозы. И мне ее предстоит взвалить на плечи. У меня в Хелльстаде еще нет утвержденного Канцелярией земных дел Брачного кодекса. Здесь, собственно, один постоянный житель – метр Лагефель. Иногда надолго задерживаются мэтр Анрах с Карахом и Элкон. Наездами бывают Мара, ты, я. Ну, к чему в этих условиях было озадачиваться еще и брачным кодексом? А ведь все должно быть законно, по-настоящему, по всем правилам: кодекс, официальная бумага о бракосочетании, свадебная церемония… Кодекс я напишу в сжатые сроки, возьму пару-другую в своих королевствах и попросту передеру с учетом здешней специфики. Со свадебной церемонией будет посложнее, тут уж придется кучу их изучить и опять-таки переработать применительно к нашим условиям… И само заключение брака… Ага, вот кстати! Ты себя к какой церкви причисляешь?

– Я даже и не знаю… – чуть растерянно сказала Яна. – У нас вообще как-то не в ходу причислять себя к какой-то церкви… ну, может, один из сотни, вроде герцога Кралена, у него и часовня Единого в маноре, и священник…

"Вот и лезет к вам "Черная благодать" с "Черной радугой", а то кто похуже, как в настежь распахнутые ворога", – сердито подумал Сварог.

– Ну, вообще-то… – задумчиво продолжала Яна. – Иногда молилась Единому, да и сейчас бывает… Несколько раз Бригите… В Каталауне оставляла подношения Кернунносу, но там все так делают, – она покрепче прижалась к Сварогу. – Знаешь, однажды ночью, в грозу, когда мы пережидали ливень в шалаше, видели Кернунноса, не в виде оленя с лошадиным хвостом, а в облике человека с оленьей головой. Гроза была жуткая, молнии сверкали беспрестанно, мы все прекрасно видели, как он медленно пересек поляну и скрылся в чаще. Он иногда бывает жесток к людям, но нам ничего не сделал. Вот такие у меня отношения с богами…

– Понятно, – сказал Сварог, кое-кого припомнив. – А ты ничего против не имеешь, если нас соединит священник Единого?

– Пожалуйста, – сказала Яна. – Только чтобы все было всерьез.

– А ничего, если бумагу о заключении брака нам выдаст Карах? Он как-никак – официально признанный Канцелярией земных дел канцлер королевства.

– Ну, если официально утвержденный… Тогда все законно.

– Ну вот, – в нешуточном раздумье пробормотал Сварог. – Со священником решили, с главой церемонии решили – но это самые простые и легкие вопросы. А вот над кодексом и церемонией мне придется изрядно потрудиться…

– Ну, предположим, у меня тоже будут нешуточные хлопоты, – очень серьезно сказала Яна. – Мне еще нужно будет придумать платье, чтобы было великолепным и неповторимым…

Сварог покосился на нее – Яна лежала, уставясь в потолок со столь отрешенным, серьезным, сосредоточенным видом, словно пыталась разгадать какую-нибудь великую научную загадку. Перед глазами у нее, конечно, уже стояли ткани, кружева, ленты, вышивки и все такое прочее. Сварог благоразумно воздержался от шутливых комментариев. Одна из тех ситуаций, когда бал правит женская логика в ее чистейшем виде – и встревать тут никак нельзя. Тем более что это как раз один из классических признаков взросления, есть такое подозрение. Свадебное платье – это, конечно, важнейшая деталь предстоящей церемонии, самый главный и тяжелый труд, и попробуй только, господин новоиспеченный жених над ним посмеяться или поставить важность и главенство под сомнение…

Яна целиком ушла в себя, неотрывно глядя в потолок, временами беззвучно шевеля губами. Над ней в воздухе стали появляться зыбкие, полупрозрачные, словно сотканные из неяркого разноцветного света контуры платьев, разнообразных фасонов рукавов, кружевных воротников – ага, значит, она и такое умеет. Сварог осторожненько слез с постели, прошлепал босиком к изящному шкафчику в углу – Яна и внимания не обратила, словно мира вокруг для нее сейчас и не существовало.

Подобные резкие изменения в судьбе и предстоящие хлопоты требовали прояснить ум чем-нибудь покрепче агревильского. Он достал темную бутылку келимаса под названием "Фрегат" с парусным кораблем на этикетке (из винных погребов предшественника), наполнил высокий бокал и с удовольствием высосал. Постоял, глядя на Яну, с головой ушедшею в свое самое важное на свете занятие. Обнаженную, прекрасную, желанную… повзрослевшую. Чувства его представляли собой совершеннейшую мешанину. Невеста… Законная супруга, пусть только здесь… Королева Хелльстада…

Поскольку он ничуть не сожалел о предстоящем, за это дело следовало выпить еще. Не озаботившись накинуть халат, он уселся с высоким бокалом в низкое удобное кресло, ничуть не холодное, сохранявшее ровно столько приятного тепла, сколько сидящему сейчас необходимо – ну, это же Вентордеран, не живой и словно бы живой верный пес.

После второго доброго бокала стоявшие перед ним задачи уже не казались такими неподъемными. Брачный кодекс в два счета сработает Карах, уже набивший руку на составлении необходимых Канцелярии небесных дел обширных бумаг. Церемониймейстеров, и неплохих, в его королевских дворцах, как собак нерезаных, собрать в одном месте и озадачить, пообещав ордена за срочность. Священника придется искать по всему Полуденному Каталауну, но хваткие люди и с этим быстро справятся, если выделить им пару-тройку виман. Ах да, гости… И про гостей надо подумать. Вот о чем не стоит и голову ломать, так это о музыкантах, они попросту не понадобятся – в Вилердеране великолепные музыкальные центры с электроникой и компьютерами… Дело поразительно быстро налаживается, за это и третий бокал поднять не грех…

Яна повернула голову, позвала:

– Подойди, посмотри, что получается…

Глаза у нее были затуманено-счастливыми. И над постелью, и рядом с ней висели в воздухе дюжины две платьев, выглядевших уже не туманными контурами, а вполне материальными. Ну вот, начинаются служебные обязанности жениха, а их обычно невпроворот…

Браво разделавшись с третьим бокалом, Сварог пошел к постели.

– Какое, по-твоему, лучше? – спросила Яна.

Присмотревшись к пышным нарядам – один другого краше, – он сказал то, что и думал:

– Не знаю, не могу выбрать… Все красивые.

И тут же напоролся на очередной выпад женской логики: Яна, словно бы даже с некоторой обидой, надула губки:

– Тебе все равно, в чем я буду?

Сварог не растерялся и с ответом не медлил. За время службы королем приобрел кое-какие навыки дипломатии – чего стоила одна выигранная словесная дуэль с горротским послом, а уж тот был противником первостатейным…

Он сказал веско:

– Я просто думаю, что не стоит торопиться и хвататься за первое попавшееся, за то, что ты придумала на скорую руку, первое, что в голову пришло. Все равно пройдет самое малое неделя, прежде чем сможем устроить свадьбу: пока составим Брачный кодекс, зарегистрируем, разработаем церемонию, все остальное… Ты за это время успеешь придумать столько платьев красивее, посоветуешься с подругами, с придворными портнихами…

– Пожалуй, ты и прав… – сказала Яна.