Текст книги "Рыцарь из ниоткуда. Сборник (СИ)"

Автор книги: Александр Бушков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 161 (всего у книги 269 страниц)

Видимо, у того, кто учил ее компьютерной грамоте, была своя терминология…

– Ну, пусть будет ключ, – сказал Сварог. – Нажимай.

Она, не колеблясь, коснулась сиреневого значка. Недоуменно подняла брови:

– А что такое "главная страница"?

– Полный список всего, что там есть, – пояснил Сварог. – А у тебя это как называется?

– А у меня нет никаких списков, – сказала она. – У меня только "ключ" и "дверь", открываешь дверь – а за ней друзья…

"Понятно", – подумал Сварог. Узкоспециализированная штука. У патриция были только биржи и схожие заведения, у того пирата – данные о морях и кораблях…

– Видишь этот кружочек? – спросил он. – Если станешь водить по нему пальцем, вон та стрелочка выйдет на нужную надпись… Наведи ее на "главную страницу"… нажми тот знак… вот тебе и список открылся. Теперь попробуй сама.

К некоторому его удивлению, Бетта освоила все едва ли не мгновенно. После нескольких вполне понятных ошибок (Сварог подсказывал, как их исправить) довольно ловко навела курсор на "Картинки", чуть подумала, выбирая что-то из открывшегося списка, уже совсем уверенно открыла "Платья, наряды, украшения" – и завороженно уставилась на медленно плывущие справа налево пышные платья для придворных балов. Ну, женщина, конечно, фыркнул про себя Сварог. Хоть и шестилетняя. Мальчишка, ее ровесник, конечно же, выбрал бы корабли или оружие, в "Картинках" все это есть…

– Бетта, у вас в доме курят? – спросил он негромко.

– Да-да, – отозвалась она, не отрываясь от экрана. – Папка трубкой дымит везде, только в спальне мамка ему запрещает…

Сварог извлек из воздуха сигарету и прикурил от огонька на кончике пальца – все равно Бетта никого и ничего не видела вокруг, кроме роскошных платьев и затейливых украшений. "Вот и все, – удовлетворенно подумал Сварог, выпуская дым, – она – моя. В хорошем смысле слова, конечно. Но как быстро освоилась, чертенок! А впрочем, что тут удивительного – двухмесячная практика, если ее клавиатура такая же, как у патриция, мой компьютер немногим и отличается…"

Усмехнувшись, он подал очередную мысленную команду – и экран погас, клавиатура исчезла. Бетта повернулась к нему – классический образ ребенка, у которого вдруг отобрали любимую игрушку. А уж глаза! Все, детка, ты моя, подумал Сварог не без легкого цинизма. Тебе с этого уже не соскочить…

– А почему он…

– Как бы тебе объяснить… – задумчиво начал Сварог. – Он должен питаться, как человек…

– Ну да! – прервала его Бетта. – Вы не держали его на солнышке?

– Совсем забыл, захлопотался, – сокрушенно сказал он. – А твой камешек тоже нужно держать на солнышке?

– Ага, – ответила Бетта, поколебавшись лишь краткий миг. – Если подержать его на солнышке часа четыре, он потом неделю исправно работает…

– Вот и у меня та же история, – сказал он с грустным видом. – Но нельзя ведь выносить его во двор при всех…

– Конечно, – со взрослой серьезностью кивнула Бетта. – Никто не должен знать… Баглок так и предупредил: никто не должен знать… Но вы ведь свой, дядюшка Гэйр, я теперь вижу…

– Может быть, покажешь твой? – спросил он осторожно. – Раз уж мы свои люди…

Поколебавшись лишь самую чуточку, Бетта сунула руку в кармашек и вынула в точности такой черный камень, овальный, идеально отполированный, с выступающим на одной стороне круглым бортиком и продолговатой луночкой внизу. Несомненно, из той же самой неведомой мастерской. Только гораздо меньше размером – не для мужской ладони, а для ладошки шестилетней девочки.

– Ну, я таких насмотрелся, – сказал он небрежно. – Только ты можешь его включить, верно?

– Ага, – кивнула Бетта.

– Значит, это Баглок тебе его дал? – спросил Сварог небрежным тоном.

– Ну да, – сказала Бетта. – Я собирала грибы в лесу и вдруг увидела под кустом камешек. А потом раздался голос Баглока. Сам он не показался, он ведь не всегда показывается… (Сварог не стал задавать вопросы касаемо личности этого самого Баглока, в конце концов, не это сейчас было самым важным). Он спросил, чего бы мне больше всего хотелось… А я… – Бетта смущенно улыбнулась. – Я так и сказала… Знаете, дядюшка Гэйр, мне всегда страшно хотелось поговорить с ребятишками, которые живут там, в летающих замках… Раз там есть взрослые, там ведь должны быть и ребятишки… Баглок мне объяснил, как управляться с камешком… в голове все словно само собой укладывалось… Вот и все… Ой! – вскрикнула она вдруг, прижав ладони к щекам. – Как же я сразу не сообразила, дуреха… Если вы дядя Дарна, значит вы… Вы тоже… Ваше Небесное Великолепие… – почти прошептала она испуганно. – Вы пришли меня отругать за то, что я без спроса посмела…

Сварог рассмеялся вполне искренне.

– Глупости, Бетта, – сказал он насколько мог убедительно. – С чего бы мне тебя ругать? Ты ведь ничего плохого не сделала. Ну, посмотри сама – похож я на человека, который собирается тебя ругать? Или сердится? Если бы я сердился, уж ни за что не стал тебе показывать… – он взял со стола золотистую палочку, подбросил на ладони.

– Но я же посмела без разрешения прийти к Высоким Господам Небес…

"Ну да, – подумал Сварог, – все-таки уже шесть лет. Успела уже усвоить, учено выражаясь, азы социальной структуры общества. А вот те карапузики, наверху, оказались гораздо беззаботнее, их явно еще не учили всерьез этим азам…"

Он наклонился и накрыл рукой ее маленькую ручонку.

– Честное слово, Бетта, – сказал он, – никто на тебя не сердится. Все твои друзья и подружки тебя давно приняли как свою, верно ведь? Ну, улыбнись. Никто на тебя не сердится.

– А зачем тогда с вами полицейский и все эти? – в ее глазах и голосе еще оставалась настороженность.

– Да он не полицейский, – сказал Сварог. – Он просто так одет. Понимаешь, когда мы спускаемся к вам, на землю, нам полагается ходить с охраной. Положено так. Нельзя мне расхаживать по земле в одиночку. Так что это всего-навсего моя переодетая охрана.

Кажется, она поверила. Даже улыбнулась:

– А вы что, боитесь, вас кто-нибудь обидит? Вы же такой здоровенный, может, даже Зимира поколотите…

– А это кто?

– Лучший кулачный боец в Туарсоне, – пояснила Бетта. – Когда по праздникам бывают кулачные бои, он всех побивает. Но вы, наверно, его побьете…

– Надо как-нибудь попробовать… – хмыкнул Сварог. – Да нет, Бетта, никого я не боюсь. Просто так уж положено. Как старосте носить бляху. Ну, успокоилась? Поверила, что никто на тебя не сердится и ругать не собирается?

– Да вроде бы, – сказала она, пытаясь улыбаться беззаботно. – Вы совсем сердитым не выглядите… Дядюшка Гэйр… А зачем вы все-таки ко мне приехали?

– Чтобы пригласить в гости, – сказал Сварог буднично. – У вас ведь, в Детской, две недели шла игра, ты лучше меня должна знать… "Золотой Ветер", правильно? Ну вот, и ты выиграла. Сегодня вечером там, – он ткнул пальцем в потолок, – будет праздник, все соберутся поздравлять победительницу. И вручать награду. Игрушку даже лучше, чем эта, моя, – он поводил в воздухе золотистым стержнем. – Ну, а поскольку победила ты, как же без тебя обойтись? Сможешь там погостить, увидишь массу интересных вещей…

– Так не бывает… – завороженно прошептала Бетта, глядя на него сияющими глазами, – это сказка, сон?

– Хочешь, я тебя ущипну? – усмехнулся Сварог.

– Ой, больно!

– Ну вот, никакой это не сон. Только отправляться, Бетта, нужно прямо сейчас, день уже к вечеру клонится… Сможешь быстро собрать все, что тебе там понадобится? Платья, игрушки какие-нибудь?

– Конечно… – она казалась одурманенной. И вдруг испуганно спросила: – А папа с мамой отпустят?

– Отпустят, – серьезно сказал Сварог, – с ними поговорю.

– Значит, мы полетим?

– Полетим, Бетта, – кивнул Сварог. – Ну что, беги быстренько собирайся? А я поговорю с папой и с мамой. Да, камешек положи в карман, не оставляй на столе, никто ведь не должен знать…

– Конечно… Бегу… Дядюшка Гэйр…

И она бросилась прочь из комнаты. Сварог не без грусти посмотрел ей вслед, вышел в другую комнату, сделал выразительный жест, и все моментально пришло в движение: Катлок, крепко ухватив за локоть старосту, повлек его к входной двери, деловито приговаривая:

– Пойдемте, староста, тут секретное дело обсудить нужно…

Отца с матерью сыщики без грубости, но непреклонно оттеснили на кухню и закрыли за собой дверь.

– Гаржак, – сказал Сварог. – Вы в Каталауне не новичок… Кто такой Баглок?

– Ну… Что-то вроде лешего. Очень непостоянен: может одарить человека, а может и поиздеваться: в лесу закружит или что-нибудь вроде того, убить не убьет, но неприятностей причинит немало.

– Реальная лесная нечисть или мифологическая?

– Мифология чистой воды, – сказал Гаржак. – Давным-давно проверено.

– Понятно, – сказал Сварог. – Идите, помогите девчонке собраться. Мы немедленно вылетаем.

Оставшись в одиночестве, он долго сидел не шевелясь, ссутулившись, свесив руки меж колен. Пытался понять, стоит себя в чем-то упрекать или нет. Поразмыслив, пришел к выводу, что все же не стоит.

Бетта никогда уже не вернется на землю – как и вся ее семья. Сварог ей не врал ничуточки – она и в самом деле объявлена победительницей игры, вечером действительно состоится праздник для малышей. Говоря по совести, игру выиграл совсем другой, шестилетний маркиз под ником "Проказник" – но никто об этом никогда не узнает. Пришлось так поступить для пользы дела. Не столь уж большой урон для малыша.

Бетте вручат приз. Завтра дадут вдоволь позабавиться с компьютерами. Послезавтра свозят на Сильвану. Потом… Ну, там целая программа, Сварог не вникал во все детали. Главное – завертеться в вихре безобидных развлечений, какие только можно придумать для шестилетней девочки с земли. Опутать. Незаметно подвести к точке, когда ей самой не захочется возвращаться назад. После всего, что она увидит за облаками, ей покажутся невероятно убогими, скучными и родная деревушка, и гусиное наследство. Шесть лет, всего шесть. Можно вылепить что угодно, как из пластилина.

Умные, знающие дело люди поставят все так, что она время от времени будет все же работать и с черным камнем – как и патриций, обитающий сейчас взаперти (правда, в большом комфорте). Пусть камни работают и дальше – пока не проявит себя тот, кто их подбрасывает от имени сказочных леших и несуществующих фей. Должен же он как-то себя проявить, какая-то задача перед ним стоит – ну не может же он дарить эти чертовы камни просто так, по доброте душевной? Должна быть какая-то задача и цель…

Есть и еще одна сторона проблемы. При диком кадровом голоде, царящем в девятом столе, Бетта вполне может стать ценным приобретением. Конечно, лет через десять, не раньше – но у нас впереди столетия, что нам стоит подождать десять лет?

Сейчас Катлок, предъявив старосте бляху даже не тайной полиции, Багряной Палаты, проводит с ним разъяснительную работу. Завтра же староста должен с самым сокрушенным видом разнести по деревне весть, что мирный шорник Кадерт на самом деле оказался местным главой "Черной благодати", а потому вчера вечером вместе со всей семьей был взят и увезен одним из тех учреждений, которые к ночи и поминать не стоит. И это все, что знает сам староста. Прокатит. Какое-то время судачить будут так, что языки сотрут потом привыкнут, и эта история войдет в список местных мелких "бывальщин", о которых не всегда и вспоминают за чаркой. Там, наверху и отца с матерью, и старшую дочку пристроят куда-нибудь слугами, на непыльную работенку, жить будут в комфорте, о котором и мечтать не могли, с Беттой видеться им позволят. Такие дела.

И абсолютно не в чем себя упрекнуть. И нет во всем этом ни подлости, ни жестокости. Наоборот, господа, наоборот… Если бы Сварог не отстоял перед Канцлером свой план, этот, в ход были бы автоматически пущены другие варианты зачистки. А их всего два. В обоих Бетту увозят за облака. В мягком варианте в лесу находят вполне опознаваемые останки "Бетты", растерзанной забеглым волком. В жестком – родители и старшая сестра всю оставшуюся жизнь проведут под неусыпным присмотром на одном из далеких островов. Стандартный регламент зачистки мест, где произошло странное, составленный и утвержденный давным-давно. Иногда это касается не одной-единственной семьи, иногда случаются зачистки и помасштабнее…

Поэтому Сварог считал, что ему не в чем себя упрекнуть. Он выбрал свой вариант, не предусмотренный регламентами, но одобренный Канцлером. Вариант, при котором всем увезенным отсюда житься будет очень даже неплохо.

И все равно, в горле сидел какой-то липкий, противный комок – из-за того, что вновь пришлось корежить человеческие судьбы. Прекрасно зная, что иначе нельзя, и тем не менее, господа мои, тем не менее…

Он повернул руку ладонью вверх, чуть раздвинул пальцы – и меж ними оказался пузатый бокал келимаса. Медленно вытянув его сквозь зубы, Сварог поставил бокал на стол. «Вот так и живем, – вертелось у него в голове, – вот так и живем…»

Хлопнула дверь – влетела сияющая Бетта. Гаржак нес за ней не такой уж и большой узел из полосатой материи.

– Дядюшка Гэйр! А где мама с папой? Нужно же им сказать…

Сварог развел руками:

– Они ушли со старостой, Бетта. Какие-то срочные дела в мастерской…

– Но как же…

Сварог подошел, наклонился и шепнул ей на ухо:

– Под большим секретом, малышка: им разрешили побывать на празднике, посмотреть, как тебе вручают приз.

– А Викету тоже возьмут?

– Конечно, – сказал Сварог. – Пусть порадуется за младшую сестренку. И убедится, что зря тебе не верила. Ведь не верила?

– Ой, как высмеивала… Говорила, я помешалась…

– Она кому-нибудь рассказывала о том, что ты ей рассказывала?

– Ой, да нет! Так и говорила: буду помалкивать, не хочу, чтобы меня дразнили, что у меня сестренка чокнутая…

"Совсем хорошо, – подумал Сварог. – Никаких лишних хлопот".

– В общем, всех твоих родных ты сегодня вечером увидишь на празднике, – сказал он, взяв Бетту за руку и деликатно направляя к выходу. – Пойдем?

– Пойдем! – радостно воскликнула она, вырвала руку и первой выскочила из дома, подпрыгивая и что-то напевая под нос. "Тоже неплохо, – подумал Сварог. – Мысленно она уже там. Первый шаг сделан".

– Пойдемте, Гаржак, – сказал он хмуро.

…Сварог, откровенно говоря, ничего не понимал в том, что видит. На экране Бетта, сидевшая за большим и сложным пультом незнакомого Сварогу компьютера, азартно и проворно стучала по клавишам всеми десятью пальчиками. На огромном экране выплясывали причудливый танец разноцветные полумесяцы, в их перемещениях, слияниях и сцеплениях определенно был какой-то смысл, но никак не для Сварога, освоившего компьютер ровно настолько, сколько необходимо для нормальной работы. Однако он ориентировался на Элкона – тот, наблюдая непонятное зрелище, прямо-таки сиял.

– Что, у нее неплохо получается? – спросил Сварог.

– Неплохо? Не то слово! – воскликнул Элкон с нешуточным энтузиазмом. – Это "Пестрый хоровод", один их самых сложных тестов. Не всякий опытный компьютерщик сможет за квадранс дойти до четвертого уровня, а она уже на девятом… А ведь всего неделю занимается… Верно вам говорю, командир, если с самого начала делать упор в ее образовании на компьютерные технологии, через десять лет получим компьютерного гения.

– Вроде тебя? – лениво поинтересовалась Яна, сидевшая в уголке и чуточку скучавшая.

– Гораздо выше, – сказал Элкон. – Я как раз сильно сомневаюсь, что я гений… хотя, конечно, кое на что способен, – добавил он с некоторым пижонством.

– Как она себя ведет? – спросил Сварог.

– Как вы и рассчитывали, командир, – сказал Элкон. – Она в полном восторге, не вылезает из зала и уже просит дать ей поработать на "Туманности-400". Я думаю разрешить. Это очень серьезный компьютер, посмотрим, что у нее получится…

– А все остальное?

– Родителей навещала всего дважды, но это, по донесению сопровождающего, как-то наспех. О том, чтобы вернуться на землю, даже и не заикалась. Наоборот, – он ухмыльнулся. – Просила узнать, разрешит ли ей дядюшка Гэйр погостить тут еще…

– Дядюшка, конечно, разрешит, – сказал Сварог без улыбки. – Дядюшка добрый, пока спит зубами к стенке… Это все прекрасно. Другое дело, Элкон, что у нас тут возникла досадная загвоздочка. Я час назад говорил с Канцлером. Он настроен вполне доброжелательно, но прямо сказал, что следует соблюдать порядок. Иными словами, Бетту нужно как-то здесь легализовать, придать ей определенный статус. И вот тут начинаются сложности… Совершенно непонятно – вот лично мне – какой ей статус можно придать. Будь она совершеннолетней, никаких хлопот – я бы ее попросту зачислил на службу по категории «персонал земного происхождения». Но с шестилеткой так поступить нельзя, это против всех регламентов. Остается только статус «опасного свидетеля»… который получили ее родители и старшая сестра. С ними-то никаких проблем, как и планировалось, пристроили слугами в Канцелярию метеорологии. Они-то – самые обычные люди, они нас совершенно не интересуют. А если и Бетте присвоят статус «опасного свидетеля», никакого компьютерного гения мы из нее сделать не сможем и образования дать не сможем. Отправят в школу служанок, и точка.

– Подумаешь, – сказала Яна беззаботно. – Я самовластная правительница или нет? Секретарь сочинит очередной рескрипт об исключении из правил, я подпишу…

Сварог повернулся к ней и сказал серьезно:

– Канцлер очень просил придумать что-нибудь такое, чтобы все соответствовало законам. И так, мол, общество недовольно, что в последнее время прямо-таки хлынули, как зерно из мешка, рескрипты об исключениях из правил, что ее величество себя ведет без должной величавости, кое-кто проливает слезу по распущенным Тайному Совету и Палате Пэров… Потаенный, но едва ли не всеобщий ропот…

– И в гвардии тоже? – прищурилась Яна. – А в армии?

– У военных – лишь единичные случаи, по данным восьмого департамента, – сказал Сварог. – Главным образом родственники тех, кто оказался не у дел после твоих… реформ.

– Ну, так о чем же тогда беспокоиться? – очаровательно улыбнулась Яна.

– Я тебе скажу, как монарх монарху, – заявил Сварог очень серьезно. – Просто прекрасно, что ты пользуешься безоговорочной поддержкой гвардии, армии и Серебряной бригады. Но на одной той поддержке сидеть не стоит. Когда ропот едва ли не всеобщий… нет, это не опасно, но все же скверновато. Я у себя на земле кое-чему научился… Неплохой вариант – когда высшее общество расколото примерно наполовину. Тогда и не о чем особенно беспокоиться и ничего не надо предпринимать: будут грызть друг друга и следить друг за другом сами, прохвосты… Но тут другая ситуация: все твои новшества и поведение раздражают слишком много людей. И с этим надо считаться. Ты уже взрослая, должна учитывать такие вещи…

Яна строптиво поджала губы, но промолчала. Неплохо, констатировал Сварог. Еще с год назад обязательно бы стала держаться, как взбалмошная девчонка…

– Одним словом, нас очень просили скрупулезно соблюдать законы и регламенты, – сказал он. – Но я ничего не могу придумать… Элкон, нет ли светлых идей?

– Ни единой, – хмуро признался Элкон. – Я, конечно, уже навострился на службе обходить законы, но все же не великий их знаток…

– Мужчины… – насмешливо протянула Яна. – Грозные монстры секретных служб… Что бы вы без меня делали… "Закон о бастардах". Изучали вдумчиво?

Сварог с Элконом переглянулись и пожали плечами.

– По-моему, нас с графом он пока что не касается… – сказал Сварог.

– Ну, так вот, слушайте внимательно, – тоном опытной учительницы сказала Яна. – Ребенок, рожденный земной женщиной от лара… Что с ним?

– Ну, обладает всеми свойствами лара, – сказал Сварог.

– Правильно, – сказала Яна. – А потому всякий лар, узнавший, что на земле у него родился ребенок, обязан сообщить о данном факте в Канцелярию земных дел. После чего ребенок, простите за канцелярщину, изымается и поручается опеке четырнадцатого департамента земных дел… либо любому лицу, пожелавшему бы взять на себя роль опекуна. К совершеннолетию он получает все права лара, усеченный герб родителя… тут давно разработан стандарт, левая часть родительского герба сохраняется, а на правой помещается стандартный символ «одинокое дерево».

– Интересно… – сказал Сварог. – А если герб состоит из одной-единственной фигуры и не разделен на поля?

– Ну, и в этом случае он тоже режется пополам, – сказала Яна. – Левая часть остается, а на правой – "одинокое дерево". Далее. Имя сразу дается новое, не родительское, титула не полагается – просто "лорд такой-то". Правда, если случается, что род родителя пресечется, вместо перевертывания герба и вычеркивания его из гербовника, он передается бастарду. Такое, кстати, бывало. И многие бастарды выслуживали титулы. Конечно, в обществе их не все принимают как равных, некоторые, особо спесивые, и на поклон не ответят, и в разговор не вступят… но явление существует. Сейчас у нас примерно три сотни бастардов.

– Когда ты всего этого нахваталась? – с интересом спросил Сварог.

– Я как-никак императрица, ты не забыл? – сказала Яна. – На окончательное утверждение бумаги всегда поступают ко мне. Я с этой процедурой впервые столкнулась пять лет назад, а вчера как раз был одиннадцатый случай…

– Но Бетта-то тут при чем? – недоуменно вопросил Сварог.

Яна демонстративно, тяжко вздохнула, покачала головой:

– Мужчины такие тугодумы… Никаких экспертиз не проводится. Достаточно прошения, поданного в Канцелярию земных дел. Некий благородный лар вдруг обнаружил, что его посещение деревни Туарсон шесть лет и девять месяцев назад не осталось без последствий… И заработает отлаженный механизм дядюшки Диамер-Сонирила… Ну, вам все понятно, или еще что-нибудь растолковать? – хотя она сидела в низком кресле, удивительным образом казалось, что Яна взирает на обоих свысока.

– Да нет, теперь все понятно, – сказал Сварог радостно. – Ну, коли уж нет никаких экспертиз… Одно только слово благородного лара… (как в старом земном анекдоте, подумал он – "и тут как поперли мне козыри, как поперли…"). Значит, надо искать кого-то надежного. Я тут всего три с лишним года, а Элкон при всех своих талантах никак не может по возрасту оказаться отцом шестилетнего ребенка… О! – воскликнул он, воздевая палец. – Брагерт! Этому шалопаю такая проделка будет весьма по вкусу. И уговаривать не придется.

– А воспитателем мог бы быть я, – сказал Элкон. – Бари – ее ровесница, они были знакомы заочно по Детской, а на празднике познакомились вживую… Отлично все складывается!

Не теряя времени, Сварог подошел к столу и нажал клавишу.

– Господин директор? – откликнулся секретарь.

– Немедленно разыщите милорда Брагерта и попросите явиться ко мне.

– Минуточку, господин директор… – какое-то время стояла тишина, потом секретарь отозвался с нотой разочарования. – Простите, но милорд Брагерт два дня назад отправился с заданием в Лоран, и раньше чем через неделю ждать его не следует… господин директор! Буквально только что поступило сообщение: его высочество принц Элвар интересуется, можете ли вы его принять по срочному и неотложному делу. Он сейчас в Каталауне, готов вылететь немедленно…

Сварог тяжко вздохнул, подчиняясь неизбежному. Сказал:

– Сообщите, что всецело к услугам принца… – и, отключив связь с приемной, повернулся к собеседникам, печально покачал головой. – Могу спорить, опять какого-то крестника его высочества или просто очередного "золотого парня" замели на угоне овец или грабеже купцов, снова придется миловать кого-то… Ладно, не впервой… В конце концов, он никогда не вступается за откровенную сволочь, и это хорошо… Что, Элкон?

– Если я вам больше не нужен, я бы полетел к Бетте…

– Да, конечно, – сказал Сварог.

Когда за Элконом закрылась дверь, он подошел к Яне и уставился на нее долгим взглядом. Она сидела, вольно закинув ногу на ногу, в коротеньком и легком красном платье, загорелая, свежая, после недели отдыха в Хелльстаде пребывавшая в отличнейшем настроении…

– Вот таких взглядов не надо, – сказала Яна с чарующей улыбкой. – Я ведь и в самом деле твердо решила, что до свадьбы ничего у нас не будет. Так хочется побыть неким подобием невинной невесты… Да и дядя сейчас прилетит.

– Да я так… – сказал Сварог, – с эстетической точки зрения.

Ее личико вдруг приняло ошеломленно-горделивое выражение – словно у ученого мужа, открывшего новый закон мироздания.

– Вот оно! – воскликнула Яна.

– Что?

Яна лукаво улыбнулась:

– А вот дядюшка Элвар и будет счастливым папашей Бетты. Так даже лучше. Бастарду императорской фамилии положен полный герб и титул, обычно маркиза или виконта. Леди Бетта, маркиза как-ее-там…

– Думаешь, он согласится?

– Быстренько уговорю, – заверила Яна. – Ты же успел его узнать, уже, наверное, пару бочек на пару осушили… Да и в конце-то концов, ты столько раз по его ходатайству миловал всяких шаромыжников… Может он хоть раз ответить любезностью? Правда, вы с ним опять налакаетесь безбожно… Ладно, я останусь и буду за вами присматривать… Или у тебя срочные дела?

Сварог мотнул головой:

– Так уж сегодня счастливо сложилось, что и дел особых нет, и найдется чем принца попотчевать, да и самому отведать… Час назад посыльный от канцлера привез подарочек. С коротким, но благорасположенным письмом…

Он достал из шкафа и поставил на стол изящный деревянный ящичек, снял крышку-коробку, открывая подставку с весьма заманчивым содержимым.

Яна фыркнула:

– Ну конечно, какие еще подарки мужчины могут делать друг другу…

– Милая, – сказал Сварог, чувствуя, как его лицо становится одухотворенным. – Это тебе не обычное пойло, а напиток, достойный винных погребов Келл Инира…

На подставке, на маленьких, тонкой работы козлах лежал бочоночек из темных дубовых дощечек, вместимостью квартанов в пять (примерно 4 литра). Судя по клеймам, аккуратно заполненным алой краской, это был келимас, и не просто келимас, а один из лучших таларских сортов, с полуострова Ройре, да вдобавок двадцатилетней выдержки. Довольно редкая вещь – виноградники на Ройре небольшие, всякие келимасы Сварог пивал, а такого не доводилось.

Тут же, в гнездах деревянной подставки, стояли четыре деревянные же стопки. Сварог достал одну, повертел, но так и не смог определить, из какого дерева она сделана. Одно ясно – порода ценная. Бело-желтовато-коричневые узоры древесины так и ласкали глаз – особенно в сочетании с бочоночком. Снаружи чарки идеально отполированы, а внутри дерево оставлено нетронутым – и не понять, какая сторона красивее.

Подойдя к столу, Яна обозрела подарок и уверенно сказала:

– Налакаетесь.

– Да что тут пить? – спросил Сварог, поглаживая бочоночек. – Кошачьи слезки… Вот, кстати, очень светский у вас лексикон, ваше величество…

– Это все Каталаун, – безмятежно сказала Яна, глядя на него невиннейшим взором. – Я в детстве, да и позже, столько времени там провела с дядюшкой… А народ там простой, говорят незатейливо… – она потупила глаза в наигранном смущении. – Да, я и забыла покаяться еще в одном прошлом грехе. Когда мне было без малого двенадцать, я за амбаром целовалась с мальчиком. Точнее, пытались, тыкались плотно сжатыми губами… Дядюшка нас застукал, и была такая взбучка, что я навсегда зареклась принимать в Каталауне ухаживания… Я навсегда пала теперь в твоих глазах, или все же простишь?

– Скрепя сердце и собрав волю в кулак, – сказал Сварог. – Я ведь чуточку знаю Каталаун… Винцо ты тоже там в первый раз попробовала?

– Ну да, – сказала Яна без малейшего раскаяния. – Когда девочкам там исполняется двенадцать, им уже начинают наливать. Правда, слабенькую наливку или легкое вино, и на все застолье выделяется одна-единственная чарка. И строго следят, чтобы не было попыток добавить.

– Так что глоточек-то ты выпьешь…

– Глоточек-то я выпью, – сказала Яна. – Как-никак двадцатилетний "Ройне", причем настоящий…

Сварог прекрасно понимал, что она имела в виду. Еда и питье, сотворенные магическим образом, ничем не отличаются от настоящих, однако есть один нюанс… Когда ты создаешь бокал келимаса, это тот же самый келимас, что был в прошлый раз и в позапрошлый, и во все предшествующие разы. И бифштекс всегда один и тот же, в сотый раз подрумянен левый бочок, в сотый раз самую чуточку недожарен правый, поскольку все всегда выполняется по заданному образцу. Именно потому созданную магическим образом провизию и напитки предпочитают употреблять в самом крайнем случае – ну, скажем, как Сварог во время своих странствий по земле. Настоящее – оно и есть настоящее…

– А может, и два глоточка, – сказала Яна. – Или три. В любом случае не полными чарками, как вы сейчас начнете…

– Кстати, что это за дерево? Никогда такого не видел.

– Сильванская горная береза, – пояснила Яна. – Довольно редкая порода, растет в крайне труднодоступных местах и очень ценится. В одном княжестве из нее даже медали делают, по рангу соответствующие серебряным… У меня в сильванском охотничьем домике вся мебель из горной березы, у гиперборейского царя из нее трон… Есть одно поверье насчет супружеской постели, но я его тебе пока не скажу, я уже вошла в состояние невинной невесты… И нечего на меня так смотреть…

– Вот положа руку на сердце, чисто эстетически, – сказал Сварог, откровенно любуясь ею. – Загоревшая, веселая, ни капли меланхолии. Глаз радуешь.

– Ага. А дай тебе волю, мое платьице мигом в другой конец комнаты улетит…

– Но я же пообещал, что принял твое условие, и до свадьбы – никаких глупостей…

И тут ему в голову пришла великолепнейшая идея. Да что там, гениальная. Почему он один должен страдать в тисках добродетели? Это несправедливо, право же…

– Госпожа моя невеста, – сказал он вкрадчиво. – А вам не кажется, что в этих предсвадебных условиях допущена явная несправедливость по отношению к жениху?

– Какая? – с искренним любопытством спросила Яна. – Правда, я в толк не возьму, господин мой жених…

– Условия ставила только одна сторона, то есть ты, – сказал Сварог. – А почему я лишен такого права?

– А какие у тебя могут быть условия? – изумленно спросила Яна. – Нет, правда? В толк не возьму…

Сварог наставительным тоном сказал:

– Невеста в преддверии свадьбы должна быть добродетельной и скромной, так?

– Ну, вообще-то так… – протянула Яна.

– Вот именно. Коли уж речь пошла о добродетели и скромности, мне категорически не нравится, что моя невеста расхаживает в таких коротких платьях, пусть они и соответствуют нынешней моде. У тебя от колен до подола – расстояние в две моих ладони. С учетом большого пальца.

– Врешь и преувеличиваешь, – она посмотрела на свой подол. – Как ни прикидывай – одна твоя ладонь… ну, может, еще палец…

– Все равно, – сказал Сварог. – Условие у меня такое: чтобы ты с завтрашнего же дня и до свадьбы ходила исключительно в платьях, прикрывающих колени. И без всяких вырезов.

– Ты серьезно?

– Абсолютно, – сказал Сварог. – После свадьбы – пожалуйста, и платье укорачивай, и с вырезом щеголяй. А пока что… Я серьезно. Я твое условие принял. Справедливость требует, чтобы и ты приняла мое.