Текст книги "Растопить ледяное сердце (СИ)"

Автор книги: Алекса Никос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 31 страниц)

– А если у меня родится сын? Или если у дочери не будет ведовской магии? Что тогда? – прищурив глаза, спрашиваю я.

– Это невозможно. Судьба твоей дочери уже предрешена с момента зачатия. Она станет одной из тех, кто изменит отношение всего этого мира к ведьмам.

– Что? – затихаю, пока в голове медленно ворочается понимание. – Вы сказали «с момента зачатия»?

Ладони сами собой ложатся на совершенно плоский живот. Вспоминаю о сбое в цикле, об увеличившемся аппетите и странных вкусовых пристрастиях, над которыми недавно посмеивался Райнхольд.

– Уже месяц, – кивает ведьма.

– Откуда мне знать, что все что вы говорите, правда?

– А зачем мне тебе лгать? – пожимает плечами ведьма. – Можешь лично убедиться. Приходи ко мне еще раз, через четырнадцать лет, когда сила твоей дочери впервые проявится и будет мучить её из-за неумения взаимодействовать.

– Но… – не нахожусь, что возразить.

Ведьма не настаивает, она готова получить от меня отказ сейчас, точно зная, что в будущем я вновь приду к ней за помощью. Нет. Я все равно не смогу отдать своего ребенка. А если только это сможет помочь ей справиться с силой?

Нахожусь на перепутье, не зная, в какую сторону повернуть.

– Я должна буду с ней расстаться навсегда? – шепчу, потому что голос пропадает из-за тревожных мыслей.

– Конечно нет. Думаю, трех лет хватит, чтобы она достаточно уверенно владела своей магией. Да и приезжать, чтобы увидеться тебе никто не запрещает.

– Тогда, может быть, вы переедете к нам? У нас большой дом, для вас там найдутся вполне достойные покои.

Ведьма начинает каркать, и только спустя несколько секунд я понимаю, что она так смеется.

– Милая моя, мне не выжить в городе. Здесь мой дом, мой лес, с которым я за долгие годы сроднилась. Да я каждого зверя знаю, каждую птицу. Нет. И точка.

– Если я соглашусь, вы обещаете, что не причините ей вреда? – с каждой фразой ведьмы я капитулирую.

Еще не знаю, как сказать обо всем этом Райнхольду. Он будет счастлив, узнав о ребенке. Но не померкнет ли его счастье от информации о женском поле и очередном великом предназначении?

– Я обещаю, что помогу ей обрести саму себя, – говорит ведьма, смотря мне в глаза. – Она не осудит тебя за твой выбор. Быстро поймёт, что это необходимость.

Как? Как она узнала о главном страхе, которые мешают мне согласиться?

– Хорошо, – сдавленно произношу я, получив совсем не то, за чем пришла.

– Я помогу твоей сестре. Она будет полностью здорова, – говорит старуха. – И помни. Нельзя нарушить слово, данное ведьме.

21 год спустя

– Мамочка, – Даниэлла обнимает меня со спины. – Позволишь мне навестить бабулю Каллисфению?

– Конечно, милая, – киваю дочери, пытаясь впихнуть в младшего овощное пюре. – Только ненадолго, пока каникулы в академии.

– Она стала совсем плоха, – грустно говорит Даниэлла, и я отвлекаюсь от кормления малыша.

– Думаешь, что скоро…

– Да. Обещает, что дождется моего совершеннолетия, а потом уйдет. Мне придется занять место верховной и взять на себя все обязанности Каллисфении.

Тяжело вздыхаю. Мы знали, что это произойдет. Ведьма была уже слишком стара, когда я только пришла к ней. Чудо, что она прожила все эти годы и успела передать Дэни весь опыт, который накопила за долгую жизнь.

– Может быть, поехать с тобой? – предлагаю дочери.

– Еще не пришло время, – качает она головой, смотря на меня изумрудно-зелеными глазами.

Только ей достался мой цвет глаз, двое её братьев и сестра получили от отца голубой.

– Что у вас тут? – в столовую входит бесшумно входит Райнхольд, одаривая нас теплым взглядом.

– Даниэлла хочет поехать во Флэмен на время каникул, – отвечаю я.

– Я думал о том, что нужно навестить старую ведьму, – кивает муж. – Вдруг опять крыша течет или еще какие-то бытовые трудности. Ей уже сложно обслуживать дом, сохраняя его состояние на должном уровне.

– Это лишние хлопоты, – тихо говорит Даниэлла. – Осталось совсем мало времени.

– Жаль, – Райнхольд хмурится, прекрасно понимая, что она имеет в виду. – За прошедшие годы я успел привязаться к ней.

Несмотря на мои опасения, муж довольно спокойно воспринял информацию о том, что нашу дочь нужно будет отдать ведьме на время обучения. Возможно, дело в том, что он сам вырос без родителей, с детства находясь на попечении сначала гувернантки, потом школы-интерната.

А я несколько дней не могла решиться ему сказать, ломала голову, подбирая слова и оправдания. Хорошо, что Райнхольд чутко уловил перемену в моем поведении и прижал к стенке. В буквальном смысле этого слова. Сладкая пытка быстро сменилась нежностью и обожанием, стоило мне признаться в беременности. А о предназначении нашей дочери и условии старой ведьмы я рассказала чуть позже, когда мы, утомленные страстью, нежились в объятиях друг друга.

Каллисфения никак себя не проявляла, правда, в день рождения Даниэллы я заметила на темном небе настоящий разноцветный звездопад. Уже потом я узнала, что именно так знаменуется приход в мир новой верховной.

Мы рассказали Дэни все за полгода до четырнадцатилетия. Хотели продлить ее детство как можно дольше, но понимали, что нужно заранее подготовить ее к тому, что может проявиться ведовская магия, и к тому, что ей придется на время покинуть родной дом, чтобы научиться обращаться со своей силой. Даниэлла сперва расстроилась и разозлилась, обвинила нас в том, что мы её не любим, раз отправляем в старый одинокий дом в отдаленном лесу к ведьме. Но постепенно, день за днем, нам с Райнхольдом удалось убедить дочь в том, что это вынужденная мера, без которой она не сможет совладать с собственной магией.

Окончательно Дэни смягчилась, когда мы приехали её первый раз навестить. Не знаю, что сказала ей Каллисфения, но Даниэлла даже не заикалась о том, чтобы мы забрали её из лесной глуши, и даже всячески успокаивала, уверяя в том, что года разлуки пройдут так стремительно, что мы даже не заметим.

– Когда ты едешь? – спрашиваю дочь, всовывая малышу в рот очередную ложку пюре.

– Сегодня вечером. Я открою портал, у меня уже получается это делать.

– Помочь тебе собрать вещи?

– Нет, я справлюсь.

Дочь выходит из столовой, так и не притронувшись к завтраку.

– Родная, – Райнхольд мягко отбирает у меня ложку. – Я покормлю Генри. Иди за ней. Мне кажется, что ты ей сейчас необходима.

Меня все еще удивляет, как из бесчувственного ледяного герцога, Райнхолд превратился в чуткого, нежного и заботливого мужа и отца. С благодарностью целую мужа и иду в комнату Даниэллы. Мое сердце сжимается, когда уже в коридоре слышу плач, доносящийся из-за неплотно прикрытой двери.

– Милая, – ложусь рядом с дочерью на кровать и глажу ее по волосам. – Каллисфения прожила долгую насыщенную жизнь. Ты же сама знаешь, что она давно хочет уйти, ей уже невыносимо в нашем мире.

– Знаю, – всхлипывает Дэни. – Но она для меня стала не просто наставницей, а родной бабулей, которую я очень люблю. И еще мне… страшно. Остаться одной, без нее. Я слишком юна, чтобы быть верховной.

– Малышка, я понимаю, что тебе страшно. Но Каллисфения искренне верит в тебя. Она сказала мне, что ты – сильнейшая верховная за последние столетия. И только тебе под силу будет изменить отношение к ведьмам в нашем мире. Ты ведь уже это делаешь, Даниэлла, даже не замечая этого.

– Каким образом? – снова всхлипывает дочь.

Аккуратно вытираю слезы с ее лица и улыбаюсь.

– Живешь в городе, не скрывая, что ты ведьма, не обращаешь внимания на косые взгляды и пересуды. Нашла настоящих друзей, сама поступила в престижную международную магическую академию, сдав экзамены на высший балл. Продолжать?

– И что в этом такого? – дочь хмурится, не понимая, почему я так восхищаюсь, казалось бы, совершенно обычными вещами.

– А то, что к ведьмам относятся предвзято, поэтому сдать экзамены тебе было гораздо сложнее, чем остальным. Найти близких по духу людей в мире, где с младенчества людям внушают неприязнь и страх перед ведьмами, тоже не самое простое дело. Опять же, ты не бегаешь обнаженная по улице, обнимаясь с деревьями, не насылаешь на город ураган, если у тебя выдался неудачный день. Какие там еще домыслы про ведьм все еще живы?

– Не соблазняю молодых юношей, чтобы заманить их в лес и обесчестить? Не пытаюсь лезть со своими советами, даже если мне приходит видение о том, что поступок лучше не совершать? – уже с улыбкой на заплаканном лице вспоминает Дэни еще парочку претензий от магов к ведьмам.

– Если маги поймут, что нужно не соревноваться в силе с ведьмами, а объединяться против общей опасности, то многое поменяется. Не сразу, но шаг за шагом ты сможешь наладить хотя бы худой мир между враждующими сторонами.

– Но это не отменяет того, что уже скоро я останусь совсем одна против целого мира, – грустно говорит Даниэлла, а ее глаза вновь наполняются слезами.

– Милая, ты не одна. Я, папа, Кристер, Кэри, Генри – мы твоя семья, которая всегда будет рядом с тобой, поддержит в любом начинании. Еще тетушки, твои племянники, твои друзья. Смотри, как много любящих людей тебя окружает. Неужели ты считаешь себя одинокой?

Немного поразмыслив, Дэни склоняет голову на бок и отвечает:

– Пожалуй, нет. Я просто только сейчас подумала… Каллисфения всегда говорила мне, что я могу рассчитывать только на себя, что я должна остерегаться предательства, которое непременно произойдет, если я покажу другим свою слабость. Но, если проанализировать, это же просто потому, что ей не повезло в жизни так, как повезло мне, – быстро тараторит дочь, и теперь приходит мое время хмуриться. Что еще за мысли внушила ей эта старая ведьма? – Вы, узнав, что я ведьма, не отправили меня в приют, боясь позора. Растили в любви и заботе, а не шугались от меня всякий раз, когда моя магия непроизвольно вырывалась на волю. Даже не ругали, когда я случайно разгромила центральную гостиную, вызвав в ней смерч.

– Дэни, магия ведьмы – это часть тебя. Как рука или, скажем, нога. Мы любим тебя, потому что ты наша дочь. А ведьма ты, маг или обычный человек, не все ли равно? Главное, чтобы ты была счастлива.

– Спасибо, мама, – дочь крепко обнимает меня. – Спасибо, что помогла мне понять.

– Понять что?

– Что нельзя бояться жить и любить только потому, что тебя могут обидеть или предать. Что не стоит бояться ответственности из-за возможных трудностей. Что не нужно отталкивать близких людей, которые искренне хотят помочь и всегда готовы принять тебя любой.

– Ты слишком быстро выросла, – вздыхаю, целуя дочь в макушку. – Возьмешь с собой пироги для Каллисфении?

– С фруктами?

– И с ягодами. Которые она любит.

Уже позже, оставив дочь за сбором гостинцев для старой ведьмы и вещей, которые могут понадобиться в поездке, поднимаюсь в наши с мужем покои.

– Уснул? – спрашиваю Райнхольда, который стоит над кроваткой.

– Да. Я запихнул в него эти злосчастные овощи.

– И как тебе это всегда удается, – цокаю языком, плавно подходя к мужу. – Наверное, ты волшебник.

– Круче, я – маг, – широко улыбается Райнхольд и обнимает меня.

– “Круче”, – передразниваю его. – И где только таких слов нахватался.

– У своей любимой жены, которая в порыве эмоций не всегда следит за своей речью.

– Ах ты, – шутливо ударяю мужа кулаком в грудь и показываю язык. – Скажи спасибо, что русский матерный из меня еще ни разу не вырвался. Хотя и были ситуации, когда так и просились на язык какие-нибудь смачные словечки.

Райнхольд смеется, еще крепче прижимая меня к себе.

– И почему время так быстро летит, – вздыхаю я, смотря на мирно спящего Генри. – Даниэлле почти двадцать один, Кристену шестнадцать, Кэри семь, а Генри, казалось бы, только родился, а уже полтора года прошло. Оглянуться не успеем, как у каждого из них будет своя жизнь.

– Ну, во-первых, ничто не мешает нам родить еще одного ребенка, – целует меня муж, отвлекая от грустных мыслей. – Или двух, или тех. Сколько захочешь. А во-вторых, как только все вырастут и разлетятся, мы, наконец-то, останемся вдвоем в нашем огромном доме. Ты правда думаешь, что мы не найдем, чем заняться?

– Боюсь, что к тому времени, – чуть задыхаюсь, подставляя шею под жгучие поцелуи мужа, – мы можем стать слишком старыми для того занятия, на которое ты намекаешь.

– Старыми? – вскидывает брови Райнхольд, немного отстраняясь. – Мне будет всего семьдесят четыре через двадцать лет. Тебе и того меньше. Это даже не половина жизни. Ты готова так быстро списать нас со счетов?

– И правда, – опускаю взгляд.

Даже прожив больше двадцати лет в Лираэллии, я иногда забываю, что здесь продолжительность жизни гораздо дольше земной. Наверное, те установки, что вложены в детстве, слишком сложно изменить.

– А чтобы ты не сомневалась, – муж подхватывает меня на руки, – я сейчас докажу, что моего запала хватит еще лет на сто минимум.

Смеюсь, хватаясь за его шею.

– Скоро дети вернутся из школы, а у меня картина для клиента не закончена. Тебе, между прочим, нужно успеть в управление, потому что тебя ждут на собрании. А еще нам нужно проводить Дэни и проследить, чтобы ее портал не разгромил половину второго этажа, как это было в прошлый раз.

– Ничего, – глаза Райнхольда многообещающе блестят, – успеется. Дети уже самостоятельные, смогут себя чем-нибудь занять. Твой клиент подождет, собрание я перенесу на завтра, а Даниэлла отправится только после того, как испекутся пироги для старой ведьмы. У нас есть немного времени для себя, и я намерен им воспользоваться по полной.

Пальцами очерчиваю брачный узор на шее мужа и прижимаюсь губами к его губам, вовлекая в глубокий и страстный поцелуй. Кажется, эти линии на нашей коже становятся с каждым годом лишь ярче, словно вторя неугасимым эмоциям между нами.

Оглядываясь на свой жизненный путь, я понимаю, что только здесь, в Лираэллии, я смогла наконец ощутить себя на своем месте.

И пусть моя дорога была сложной, иногда разрушительной и смертельной, я не жалею ни об одной минуте, ни об одном своем решении, ведь все это привело меня в эту самую точку, в которой я по-настоящему и безгранично счастлива.