Текст книги "Код доступа. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Акибо Тэнсей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

Глава 14

Не успели они пройти и полумили, как Вик на собственной шкуре почувствовал разницу между диким лесом на поверхности планеты и ровными коридорами где‑нибудь на космической станции.

Лес здорово мешал пути. Ветки цепляли ремни, корни хватали за носки ботинок. Земля то и дело мягко и мерзко проваливалась под ногами. Каждый раз приходилось решать, куда поставить ногу!

Сай шёл впереди, указывал путь и пытался научить Вика и Эль искусству путешествия по дикой природе.

– Вик, не отпускай назад ветки, – не оборачиваясь сказал он,. – Эль идет за тобой.

Вик придержал ветку. Эль благодарно посмотрела на него.

– Спасибо, а то эти хлесткие дряни уже надоели!

– В чёрное не наступай, – продолжил Сай. – Это называется «грязь». Поскользнёшься.

– А на зелёное?

– На зелёное можно, но смотри, на что именно. Иногда тоже опасно.

– Великолепная местность.

– Ха! Это ты ещё болота не видел.

Вик стиснул зубы. На станции он непринужденно ходил там, где неопытный человек непременно переломал бы ноги: по балкам, кабелям, обшивке, мусорным карманам, по краю шахт. Здесь, на планете, он чувствовал себя новичком, и это ему очень не нравилось.

Эль остановилась у поваленного ствола. На тёплой коре, растопырив лапки, застыла ящерица – серо‑зелёная, с бронзовым отливом на спине. Эль остановилась в недоумении, ее рука сама собой скользнула к ножу.

– Что это? Оно опасное?

– Это ящерица, – сказал Сай. – Она боится тебя больше чем ты ее!

– Правильно делает.

Эль медленно присела на корточки и протянула палец. Ящерица тут же метнулась прочь и исчезла в траве – только хвост мелькнул. Эль с досадой посмотрела ей вслед.

– Эй! Я же не собиралась…

– Ты большая и страшная. – пояснил Сай.

Эль с каменным лицом обернулась к нему.

_ Что ты сказал?

_ Эмм. я не в этом смысле… – промямлил парень.

Вик, глядя на это. не мог сдержать смеха.

– Ладно, замяли. Пойдемте уже.

Они углубились в чащу. Лес то становился гуще, окружая их подлеском, то расступался, и тогда в просветах деревьев низко висел Уорриор.

Бросая взгляд на этот гигантский диск, Вик всякий раз сбивался с шага.

Они прошли еще с полмили, и вдруг Эль задрала голову – и засмеялась. Вик не помнил, когда слышал от неё такой смех: не колючий, не в чей‑то адрес. Просто смех.

Оказалось, по стволу соседней сосны, вниз головой, спускалась белка – рыжая, наглая, с пушистым, больше её самой, хвостом. Зверек замер, глядя на людей чёрными бусинами и негогдующе застрекотал.

– Оно на нас ругается!

– Возмущается, что мы без приглашения, – сказал Сай.

– Скажи ему, что мне тут нравится.

Майор хмыкнул из блока:

– Записываю: местная фауна состоит из ящериц, белок и наследника, который делает вид, что знает дорогу.

– Я знаю дорогу, – сказал Сай.

– О, тогда я спокоен. Только именно с этих слов обычно начинаются отчёты о потерянных экспедициях.

Эль с каждой пройденной милей чувствовала себя всё свободнее. Недоверие первых часов растаяло без следа. Теперь она перебегала от ствола к стволу, что‑то напевая себе под нос, с беззаботным интересом разглядывала веточки, кору, листья – вообще всё вокруг.

Возле высокой рыжей кучи из хвоинок она застыла как вкопанная.

– Тут кто‑то живёт! Смотрите, их тысячи!

По куче и вокруг неё деловито сновали муравьи. Каждый тащил что‑то своё: хвоинку, крошку, дохлую мошку. Эль присела рядом и минуту заворожённо наблюдала.

– Они же не сталкиваются… И каждый знает, куда идёт. Кто ими командует?

– Никто, – сказал Сай. – Само устроилось.

– Так не бывает. У нас на станции без диспетчера два погрузчика в одном коридоре разъехаться не могут.

– Потому что у вас погрузчики, а тут муравейник, – отозвался Майор. – Миллион лет отладки, ни одной строчки кода. Инженеры Федерации плакали бы от зависти.

Эль с явной неохотой оторвалась от созерцания муравейника.

– Я бы ещё посмотрела!

– О да, – ядовито заметил Хорнет. – Как говорили древние, на воду, огонь и чужую работу можно смотреть бесконечно!

Через час пути Эль высмотрела куст, усыпанный тёмными, сизоватыми ягодами. После муравейника она уже не боялась леса – и зря.

– Это можно есть?

Сай глянул мельком.

– Можно. Но невкусно.

Девушка сорвала одну ягоду, раскусила – и лицо её тут же скривилось.

Вик из любопытства тоже попробовал. И зря: ягода ударила по языку смолой, горечью и чем‑то аптечным. Он проглотил её из чистого упрямства.

– Люди это едят? – спросил он с недоверием.

– В голодный год люди едят даже людей, – заметил Майор. – А это всего лишь ягоды можжевельника.

Позже им попался другой куст. Его ягоды были куда красивее – ярко‑красные, глянцевые, они так и просились в руку. Эль уже потянулась к ним, но Сай резко перехватил её запястье.

– Не трогай.

– Почему? Они такие красивые!

– Это тис. Он ядовитый. Несколько ягод – и никакой лазарет не поможет.

Эль медленно убрала руку, с опаской глядя на нарядный куст.

Вик обвёл взглядом лес и подумал, что здесь всё устроено как‑то… наоборот. На станции опасность обычно заранее объявляла о себе: мигала красным, пищала сиреной, воняла озоном или приходила в броне. Здесь она могла тихо висеть на ветке и выглядеть как угощение.

К вечеру они вышли к ручью.

Вода бежала между камнями – прозрачная, быстрая, с холодными искрами на перекатах. Вик смотрел на неё почти с благоговением: на А7Д5 за такую воду дрались бы, не тратя времени на анализы.

Он уже наклонился зачерпнуть, но Сай остановил:

– Сначала проверка.

– Она же чистая!

– Ты бактерий глазами видишь?

Эль встала рядом с плазмаганом наготове, а Вик достал из медпакета тест‑полоску. Вода оказалась пригодной – после фильтра. Они наполнили фляги, смочили лица, но задерживаться у ручья Сай не позволил.

– Ночью тут лучше не ходить, – сказал он, когда свет между деревьями вместо нежно – оранжевого стал коричнево‑серым.

– Мы прошли слишком мало, – заметила Эль.

– Нам надо беречь силы. Путь впереди неблизкий!

Место для ночлега он выбрал выше ручья, под корнями старой сосны: земля там была сухая, и ветер не задувал сюда напрямую. Эль порывалась доказать, что в полутьме тоже можно идти вперед, но зацепилась за корень, чуть не упала и, наконец, угомонилась.

– Так, – сказал Сай, сбрасывая рюкзак. – Пока совсем не стемнело, надо развести костёр.

Вик и Эль переглянулись.

– Что такое «костёр»? – спросила Эль.

Сай на секунду опешил. Он всё время забывал, что его спутники выросли в мире, где огонь бывает только аварией.

– Это… ну, горящие дрова. Такая штука, от которой тепло и на которой можно приготовить еду. И зверей она отпугивает.

– А дрова – это что?

– Сухие ветки, куски дерева. Всё, что горит. Соберите всё сухое, что найдёте, только с земли, не с деревьев – живое дерево сырое, гореть не будет.

С дровами вышло глупо. Веток вокруг лежало сколько угодно, но Вик понятия не имел, какие из них годятся. Эль притащила целую охапку сырых, с зелёной хвоей, и очень собой гордилась. Сай молча выбросил половину.

– Тонкие сухие сначала, – подсказал Майор. – Потом чуть потолще. Потом – нормальные, с руку толщиной. Не пытайтесь сразу сжечь бревно!

Когда растопка была сложена шалашиком, Сай вдруг замер над ней в замешательстве. Он привычно хлопнул по карманам – и помрачнел. Дома огонь зажигали от плиты, от зажигалки, от домового контура. Здесь не было ничего.

– В чём заминка, наследник? – поинтересовался Майор.

– Нечем поджечь, – нехотя признался Сай.

– Поразительно. Два городских дикаря и один лесной, и все трое беспомощны перед кучкой веток. Напоминаю: у девушки на ремне висит плазмаган. Минимальный импульс, по касательной.

Эль просияла и выставила плазмаган на минимум.

– Если сожжёшь нам лагерь, – предупредил Вик, – я всем расскажу, что ты боишься жуков.

Эль вспыхнула:

– Я не боюсь жуков!

– Тогда зажигай аккуратно, а то все будут думать иначе.

Короткий всплеск плазмы лизнул сухую растопку. Та густо задымила, занялось пламя. Поначалу оно неуверенно дрожало, будто само не верило, что ему разрешили появиться на свет, потом – взялось за ветки, поднялось выше, ожило, зашевелилось красным и жёлтым.

Эль смотрела на него как зачарованная.

– До сих пор я видела только, как горят кабели, – тихо сказала она. – Куча дыма и ничего красивого. А это… просто горит. И правда, майор, на это так и хочется смотреть! Вечно бы на него глядела!

Вик подбросил дров и понимающе хмыкнул. На станции открытый огонь означал сирену, вонючий дым, пену, изоляцию отсека и штраф – если ты выжил. Здесь огонь стоял между людьми и темнотой, потрескивал, грел руки и ароматно пах деревом.

Вик сидел у костра, смотрел на языки пламени – и чувствовал, как медленно отпускает тревога, которая вот уже второй год, с начала болезни матери, была его неизменной спутницей. И оттого злился.

Злился, потому что тело понимало быстрее головы: именно так и должны жить люди. Не в кишках астероида, не возле фильтров, не рядом с дверью хосписа, где продление жизни стоило десять солидов в день. У воды. У огня. Под деревьями. Вдыхая свежий воздух и чувствуя ветер на лице.

От созерцания огня быстро проснулся голод. Достали концентраты. Эль уже собралась привычно грызть брикет всухомятку, но Сай отобрал его, нарезал ножом на кубики и показал, как насаживать их на очищенные прутики и держать над углями – не в пламени, а именно над углями, чтобы не сжечь.

Кубики зашипели, покрылись румяной корочкой. Вик снял первый, подул, осторожно откусил.

– Слушай… а ведь так намного вкуснее, чем обычно!

– Дым любую еду делает лучше, – кивнул Сай. – Хотя вообще‑то здесь концентраты никто не ест. Здесь едят натуральную пищу.

– Это какую?

Сай глядел в огонь, и голос его потеплел.

– Здесь рыба бывает жирная – если из холодной реки. Её жарят с солью. Мясо коптят. Хлеб пекут из зерна – из настоящего, не из белковой муки. Яблоки пахнут ещё до того, как их разрежешь. Сыр… настоящий сыр, а не синтпласт с ароматизатором.

Эль посмотрела на него с откровенным недоверием.

– И всё это просто едят?

– Обычно да.

Вик встрепенулся:

– А прямо сейчас можно что‑нибудь добыть? Кроме ягод?

– Ночью – нет. Ночью в лесу добывают только неприятности.

Вик поднял глаза.

– Погоди. Ты сказал – «обычно едят». Обычно – у кого?

Сай замолчал.

Огонь щёлкнул веткой. Над деревьями медленно поднимался край Уорриора – огромный и холодный.

Вик вдруг понял, что устал от недомолвок. От громкой фамилии, от вечного «не сейчас», от того, что Сай знал этот лес, эту еду, эти дороги – и при этом почему‑то оказался в мусорных кишках А7Д5. Рядом с ним.

– Ну что, наследник, – сказал Вик. – Давай. Рассказывай.

Сай не посмотрел на него.

– Что рассказывать?

– Как получилось, что ты из этого рая – с мясом, рыбой, хлебом и настоящим воздухом – оказался чёрт знает где, со мной?

Сай долго вертел в пальцах сухую ветку. Потом бросил её в огонь.

– Ладно, – сказал он. – Слушай. Только не перебивай. Я и сам там не всё понимаю.

Костёр трещал тихо, будто тоже решил не встревать.

Эль сидела напротив огня, положив плазмаган рядом с коленом. Майор в квантовом блоке молчал. Вик ждал.

Прежде чем начать, Сай долго смотрел в пламя.

– Два года назад меня должны были отправить в Губернаторский колледж высокородных, – сказал он наконец.

Вик фыркнул:

– Школа для богатых ублюдков?

– Для будущих богатых ублюдков, – сухо поправил Сай. – Большая разница!

– Ну конечно.

– Там учат управлять поместьем. Право, контракты, дуэльные протоколы, родовые обязательства, командование, работа с домовым контуром. Наследник не просто получает печать. Он должен уметь требовать у Спиритуса.

– У железки, – сказал Вик.

Сай поморщился:

– У Спиритус Квантум.

– У железки с красивым именем.

– Не сейчас, а?

Майор негромко хмыкнул из блока:

– Технически Варден прав. Но если назвать древний административный контур «железкой» при высокородных, они начинают скучать по дуэльным протоколам.

– Спасибо, – буркнул Сай.

– Не за что, продолжай, позор семьи Гринсволдов!

Сай сжал сухую ветку так, что она хрустнула.

– Перед колледжем наследника оформляют резервным администратором. Это процедура в родовом храме: отец, капеллан, жрецы храма Спиритус Квантум и два свидетеля. Обычно всё занимает несколько минут. Только у меня что‑то пошло не так.

– И тебя не подтвердило, – догадался Вик.

Сай хмуро кивнул. Выглядел он так, будто проглотил что‑то колючее.

– Я положил ладонь на интерфейс. Спиритус проверил профиль. И выдал отказ.

Он произнёс это вроде бы спокойно, но Вик явственно расслышал в его словах застарелую горечь.

– Какой отказ? – спросила Эль.

Сай посмотрел на неё.

– «Субъект Сайрус Гринсволд не подтверждён в статусе резервного администратора. Наследный доступ не открыт».

Эль приподняла бровь:

– То есть ваша святая машина сказала: этот не годится?

– Примерно.

– И все сразу начали вести себя так, будто ты заразный?

Сай усмехнулся одним краем рта:

– Быстро ты разобралась в высокородных обычаях.

Костёр щёлкнул. Искра взлетела вверх и растаяла в светлом мареве кенианской ночи.

– У нас это называют непризнанностью – это если вежливо. Иногда грубее: отвержением. А совсем прямо – порчей крови.

– И отчего такое бывает?

– Точно неизвестно. Так случается даже в очень старых семьях. Древний запрет. Ошибка в родовом контуре. Сбой записи. Спорная линия. Чужое вмешательство. Капелланы умеют говорить много слов, когда не знают ответа.

– И что предпринял твой отец? – спросил Вик.

Сай опустил глаза.

– Сначала решил всё скрыть. Я был единственным наследником. Уйди новость сразу – соседи набросились бы ещё тогда. В колледж меня не отправили. Сказали – семейные обстоятельства. Потом – здоровье. А потом просто перестали что‑либо говорить.

– И тебя оставили дома?

– Да. Как вещь, которую жалко выбросить, но нельзя ставить на видное место.

Он бросил сломанную ветку в огонь.

Вик хотел что‑то сказать – и не нашёл что.

Эль нашла:

– Красиво живёте.

– Моя мать умерла девять лет назад, – продолжил Сай. – Отец женился второй раз. Детей у них долго не было. Слуги шептались, что мачеха не хотела. А когда стало ясно, что у меня непризнанность, она захотела очень быстро.

– Дай угадаю, – сказала Эль. – Родился младенец, тебя задвинули в дальний угол, а с ним теперь носятся как со святыми мощами.

Сай посмотрел на неё с уважением:

– Примерно так.

– Я выросла среди людей, которые дерутся за пайковые концентраты и свежую воду, – пожала плечами Эль. – Смотрю на высокородных – и вижу примерно то же самое.

Майор ожил:

– Выходит, ваш род сейчас стоит посреди минного поля и не знает, куда ступить?

– Не знаю, что такое минное поле, но спасибо за образ, – пробурчал Сай.

– Всегда пожалуйста.

Эль тихо фыркнула. Вик подбросил в костёр ветку.

– Ну и что было дальше?

– В столице как‑то узнали, – сказал Сай. – Начали задавать вопросы. Почему наследник не прибыл в колледж? Почему нет подтверждённой записи резервного администратора? Потом пошли письма, проверки, намёки… Всплыли старые претензии соседей – на дороги, леса, пастбища.

– Если есть младший брат, чего они лезут? – спросил Вик.

– Потому что брат ещё не признан. Если отец внезапно умрёт сейчас, без взрослого подтверждённого наследника, часть земель по древнему обычаю могут потребовать соседи – как выморочное или спорное владение. А если отец проживёт долго и только потом выяснится, что наследников всё‑таки нет, дело уйдёт в Высокий суд при губернаторе. Там соседи получат намного меньше. Или вовсе ничего.

– Значит, им выгодно, чтобы твой отец умер пораньше?

Сай не ответил.

Этого и не требовалось.

Вик смотрел на огонь и думал: высокородные умеют делать бумажной даже смерть. Человек ещё жив, а вокруг уже делят его дороги, леса и будущие кости.

– Отец тебя списал? – спросил он.

Сайрус молчал долго.

– Не знаю. Он не выгнал меня, не отрекся публично, но колледж отменил и к важным вопросам больше не подпускал. А при советниках говорил обо мне так, будто я болен.

Эль кивнула – похоже, ей это было знакомо.

– А потом? – спросил Вик.

Сай провёл ладонью по лицу.

– Потом я услышал про Сороритас Сангвис Санэ.

– Какое изощрённое ругательство!

– Это Сестринство Исцеляющей Крови, – сказал Сай. – Очень древний орден. Они помогают при непризнанности: делают очистку крови, ищут ошибки в родовом профиле, готовят повторное обращение к Спиритусу. И иногда возвращают высокому дому благоволение Спиритус Квантум. Только стоит это очень дорого.

Майор издал такой звук, будто квантовый блок подавился пылью:

– Продавцы чудес! С отчётливым оттенком шарлатанства.

Сай резко повернулся к нему:

– Ты их не знаешь.

– Их – нет. Но таких, как они, – сколько угодно.

– Они помогали высокородным! Реально помогали!

– По слухам.

– Иногда слухи правдивы.

– Иногда слухи стоят ровно столько, сколько отчаявшийся наследник готов за них заплатить.

Сай вскочил бы, если бы не усталость. Он только сжал кулаки:

– Мне нужен был шанс.

На этом Майор замолчал. И Вик понял: не потому, что согласился. Просто даже старый боевой ИИ иногда умел не добивать лежачего.

– Дорого? – спросил Вик.

Сай коротко засмеялся:

– Очень. Неприлично. Сумму я тебе уже называл.

– А что, отец не дал тебе денег?

– Ну… наверное, дал бы. Только он решил посоветоваться с мачехой, а потом… потом отказал. Она уже была беременна. Отец сказал, что само обращение к Сестринству не совсем законно. И что у рода будет новый наследник. Вот и всё.

– И поэтому ты сбежал добывать деньги.

– Да.

– Один. В мусорщики, к мародёрам, на край системы Феррум, где тебя могли продать по частям!

Сай кивнул:

– Именно. Я пытался хоть что‑то сделать. Спасти себя. Спасти род.

– Высокородные не добывают деньги! Им благоволит Спиритус Квантум!

– Именно так думают простолюдины? – презрительно спросил Сай.

Вик хотел ответить что‑нибудь злое. Что‑нибудь про барчуков, которые внезапно узнали, как выглядит жизнь без доступа. Но не стал. Потому что Сай сидел у костра в грязных сапогах, с разбитым лицом, и делил с ними все трудности перехода. Очень плохой получился из него высокородный. Почти простой человек.

– А мне он не благоволил, – тихо продолжил Сайрус. – Вот я и решил купить себе шанс. Добыть деньги, вернуться, всё исправить. И, похоже, чудовищно переоценил свои силы.

– А мне почему не сказал? – спросил Вик.

Приятель посмотрел на него:

– Чтобы услышать: «бедный барчук решил купить себе обратный билет в высокородные»? Ты бы и знать меня после этого не захотел.

Вик помолчал. Пожалуй, именно так он бы и сказал.

Какое‑то время они сидели молча. Затем Вик резко отвернулся.

– Всё. Спать. Завтра тяжёлый день.

– Прямо на землю? – с сомнением спросила Эль.

– Кто же спит на голой земле, – вздохнул Сай. – Замёрзнешь. Смотрите, как это делается в лесу. Показываю один раз!

Поднявшись, он наломал толстых веток и уложил их рядами на землю – получилось что‑то вроде решётки. Сверху набросал мягкого хвойного лапника, погуще, ветка к ветке.

– Толстые вниз – они создают прослойку, защищают от холодной земли. Мягкие сверху – на них лежишь. Место выбирайте сухое, не в низине. И ноги к костру не суйте, если не хотите проснуться с подплавленными сапогами.

– А почему не в низине? – спросил Вик.

– Холод стекает вниз, как вода. К утру в яме будешь лежать как в леднике.

Вик улёгся на свой лапник. Ветки покалывали спину. Блок репликатора лежал рядом тяжёлым прямоугольником, пакет с нейроядрами он сунул под бок – чтобы чувствовать его даже во сне. Квантовый блок Майора тихо помигивал возле Сая.

Ночь стояла на удивление светлая. Это была не темнота станции, где свет либо включён, либо включен. Здешняя ночь жила своей жизнью. Уорриор висел над деревьями огромной полосатой тушей, и его отражённый свет заливал лес буро‑оранжевым сиянием. От сосен тянулись длинные, мягкие тени, шум в верхушках деревьев казался таинственным и загадочным. Где‑то раздался крик ночной птицы, невдалеке пели цикады.

Но сон почему‑то не шёл.

Эль тоже не спала. Она сидела у догорающего костра и не отрываясь смотрела в огонь. Отблески пламени ходили по её лицу, и лицо это было непривычным – спокойным. Не мягким, нет. Просто впервые без вечной готовности ударить первой.

Вик поднялся и сел рядом.

– Чего не спишь?

Эль ответила не сразу.

– Он живой.

– Кто?

– Огонь.

Вик посмотрел на костёр. Ветки горели. Красное, жёлтое, у самых углей – немного синего. Красиво, конечно, но не настолько же, чтобы сидеть перед ним, будто загипнотизированная!

– Огонь как огонь.

– Ты не понимаешь. – Эль подтянула колени к подбородку. – На станции если что‑то горит, значит, сейчас будут сирены, пена, перекроют отсек – и кто‑то сдохнет. Я видела, как горят кабели, Как горит синтетика. А чтобы огонь вот так просто стоял и грел – такого я не встречала.

Вик не нашёлся что ответить.

Костёр тихо потрескивал. Пахло дымом – но не химической дрянью, здесь даже дым был ароматным. Пахло деревом, смолой, живой сухой веткой, которая решила стать теплом, а не поводом для эвакуации.

– Странно, да? – сказала Эль. – Корабль разбит. За нами могут прийти кто угодно. Этот лес может нас погубить. А я всё равно рада.

– Чему?

Она повела пальцами в воздухе, словно пытаясь ухватить слово.

– Этому. Лесу. Огню. Небу. Ящерицам, чтоб их. Тому, что я всё это вижу.

Потом добавила совсем тихо:

– И тому, что не одна.

Вик пожал плечами. Вышло очень неловко.

– Не за что.

– Я не благодарила.

– Ага.

Он вернулся на лапник, лёг и долго смотрел вверх – на россыпи звёзд в багряно‑коричневом небе.

Под это Вик и уснул.

* * *

Разбудили его птицы.

Сначала он не понял, что за глупый треск и свист режет тишину. Потом открыл глаза и увидел над собой серо‑зелёные ветви. Между ними розовел Уорриор – полосы на его диске расползались мягкими акварельными разводами. У горизонта поднимался Феррум, заливая горизонт багрянцем, будто кто‑то раскалил край мира.

На станции утро включали. Здесь оно приходило само.

Парень подошел к подернутым пеплом углям, подкинул веток, и огонь нехотя ожил.

Сай и Эль еще спали

– Подъём, – сказал он. – Пойдем, пока свет нормальный.

– День еще толком и не начался! – сонно пробормотал Сайрус.

– Ага, а потом будете ныть что мы мало прошли. Подъём!

Затем был завтрак: серые концентраты с привкусом упаковки, вода из фляги. После вчерашних рассказов Сая про хлеб, сыр и копчёное мясо всё это выглядело почти издевательством.

Не вскрывая упаковку, Эль повертела в ладони белковый брикет.

– После твоих рассказов эта еда похожа на наказание.

– Это и раньше было форменным наказанием, – отозвался Сай. – Просто вы об этом не знали.

– Высокородные хоть иногда бывают правы, – заметил Майор. – И кстати, почему бы вам не добыть что‑нибудь более питательное? Насколько я вижу, местная фауна вполне разнообразна.

– Сначала – умыться, – распорядился Сай, поднимаясь. – Запомните: в лесу это делают утром, у воды, пока не тронулись в путь. Грязный человек в походе – больной человек.

– Умываться холодной водой из ручья? – уточнила Эль с подозрением.

– Другой здесь нет.

Они собрали вещи и спустились к ручью.

Вода бежала между камнями – прозрачная, быстрая, с холодным серебром на изгибах. Сай показал, куда ставить ноги: где мох скользкий, где можно довериться камню, а где лучше не проверять глубину сапогом.

Вик снял ботинки и вошёл в ручей. С непривычки холод обхватил ноги так, что он выругался. Но потом кожа загорелась приятным жаром – и тут в воде что‑то мелькнуло.

Вик замер и наклонился.

Под прозрачной струёй, возле тёмного камня, стояла рыба. Настоящая, живая. Плавники её чуть заметно шевелились, тело держалось против течения, бок отливал серебром в тёмных крапинках.

– Это что⁈

Сай глянул.

– Форель.

– Она тут… просто живёт?

– Да.

Эль подошла ближе.

– Её можно есть?

– Если поймать.

Вик почувствовал, как внутри проснулось что‑то первобытное. Даже не голод – древний охотничий азарт. Настоящая еда стояла в воде на расстоянии вытянутой руки и нагло шевелила хвостом.

– Ловим, – решила Эль.

– Чем? – спросил Сай.

– Руками!

– Удачи.

Эль стянула перчатку, сунула руку в воду, резко дёрнула – и только замочила рукав. Форель плеснула хвостом и исчезла, стремительно, будто её вырезали из мира.

Вик попробовал зайти с другой стороны, поскользнулся на камне и едва не сел в ручей.

Майор с терпеливым страданием наблюдал за их потугами.

– Нужна сеть. Или острога, удочка, ловушка. А не два городских идиота и девчонка с мокрыми рукавами.

– Я не городской идиот, – огрызнулась Эль.

– Тогда не делай того, о чём ты сейчас подумала.

На лице девушки мелькнула досада. Порывисто выйдя из воды, она прошлёпала босыми ногами туда, где лежали их вещи.

Вернулась она с плазмаганом.

– Нет! – запротестовал Сай. – Палить в воду – плохая идея!

– Она у самой поверхности.

– Эль, не стреляй!

Упрямо нахмурившись, она вскинула ствол и выстрелила.

Бабах!!!

Кипящий гейзер взметнулся над ручьём.

Случилось то, что и должно было случиться. Плазма не ушла в глубину красивым боевым сгустком – она ударила в поверхность и взорвала её белым хлопком. Вода мгновенно вскипела, пар рванул вверх, брызги хлестнули по лицам, по рукам, по одежде. Вик отшатнулся. Сай заорал что‑то очень недворянское. Эль сделала шаг назад, моргая мокрыми ресницами.

Над ручьём повисло облако пара.

– Поздравляю, – сказал Майор. – Вы изобрели самый тупой способ рыбалки во Вселенной.

Сай укоризненно посмотрел на девушку:

– Ещё раз так сделаешь – сваришь не рыбу, а нас.

Эль его не слушала. Она вглядывалась в воду – и вдруг подпрыгнула на месте:

– Смотрите! Смотрите!

У камней, поблёскивая белым брюхом, билась оглушённая форель. Ещё одна лежала боком на мелководье. Третью медленно сносило течением.

Эль захлопала в ладоши и запрыгала по берегу, как девчонка:

– Получилось! Рыба! Настоящая рыба! Я поймала рыбу!

– Ты её контузила, – поправил Майор. – Впрочем, в истории войн это тоже считалось результатом.

Вик бросился первым, поскользнулся, больно ударился босой ногой о камень, но поймал добычу обеими руками. Рыба дёрнулась – скользкая, сильная – и едва не ушла. Эль прижала вторую к гальке, Сай выхватил третью у самого переката и посмотрел на неё так, будто от имени всего рода Гринсволдов лично извинялся за это варварство.

– Видишь? – сияла Эль. – Работает же! Работает!

Рыбы оказалось три. Сай выпотрошил их быстро и ловко, без лишней скрупулезности, промыл в ручье и нанизал за жабры на свежесрезанный прут.

Вскоре над костром поплыл дивный запах свежеприготовленной пищи

Вик замер. Ни разу еще он не вдыхал такого аромата: смешанный с дымком запах горячей форели, чуть обуглившейся кожицы, капающего на угли жира и чего‑то ещё – сладковатого, речного. Эль, не отводя глаз, смотрела на рыбу.

– Долго ещё?

– Если нравится есть уголь – можно ускорить, – пояснил Сай. – Это натуральна еда, ее недостаточно просто разогреть! Или хочешь отравиться?

– Не хочу.

– Тогда жди.

Ждать оказалось труднее всего.

Наконец, а Сай снял с огня первую форель, разделил на три части. Вик схватил протянутый хвост, обжёг пальцы, но добычу не выпустил. Мясо было горячее, белое, распадалось на сочные слои и таяло во рту. Соль почти не чувствовалась, а вот дым пропитал все. Вик ел, обжигался, и не мог остановиться. В жизни он не пробовал ничего вкуснее!

Эль уверенно вгрызлась в свою рыбину и тут же, закашлявшись, выплюнула на ладонь что‑то тонкое и острое.

– Это ещё что такое⁈

– Кость, – сказал Сай. – Осторожнее, их там много.

Девушка поднесла находку к глазам и уставилась на неё с искренним изумлением:

– У неё внутри… кости? Настоящие? Как у человека?

– Скелет. Рыба же позвоночное.

– Я думала, еда – это просто еда. – Она с ненавистью отбросила кость. – А у неё, оказывается, скелет. Ты не говорил, что это ловушка с мясом.

– Я сказал, что это рыба.

– Надо было сказать, что она кусается изнутри.

Вик коротко рассмеялся – сам от себя не ожидал.

Дальше Эль ела уже медленно, недоверчиво ощупывая языком каждый кусок, но не остановилась, пока от рыбины не остался обглоданный хребет. Потом внимательно рассмотрела и его.

Рыбы было мало, но она показалась настоящим пиром. Может, потому что ещё недавно эта еда плавала сама по себе.

Покончив с завтраком, они двинулись дальше.

Лес стал суше. Под ногами уже не хлюпало, хотя корни по‑прежнему норовили поймать ботинок. Сай шёл впереди, будто читал одному ему видимую разметку. Эль то обгоняла его, то отставала, то исчезала на пару шагов в сторону – и возвращалась с видом человека, который проверил местность на предмет личной обиды.

– Сюда, – сказал Сай и свернул в узкий проход между кустами.

Для Вика это был просто проход, каких сотни. Но Сай присел и показал: примятую траву, вдавленные следы в мягкой земле, содранную кору на молодом деревце.

– Оленья тропа. Или косули. Они тут к воде ходят.

Эль мгновенно оживилась:

– Их можно есть?

– Если поджарить, то да.

– То есть мясо само проложило себе дорогу?

– Очень грубо сказано, но… да.

– Нравится мне эта планета.

Чуть дальше, на влажном песке в тени большого корня, Сай показал им другие следы. Уже не копыта – лапы. Широкие, с отчётливыми отметинами когтей.

Эль сразу положила руку на плазмаган.

– Это уже не мясо?

– Волк, – сказал Сай. – Опасный хищник.

– Позвольте, зачем терраформированному миру волки? – удивился Майор. – Федерация что, решила добавить в бочку меда ложку дегтя, чтобы вам тут, в раю, не скучать?

– Нет. Для экологического баланса, – ответил Сай. – Чтобы олени не сожрали молодые посадки. Чтобы косули не расплодились сверх меры, а потом не дохли от голода целыми стадами. Чтобы больные животные не разносили заразу. Здесь всё делали не просто для красоты.

Эль, сузив глаза, разглядывала след.

– На людей они нападают?

– Всё возможно, если потерять осторожность.

– Значит, здесь как везде.

И она пошла дальше. Внешне Эль оставалась спокойна, но теперь держала плазмаган наготове.

Внезапно лес оборвался.

Сначала Вик решил, что впереди скала. Потом разглядел опоры.

Они стояли поперёк просеки и уходили в обе стороны между деревьями: гигантские бетонные ноги, заросшие мхом и кустарником. Наверху лежала широкая балка монорельса, на которой местами уже успели вырасти маленькие деревца. На старом указателе едва читались какие‑то цифры и стрелка, показывающая туда, куда давно никто не ездил.

– Что это? – спросил Вик.

– Монорельс, – сказал Сай. – Это дорога такая, по ней поезда ходят.

– А где поезд?

– Нигде.

Майор пояснил:

– Это часть транспортной сети.

– Что?

– Ну, она должна была соединить купола, будущие города, аграрные зоны, речные порты, узлы снабжения. Судя по всему, эту линию построили почти полностью, возможно, даже гоняли тестовые составы. А массовое движение так и не запустили.

Вик смотрел на опоры и не мог осознать увиденное.

Это было совсем не похоже на станцию, где каждый лишний метр выжимали досуха, продавали и снова делили. Здесь кто‑то щедро, с размахом построил дорогу для будущих тысяч людей – которых ещё не было. А они так и не пришли.