Текст книги "Непокорная герцогиня. Поместье в обмен на свободу (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Глава 7

Не выдержав, я распахиваю дверь и выбираюсь – точнее, выпадаю – наружу. От долгой поездки ноги затекли и плохо держат, но я буквально заставляю себя сохранять равновесие.

Озираюсь вокруг и чувствую, как горло сдавливает болезненный спазм.

Воздух наполнен удушливым запахом гари. Небо на горизонте затянуто мутновато-серой дымкой, похожий не туман.

И, приглядевшись получше, я в ужасе понимаю, что это никакой не туман. Это смешиваются воедино поднимающиеся с земли столбы дыма. Их много, порядка дюжины штук, он тянутся вверх, закрывая собой глубокой ночное небо.

С моей позиции владения просматриваются далеко. Но сейчас я даже очень жалею, что мы остановились на вершине холма с хорошим обзором. Потому что взгляду моему открываются покорёженные остовы изб, и так редкие, а теперь еще и опустошенные поля, вывороченные деревья.

Словно на Топи напала орда диких великанов и разгромила всё, что попалось им на пути.

– Что-то не так с Топями, мадам? – от жизнерадостного голоса Фаваро, настолько неуместного в этой ситуации, меня аж передергивает.

Но эмоции берут верх и невольно прорываются наружу.

– Да это уже больше не Топи! – в отчаянии восклицаю я, – это… это…

– К нам кто-то спешит, – бесстрастно прерывает меня Антуан и поднимает руку, показывая куда-то вперед, – Смешной какой.

Задохнувшись от распирающих меня эмоций буквально на полуслове, я вглядываюсь в указанном направлении. К нам действительно кто-то бежит. Невысокий полноватый мужчина, который неуклюже перепрыгивает через рытвины.

Наконец, до нас добегает тот самый незнакомец и, остановившись прямо перед нами, сгибается пополам, часто и шумно дыша.

– Мадам Легро… Это действительно вы… – отдуваясь то ли спрашивает, то ли утверждает незнакомец.

А я, кажется, понимаю что уже видела его раньше.

– Здравствуйте… Огюст, – его имя не без труда всплывает в памяти.

Огюст Истольно был смотрителем здешнего поместья, а заодно в его обязанности входила посильная помощь управляющим Топями, – Рада вас видеть… – хотела было сказать “в добром здравии”, но осеклась: и его состояние и состояние имения на “доброе здравие” сейчас никак не тянут, – Что здесь произошло?

Круглое лицо Огюста морщится, не то от плохих новостей, не то от перспективы сообщить мне эти самые новости.

– Произошло ужасное! – наконец выдыхает он, – На нас напали!

– Что?! – огромных усилий мне стоит просто остаться на ногах.

Огюст мрачно кивает.

– Сегодня на имение мсье Адриана вторглись какие-то разбойники из Хъёргарда.

Я чувствую, как перед глазами все плывет. Хъёргард – это то самое королевство, с которым у нас недавно закончилась война. А Мрачные Топи когда-то входили в состав Хъёргарда. Но стоило только войне утихнуть, а Мрачным Топям, как и еще нескольким территориям отойти нашему королевству, а, впоследствии, Адриану, как на них стали совершаться набеги.

Небольшие отряды разбойников из Хъёргарда периодически нападали, проверяя на зуб нашу оборону.

Именно поэтому, мы и держали здесь отряд наемников, цель которого была если не отбиться от противника, то хотя бы дождаться подмоги в виде королевской армии, которая располагалась в заставе что в паре часов отсюда.

Постойте, наемники?

– Огюст, а как же отряд наемников? – удивленно спрашиваю у него, – Неужели нападавших было так много, что наемники не справились? За что мы платим им такое высокое жалование?

– Понимаете… – Огюст мнется и отводит взгляд, – Тут такое дело…

– Да говори уже наконец! – в отчаянии прошу я.

– Разбойников было немного, а вот наемников не было вовсе.

– Это как? – впала я в ступор.

– Дело в том, – вздыхает Огюст, все еще пряча глаза, – Когда стало ясно, что мсе Эдмонда снимают с должности и планируют заменить его другим управляющим, наемники просто ушли. Они забрали деньги за жалование и просто уехали. Сказали только, что у них был договор только с мсье Эдмондом. Поэтому, если его снимают с должности, то и их служба здесь окончена. Я отправил вам по этому поводу вчера письмо, но, видимо, вы не успели его получить.

С моих губ срывается нервный смешок. На глаза снова наворачиваются слезы, а в груди зияет черная дыра. Не думаю, что Адриан подстроил это специально… это слишком сложно сделать. Но все равно в итоге из-за его глупых и необдуманных поступков снова страдаю я.

Почему так получается, что все его промахи так или иначе бьет только по мне?

Эдмонд Марсо – наш последний управляющий. Как по мне, самый лучший из всей троицы, что руководила Топями. По крайней мере, только он мог похвастаться хоть какими-то результатами. И вот какая муха укусила Адриана взять и поменять его на этого… этого…

Я оборачиваюсь к Антуану, чтобы глядя на него легче было подобрать нужный эпитет.

…этого прохиндея! У которого на лице написано, что он не только здесь ничего в порядок не приведет, а еще и разворует то, чем побрезговали разбойники.

Чувствую как меня захлестывает отчаяние и запрокидываю голову, впиваясь взглядом в затянутое серым дымом небо. Стою так некоторое время, чтобы хоть немного успокоиться и чтобы проступившие слезы подсохли.

– Но это не самое страшное, мадам Легро, – осторожно напоминает о своем присутствии Огюст.

Я перевожу на него взгляд, с трудом сдерживая стон. В груди уже все переворачивается вверх дном, а сердце пропускает удары.

– Давай, – киваю я ему, – Добей меня. Расскажи что в этой ситуации… – я показываю рукой на разрушенные дома, – …может быть еще хуже.

Глава 8

Огюст с жалостью смотрит на меня и, с явной неохотой, говорит:

– Дело в том, что… – он запинается и опускает взгляд в землю.

– Огюст, не томи. Что у тебя за привычка? Лучше скажи сразу как есть.

Он делает решительный вдох и выпаливает все разом:

– Дело в том, что мы лишились по меньшей мере трети крестьян.

– Что?! – чувствую, как меня бросает в нестерпимый жар, – Как это лишились… только не говори, что разбойники их всех…

Видно, что и сам Огюст не рад об этом говорить, но он пересиливает себя.

– Воспользовавшись тем, что не было никого, кто мог бы оказать им сопротивление, разбойники увели часть крестьян с собой, чтобы продать их в рабство.

Мое сердце моментально перестает биться и падает к ногам тяжелым камнем. Даже стоящий рядом Фаваро ошарашенно присвистывает.

Если нападение разбойников уже само по себе казалось мне катастрофой, то сейчас я понимаю, что оказалась в настоящем аду. Не важно сколько у меня будет в запасе времени, но без людей, которые распашут земли, вырубят леса и соберут урожай, восстановить Топи будет попросту невозможно.

– Ты знаешь куда их увели? Может, получится их как-то выкупить? – срываясь на шепот, выдыхаю я.

– К сожалению, мы опоздали, – вздыхает Огюст, разводя руками, – Их уже выкупили.

– Кто? – с надеждой спрашиваю я.

В этот момент мое отчаяние зашкаливает настолько, что я всерьез обрадуюсь, даже если Огюст скажет, что это сделал Адриан.

– Вы же знаете Геральда Аскелата?

– Конечно, – киваю я, – Это правитель соседней страны, Винлании, которая граничит с нашими Топями на востоке.

Как его не знать. Мало того, что Адриан с ним находится, можно сказать, на ножах, так и про Винланию ходят настолько жуткие слухи, что от них в дрожь бросает.

Например, что Геральд еще тот тиран, который совершенно не заботится о своем народе, живущем в полнейшей нищете и голоде, тогда как он сам купается в роскоши. Или что с его согласия в стране процветает темная магия, пытки и казни, с помощью которых народ и держат под контролем.

И, стоит только подумать о том, что наши несчастные подданные, которые были вероломно похищены и проданы в рабство разбойниками, окажутся в лапах такого изверга, как у меня перед глазами все плывет.

Нет! Так нельзя! Мы не можем так просто оставить их!

Мы должны сделать все возможное, чтобы вернуть их. Это мой долг не только как супруги герцога этих земель, но и человека, который не привык отмахиваться от чужих проблем. Не говоря уже о том, что наверняка у похищенных крестьян здесь остались родные, которые хотели бы снова увидеть друг друга.

– Огюст! – изо всей силы стискиваю кулаки, – Попробуй связаться с Аскелатом. Напомни ему, что у него находятся подданные соседнего государства, которых мы хотели бы вернуть обратно. Мы… – я осекаюсь и прикрываю глаза, – …вернее я, готова лично выказать свое почтение и компенсировать ему все деньги, которые он потратил на выкуп. А если этого будет мало, я готова предложить ему особые условия, если он захочет выкупить у нас ресурсы. На сколько я помню, Виллания тратит много денег на поддержания своего флота. А мы могли бы предложить ему первоклассную древесину по хорошей цене.

– Как прикажете, мадам, – склоняется в почтительном поклоне Огюст.

Стоящий рядом Антуан хмыкает. Я перевожу на него невольный взгляд.

– Вам есть что возразить?

– Надеюсь, вы понимаете, что торговый путь проложен в обход Мрачных Топий? – с улыбкой спрашивает меня управляющий, – То есть, караван должен будет сделать немалый крюк, чтобы дерево доехало до Винлании. А это значит, что мы вряд ли получим какую-то прибыль. Хорошо если мы продадим это дерево по себестоимости.

Его слова болью отдаются в моей душе.

Я это знаю. Прекрасно знаю и без него, вот только…

– А что ты предлагаешь? Бросить этих людей, как будто это сломанные вещи? Я не могу так поступить! Если ради того, чтобы они вернулись обратно надо будет отослать пару караванов с деревом за бесценок, я готова. Пусть мы ничего не заработаем с этого, но я хотя бы смогу смотреть в глаза этим людям без зазрения совести. А иначе, какая из меня герцогиня, если при первой же трудности я бросаю тех, кто во мне нуждается, на произвол судьбы.

Антуан долго буравит меня пристальным взглядом, в котором читается не то удивление, не то почтение.

– Ничего такого, – наконец, мотает он головой, – Я всего лишь хотел понять осознаете ли вы риски вашего решения и все.

Пользуясь случаем, в наш разговор снова вклинивается Огюст.

– Мадам, простите великодушно, но у меня вопрос. Я немедленно отошлю Аскелату ваше предложение. Но все равно думаю, что ответ придет не раньше, чем через пару дней. А что мы будем делать оставшееся время?

– Сейчас нужно собрать всех, кто способен держаться на ногах, оценить нанесенный ущерб и попытаться восстановить все, что подлежит восстановлению, – с рвущим душу на части сожалением снова кидаю взгляд на сожженные дома, – Но самое главное, нам надо как-то решить проблему с охраной наших земель. И, по возможности, увеличить количество рабочих рук.

И если с первой задачей все более-менее понятно, то с какой вообще стороны подходить к выполнению второй, я пока теряюсь в догадках.

Словно почувствовал мое смятение, Антуан снова подает голос:

– Если позволите, – подмигивает он мне, – У меня есть предложение, которое решит обе ваши проблемы. Правда, не ручаюсь, что оно вам понравится.

Глава 9

Меня сильно царапает его фривольное подмигивание, но я решаю не заострять на этом внимания. Тем более, что сейчас любые варианты решения наших проблем будут полезны. Даже если их предлагает Антуан.

Поэтому, сухо спрашиваю у него:

– И что бы вы хотели предложить, мсье Фаваро?

Антуан пристально смотрит на меня, словно ожидая какой-то иной реакции. И, не дождавшись, поясняет:

– Смотрите, мадам Легро. Раз уж зашла речь об украденных крестьянах, у меня появилась одна мыслишка. С одной стороны Топи граничат с Хъёргардом, частью которых они раньше и были. С другой – с Винланией, где правит Геральт Аскелат, который выкупил наших крестьян, – то, с каким выражением он говорит “наши крестьяне”, заставляет меня неприятно поморщиться.

Антуан лишний раз напоминает почему я настолько прохладно к нему отношусь. Хоть Адриан и поставил его в качестве управляющего, главная здесь должна быть я. Тогда как Фаваро этот факт старательно игнорирует.

– Но! – тем временем, он поднимает палец вверх, чем снова приковывает мое внимание, – Мы забыли про третью сторону. У Топей есть ещё один сосед.

– Совершенно верно! – вдруг подскакивает Огюст, – Графство Ино!

Антуан наставляет на него длинный палец и одобрительно кивает:

– Точно. Благодарю, мсье Истольно. И это графство особо ничем не славится, кроме…

– Невольничьего рынка в городе Аратога! Крупнейшего рынка среди всех наших земель, – выдыхаю я и протестующе мотаю головой, – Только не говорите мне, что…

– Именно! – торжествующе восклицает Антуан, – Вы абсолютно правы, милейшая мадам Легро! – и снова это превосходство в его голосе, – Именно о нём я и говорю. Считаю, что он может стать решением проблемы Топей.

– Это исключено! – категорически отрезаю я.

Внутри всё переворачивается от одной мысли об этом отвратительном месте и том, что в нем творится. Для меня, обычной девушки, которая сама вышла из бедной семьи, подобное просто неприемлемо.

Я слишком хорошо знаю ценность любой работы, когда к вечеру у тебя гудят руки и ноги, а тело ломит от такой сильной усталости, что единственное на что ты оказываешься способна – это поесть и забыться спасительным сном.

Мои родители умерли когда мне было только тринадцать и о своем даре я даже не подозревала. Так что я сполна вкусила тяжелого труда, который практически ничем, кроме миски каши и места на кровати не оплачивался.

И это даже при том, что я не была невольницей. Я жила у своей тетки, которая с самого первого дня как только приютила меня, сказала: “Из тебя ничего путного не выйдет, уж поверь мне, я знаю что говорю. А раз так, то какой смысл тратить на тебя деньги?”

– Я никогда не опущусь до того, чтобы использовать рабский труд. Вы с ума сошли? Это низко и бесчеловечно!

Огюст одобрительно качает головой и вставляет свое веское замечание:

– Тем более, мсье Фаваро, неужели вы и охранников для нашей защиты тоже собрались набирать из невольников? Да они же тут же сбегут, как только получат в руки оружие. И хорошо если нас в живых при этом оставят.

Антуан усмехается и дергает головой:

– Сразу видно, что вы никогда там не были. В Аратоге встречаются не только рабы. Это место, где можно найти и тех, кто просто хочет хоть как-то заработать и готов по сути на все. Среди них те же самые наемники, оставшиеся по каким-то причинам без группы; крестьяне, лишившиеся наделов; работники, впавшие в немилость у своих старых господ и так далее. В этом случае речь о покупке раба уже не идет. Вы нанимаете человека, обговаривая с ним все заранее.

Если это правда, потому как я действительно знаю об Аратоге лишь по слухам и чужим рассказам, то это звучит действительно намного лучше. Тем не менее, я все равно колеблюсь. Видимо, почувствовав это, Антуан подливает масла в огонь.

– Если честно, то я не вижу никаких проблем даже в том случае, если мы говорим о покупке невольников, – вкрадчиво говорит он, – Выкупая его у предыдущего хозяина, только вы имеете право распоряжаться его свободой. А раз так, то ничего не мешает вам хоть сразу после покупки отпустить этого человека на все четыре стороны, даровав ему долгожданную свободу. Вы все еще сомневаетесь?

Задумчиво хмурюсь, прокручивая в голове его слова.

Признаться, с такой точки зрения я не смотрела. Тогда как это действительно интересная мысль.

Никто же не запрещает мне сделать человека полноценным подданным, выдав ему кусок свободной земли, которой у нас более чем достаточно. И в этом случае мы даже сможем помочь друг другу. Человек, который согласится жить и работать в Топях получит свободу, а у нас появится больше рабочих рук, что ускорит восстановление имения.

– Хорошо, – принимаю я, наконец, решение, – В таком случае я согласна с этим предложением. Отправимся в путь ранним утром. А пока, извините, я очень хочу отдохнуть.

Перед тем как уйти, я даю Антуану и Огюсту несколько приказов. Для начала, собрать всех уцелевших людей и разделить их на несколько групп.

Из первой составим временное ополчение, поэтому в нее должны войти люди, которые хотя бы пару раз за свою жизнь держали в руках оружие.

Во вторую войдут те, кто вместе с Огюстом займется оценкой повреждений. А в идеале еще и восстановлением разрушенных построек, насколько это вообще возможно.

Ну, и третья группа приведет в порядок поля с угодьями, после чего разметит участки под новые.

После этого, Огюст проводит меня в поместье, состояние которого также оставляет желать лучшего. Это внушительный, но обветшалый дом с прохудившейся в нежилых частях крышей (а, может, они именно из-за этого и нежилые?). Наполовину заросший плющом, из-за чего в сумерках создается странное ощущение, будто бы он растет из разбитого неподалеку садика. Который так же выглядит слишком запущенным и заросшим.

Да что там садик, вся территория поместья буквально кричит о том, что ей не уделяли внимания уже долгое время.

– А почему даже поместье в таком ужасном состоянии? – спрашиваю я у Огюста.

– Простите, мадам Диана, – падает мне в ноги он, – Прошу, поверьте, я делал все, что в моих силах. Когда мсье Адриан передал мне его, иначе как руинами это место нельзя было назвать. Я всеми силами старался привести здесь все в порядок, но управляющие отказывались выделять на поместье деньги.

Что ж, в этом я их прекрасно понимаю. Хоть состояние поместье – это своеобразный показатель статусности и достатка его владельца, но выбрасывать на него деньги, когда все остальное находится в запустении – и правда не стоит.

И тем не менее, мне придется привести этот дом в порядок, если я хочу добиться расположения торговцев и наших соседей. Люди, подобные им любят пускаемую в глаза пыль и более охотно идут на контакт когда оказываются в приятной обстановке.

– Все хорошо, Огюст, – заставляю его снова выпрямиться, – Я не держу на тебя зла. Мы обязательно приведем здесь все в порядок, а пока пожалуйста покажи мне комнату, которую я могла бы занять.

Огюст ведет меня в дом, который изнутри действительно кажется не таким запущенным. По крайней мере, видно, что за ним следят и по мере сил поддерживают чистоту с порядком. Нигде нет и следа пыли, ковры чистые и настолько мягкие, будто плывешь по облаку, в вазах стоят свежие цветы.

Огюст отводит меня в просторную комнату на втором этаже. Ее окна выходят на тот самый запущенный сад, мимо которого мы проходили, но мне все равно нравится такое расположение. Ведь тогда, каждый день подходя к окну, я смогу собственными глазами наблюдать за преображением этого имения.

Бережно положив на кресло мои саквояжи, Огюст уходит, чтобы распорядиться подать мне ужин.

Я же рассматриваю скромно обставленную комнату, большую часть которой занимает широкая кровать с пышным прозрачным балдахином, письменный стол, что стоит прямо напротив окна и длинный платяной шкаф. Из остальной мебели здесь лишь узкий угловой стеллаж с высокой пузатой вазой и пара кресел с крохотным чайным столиком.

Пока не вернулся Огюст, решаю быстренько разложить свои вещи. Но, бегая по комнату туда-сюда, не сразу замечаю, что одна из половиц слишком сильно ходит ходуном. А когда обращаю на это внимание, становится уже поздно.

Мысок туфли задевает приподнявшуюся половицу и вот я уже со всех размаху лечу вниз. Кое как успеваю выставить руки, чтобы смягчить падение, но все равно больно ударяюсь коленом.

Вот ведь!

Нет, что ни говори, а домом нужно будет заняться по-любому. А пока, надо попросить Огюста…

Но я моментально забываю обо всем, что хотела сделать, стоит мне только подняться и кинуть взгляд на злосчастную половицу. Потому что под ней что-то лежит.

Отодвигаю ее в сторону и вижу перед собой несколько конвертов, стянутых бечевой. Задумчиво верчу их в руках. Один подписан графом Онсоном, другой – лордом Ульфридом.

Учитывая, что это хъёрдвардские фамилии, скорее всего, это переписка тех людей, которые владели этим поместьем задолго до нас. еще в те времена, когда Мрачные Топи были землями наших соседей.

Вот только, зачем надо было прятать их под половицей?

Ведомая любопытством, я открываю верхний конверт, достаю письмо, пробегаюсь по ним взглядом. И от того, что там написано, меня охватывает паника.

Глава 10

Моё предположение о том, что это была переписка, оказывается не совсем верным. Я держу в руках часть переписки, и, от того, что часть писем то ли утеряна, то ли спрятана где-то ещё, смысл написанного не совсем ясен.

Но отчего-то мне становится ещё более не по себе, когда я раз за разом пробегаю глазами убористые строчки.

“Ты был прав. Он действительно здесь, – писал граф Онсон, – все наши расчёты оказались верными”

“Рад узнать об этом, – отвечал ему лорд Ульфрид, – помни, что ни один посторонний не должен знать о нём. Ты должен сделать так, чтобы это место ничем не выделялось и не привлекало внимания. Иначе все наши усилия будут напрасны”

Рука, держащая эти два письма, вздрагивает. Кто этот таинственный «он»? Почему эти двое так упорно не желают называть его по имени? Или же…

Внезапная догадка заставляет меня насторожиться.

Или же, это что-то неодушевлённое? Но если так, то что это может быть?

Внутренний голос настойчиво советует мне убрать эти письма обратно, а ещё лучше – сжечь, навсегда забыв об их существовании. Но я не могу пошевелиться, и настойчиво перечитываю письма вновь и вновь, будто загипнотизированная.

“Это нетрудно сделать, учитывая, что кругом одни болота. Но из-за того, что он еще не пробудился, поиски могут занять слишком много времени. И тогда кто-нибудь точно что-то заметит. Нам нужно что-нибудь придумать на этот счет, – настаивал Онсон, – Я не могу так просто прочесывать каждый клочок этой вонючей земли”

“Я пришлю тебе на помощь своих людей, – отозвался лорд Ульфрид, – Можешь объявить, что они ищут одного из моих беглых рабов. На некоторое время это должно закрыть лишние вопросы. Кстати…”

На этом месте моя рука вздрагивает и ещё сильнее стискивает старую бумагу.

“…у меня появились надёжные сведения, что в поисках нам может помочь ведьма. Сделай все, что в твоих силах, чтобы склонить ее на нашу сторону.”

На этом последнее письмо лорда Ульфрида обрывается. Граф Онсон то ли не ответил ему, то ли его ответ канул в небытие.

Я аккуратно складываю потрёпанные письма, вновь перевязываю бечёвкой и убираю под подушку. Но мне тут же становится не по себе от мысли о том, что такие странные пугающие записки будут лежать под моей головой.

В результате чего, я перепрятываю их в шкаф, под стопку уже разложенной одежды. Не боги весть, что, но я переложу в более надёжное место при первом удобном случае.

Все мысли упорно крутятся вокруг этих писем. Что Онсон и Ульфрид имели в виду? Кого или чего они ищут, тщательно скрывая свои действия ото всех. Еще и придумывая такие схемы, как поиски якобы сбежавшего раба.

А упоминание ведьмы тревожит меня больше всего. Быстро перебираю в уме всё, что знаю про ведьм, но мои познания весьма скромны. Ко мне приходит мысль, что, быть может, это какой-то клад или сокровище, которое ведьма должна помочь отыскать? Только вот, занимаются ли они подобным? Я всегда считала, что специализация ведьм – это всякие проклятия, смертоносные зелья и прочая жуть.

Но, если вдруг это действительно окажется сокровище и если Ульфрид с Олсоном его так и не нашли, это было бы очень кстати. Глядишь, появились бы дополнительные деньги на восстановление имения.

Мысль о сокровищах успокаивает меня настолько, что я чувствую как на меня наваливается сонливость. Видимо, все накопленные переживания и впечатления этого дня прорвались, наконец, наружу.

Пожалуй, я даже не буду дожидаться Огюста и сразу лягу спать…

***

– Мадам Легро… – пробивается сквозь сон чей-то далекий, но настойчивый голос.

С трудом разлепляю глаза.

– Да?

– Простите, что тревожу ваш сон… – доносится из-за двери почтительный голос Огюста, – …но мсье Фаваро просил передать, что вам пора ехать на невольничий рынок.

– Фаваро, да? – раздраженное повторяю фамилию этого назойливого надзирателя, приставленного моим супругом. При воспоминании о котором, меня тут же захлестывает волна отвращения.

Никогда бы не подумала, что всего за один день мое отношение к Адриану может настолько кардинально поменяться.

Ну, ничего. Очень скоро я вырвусь из его власти.

– Мадам? – нерешительно переспрашивает за дверью Огюст.

– Да, – отзываюсь я, оокончательно смахивая с себя остатки сна, – Я скоро спущусь, пусть подождет.

Быстро привожу себя в порядок и спускаюсь вниз, в общий зал, где Огюст уже подготовил завтрак. Наскоро перекусив, выхожу в сад, где уже стоят подготовленные для отправки кареты.

В одной из них – той самой, на которой мы приехали сюда из дворца Адриана – поедем мы. Карету, кстати, успели привести в порядок, сняв эти издевательские цветочные гирлянды и украшения. Еще пара карет попроще подготовлены явно для тех людей, которые приедут с нами. И здесь я не могу не похвалить рыжего управляющего. Он, как минимум, предусмотрителен. Еще бы он не был шпионом моего мужа, может и вышел бы из него какой-никакой помощник.

Сам Фаваро стоит, привалившись к главной карете со скучающим выражением на лице. Заметив меня, он тяжело вздыхает и, отлипнув от кареты, распахивает передо мной дверь.

– Мадам, мы уж думали вы предпочтете спокойный сон нашему неспокойному путешествию, – с легкой ухмылкой отзывается он.

– Не дождетесь, – холодно отвечаю я, мазнув по нему возмущенным взглядом, – Такая мелочь меня не остановит.

– Что ж, рад это слышать, – забирается в карету следом за мной Фаваро и захлопывает дверь, – Кучер, трогай!

Карета мягко трогается с места. Антуан пытается навязать мне свое общение, как всегда состоящее сплошь из шуток и подколок, но я снова переключаюсь на письма, найденные под половицей.

Интересно, любая ведьма может помочь найти то, что искали эти двое, или какая-то конкретная? Если второе, то где ее искать – я не помню, чтобы в Топях водилась какая-то ведьма. Может, после войны она бежала с этих земель куда-то еще?

В итоге, за подобными размышлениями, прерывающимися легким сном, я даже и не заметила, как мы доехали до Аратоги. Лишь когда со стороны кучера доносится усталое “Мы на месте”, я вздрагиваю и выглядываю в окно.

Даже учитывая, что мы сейчас стоим у самых ворот и взгляду открывается лишь небольшой кусочек города, он поражает воображение. Правда, говоря “поражает”, я имею в виду неприятно. Потому что перед нами разворачивается прямо-таки скажем неприятная картина.

Мимо вереницей проходят закованные в цепи изнеможденные люди в лохмотьях. За ними следуют надсмотрщики с кнутами и саблями. Тут и там расставлены небольшие палатки и огромные шатры, возле которых также стоят невольники. Возле некоторых палаток расставлены длинные прилавки с тканями, украшениями и приправами, но таких меньшинство.

Зато в глаза сразу же кидается количество вооруженных людей на улицах. Их взгляды полны жестокости, они кровожадно рассматривают попадающихся по пути рабов и недобро при этом ухмыляются.

От этих сцен по спине струится ледяной пот.

– Мадам, держитесь возле меня, – выводит меня из панических раздумий голос Фаваро.

Медленно перевожу на него взгляд и обращаю внимание, что на этот раз в них нет ни следа насмешки. Наоборот, только участие и отзывчивость.

– Если вам неприятно здесь находиться, вы можете подождать меня здесь. Я все сделаю сам.

– Нет! – твердо отзываюсь я, проглотив застрявший в горле ком, – Я пойду с вами.

– Хорошо, – заглянув мне в глаза, кивает он, – Тогда не будем терять времени.

Он открывает дверь кареты, и на меня наваливаются звуки этого неприятного города. Громкие зазывания торговцев, болезненные вскрики невольников, гомон обычных посетителей.

Вдобавок, голова идет кругом из-за множества разнообразных ароматов, смешавшихся здесь воедино – запахи пота и страха будто стыдливо замаскированы терпкими ароматами пряностей, сажи и дубленой кожи.

– Мадам, все в порядке? – снова учтиво интересуется Фаваро.

Я стискиваю кулаки и киваю. В конце концов, если я отступлю из-за такой глупости, то я никогда не сбегу из-под власти моего мужа. Мир и правда жесток, с этим бессмысленно спросить.В тоже время, бессмысленно и принимать эту жестокость.

В данный момент я могу помочь людям, которые угодили сюда, вырваться из порочного круга несправедливости и страданий. Так что именно этим я и займусь. У меня нет возможности помочь всем, но хотя бы часть из них сможет начаьт новую жизнь.

– Понимаю ваши чувства, – внезапно отзывается Антуан с неподдельной грустью в голосе, – Но думаю, что в сложившихся обстоятельствах это и правда единственный выход. Обещаю, мы здесь надолго не задержимся. Для начала, подберем кого-нибудь для охраны, а уже потом, на оставшиеся деньги, можно будет присмотреться к рабочим и крестьянам.

Фаваро уверенно идет вперед, безошибочно ориентируясь в хитросплетениях улиц и переулков так, будто уже не один раз бывал в этом неприятном месте.

– Здесь есть несколько действительно хороших дельцов, – бросает он через плечо, – Их услуги немного дороже, по сравнению с другими, но зато в них можно быть уверенными наверняка.

– Мсье Фаваро… – упавшим голосом обращаюсь к нему, – …откуда вы так хорошо знаете Аратогу?

Совершенно неожиданно, от моего вопроса Антуан болезненно морщится и резко дергает головой.

– Я не хочу говорить об этом, – грубо бросает он, что слишком сильно идет вразрез с его обычной наигранно-веселой манерой общения.

– И все-таки, я хотела бы услышать ответ, мсье Фаваро, – останавливаюсь я и скрещиваю руки на груди, – Пока я знаю о вас только то, что вас подослал шпионить мой муж. Этого уже достаточно, чтобы я вам не доверяла. Но, хочу я этого или нет, нам еще предстоит некоторое время работать сообща. И я была бы очень признательна, если бы вы ответили на мой вопрос, чтобы понять могу ли я в на вас рассчитывать в вопросах восстановления имения.

Фаваро замирает на месте и медленно оборачивается ко мне. У него на лице проступает целый спектр противоречивых чувств – раздражение, боль, досада, грусть.Он прикрывает глаза на пару секунд и набирает в грудь воздуха. Затем, разом выдыхает и, вонзив в меня напряженный взгляд, говорит:

– Хорошо, я отвечу на ваш вопрос. Но пообещайте одну вещь. Вы никому об этом не расскажете. Никому! Обещаете?