Текст книги "Непокорная герцогиня. Поместье в обмен на свободу (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

Глава 37

Как только Адриан уезжает, я чувствую как все мое напряжение, пополам с возмущением и негодованием, наконец, растворяется без следа, практически полностью опустошая меня.

Очень странное ощущение. Умом понимаю, что мы только что одержали маленькую победу, но при этом четко осознаю, что это далеко не конец. Я больше чем уверена, что Адриан так просто не отступит. Не вего это духе.

А, значит, с него станется придумать какую-нибудь пакость.

Единственное, что радует по-настоящему – это то, что я получила какую-никакую отстрочку. Да и при содействии Аскелата, Адриану теперь будет гораздо сложнее издеваться надо мной.

Кстати об Аскелате.

– Огромное вам спасибо за помощь, мсье Геральт. Не передать словами насколько я вам благодарна.

Смотрящий вдаль Аскелат – туда, где скрылась карета Адриана – оборачивается. Скользит по мне заинтересованным взглядом и с легкой ухмылкой на губах откликается:

– Даже если не брать в расчет обстоятельства, через которые мы с вами вместе прошли, я все равно не мог поступить по-другому. А уж в вашем случае – особенно.

Казалось бы, в его словах нет ничего такого. Но почему-то они сильно бередят душу и мне стоит больших усилий сдержать рвущиеся наружу слезы. Могла ли я подумать, когда выходила за Адриана, что вместе с ним окажусь в еще большей опасности. Тогда как самую настоящую защиту я найду в лице того, кого опрометчиво считала излишне упрямым, резким и своевольным.

– И все-таки, если я могу вас как-то отблагодарить, только скажите, – выдохнула я, приложив руки к груди.

Не убирая с губ легкой ухмылки, Аскелат скрещивает руки на своей мощной груди и отвечает:

– Пока существует только одна вещь, которую я хотел бы от вас получить…

***

Следующий месяц я бросаю все свои силы на восстановление Мрачных Топей. Ни на секунду не выпускаю из головы, что в любой момент может объявиться Адриан с каким-нибудь новым заскоком, а потому использую возникшую передышку на полную.

Для начала, отправляю Аскелату копии нашего с Адрианом договора, чтобы он имел представление обо всех нюансах соглашения. А заодно и копии отчетов по восстановлению имения. При этом, как-то совершенно незаметно наша с ним переписка выходит за рамки чисто делового сотрудничества.

В письмах Аскелат оказывает мне всяческую поддержку, делится советами и мыслями, как решить ту или иную проблему Топей, рассказывает своих воспоминаниях о прошлом, интересуется моими увлечениями в музыке, литературе и живописи.

Неожиданно, но именно в этих письмах он раскрывается с новой стороны. Во-первых, у меня закрадывается уверенность, что его упрямство и гонор, которые сперва меня отпугнули, на самом деле лишь маска. Тогда как внутри он очень даже понимающий и обходительный.

А, во-вторых, я никак не могу привыкнуть к тому, что Аскелату действительно интересны мои увлечения и моё мнение о чём-то. Адриан никогда не придавал им значения. Когда я пыталась высказаться или обсудить с ним что-то, он недовольно бросал что-то, вроде: “Хватит отнимать моё время и отвлекать меня на всякие глупости!”

Никогда прежде я не думала, что буду испытывать такое удовольствие от самой обычной переписки.

Но, чем больше времени проходит, тем больше я понимаю, что каждые три дня, выдохшись после изнурительной работы (а когда мы с Антуаном и Огюстом не были заняты административными делами, я помогала в поле), я отчаянно жду нового письма. Чтобы хотя бы на время раствориться в ровных строчках, которые дарили спокойствие и безмятежность.

И тем больнее снова окунаться в омут тяжелых решений и не менее изнуряющей работы. Особенно, когда на нас опять нападают головорезы Хъёргарда…

Благодаря стараниям Змея и Сигурда, которые натаскали ополченцев и соорудили какие-никакие укрепления, нам удается отделаться малой кровью. Лишь несколько сожженных домов и полдюжины легкораненых ополченцев. Однако, в этот раз нападавших оказывается намного больше, а само нападение – в разы ожесточенней.

Если бы не наша каждодневная работа по обучению ополченцев и постройке укреплений, нам бы пришлось несладко. Но именно после этого нападения я понимаю, что того, чего мы уже достигли, все равно недостаточно.

Я делюсь своими опасениями со Змеем и он подтверждает их. Если в этот раз нам было сложно сдерживать противников, то в следующий раз их атака может оказаться еще более жестокой и массированной.

И в этом случае нас попросту сметут.

Как бы мне не было больно переделывать все свои планы, но часть денег, которые мы получили после продажи даров Аскелата, приходится пустить на найм дополнительного отряда. Змей сказал, что у него есть на примете хороший вариант, и я позволяю ему на время отбыть из Топей, чтобы договориться о подкреплении.

В итоге, не смотря на то, что деньги от Адриана приходят раньше, к строительству лесопилки мы приступаем только ближе к пятой неделе. Выбрав подходящий участок у реки, чтобы облегчить труд рабочих за счет энергии от водного колеса, мы бросаем на это все силы, надеясь управиться не больше, чем за месяц.

Но у судьбы на это, видимо, оказываются совсем другие планы. Потому что как только строительство лесопилки оказывается в полном разгаре, появляются новости от Рейнара. Чародея и подчиненного Змея, который в составе небольшого отряда отправился исследовать лес Топей.

Территория, на которой рос лес, была огромна, поэтому я совершенно не удивилась, когда выяснилось, что за пару дней загадку о таинственном магическом следе не решить.

Но я оказываюсь совершенно не готова, когда ко мне подбегает Рейнар с перекошенным то ли от шока, то ли от изумления лицом и выпаливает следующее:

– Мадам Легро! Как вы и просили, мы обследовали участок леса, где следы магии проявились сильнее всего! – Рейнар сглатывает и, облизав пересохшие губы, взволнованно добавляет, – С полной уверенностью могу сказать, что мы нашли причину возникновения магического следа!

– Так, – осторожно отвечаю я, не зная толком к чему готовиться, – И что же это такое?

Рейнар запинается, некоторое время растерянно смотрит на меня и делает руками странные жесты, будто пытаясь подобрать нужные слова, но потом машет рукой и мотает головой.

– Это так просто не объяснить. Вам нужно увидеть это самой!

Глава 38

Рейнар настолько взволнован и взбудоражен, что как ни пытаюсь у него выведать что они там нашли, ничего не получается. В итоге, мне не остаётся ничего иного, кроме как на время оставить лесопилку на попечение Фаваро, и отправиться за Рейнаром.

Краем уха услышав наш разговор, меня вызывается проводить Сигурд, небрежно заткнувший топор за пояс. С благодарностью беру его с собой – с ним и правда будет гораздо спокойнее.

Тем более, что я до сих пор не знаю что там такого нашел Рейнар.

Мы долго пробираемся узкими, едва заметными лесными тропками. Через некоторое время светлые перелески и берёзовые поляны остаются за спиной, и мы ныряем в густые еловые заросли, перемежающиеся величественными соснами.

Тут царит полумрак, пахнет влажной землёй и грибами. Солнце совсем скрывается за плотно сомкнувшимися над головой сосновыми кронами, и у меня возникает неприятное ощущение, что мы уже далеко ушли от привычного нам мира людей.

– Пришли! – вдруг прерывает мои тревожные мысли сосредоточенный голос Рейнара.

Осматриваюсь и ничего не понимаю, потому что мы стоим в самом центре непроходимой лесной чащи, где кроны деревьев стоят настолько плотно друг к другу, что едва ли не образовывают стену. Здесь же сидят и ждут нас другие члены отряда, которые прочесывали лес.

Заметив нас, они как по команде вскакивают с поваленного бревна и вытягиваются в струнку.

– И что здесь? – хмуро осматриваясь, интересуется Сигурд.

– Мне тоже хотелось бы знать, – киваю я.

Чародей торжествующе вскидывает голову и, показав глазами на пространство между ближайшими стволами, говорит:

– Смотрите!

Он вытягивает руку перед собой, делает шаг по направлению к стволу и… его рука вплоть до самого локтя попросту исчезает.

Вскрикиваю от ужаса, но тут же умолкаю, запоздало осознав, что Рейнард стоит как ни в чем не бывало. Более того, теперь я замечаю, что возле его руки пространство будто бы идет мелкой, едва заметной рябью.

Это что еще за чертовщина?

Оценив нашу реакцию, Рейнар отступает на шаг назад и его рука снова появляется в полном виде.

– Неужели, магия сокрытия? – вскидывает брови Сигурд.

– Не совсем, – дергает головой Рейнар, – Магия сокрытия показывает иллюзию, а здесь… другое, короче… я не знаю как это объяснить. Если вы пройдете дальше метров на пятьсот и я снова сделаю так с рукой здесь, то вы ее увидите там. Это как если бы сюда засунули кусок пространства, которого здесь быть не должно, понимаете?

Мы с Сигурдом обмениваемся ошарашенными взглядами и бешено мотаем головой.

– Нет!

Рейнар снова пыхтит, пытаясь объяснить это более доступным языком, но в итоге снова машет рукой.

– Вот поэтому я и говорил, что проще показать. Идите за мной. Хоть это и сильная магия, но я могу вас провести внутрь.

– Внутрь? – настороженно переспрашивает Сигурд, опуская ладонь на рукоять топора, – И что же находится там внутри?

– Ничего опасного, – мотает головой Рейнар, а потом запинается, – Ну… по крайне мере, я там не встретил ничего такого. Так что, мне показать?

Я не свожу взгляда с того места, где пропала рука Рейнара, и у меня по спине пробегают мурашки. Мало того, что это место жуткое само по себе, так еще и сумбурные объяснения Рейнара не внушают никакого оптимизма.

Меньше всего мне сейчас хочется соваться не пойми куда, где нас ждет не пойми что. Однако, одно только то, что это может быть как-то связано с постоянными нападениями хъёргардских головорезов, заставляет меня нервно глотнуть и, стиснув кулаки, решительно кивнуть.

– Показывай.

Затем, я оборачиваюсь на Сигурда и киваю ему.

– Мсье Сван, надеюсь на вас.

Сигурд добродушно усмехается и укладывает топор себе на плечо.

– Не беспокойтесь, мадам Лерго, сделаю все возможное, чтобы защитить вас.

Остальные члены отряда тоже подходят к нам, обступая плотным кольцом. В их окружении мне становится чуть более спокойно.

Рейнар обводит всех взглядом и, закрыв глаза, что-то некоторое время нашептывает под нос. После этого, вскидывает руки, от которых в стороны расходится мягкое оранжевое свечение и часть пространства перед нами сминается как кусок бумаги.

Его очертания тают и спустя пару секунд перед нами появляется темный прямоугольник, похожий на дверной проем. Как если бы он вел в очень темное помещение.

Первым решительно заходит вперед Сигурд. За ним уже отправляются все остальные, и я заодно.

Как только мы оказываемся внутри… чего бы то ни было… я просто теряю дар речи.

Да и не только я. Весь отряд задирает головы и растрянно вертится на месте.

И есть с чего так отреагировать.

Во-первых, снаружи был день. Пусть в глубине лесной чащи свет едва-едва пробивался сквозь плотные лапы сосен, но он был. Здесь же царит самая настоящая ночь. Небо затянуто свинцово-черными облаками, сквозь которые пробиваются блестящие силуэты звезд. Но луны, при этом, почему-то не видно.

Во-вторых, куда-то пропала густая лесная чаща. Сейчас мы стоим на просторной лужайке или нет… присмотревшись получше, понимаю, что то, что я приняла за лужайку, на самом деле огромное выжженное пятно на земле. Прямо как когда старую траву выжигают, чтобы освободить землю под новые всходы.

Ну а в-третьих, прямо по центру этой выжженной дочерна поляны стоит жуткая на вид избушка. Ее покосившийся фасад покрыт зеленым мхом и лишайником. Старая дырявая крыша натужно скрипит от каждого дуновения ветра. Крохотные и запыленные окна скрыты за тяжелыми, полуистлевшими занавесками, через которые пробивается тусклый свет. Рядом с перекошенной дверью висит странное не то украшение, не то оберег из чего-то, похожего на кости.

– Ну, я же говорил! – с какой-то непонятной радостью в голосе отзывается Рейнар.

– И это ты называешь “ничего опасного”? – ворчит кто-то из отряда, – У меня такое ощущение, будто это место сейчас нас сожрет.

– Не преувеличивайте, – отмахивается Рейнар, – Я не чувствую тут…

Но закончить он не успевает. Потому что именно в этот момент дверь избушки распахивается и на пороге появляется высокая иссушенная женщина неопределенного возраста. Ее кожа серовато-зеленого оттенка покрыта сетью глубоких морщин и застарелыми шрамами. Лицо уродливо и заострено, с выступающими скулами и впалыми щеками. Ее глаза – два черных бездонных омута, светящихся изнутри зловещим огнем.

На ней болтаются темные мешковидные одеяния, покрытые защитными символами и странными узорами. Плащ странной женщины соткан из паутины и воронов перьев, а на поясе у нее висят амулеты из костей и камней.

– Так вот кто здесь ошивается с самого утра! – хриплым и шепчущим голосом, который напоминает скрежет железа о камень, вскрикивает она.

Одним своим видом эта женщина вселяет даже не страх, а неконтролируемую панику, из-за чего хочется прямо сейчас развернуться и броситься обратно.

– Можете даже не стараться! Я ни за что не отдам вам ЭТО!

Женщина вскидывает руки, что-то отрывисто рявкает, из-за чего кажется, будто над головой пронзительно стрекочет целая стая ворон, и с силой топает ногой. Почему-то после этого всех моих людей будто сдувает мощным потоком ветра. Как соломенные куклы, они беспомощно отлетают назад и исчезают за невидимой преградой.

Все происходит настолько стремительно, что когда я оборачиваюсь, никого из них уже нет, и я стою одна, напротив этой вселяющей ужас женщины. Если буквально пару секунд назад я готова была сама броситься обратно, то сейчас меня парализовывает ужас. Сердце бешено колотится, между лопаток ползут ледяные капли пота, а в голове пульсирует один единственный вопрос: “Боги, где я оказалась и кто эта женщина?!”

Тем временем, она вонзает в меня настороженно-удивленный взгляд.

– Что случилось, почему на тебя не действуют мои силы… – лепечет странная женщина, а потом ее на ее лице проступает неподдельный шок, – Неужели… ты пустая?!

Глава 39

Она впивается в меня немигающим взглядом, после чего остервенело мотает головой.

– Нет… я ни за что не дам тебе сделать ЭТО! Убирайся и скажи своим хозяевам, чтобы больше никогда не появлялись здесь! – срывается на грозный рык старуха.

– О чем вы говорите? – и она, и это странное место вселяют в меня все больше и больше страха.

Особенно теперь, когда я осталась совершенно одна, наедине с этой опасной женщиной. Может, я и смогла бы ее как-то образумить, если бы понимала что она несет. Но я даже предположить не могу, что пришло ей в голову.

Что она хочет не дать мне сделать? О каких хозяевах говорит?

– Вы про Адриана? – дрожащим от паники голосом выдавливаю из себя я, потому что слышать один только ее звенящий от раздражения голос становится все тревожней.

– Какого еще Адриана? – ревет странная женщина, – Дурой-то не притворяйся! я говорю про Ульфрида и этого, второго… как его… – женщина внезапно сбивается и совсем по старушечьи начинает растерянно бубнить себе что-то под нос, озадаченно почесывая затылок.

– Онсон… – выдыхаю я, – …граф Онсон…

Потому что только теперь все становится на свои места. Эта женщина – та самая ведьма, о которой говорилось в переписке. Именно она должна была помочь им найти какую-то скрытую на территории Топей ценность.

– Вот! – взвизгивает ведьма, тыкая в меня узловатым пальцем, – Сама же все прекрасно знаешь! Так что, хватит тратить мое время! Убирайся отсюда и навсегда забудь дорогу к этому месту, пустая!

Ну, наконец-то все поясняется.

– Погодите, вы все неправильно поняли! – делаю шаг ей навстречу, в порыве объяснить как сейчас обстоят дела, – Земли, на которых вы живете раньше являлись вотчиной Хъёргарда и принадлежали этому самому Ульфриду. Но сейчас они отошли в собственность моего мужа, Адриана Легро. Могу вас заверить, что мы не имеем никакого отношения к тем двоим, которые…

– Эти земли! – внезапно рявкает ведьма, – Эти земли всегда принадлежали моим сестрам! Они передавались от одной хранительницы к другой, пока жалкие глупцы не обнаружили наше тайное знание и не захотели присвоить его себе! Так что мне плевать кто сейчас здесь хозяйничает! Если, в итоге, всем от меня нужно одно и тоже! Поэтому проваливайте! Это мое последнее слово!

– Да послушайте вы меня! – в сердцах выкрикиваю я, чувствуя как мое горло сводит, как если бы его стиснула чья-нибудь гигантская рука.

Меня накрывает отчаяние от того, насколько сильно я хочу достучаться до этой ведьмы, и насколько сильно она воспринимает все в штыки.

– Я правда не знаю о чем вы говорите! Я не имею никакого понятия о том, почему вы тут живете и что скрываете! Я даже не понимаю что такое “пустая”, которой вы меня постоянно называете! Единственное что я знаю, так это то, что из-за того, что Ульфрид и Онсон до сих пор хотят найти нечто ценное, они постоянно отправляют сюда отряды головорезов, которые жгут дома и убивают людей! Хотите знать, чего я по-настоящему хочу?

У меня пересыхает горло и последние слова я выпаливаю уже не настолько твердо. Но даже так, ведьма внезапно замирает и молча пялится на меня, явно ожидая, когда я закончу фразу.

– Я хочу, чтобы весь этот ужас, наконец, прекратился! Чтобы люди, которые здесь живут, больше не страдали! Чтобы они спокойно жили, не думая о том, что каждый новый встреченный ими рассвет может оказаться последним! Поэтому, если вы и правда желаете, чтобы вас оставили в покое, помогите мне защитить эти земли! А я помогу вам, потому что иначе это никогда не закончится…

От переполняющих меня эмоций, на глаза наворачиваются слезы, но я держусь. Стою прямо во весь рост, не отводя от нее взгляда. И на секунду мне даже кажется, будто ведьма тушуется и отступает на шаг назад.

– Хотелось бы мне поверить в услышанное, девочка… – неожиданно тихим ворчливым голосом отзывается она, – …но когда к тебе вдруг приходит пустая…

У меня в голове снова всплывает все тот же вопрос и, будто бы почувствовав его, ведьма осекается, а потом с тяжелым вздохом отзывается:

– В нашем мире все наполнено магией. В той или иной мере. Те, у кого больше магических сил, обладают сильными врожденными способностями. Те, у кого их меньше, становятся чародеями, способными лишь подражать первым. Те, у кого магии практически нет, никем не становятся. Это самые обычные люди. Но никогда не бывает так, чтобы магии не было вовсе. Даже самый обычный придорожный камень обладает пусть ничтожной, но крупицей магической энергии.

Старуха замолкает и задумчивым взглядом гипнотизирует меня.

– Однако, бывает и так, что иногда появляются пустые. Люди, чья магия полностью иссякла, которые больше не могут колдовать. Да что там колдовать, любые заклинания, которые на них применяют, попросту бессильны. И ты именно такая, девочка. Ты – пустая…

Ее слова тяжелым набатом отдаются в моей голове, заставляя навернувшиеся на глаза слезы предательски сорваться вниз и скатиться по щекам. В груди все заходится пронзительной болью.

Пустая… человек, который не способен колдовать…

Перед глазами тут же всплывают воспоминания, которые я так усердно прятала в глубине себя. Тяжелая болезнь, больше похожая на лихорадку… разводящие руками целители… и долгожданное облегчение, резко сменившееся душераздирающим отчаянием, когда ко мне пришло понимание, что я утратила свои способности…

– Теперь понятно… спасибо… – сглотнув предательский ком, откликаюсь я, – Да, все верно, из-за неизвестной болезни я действительно лишилась всех своих магических способностей. Но я все равно не понимаю какое это имеет отношение к этому месту, к вам и к набегам, которые устраиваются на Мрачные Топи.

– Болезни? – растерянно повторяет ведьма, – Ты лишилась сил из-за болезни?

Она выглядит настолько сбитой с толку, что даже не замечает моего кивка. Мне приходится повторить ответ, чтобы привести ее в чувство.

Теперь, старуха кажется еще более недоуменной. Она останавливает на мне совершенно пустой взгляд, явно что-то напряженно обдумывая. После чего, кивает и, коротко бросив через плечо, отворачивается, чтобы распахнуть дверь своей избушки:

– Заходи, нам с тобой предстоит долгий и тяжелый разговор.

Глава 40

– Для начала, скажите что с моими людьми, – прошу я.

– Да все с ними нормально, – раздраженно откликается старуха, – Стоят, тебя ждут за барьером. Но внутрь я их не пущу. Если хочешь, можешь вернуться к ним, но назад тогда я тебя больше не пущу.

Она кидает на меня мрачный взгляд и, будто бы что-то прикинув, добавляет:

– Никого из вас не пущу.

Как бы мне ни было жутко оставаться с ней наедине, да еще и заходить в этот дом, но я должна это сделать. Если есть хоть крохотный шанс, что мне удастся раскрыть тайну Топей и прекратить эти жестокие набеги, я сделаю это!

Твердым шагом направляюсь к избушке, поднимаюсь по скрипучей лестнице и захожу в длинный темный коридор. В нос тут же бьет сильный запах сушеных трав и пыли. Вдалеке виднеется небольшой прямоугольничек, залитый теплым светом.

Ориентируясь на него, захожу в неожиданно уютную комнатушку. Значительную ее часть занимает дымящий котел, в котором что-то кипит, стойки со всякими склянками – от пузатых кувшинов до небольших бутылочек, в которых угадываются порошки и смеси. Под потолком развешаны те самые пучки трав, запах которых я почувствовала еще в коридоре.

То ли из-за варева в котле, то ли еще почему, но в комнатушке пахнет мятой и душистым сеном, и на душе становится тепло.

Только тоскливая тревога, которая точит меня изнутри, всё равно не унимается.

– Садись, – кивает старуха на колченогий стул возле котла.

Осторожно отставив его подальше от огня, я усаживаюсь и с готовностью смотрю на старуху.

Она подходит к массивному резному шкафу, достаёт из нее чашку и сует ее мне в руки. Затем, выливает в нее что-то из бутылки с лиловой жидкостью, добавляет зачерпнутой половником молочно-белой жижи из чана, а в конце, внезапно дергает меня за волосы.

– Ай! – вскрикиваю я, но старуха тут же осаживает меня.

– Сиди и крепко держи чашку! – она скатывает несколько волосков, которые ей удлось выдрать и кидает их в чашку, – Может быть горячо, но ты всё равно не отпускай, иначе ничего не выйдет.

Я хочу спросить что именно может не выйти, как в этот момент бурда в чашке вдруг вскипает и вспучивается маслянистыми пузырями. Они тяжело лопаются, распространяя запах лаванды и можжевельника. Чашка неумолимо нагревается, и ладони начинает жечь.

На ум, как назло, лезут самые жуткие сказки о ведьмах, которыми когда-то меня пугала мама. Но я только сильнее стискиваю чашку, хоть с каждой секундой это становится все нестерпимей. Мне приходится прикусить губу, чтобы хоть как-то отвлечься от жжения в ладонях.

А старуха, тем временем, стоит рядом, гипнотизируя чашку, будто пытаясь что-то разлядеть в лопающихся пузырях и бормочет себе под нос что-то монотонное. Сначала едва заметно, а потом с каждой секундой, все быстрее и быстрее.

Одновременно с этим, чашка раскаляется до такого состояния, что либо она сейчас лопнет, залив меня кипятком, либо я почувствую запах горелой кожи.

– Больше не могу… – не выдержав, умоляюще стону я.

В ту же секунду бурлящая жидкость резко меняет цвет, превратившись из бледно-лиловой в беспроглядно-черную. Лаванда и можжевельник сменяются резким запахом жженых волос.

Лицо старухи перекашивает. Прошипев под нос ругательство, она выхватывает чашку у меня из рук, распахивает окно и выплёскивает жидкость наружу. Резко поворачивается ко мне, и в глазах у неё горит такой зловещий огонь, что я испуганно вжимаюсь в спинку скамьи.

– Как я и думала, – припечатывает ведьма, – Тебя прокляли!

– Прокляли? – ничего не соображая, переспрашиваю я, – О чем вы говорите? И кто мог меня проклясть?

– А вот это ты мне и расскажешь, – упирает она руки в бока.

– Да объясните мне, что я должна рассказать? Я ничего не понимаю! – всплескиваю руками, мазнув по ним взглядом и отметив, что на них нет ни следа от ожогов.

– Все! – хмурится ведьма, – Рассказывай с самого начала. Как ты потеряла магию, что было до этого. Все.

Немного сбитая с толку, я облизываю пересохшие губы, прикидывая с чего бы начать и снова окунаюсь в самые тяжелые для меня дни.

Дни, когда я думала, что больше никогда не поднимусь с кровати.

Но этого старухе оказывается мало и я углубляюсь дальше, рассказывая о том, как лечила людей, как на меня за это срывался Адриан, как он сам пользовался моей магией, чтобы одержать победу в войне.

– Так, а вот тут подробнее, – совсем уж угрюмо откликается ведьма.

– Но я не знаю что рассказать об этом, – с сожалением развожу руками, – Единственное про что я в курсе, так это что Адриан использовал какой-то древний обряд. С его помощью он смог пользоваться моей магией вдали от меня. А я сама в это время находилась в его замке.

Старуха досадливо сплевывает и качает головой.

– Ну что такое-то? – не выдерживаю я, – Я рассказала вам все, что знаю. Теперь и вы расскажите мне хоть что-нибудь.

– Да тут и рассказывать особо не о чем, – с явной неохотой отзывается она, – Я почти наверняка уверена, что проклятье накладывали на твоего мужа. Кто бы это ни сделал, но он был уверен, что твоя сила принадлежит ему. Тогда как твой муж был лишь проводником. Через себя он прогонял твой дар и через себя же передал тебе проклятье. Причем, судя по всему, проклятье было очень большой силы. Кто-то хотел свести твоего муженька в могилу. Но вместо этого, чуть не отправил туда тебя…

Старуха кидает на меня странный взгляд, в котором читается сочувствие.

– Именно из-за того, что при использовании обрядов с передачей магического дара, часть сил теряется, то и мощь проклятья тоже уменьшилась. Поглотив его, оно полностью растворилось в тебе, но не убило, а полностью лишила возможности пользоваться магией. Ты стала пустой.

Наверно из-за духоты в комнате и дымящегося котла, у меня все плывет перед глазами. Кое как я встаю со стула и шатающейся походкой подхожу к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха. Из головы при этом, никак не выходят слова ведьмы: “Проклятье накладывали на твоего мужа, а он передал проклятье тебе…”

То есть, все это время до самого последнего момента я думала, что проблема действительно во мне… а на самом деле, я пострадала по вине Адриана? От такой несправедливости хочется рыдать.

Я изо всех сил вцепляюсь в подоконник и вскидываю голову, чтобы сдержать слезы. Внутри царит полнейший хаос, а скорбь и безысходность выворачивают меня наизнанку.

Я снова чувствую себя преданной, как когда Адриан привел в дом Барбару. Но сейчас почему-то это чувство кажется даже более мучительным.

Адриан отобрал у меня все. Свободу, веру, магию.

Единственное, что у меня осталось – это гордость.

Но даже ее Адриан не намерен мне оставлять…

– Впрочем, боюсь, что это не самая ужасная новость, – внезапно подает голос ведьма за моей спиной.

Вздрогнув от жуткого предчувствия надвигающейся беды, поворачиваюсь к ней.

– Хотите сказать, есть что-то еще более ужасное, чем это?