Текст книги "Любовь в кредит (СИ)"

Автор книги: Аалека Вальц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц)

Нет, нет, она просто дремлет, тихая ночь входит теплом через голое стекло, не закрытая форточка приносит звуки улицы. Ночной тишины. Вот бы не просыпаться. Но как обычно бывает, если дремлешь наяву, сознание вдруг включает свет на полную и кричит: “ага! реальность, попалась!”. Агата подскочила, словно от удара током. Ногой почувствовала, что в конце кровати кто-то сидит, мягкий теплый, живой, человек. Вжалась в стену, сердце будто после стометровки, выбрасывало большие сгустки крови прямо к горлу, а широко распахнутые глаза старались точно сообщить мозгу, где же все происходило, в реальности или сером коридоре сна.

В полумраке мужчина, оторвался от чтения электронной книги и повернул голову в сторону девушки:

– Матвей? – прошептала она.

– нет. – уверенно ответил голос. Агата еще немного всматривалась в черты лица, с тонкой повязкой на носу, проверяя действительно ли это Михаил, и заплакала.

Михаил отложил устройство и подсел к ней ближе, протянул руку к лицу, ладонью вверх, как перед диким зверьком. Хотел подчеркнуть свои искренние намерения и уважение к ее желаниям. Она не отстранилась, тогда он подсел еще ближе и обнял Агату. Всхлипы и слезы потонули в его футболке.

– вы похожи, – сказала в грудь.

– мы ведь братья, – он гладил ее по волосам.

– я ничего не помню…никто не говорит… какая-то честь…заявление на кобеля… отряхнуться и жить…семейный позор…а я…я..

Она отняла свое лицо, и он вытер ее слезы, она сглотнула вытекающие сопли и в ту же секунду закашляла, приступ был долгим. Он вышел за водой.

– ложись мне на грудь. – сказал Михаил, придерживая стакан, пока она пила. А потом, поставив его на тумбу, лег рядом поверх одеяла. – Так будет выше. Видимо, пострадал не только желудок.

Тяжело дыша Агата послушно легла, шепотом беспокоясь, что мужчине станет сложно находится в одном положении, но выслушать его ответ не успела, больно защипало плечо. Комары пробирались через открытую форточку. Уснула.

Глава 2 (*** дорога моей памяти не нанесена на карту)

Из автобуса буханки Агата соскочила прямо в придорожные колючки. Остановка была обозначена простой табличкой на стальном столбе, зацементированном в обочине дороги. Иногда между городом и поселками ходили маршрутные такси, но на них не было денег. Да и на автобус не было.

Сегодня Агата проснулась полная сил, тошнота ушла, вернулся аппетит. Сложно поверить, несколько часов назад ее шатало и мысли медленной улиткой сопротивлялись накатываемому отчаянию. Ускоренному выздоровлению доктор удивился, но противиться выписке не стал. Агата сдала повторные анализы, покушала и подписала бумаги о смене лечения на домашний режим под собственную ответственность. Нянечка принесла ей выстиранное платье, пахнущее тем же крахмалом, что и постельное белье. После стирки платье потускнело, а следы травы, крови, желтых кругов не пропали.

– будто современный художник использовал вместо полотна. Название – “Веселый, но загадочный вечер” – пошутила Агата.

А нянечка грустно улыбнулась в ответ и протянула деньги для проезда на автобусе. Женщина не могла смотреть на девушку без слез. Пока та спала, делала уборку в палате и перебрала все привезенные бабушкой вещи. Огорчилась еще пуще: ни еды, ни денег, ни друзей, ни чести… Агата протянутые деньги взяла, но просила сказать номер телефона, чтобы перечислить сумму за проезд, когда вернется домой. Странное дело, в принесенном бабушкой пакете оказался старый кнопочный телефон.

В автобусе было душно, поэтому легкий ветер на улице придал сил. Агата несмело подышала так, чтобы не вызвать кашель и повернулась в сторону Аукшино. Деревня располагалась в стороне от основной дороги, по которой шел автобус, и от остановки надо было идти пешком около километра. Именно про эту дорогу Катерина говорила на фестивале, что стоит ее отремонтировать.

В прошлом году значительным новшеством стала установка фонарей и столбов со светоотражателями, потому как местные жители любили ходить по дороге в темное время суток. На противоположной от остановки стороне раполагался небольшой магазин в переделанном грузовом контейнере. К нему поодиночке тянулись путники за алкогольной дозаправкой. А другие местные жители любили быструю езду, поэтому конфликтов и аварий летом случалось предостаточно. Пока обходилось без серьезных жертв, иначе вмешалось бы местное официальное управление. Катерина проявила инициативу. За такие широкие жесты ее и любили. Правда, единицы были в курсе по поводу схемы оплаты “щедрости”.

Четыре года назад лето, когда Катерина заинтересовалась Аукшино, стало поворотным для всего поселка. Жители словно проснулись в другом месте, не тихом, мелодичном, укрывающим своим умиротворением бесконечных дней, где главное рано встать на рыбалку или вырастить красивые овощи. Катерина ворвалась в их жизни, ослепила своей инициативой, скрепила дружелюбием как плющ дома: не избежать, не увернуться.

Активная женщина посетила административные службы, познакомилась с каждым соседом. И открыла свой бизнес, завязанный на производстве каких-то экологичных товаров или продуктов, а может и не связанных с фермерством. В точности никто не знал.

Анкельсоны – необычная пара богачей: она яркая блондинка – душа нараспашку, советчица и авторитет для воспитания девочек. Он молчаливый, холодный, но надежный, и как будто более настоящий. Матвея в деревни уважали, часто обращались за помощью, не опасаясь отказа различия в социальном положении. Но дружбу с ним вот не пытались завести. Он был умен, проницателен и редко играл в социальные поддавки, или столь любимый Катериной “этикет”. То есть светскость никогда не была его чертой, конечно, он не был хамом или вызывающим нарушителем правил.

Но если вам вдруг захотелось очаровать его своей яркой непосредственностью, пустить “пыль в глаза”, либо поделиться историей, в которой вымысла больше, чем событий, то вы почувствовали бы на себе изучающий взгляд. Ваше малодушие, скрываемое всяким психологически барахлом, выскочило бы, забегало кругами по вашему сердцу, растаптывая его, а потом вы захотели бы всплакнуть и пожалеть себя, и больше никогда не врать. Ну или просто не делиться вашими фантазиями о себе в присутствии Матвея. Но как пара они, Катерина и Матвей, производили хорошее впечатление. Со стороны говорили, что между супругами есть редкое уважение. Агата мнение не разделяла.

Первую встречу с Катериной запомнила хорошо. В местной библиотеке образовалась небольшая очередь, привезли новые детективы. “Новые” – шептали деревенские бабушки, сильно удивленные, что книги могут выдаваться как в магазине – до них еще не читанные. Девушка принесла сдавать том Стендаля, такое романтическое чтиво допустимо для ее восемнадцатилетнего возраста, а “вот что если спросить про Флобера? Нет, библиотекарь не поймет, а если заняться Киплингом? его очень хвалил Борхес. Но он слишком сложен”…

– Агата, – прервала ее рассуждения библиотекарь, – уже решила, что возьмешь?

– ох… – девушка улыбнулась и рискнула – не могу определиться: Флобер или Киплинг, оба мастера слова…

– Флобера не выдам. А вот Киплинг только детские рассказы. – ответила библиотекарь.

– а что же вы не рекламируете ваши новинки – вмешалась Катерина, лучезарно улыбаясь. – детективы, дамские романы, фэнтези…

– Агата больше предпочитает классическое письмо, – гордо ответила библиотекарь.

– да, нет, я всякое люблю…. – девушка скромно улыбнулась – если интересно написано.

– ой, ну ты прямо как Матвей – сказала Катерина и заливисто расхохоталась – у него этих книг, весь второй этаж. Хоть дома открывай библиотеку.

У Агаты от упоминания имени мужчины сначала нахмурился лоб, а когда поняла про кого говорят, залилась румянцем. И вся внутренне сжалась, так странно было узнать про книги в их доме. Катерина же, продолжая шутить над мужем и всеми книголюбами, реакцию подметила, поэтому сказала девушке:

– кто тебе нужен?

– Киплинг…

– заходи к нам в гости. Уверена, он отыщется на бесконечных полках. Я бы еще пошутила, что захвати капли от аллергии на пыль, но ты привычная к ней. А вообще Матвей – она словно лиса притаилась, ожидая как ресницы сами дернуться от звука имени, и довольная продолжила – он настоящий чистюля.

В гости Агата пришла через неделю, но Матвея не застала. Книгу не нашли, “зато” попили чай и познакомились. Так сказала женщина и принялась гонять девушку по какой-то своей внутренней анкете. Проверяла податливость характера, умеет ли рисовать в графических программах, знает ли программирование или медиаплан, подмечала сильные стороны девушки: выносливость, вежливость, любовь к родным. В конце кивнула, со временем Агата и остальные жители деревни стали подрабатывать летом по заданиям женщины. Вернее, не подрабатывать, а бесплатно выполнять ее приказы на протяжении уже целых четырех лет.

Как императрица на бульдозера – она всех, кто не склонял головы, укатывала на своем пути. Вот, например, придорожный магазин напротив остановки уже давно стоял в списке “жертв”. А нет, у Катерины в блокноте этот список назывался “точки роста” Аукшино, будущие победы “качества жизни”.

Магазинчик, и правда, симпатии вызвал мало. Грязный, торгующий круглые сутки дешевым пойлом, собирающий вокруг себя людей, теряющих рассудок. Продавщица соответствовала своему заведению, крупная женщина в поте с красными щеками и волосами, забывшими слово отдых (от работы, от поправления руками, от химических красок). Она в темпе расправлялась с покупателями, и при этом успевала рассказать тысячу и одну историю. Хотели вы того, либо нет, но для вас включалось местное радио сплетен.

Грузовой контейнер, служивший помещением магазину, стоял на въезде в деревню, и по мнению Катерины, не только портил вид, а создавал конкуренцию для деревенского магазина. В эту “консервную банку” завозили основные и часто свежие товары первой необходимости: молоко, хлеб и любимое детьми мороженое. Выгодное придорожное положение перекрывало эстетику аукшинского магазина и забирало значительную выручку.

Выйдя из автобуса, Агата щурилась на солнце. Ей показалось, что напротив из прорубленных в железе окон выглядывают и наблюдают. Но люди ничего не сказали, поэтому девушка направилась в сторону дома и увидела своих подруг.

– Вика, Алеся – крикнула Агата и закашляла.

Подруги в ту же минуту обернулись, но подходить не стали. Они, переглянувшись, просто подождали пока их догонят.

– привет! – заулыбалась Агата.

– ты это тоже видишь? – обратилась Алеся к Вике. – она у-лы-ба-ет-ся. Я пойду, терпеть не могу шлюх! от них заразиться можно. – фыркнула Алеся и вопросительно посмотрела на Вику.

– По воздуху не заразишься, – ответила Вика и протянула Агате газировку.

– спасибо, уже все в порядке, очень саднит горло.

Алеся забористо расхохоталась, обернулась на ходу, чтобы прокомментировать, но передумав просто ускорила шаг.

– как дела? – спросила Вика, не глядя на Агату.

– нормально… Вика. -

– а?

– что случилось-то? никто мне не говорит, а я…ничего не помню.

– совсем ничего?

– только фестиваль и как вернулась домой.

– мать…я не знаю как тебе сказать. – Вика тоже торопливо шла, то ли хотела догнать Алесю, то ли убежать от Агаты.

– скажи как есть. – дышать становилось сложнее.

– а кто его знает, как оно было. – Вика посмотрела через плечо на подругу. – Ты ничего не помнишь. Мишка Анкельсон тоже комментариев не дает. Кароче, в деревне считают, что он тебя изнасиловал. Представь себе, блистательный Михаил Анкельсон. Опоил, затащил в кусты и изнасиловал. Сам тоже был абсолютно пьян.

– Износиловал меня?! – шепот Агаты дошел до ультразвука, а глаза округлились так, что стали похожи на чайные блюдца, девушки остановились. – но зачем?!

– мать, ну кто его знает! – Вика напряженно смотрела на удивление Агаты, торопилась снова идти, уйти…

– но почему… все тогда так ко мне относятся? если я жертва… – Агата взялась за лоб.

– потому что все видели, как ты заигрывала с ним, – Вика чуть не плюнула с досады – как пропадала посреди вечера. Он выбрал в качестве победительницы “Алесю”! А ты вроде как из мести его увела. Еще некоторые говорят, что он тебя не насиловал, а сама ты ему что-то подмешала, чтобы переспать.

– серьезно? это там в магазине?

– везде. – Вика помолчала. – да, это все отстойно. Извини, мать, но предки взъелись. Я догоню Алесю. Не хочу дома опять слушать гундеж о том, в какой я компании вожусь.

– в какой…компании… ладно, – грустно сказала Агата и за подругой не пошла.

Постояла несколько минут в полном забвении, голова разболелась и плана, что делать дальше не складывалось. Пакет намокал от пота ладоней, шуршал и доставлял неудобство. Вероятно, он просто стал объектом раздражения, Агата недовольно свернула полупрозрачный полиэтилен в аккуратный рулон и пошла обратно в сторону города. Но в начале заглянула в магазин за водой, без которой по жаре и с кашлем, путешествие представлялось неосуществимым.

Продавщица скользко улыбнулась и отказала взять бутылку воды сейчас, а деньги занести позже. Раньше девушка помогала и выручала эту закаленную, но прохудившуюся в душе женщину. Вежливо кивнув, Агата вышла и встала сбоку от окна. Перессуды полились красочным потоком изречений. И хоть, некоторые посетители пытались сказать, что Агата еще не отошла достаточно далеко и слышит разговор, такая ситуация лишь подстегнула красноречие комментариев. Покупатели втянулись и сообща вспоминали подробности вечера, которые могли привести к истории сомнительного сексуального характера.

Наслушавшись вдоволь, Агата отправилась в путь. Полуденное солнце раскалило воздух, сухими лучами кололо кожу до красна. Из-за жажды кашель не прекращался. Она пыталась сдерживаться, продышаться полной грудью, но хватало не надолго. Сладкая слюна покрывало небо, хотелось почесать, раздереть до боли, чтобы возможно было отхаркнуться. Пустые вдохи не наполняли легкие, и в глазах начинало темнеть. Вспомнила любимый рассказ, Сэлинджер был надежным товарищем. Распухшими губами зашептала мантру из “Фрэнни и Зуи”.По задумке три простых слова, если их повторять бесконечно, успокоят сердце. А где покой в сердце, там и дыхание ровнее. Агата была способна только на простые цепочки выводов.

Дорога в город занимала не менее 30 киллометров. Поля, с двух сторон пересеченные сосновым и лиственным лесом, пастельные облака и высоковольтная линия передач. Кататься на велосипеде – сплошное эстетическое наслаждение. Если проезжать у железных треног и дотронуться до рамы велосипеда, то легкий разряд тока бил в ногу или руку. От места веяло заброшенностью, растянутые провода выглядели единственным напоминанием о цивилизации. Но вместо тока под линиями ее накрыло кашлем. Она не заметила как подъехала машина, и кто-то рассерженно направился к ней.

– прогуливаешься? – Михаил повел ее за локоть к машине. Усадив в салон, он протянул открытую бутылку воды и салфетки.

– спасибо – поблагодарила Агата после того, как смогла дышать.

– куда тебя подвезти? – спросил, осматривая девушку.

– спасибо, но, наверное, я лучше сама – она украдкой взглянула на него и кровь застучала в висках так, что пришлось зажмуриться.

– почему тебя так рано выписали? – серьезный лазурный взгляд слегка щуренных глаз не позволил приступить к объявленному побегу.

– я хорошо себя чувствовала. Хотелось домой. – Агата говорила больше своему пакету, устроившемуся на коленях, чем парню.

– Но ты шла в направлении города. – продолжил он вопросы.

– Да, я забыла выписку.

– Забыла выписку и в полуживом состоянии решила вернуться за ней пешком? А почему тебя не забрала бабушка?

Агата отвернулась к окну. В машине было прохладно, а в кресле удобно, захотелось спать, хотя стоило испугаться или лучше самой бомбардировать вопросами. “Можно опять заплакать и, тогда он не тронет, а еще можно биться о стекло, закричать в истерике, тогда вообще выпустит как умалишенную”. Пока думала, к какому варианту прибегнуть, поняла, что ничего из этого не хочет. Просто дурной кошмар, злая игра воображения. Так не бывает, и она встретилась с его взглядом в отражение стекла.

– Тебе уже рассказали про версию о том, как ты попала в больницу? – Михаил рассматривал бледное лицо, обманчиво спокойное.

– да. – Агата помолчала. – только что. П-подруга.

– И?

– что и? – переспросила шепотом Агата.

– что ты думаешь по этому поводу?

– ничего. – она зашуршала пакетом и уточнила. – ничего не думаю.

Михаил иронично улыбнулся, он следил за каждым мимолетным движением девушки.

– ты веришь в то, что я тебя изнасиловал?

Агата вздрогнула от последнего слова, сжала ладони и спрятала их подмышками.

– я просто не понимаю. – опять сказала больше своим коленям, чем Михаилу – не понимаю, как такое могут говорить. Почему?

– Ты не понимаешь?… – Агата молчала.

– оффкорс… Но, ведь не исключаешь версии, что это может быть правда? что я действительно опоил тебя, чтобы изнасиловать? – Михаил подчеркивал это слово специально, не переставая кривить в усмешке рот.

– к сожалению, я не помню. – она выделила фразу и шепотом забубнила. – не знаю, что сказать. Мне необходимо в больницу. Надо забрать заключение.

– посмотри на меня – голос мужчины ожесточился.

– я не могу, я просто…мне надо… – она оторвалась и взглянула на него и… вот значит как действует временная воронка.

Словно в замедленной съемке моментальной и вечной фотографией в памяти остался образ, даже спустя годы пробивающий в ней броню: белая рубашка с закатанными рукавами, идеальная прическа с выбившейся прядью на лбу, и самые притягательны для нее черты лица. Контроль, переплетенный с чувствами.

– знаешь, Агата, но я то помню, что произошло. – сказал спокойно Михаил.

– я уверена, что говорят вранье. – ответила она, пряча свои чувства.

– о, этот вежливый взгляд. – усмехнулся одной стороной губ, принимая удар в том, что потерял статус доверенного источника. – Уверена? но хочешь убедиться, прочитать, что написано в заключении. ок. я отвезу тебя. Мне и самому любопытно, что написали там.

– прости.

– не извиняйся – он завел мотор, – пристегнись.

С задачей справится получалось плохо, сиденье было отодвинуто далеко, Агата сначала не могла разобраться с бутылкой воды. Поставила ее открытую между коленями, но повернувшись в поиске ремня безопасности, колени сжали тонкий пластик и вода полилась на ноги. Она испугалась, что замочит дорогой салон автомобиля, и наспех стала вытирать воду с экокожи и обнаженных ног. Михаил остановился у обочины, забрал бутылку, закрутил крышкой и бросил на заднее сиденье, туда же полетели и потрепанные мокрые салфетки. Он отрегулировал кресло под длину ее ног и сам пристегнул ремень.

– удобно?

– да, спасибо. – Агата виновато посмотрела на мужчину. В ответ он дотронулся до ее бледной щеки, в ту же секунду вспыхнувшей румянцем. Ее глаза приобрели оттенок грозового шторма на море, а графитовые кудри, волнами начинающиеся с середины волос, зашевелились. Она и боялась его прикосновения, и магнитом ее тянуло к нему.

– понимаю как плохо ты себя чувствуешь. – он коснулся ее губ большим пальцем и сказал

– ты сейчас… красива. – сказал Михаил – И правда, красотой ушедших эпох благородных, умных, страстных барышень.

И не выслушавне произнесенныхслов, он переключился на вождение. Колеса спорткара подняли сухую пыль на дороге под звуки симфонии какого-то знаменитого композитора. Может Баха, а может Бетховена. Звучало и знакомо, и зловеще, но каждый сам выбирает, как выпустить пар, когда жажда справедливости натыкается на слухи и растерянное сознание девчонки.

Приехав в больницу Агата не решалась выйти из машины, Михаил же, откинувшись на сиденье и оставив левую руку на руле, смотрел в сторону и молчал.

– Миша. -

Он даже не сузил глаза от раздражения, сейчас Агата чувствовала, что по сути она ему никто. Михаил может поехать домой и все забудется. Вне зависимости от написанного в заключении, заявлять в милицию не станет. Значит их ничто не связывает, он помог ей больше, чем должен был, он относился к ней с большим вниманием, чем это предполагалось на фестивале. И даже в том, что Агата фактически бросила ему обвинение, он держался безукоризненно. Следует просто выйти и перестать испытывать терпение, всякая попытка объясниться – чистейший эгоизм с ее стороны. Если кому и нужны ответы, то только ей, ведь Михаил память не терял.

– Миша, извини меня.

– не надо извиняться.

– я … хочу тебя…

– серьезно? – он с помрачневшим весельем повернулся к Агате.

– хочу тебе сказать, – исправилась она – объяснить…

– заинтриговала… оговоркой “по Фрейду”.

– у меня есть проблема. Появилась лет пять назад… Это проблема с памятью. я… – Михаил сразу стал серьезен. – кое-что я помню, из произошедших событий. Но моя память после отравления снова как будто склеена. Похожие события объединились, оказались сдвоенными, и я не знаю, какие именно когда происходили. С кем… и как именно.

– не понял. – Михаил нахмурился, а Агата закусила губу, пытаясь собраться и рассказать доступнее.

– ты знаешь, что у люди иногда вследствие травм и сопровождающих эти травмы события, теряют память. Пропадают воспоминания или полностью, или частично в зависимости от того, как сознание решает защитить индивида. Цель сознания – сделать возможным наше существование, плохие моменты мы помним, чтобы в будущем не испытывать их вновь, это маячки, ограждающие нас от боли. Мы стремимся к счастью, грубо говоря, к тому состоянию, когда не будет тревоги, это повышает выживаемость. Мы помним плохие моменты слабой интенсивности: горячая плита – не трогай, грубый человек – не разговаривай, прогул урока – домашнее наказание. Но если происходит что-то в крайне степени плохое, настолько болезненное, что испытай такую боль еще раз – можно погибнуть… И тогда сознание включает защиту, например, стирает неудобные эпизоды. Первый раз со мной произошло это несколько лет назад.

– Но я – она прервалась и отдышалась – не хотела “не помнить”. Я хотела… свои воспоминания обратно. Знала, что они у меня есть. Это был мой логический вывод. Иначе…не важно. Я восстановила память. Что-то было стерто. А что-то (самое сложное) было изменено. Ты знал, что мы помним не само воспоминание, а свое последнее “воспоминание о нем”, копию. И тогда я заметила, что события не просто переписаны, перепридуманы мной, они соединены с похожими событиями, но более удачным, счастливыми, либо просто два-три события как одно. Были даже куски, смешанные с кинофильмами. Я как реставратор, убрала все фальшивки. Понимаешь? – Агата взглянула на Михаила.

– да, и…

– И… сейчас я чувствую, что вспоминаю фальшивки, их очень мало, но я не доверяю им. Я не “Не верю” тебе. Просто, у меня каша в голове из разных круп.

– теперь кое-что понятно – он помолчал.

– значит события сдваиваются?…хм – Михаил зло усмехнулся. – проблемы только начинаются. Пойдем вместе. Теперь шанс того, что я мерзавец, повышается. Не так ли?

Глава 2 (*** цап-царап. не уйдешь из наших лап)

Больница за бетонным забором с ромбиком располагалась на окраине недалеко от речного порта. Привычное советское здание в четыре этажа прямоугольной формы выполнили с изюминкой. Архитектор использовал для лестницы центрального входа мрамор. Белоснежная балюстрада опоясывала круглое просторное крыльцо, а периметр здания украшали пилястры с ордерами коринфского стиля. Аллея высоких тополей и каштанов, ведущая пациентов от КПП до главного входа скрывала вид на потрепанный забор, видимо, ее живописность и стала причиной чудной архитектурной придумки. Деревья остались с дореволюционных времен, пережили многих, но их листья не шумели грустью, не напевали мелодию покоя. Напротив, лиственные гиганты стояли памятниками победы в обстоятельствах, где ничто не зависит от них. Жизнь продолжится.

Агата спешила. Внутри они поднялись на третий этаж, Михаил отставал на пару шагов, переписываясь по телефону. Нервозность девушки гулко передавалась в шагах, повторяемых эхом пустого и погруженного в полумрак коридора. Деревья дарили тень и прохладу не только на улице, но закрывали единственное окно в конце этажа. Медсестры на больничном посту не было, у некоторых дверей палат стояли тележки с едой. Обеденное время. Агата на ходу читала таблички на дверях, цифры менялись, а коридор почти заканчивался. Оставалось несколько помещений, наконец-то двери с надписью “ординаторская”. Девушка остановилась отдышаться, тихо постучала и с порога спросила разрешение войти. Доктор улыбнулся:

– быстро вы, решили еще полежать у нас? – он отложил больничные карты и пригласил ее внутрь.

Скромная комната больше напоминала учительскую. Лакированная мебель из темной ольхи, пузатые шкафы со стопками документов, медицинских карт, журналов и целая паутина проводов. Розетки и место, где современная техника могла расположиться, находились в разных местах. На стене показывал новости телевизор.

– нет. – улыбнулась в ответ Агата.

– что-то случилось? – и тут врач увидел в коридоре уже разговаривающего по телефону Михаила. – вы, что приехали с ним?

– а? да.. – Агата покраснела, запнулась. – я бы хотела забрать выписку. И вы так мне и не рассказали. Помните, мы договаривались поговорить, когда я поправлюсь.

– да. – он подошел к столу в поисках карты девушки. – вот ваша выписка.

На сером листе буквы мелким бисером наскакивали друг на друга – врачебный почерк практически врачебная тайна. Агата в нетерпении выхватывала знакомые слова, пытаясь определить по структуре обследования, где написано про насилие.

– что хотите услышать? – врач сложил руки на груди.

– как я сюда попала… – руки дрожали и чтение выглядело совсем бессмысленным.

– ты попала сюда с отравлением. Кто тебя привез, я не знаю. Меня вызвали из дома в 4 утра. Ты была бледнее снега, вся в крови и блевоте, с судорогами.

Агата почувствовала, как икры ног закололо от напряжения. А доктор продолжал вбивать в нее факты медицинского обследования

– На твоих запястьях были синяки, на затылке прощупывалась гемотома. Мы тебя откачивали несколько часов. А потом тебе резко стало лучше. В твоей крови нашли интересное вещество. И знаешь, у кого его еще нашли?

– у кого? – тихо спросила Агата, под негодующий хруст челюсти мужчины.

– у этого типчика в коридоре. Оказывается к обеду, он тоже поступил сюда, ему делали перевязку на нос. Хоть тут и захолустная провинция, но кровь на анализы взяли и у него, так на всякий случай. И может хочешь узнать, что это за вещество?

– да…если можно. – сказала Агата шепотом.

– это синтетический наркотик, его принимают в очень небольших количествах, повышает либидо, снижает сопротивляемость желаниям, раскрепощает.

Агата впервые встретилась с ним взглядом

– Если добавить вместе с седативными, то можно получить мягкую, теплую, но готовую физиологически – живую куклу для секса. – не стал миндальничать молодой врач, называя все своими именами.

Агата дрожащими руками сложила начинающий рваться листок в салафановый пакет с телефоном, который носила с собой.

– Но тебенеповезло. – он не сбавлял обороты – Тот, кто дал тебе эту смесь просчитался с дозировкой и практически убил тебя. Спасло две вещи, крепкий физически организм и чудо, что ты получила медицинскую помощь.

Агата молчала, страх, вызванный тоном и ненавистью в голосе доктора, мешал ей задать самый главный вопрос.

– но тут ничего не написано про… близость. насилие…

– а ничего и не может быть написано. – врач облокотился бедром о стол – мы получили труп, пытающийся выплюнуть свое нутро. Никто не осматривал тебя с гинекологической точки зрения. Если бы померла, тогда патологоанатом сделал процедуры. Но мы не вызывали гинеколога. Ты была не в том состоянии, на грани смерти. Я зафиксировал все синяки. Если хочешь, можешь сходи в смотровую. Но скорее всего, уже поздно, прошло четыре дня. Свое мнение высказывать не стану. Но рекомендовал бы тебе держаться от этого типа подальше. Только дурак не сложит дважды два.

Доктор старался говорить резко, хотя девушку ему было жаль. Красивая, наивная, сколько еще она проживет в режиме беспомощности. Сейчас она попала под жернов желаний богача, а завтра?

– но… – ее вопрос прервался выпуском финансовых новостей.

Агата озирнулась в удивлении – интересный канал для медицинской ординаторской. И вздрогнула, пакет завибрировал и стал издавать громкое тональное пиликанье. Вытащив агрегат звуковых пыток, прочитала на оранжевом дисплее “Катерина Анкельсон”.

– простите, я лучше отвечу.

– конечно, если еще понадоблюсь – весь в твоем распоряжении.

Агата нажала зеленую кнопку принятия звонка и нерешительно сказала:

– да-а-а? – Ее взгляд зацепился за горящую строку эфира.

На рынке акций ИТ компаний случился перепалох. Один из разработчиков игр стремительно терял свои позиции. Ведущий называл причиной слухи о потере патента компании, а также пошатнувшийся авторитет его владельцев….

– Агата, Агата…ты меня слышишь – раздраженный голос Катерины перекричал телевизор.

– Да, я слышу. Здравствуйте. Бабушка видимо забыла свой телефон.

– девочка, где ты?

– я в больнице.

– тебе опять стало плохо? Я встретила Алесю и Вику, они рассказали, что ты вернулась домой. Но дома тебя нет, твоя бабушка в недоумении. Что случилось?

– Ничего, просто я вернулась, кое-что забыла.

– Я скоро подъеду, Агата, я понимаю, что у тебя сложный период. Ты попала в чудовищную ситуацию. И поверь, я понимаю, что ты чувствуешь. Я понимаю твой страх. Твою растерянность. Но не переживай, я смогу защитить тебя и помочь.

– защитить от чего? – Агата спиной выходила из комнаты, чтобы иметь возможность продолжать смотреть новости.

Доктор и Михаил оставили свои дела и каждый со своих мест тоже с напряжением слушали репортаж.

– Агата…Агата…оставайся в больнице у врача Неменкевича, я уже выехала. Мы должны действовать сообща и тогда ты сможешь восстановить свое имя и хорошее отношения. Я твой единственный союзник… ты должна поступить правильно…

– да… Конечно… Извините… – и она отключила телефон.

Видеоряд репортажа переместился к офису компании, вокруг которой бушевал шторм финансовых неурядиц. Наперебой голосили репортеры, отдельными частями слышались вопросы о раскрытии технологии, что долгие годы давала компании лавры лидера на рынке. И вопросы о неком семейном кризисе. Репортеры обступили владельца. Он говорил низким голосом “нашим акционерам не стоит беспокоится, мы держим ситуацию под контролем. Игрокам также, ситуация не отразится на них”.

“А правда ли, что Ваш брат и совладелец компании находится под арестом, что стало причиной?” – спросил один из журналистов.

Волосы дыбом встали у Агаты на руках, обернувшись она встретилась взглядом с Михаилом, потом снова взглянула на телевизор, а пальцы сами разжались. Пакет и телефон с грохотом рассыпались на полу.