Текст книги "Любовь в кредит (СИ)"

Автор книги: Аалека Вальц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

“Открой… – сказал свистящим шепотом на незнакомом языке, – я ничего не вижу”. В ту же секунду панели дома похолодели, как только Михаил дотронулся до стены, его ладонь обдало теплом. Тепловой сигнал дорожкой вел теряющего сознание мужчину до спрятанных дверей лифта. Он шел наощупь пока двери не распахнулись, все это время шептал приказы, Серентус спорил, сил перечить не было.

– найди Агату…. пошли… за…пса.

– до того как ваше сердце отключиться осталось восемь минут. Вы потеряете сознание через полторы.

– не смей …. включать аварийную… все полетит в… черную дыру…

– мне необходимо провести диагностику. В мастерской справа есть лабораторное оборудование для проведения анализов веществ и приготовления лекарственных составов. – Серентус говорил быстро.

– да…готовь антидоты на…. двоих – Михаил выпал из лифта на колени, приказы стали отрывистыми.

– в первую очередь я обязан спасти вас. Мои прогнозы уже показывают, что шансы выжить 1 к 1000. Микхаэль, вы должны эвакуироваться. Вы знаете протокол.

– не смей… включать аварийную тревогу. Запрет. я – Анкельсон, второй… накладываю…запрет. … антидот д. ля ааа. ты…

– тогда мне понадобиться время. – Серентус беспокойно перебирал прогнозы выживаемости Михаила, – После определения типа отравления будут приготовлены максимально эффективные антидоты.

– дл… Агаты…универсаль… о – а может погибнуть. – он застонал от боли.

Ползком добрался до мастерской, ввалился через разблокированную дверь, прополз метр и облокотился спиной о стол. Дыхание стало болезненным, из последних сил приподнялся и плашмя ударил по столешнице ладонью. Лабораторная станция в ту же секунду ожила, синий свет проекторов окутали тело и руку мужчины. На понятном только Михаилу и Серентусу языке система затараторила результаты проводимой диагностикой поражений. Из стола выехала роботизированная клешня с иглой и сделала забор крови. Михаил больше не мог держаться на коленях и плашмя рухнул лицом вниз и прошептал свой приказ снова:

– готовь… две порции. универсальные. те, что быстрее. В первую очередь для Агаты, отравили… раньше. от. правь пса”.

Судороги свели мышцы, сознание отключилось.

– Михаэль, протоколы…эвакуация, ценность семьи. Вы моя прямая обязанность. Моя задача и жизнь… Михаэль…. Михаэль.

И Серентус вопреки приказам включил аварийную тревогу.

Дом погрузился в темноту. Стекла потемнели, полы стали ледяными как в погребе. Парни схватились за головы. Их выбросило из систем, но худшее – экраны замигали предупреждением о принудительном форматировании всех жестких дисков и оперативной памяти. Программисты на первом этаже закричали в панике.

– что происходит… останови это… он не просто стирает, он жрет наши данные…

– набирай Вадиму… или этой!

Теперь уже на участке потух свет, с темнотой наступила тишина. Инстинкты подсказали всем замереть и прислушаться к направлению опасности. Через мгновение послышался странный шум, похожий на работу турбин. По плитке пола, хотя везде был паркет, равномерными ударами раздавался металлический стук шагов, словно идет скелет робота. Люди почувствовали головную боль, заработала сирена. В темных помещениях замигал красный свет, отсвечивая на переглядывающихся лицах. Странная ультразвуковая сирена давила на уши.

– нам лучше уйти. – сказал один из программистов, а остальные моментально, поддавшись волне страха схватили в охапку ноутбуки, повыдирали провода из розеток и толкаясь в распахнутую дверь выскочили на улицу.

Через мгновение сигнал тревоги прекратился, включился свет. Дом засиял гостеприимным теплом, но страх, нервным комом засевший в желудке погнал команду в гостевой дом к их начальнику. Войти обратно в дом никто бы не решился.

*** Фестиваль. еще…еще, давай, еще…давай!

– Агата…Агата! – раздалось словно через слой воды.

Девушка открыла глаза и удивилась. Большие очки с роговой оправой занимали все вытянутое лицо бабушки.

– пирожки – прошептала в ответ, не понимая зачем говорит про еду.

Наклонилась на бок и желудок вывернул содержимое наружу. Агата в ужасе упала с кровати. Из всех неприятностей больше всего огорчалась, если тошнило.

– бабушка… – пропищала внучка и с выражением детской беззащитности ее подбородок задрожал, а глаза как блюдца доверху наполнились слезами.

– вставай скорее – бабушка всплеснула руками – сейчас на платье натечет.

Пожилая женщина подбежала и попыталась поднять Агату.

– не могу встать – голова у девушки закружилась, а звук снова пропал.

– очнись, очнись! – старая женщина тянула внучку за запястье, – да очнись же ты.

Раздались пощечины, по ощущениям, словно ударяли не щеки, а резиновые мячи с наполнителем.

– Бабушка, мне… не хорошо. – Агата пришла в себя со стоном, и в ту же секунду ее вырвало вторым фонтаном.

– да, что ты будешь делать! – закричала бабушка. – чего ты лежишь! Надо скорее умыться, переодеться.

– Я… не могу… встать, – Агата стащила с кровати покрывало, чтобы прикрыть плохо пахнущую лужу.

Уперлась в пол руками, потом с помощью Александры Владимировны поднялась и села на кровать.

– воды… – прошептала внучка.

– да куда ж там! Снова вырвет. – бабушка металась из комнаты в комнату, вынесла покрывало, принесла новое, тряпкой и веником сметала массы, некогда бывшие едой в желудке. Потом схватила внучку под руку и с усилием отвела на кухню.

– а ты уже спать? – спросила Агата, бабушкино платье, похожее на розовую ночнушку теряла кружева, хлопьями растворялись на разогретом за день полу.

– что ты бормочешь – не разобрала Александра Владимировна. – Агата, ты что пьяна? я сейчас заварю тебе крепкого чая. – женщина поставила чайник на газовую плиту, вынула из стола банку и насыпала в кружку столовую ложку с горкой черного чая.

Агата сидела на стуле, немного покачиваясь и растирала запястья.

– пила с Михаилом? – спросила Александра Владимировна.

– а? – девушка с трудом сосредотачивалась, – да… нет, не пила. Он забрал.

– Забрал. Ишь ты джентельмен! – фыркнула бабушка

– да, – вдруг улыбнулась Агата, – он… джен… джен… и так красив. Внутри. понимаешь? Он внутри красивый. Такой настоящий… и он мне очень нравится.

Она вспомнила сосредоточенный взгляд голубых глаз, и словно в замедленной съемке моментальной и вечной фотографией в памяти остался образ, потом даже спустя годы пробивающий в ней брешь: белая рубашка с закатанными рукавами, идеальная прическа с выбившейся прядью на лбу, и самые притягательны для нее черты лица. Красота, смешанная с уязвимостью, контроль, переплетенный с чувствами.

– Жаль только я ему не нравлюсь… – образ Михаила расплылся, она откинула голову назад.

Голубые глаза поменяли цвет на темно золотой. Холодной рукой Матвей провел по ее лицу “жестокость, Агата, это выбор” – произнес он. – “запомни” – он держал ее плечо жестко, а саму ее за спину бережно. Хруст, ее вскрик, слезы и шепот “я люблю тебя”. Она уперлась головой ему в грудь, он придерживал от падения, но не обнимал, ответил также тихо, что казалось это просто листва сказала вместо него “я знаю…”.

– я им не нравлюсь. Ни ему, ни Матвею. – Агата открыла глаза, пытаясь прогнать ожившие воспоминания.

– Матвею? – спросила бабушка, села за стол напротив и протянула волосатую когтистую руку к Агате. – а как так вышло, что ты хотела ему нравиться? Он ведь женат.

Агата заплакала, закрыла лицо ладошками и рыдала в голос. При каждом всхлипе живот неприятно сводило и Агата обвила его руками, уткнулась лбом в стол и глубоко задышала, резкая боль по мышцам не отпускала.

– не плачь, слезами горю не поможешь. Чего уже горевать. Что сделано, того не воротишь, милая. вы часто с ним… вступали в отношения? – спросила бабушка и уточнила. – в интимные?

– ааам – стон вырвался из приоткрытых губ девушки – … мне … болит.

– так, что? я не слышу. – переспросила бабушка. – как часто он пользовался т же

– обой?

– кто?… мноой пользовался? – Агата зажмурилась.

– Матвей! – повысила голос Александра Владимировна.

– он не пользовался мной… – прошептала Агата.

– ну-ну. конечно. Знаешь, нам всегда говорили родители, честь береги с молоду. Ладно, сейчас уже ничего не поделаешь. Но все можно искупить, Агата. Люди будут милостивы, если ты поступишь правильно. Да оступилась, но теперь одно – надо… У тебя был дневник, милая…

– да, был… – Агата приподнялась от стола, начала поправлять волосы, налипшие на лицо и шею, но вернула руки на живот.

Новый спазм заставил ее зажмуриться, ощущения обострились до предела, слова бабушки искажались в страшные образы. Бабушка выключила свистящий чайник, налила в кружку кипяток и поставила перед внучкой.

– ты описывала в нем свои приключения, писала про ваши встречи, про… – пожилая женщина села на стул, помолчала, поджав губы, а потом собравшись с духом произнесла – сэкс?

– что… – Агата потянулась за чаем, чтобы смочить пересохшие губы.

Чашка тряслась, жидкость разливалась, она смотрела на падающие коричневые капли, пятнами ударяющиеся о серебрянные цветы на ткани платья.

– ты писала в дневнике, что вы были любовниками?

– нет. – Агата затрясла головой. – мы не были любовниками…

– девочка моя, но Катерина говорит, что видела,

– как можно быть любовниками, если любит только один? – еле слышно прошептала девушка, сознание удерживалось резкой болью, заставляло ее концентрироваться на теле.

– где твой дневник? – спросила Александра Владимировна нетерпеливо.

– какой … дневник? – связи с реальностью обрывались.

– тот, о котором мы говорим. И фотография.

– фотография? с Матвеем? – Агата поставила кружку на место и снова уронила голову на руки и истерично захохотала – она в дневнике. А дневник. Ахахахахах

– перестань – строго сказала бабушка, но внучка не могла успокоиться, истерика изводила ее.

– фотография в дневнике, а дневник в утке, а утка, в… в… – и тут раздалась пощечина.

– я сказала тебе перестань! – Александра Владимировна как обычно бывало в ярости ухватила Агату за плечо, выворачивая сустав, и еще раз ударила наотмашь.

Потом пихнула девушку на стул и прошлась по кухне.

– Я должна найти его до прихода Катерины. Пей и приди в себя! Вспоминай, где дневник! – приказала бабушка.

Агата успокоилась, болью больше, болью меньше… грустно смотрела на чашку с черной жидкостью. Сухие листья от кипятка еще не расправились и просто поднялись кверху кружки, кружили бревнами, толкались.

– это не моя кружка – отчего-то прошептала девушка, будто было самое время капризничать из-за любимой посуды.

– что? – Александра Владимировна остановилась.

Бледная внучка с искаженным от боли лицом неотрывно смотрела на нее.

– ах, ты! Ты! таскалась с ее мужем. Думаешь кто-то станет терпеть такое?! Да таких как ты гнать в шею надо. Камнями закидывать. Опозорить две семьи! Хоть какой-то прок от тебя будет….

– прок? … тебе? – спросила Агата.

– Катерине. и мне. – ответила вздыхая женщина – собирайся, пойдем снова к ней.

– я твоя семья. не Катерина – сказала Агата, чувствуя, что больше не может сохранять мужество и скоро или потеряет сознание или будет кричать от усиливающихся судорог мышц, дыхание постоянно сбивалось.

– что?! – завизжала женщина, ее зубы удлинились, пасть вытянулась. – моя семья не отщепенцы! не шлюхи, моя семья не станет разбрасываться авторитетом – она схватила падающую девушку за платье, и слюна злости брызгала на Агату.

– ты как твой папашка, все ему было нипочем. Все равно на тех, на этих. Те дураки и эти тоже? Главное внутреннее достоинство? да?! а кто его видит?!! Судят по одежке и дружат по одежке, если ты замарашка, хоть хрустальная внутри, никого этого не волнует! Катерина дороже для меня всех вас. Вы грязь у нее под ногами. Глупая девчонка, ты будешь делать, что я тебе скажу или забью тебя до смерти как шлюху. А ты и есть шлюха!!

И женщина снова стала бить внучку, но в этот раз со всей силы. Агата закрылась руками, бабушка схватила ее за запястья, сжала и трясла. А потом схватила кружку и замахнулась, но в Агате сработали рефлексы. Она выставила блок, горячий чай полился на Александру Владимировну, а эмалированная кружка с дребезгом ударилась о стену. Пожилая с криком побежала в ванную, подставить обожженную кожу под воду. Агата на шатких ногах, врезаясь в стол, стул дошла до двери, толкнула бедром несколько раз. Сообразила, что надо нажать на ручку сначала, Дверь поддалась и девушка по инерции вылетела на террасу, стукнулась о перила.

Спустившись со ступенек, Агата тяжело дышала, и видела перед собой пелену. Под ногами кто-то взвизгнул, она упала и нащупала шерсть и теплое тело, с ошарашенно бьющимся сердцем сквозь хрупкий скелет.

– прости дружок… – возможно сказала, но скорее подумала. Пес зачем-то прикусил ей ладонь. – перестань… надо дойти первой.

Агата смогла выйти к лесу через боковую калитку, успела закрыть ее до того, как бабушка высунулась из окна и кричала, пытаясь остановить беглянку.

Побежала. Агата побежала, со всей силы но как во сне или беговой дорожке, неразличимое расстояние. Было так плохо, что казалось бежит задом наперед, тошнило, резало под ребрами, ноги отказывались идти, словно раскаленные жгуты топли под собой. Упала снова. Вслепую нащупала твердые корни дерева, изогнутые коряги петлями держали ствол на земле. Она прильнула к шершавой коре и слезы струями потекли по испачканным лицу, добежали до губ и напоили солью. Сердце сжалось. Он предупреждал, она знала, но не понимала, думала все несерьезно. Думала, что люди не бывают настолько жестокими.

***

– блок. еще раз – Матвей произнес спокойно. Агата повторила удар.

– слабо. Еще раз, – его глаза сщурились, следя за каждым ее движением.

Они стояли на тренировочной площадке у раскидистого дерева на берегу. Каждое утро с рассветными лучами приходили, чтобы вместе сначала разогреться, растянуться, а потом принимались за боевую тренировку. Матвей показывал, Агата спешила повторить. Через пару часов дыхание уже подводило, быстрые движения впереди стоящего бойца расплывались, но жалеть себя не хотелось, ведь напросилась сама.

– “нет”. – твердо произнес он. – “я не стану твоим учителем. Если хочешь будем тренироваться на равных”.

– “на равных… но”? – в вечер произнесения просьбы Агата удивилась, боец из нее был посредственный, хотя зрительная память и скорость движений поражала обыкновенного наблюдателя.

Хотя Матвей был еще быстрее и чувствовался опыт, не с соперниками на соревновании, а в бою реальных битв. Где и с кем сражался Агата не могла и представить.

– решать тебе. – он сделал паузу – если справишься, устроим настоящий спаринг.

В конце тренировки он все-таки обучал ее приемам самозащиты, но не как сэнсэй. Показывал и отрабатывал, пока не получалось идеально, потом просто применяли это в спарринге. Никакой пощады, никаких нотаций. Только тренировка тела, отработка приема и редкие разговоры. Но Агата все равно была счастливой, потому что быть не-учеником оказалось еще лучше.

Каждое утро обращенные к берегу и восходящему солнцу: Матвей впереди, Агата по диагонали слева на расстоянии полутора метров от него, двигались настолько синхронно, что не будь между ними расстояния – слились бы в один организм.

Агата глубоко вдохнула, встала в позицию и снова повторила связку “блок-атака”.

– еще раз. – произнес Матвей и развернулся вбок, чтобы изменить угол обзора за движениями девушки.

Агата дышала сдержанно, устало встала в позицию, боясь встретиться взглядами. Сосредоточилась внутри, сфокусировалась на целе и только хотела повторить, как Матвей сказал:

– достаточно, – она расслабилась, опустила руки и с хмурыми бровями смотрела под ноги.

Он подошел к ней на привычной уже дистанции, скорее внутренней, хотя и внешней тоже. Мужчина протянул руку к спортивной мастерке. Ее зрачки расширились и их взгляды в первый раз за утро встретились. Он взялся за язычок молнии и медленно потянул вниз. Агата вдохнула носом, чтобы не выдавать своего волнения. С шуршанием молния ползла, огибая грудь, спускаясь и оголяя живот. Изящные пальцы мужчины взялись за отворот мастерки и, неотрывно смотря девушке в глаза, спустили рукав так, чтобы было видно предплечье. Агата закусила губу, казалось, стоит обнаженная, каждый участок трепетал перед его прикосновением. Матвей бережно дотронулся до ключицы и провел пальцами за спину. Агата прикрыла глаза, плечо болело. Матвей хищно вдохнул и в ненависти к чему-то его верхняя губа дернулась. Он расстегнул мастерку до конца, снял и продолжил осмотр повреждения. На спине вмятиной краснел синяк. Легкими движениями пальцев проверил целостность плеча и положил ладонь на плечевой сустав.

– ты решила приютить дома хищника и обучить его доброте? – Матвей сказал своим невозмутимым голосом с хрипотцой, бережно пододвинул ее за талию к себе.

– нет… это случайно. – прошептала Агата.

– жестокость не бывает случайностью. – сказал он.

– мне кажется наоборот….– она захотела объяснить, Матвей слушал внимательно – бывают обстоятельства. Случайные факторы. Настоящая жестокость, жестокость – такое один случай на миллион… Бабушка, у нее есть такая особенность. Ей сложно контролировать гнев. Как любой человек она со странностями, я знаю о них. Но она моя бабушка. Просто я не была готова в …

– нет, – прервал Матвей поморщившись на ее попытку взять вину на себя. – Жестокость – это выбор, Агата.

– если это выбор, то все могут быть жестокими. Я. или ты …. Матвей. Но ты никогда не поступишь со мной жестоко…

– я поступлю с тобой так, как посчитаю необходимым. – и раздался хруст вправляемого сустава. Агата вскрикнула…"Матвей"…

–

Темнота патокой струилась, липла к глазам. Шрек гавкал так, что не будь Фестиваль, деревня бы сбежалась к нему. Остервеневшее рычание, клацанье клыков разбудило Агату.

– Шрек – слабо прошептала Агата и взялась за лицо, ладонь вымокла в крови.

Пес бегал вокруг хозяйки, уворачиваясь от длинной палки, которой Александра Владимировна пыталась его прихлопнуть.

– да что вы творите – завизжала Катерина, она стояла поодаль, боялась подходить ближе. – немедленно прекратите!

Ночь мешала рассмотреть поворачивающегося Шрека, защищающего свою любимую подругу со всех сторон. Он отгонял старую женщину, потерявшую человечность. Старался оттеснить ее к берегу в свет далеких фонарей. Но место, куда каждое утро приходила Агата тренироваться, а теперь лежала в траве, было укромным для взглядов. Позади лес, сбоку длинная полоса высокой травы до первых мостков, спереди прибрежный обрыв.

– эта псина.. – Александра цыкнула. – сейчас ты у меня получишь!

– Александра!!! – Катерина не выдержала и подбежала к сгорбившейся женщине, увлеченной борьбой, схватила ее за руки – бросьте это немедленно. Придите в себя! Что вы сделали! я дала вам простое поручение. А вы!

– я?! – вдруг опешила Александра Владимировна.

– а вы что сделали!?? Вы все испортили! Надо было привести внучку в дом сразу после конкурсов.

– но… – стала возражать Александра Владимировна.

– заткнитесь! Вы ее чуть не убили. – Катерина перешла на шепот. – кроме того, что мне пришлось из-за вас придумывать запасной вариант, чтобы Мишка не путался под ногами. Так теперь неизвестно, если она сейчас умрет? Вы убийца! Вы в своем уме вообще!!!!!! Вы все испортили.

– Катериночка, я… – Александра Владимировна испугалась – так, давайте исправим. Вы же хотели дневник. Мы сейчас узнаем, где он.

Бабушка сделала шаг к внучке, которая ползком отдалялась от них к берегу, но Катерина преградила ей путь.

– не прикасайтесь к ней! черт! пусть ползет… – Катерина смотрела и на ходу ее озаряла новая идея.

– а дневник? – растерянно спросила Александра Владимировна.

– какой от него теперь толк. Выбраться бы сухими из этой передряги. Чтоб вы! и Вадим и вы!!! – снова заругалась Катерина и пошла к девушке – даже, если мы сейчас все устроим так, что никто и не подумает нас заподозрить, то вам не сойдет это с рук, вы будете мне должны по гроб вашей недолгой жизни.

– Должна, но разве вы не любите меня? Я разве не ваша семья.

– Вы бестолковая. Я сама себе семья.

Агата плохо видела и совсем ничего не слышала, рядом с ней был Шрек, она положила на него руку как на поводыря и двигалась на четвереньках. Останавливалась, запутавшись в подоле платья. На самом краю косого берега закашляла, рвота снова началась. Шрек отскочил от брызг и в этот момент Катерина сзади пихнула ногой девушку. Агата не удержала равновесие и кубарем полетела по песку к воде.

– что вы стали – сквозь зубы процедила Катерина и зашагала в лоб на Александру

– Вперёд теперь исправлять, “ФАС”! – скомандовала Катерина Александре Владимировне, – вперед. Не дайте ей выбраться из воды. Поняли?

Женщина от приказа как собаке растерялась, если считала себя семьей с Катериной, то поняла, какой именно она член.

– Моими руками? – бабушка медлила поднять палку и довершить то, что сама и затеяла. Пелена ослепления хозяйкой Аукшино спала.

– Не моими же! Быстрее, нет никаких гарантий, что сейчас не прибежит Анкельсон. Они как Борджиа – их не берет яд. Я дала ему такую дозу, что слон сдохнет. Но даже если он и прибежит, вы и его добьете. Есть одна замечательная версия…

Александра нехотя взяла палку и оглядываясь на женщину стала спускаться. Агата на корточках подняла голову и прошептала:

– бабуля… не выбирай. – Александру Владимировну покоробили слова.

Внучка мокрая, грязная полусидела в воде с кровяными подтеками. Синие, почти черные в темноте глаза со взглядом, похожим на выражение теленка, которого ведут на убой. Год кормили, мыли, игрались и гладили морду на ночь, чтобы теплым языком облизал ладонь, боднул ласково. И вот он смотрит и не верит, но уже знает.

– вы еще заодно напоследок узнайте, где дневник, ахахаха. И без нее он пригодиться. Не взломом, так разводом – и Катерина расхохоталась.

Превосходство и адреналин, что фортуна благоволит к ней, опьяняли. Как бы сложно ни было, но она всегда выбиралась победительницей. Немного концентрации и новый план сложился идеальнее прежнего.

Кто бы подумал? Сумасшедшая старая бабка чуть не испортила своим рвением. Случайный, неконтролируемый фактор, обернулся удачей. Михаил сдох, дневник удасться отыскать и компания окажется в ее руках. А про то, что случилось с девчонкой – всегда найдется интересное объяснение.

– месть – блюдо, с которым не стоит спешить – Катерина усмехнулась – как бы вы ни старались, братишки. Ахахаха, жаль рассказать некому. Ладно, Александра, помилую вас. Это так смешно. Они, наверное тоже готовились. Старались. Никто и подумать не мог, что вмешается случай в вашем лице. Заканчивайте!

Катерина пошла обратно к дому, заблудилась в высокой траве, заругалась и вышла на тропинку. Бабушка трусливо и медленно двинулась к внучке. Завязалась абыкакая потасовка. Шрек стрелой напал и ухватился за длинную корягу, но старая набралась сил и вместе с палкой броском швырнула пса в кусты. Собака от удара о землю завизжала. Используя момент, Александра подбежала к внучке, пихнула в воду. Шрек, рыча с разгона укусил за щиколотку. Старая отпустила девушку, стала отталкивать зверя, но тот ухватился крепко. Тогда женщина второй ногой застучала ему по голове. Пес не отпускал. Пытаясь вырваться из челюстей, Александра Владимировна схватила его за уши, задергала в разные стороны, потом ударила прямо в нос. Челюсти Шрека разжались. Бабка со всех ног побежала с берега, пест кинулся в погоню, но вдруг резко остановился и вернулся к девушке.

Агата лежала лицом вниз в воде. Он взялся зубами за ее платье и тянул, тянул, тянул ее на берег, чтобы она смогла дышать.

– дружок… – Агата всеми силами старалась помочь другу в своем спасении, скорее ради него, чем для себя.

Смерть мокрым покрывалом уже укутывала ее.

– Должно же быть что-то хорошее во всем происходящем, – прошептала она.

Между пыхтение пса и шорохом мокрой ткани, когда два друга пытались спасти одного, вдруг раздался электронный сигнал, глаза Шрека загорелись зелеными огоньками, принимая какой-то приказ. Он бросился в дом Анкельсонов.

–

Резкой вспышкой сознание пришло к Михаилу, он помедлил шевелиться, понимая, что введенный антидот только начал действие и необходимо подождать, хотя бы до частичного восстановления. Через минуту мышцы отзывались, и он перевернулся на спину, повернул голову и обмер. С застывшей пастью пес держал пустую лекарственную капсулу.

– где Агата – прошептал он Серентусу.

– роботизированная рука не могла попасть в вас, я вызвал робота для введения лекарства. – ответил Серентус.

– ааа – он с трудом начал подниматься. – где капсулы… где Агата…

– приготовлены только дозы на вас, Микхаэль. Вещество действует агрессивнее, чем предполагалось, я сфокусировал силы. Через минуту необходимо будет ввести вторую дозировку.

– я сотру тебя к чертям! – прохрипел Михаил и упал. – где капсулы… активировать ручное управление.

Мужчина растер грудь, стукнул по столу, системы ожили, он поднялся и стал искать Агату на карте.

– отправляйся к ней немедленно, – задал роботу команду.

Шрек выскочил из мастерской. Шерсть по обе стороны морды развевалась на ветру, словно кролик, коротколапый керн-терьер прыжками по высокой траве стремился к девушке. Он забежал на берег, загавкал, и не получив ответа, полез в воду и снова потянул уже неподвижное тело. Судьба в этот темный вечер знатно развлекалась. Словно от магии Купалья ожили языческие существа и играли в городки, только вместо кубиков ударяли по планам людей, разбивали их вдребезги и ликовали. Когда Шрек убежал, Агата нащупала под водой камень и смогла положить на него голову так, чтобы не захлебнуться. Но Шрек потянул и от толчка голова девушки соскочила с камня. Пес попытался ухватить ее за волосы, они проскальзывали мимо зубов, тогда он поднырнул под ее шею и погрузившись сам под воду выпрямился так, чтобы она смогла дышать. Вода заливала системы, огоньки гасли, робот замирал.

В лаборатории Матвея проекторы из стола охватили тело Михаила коконом, на экране мелькали результаты диагностики, красным горели огни оповещения о опасном состоянии организма.

Михаил на панели управления активировал карту, чтобы найти девушку, в темноте ничего не было видно, он задал поиск маяка на роботе. Шрек бежал вдоль берега. Одновременно с этим, Михаил проверил состояние систем после взлома, увидел аварийную тревогу Серентуса и то, что фальшивую оболочку раскрыли. Тихо выругался. Стал быстро задавать команды на время своего отсутствия. Проверил по карте, куда бежит робот, взял капсулу, выехавшую из лабораторного стола.

– готовь – он сплюнул кровь на пол. – теперь на всех. Нарушишь мой приказ и я тебя уничтожу.

– понятно. – безэмоционально ответил Серентус.

Ноги держали плохо, тем же потайным путем Михаил вышел к гаражу, завел машину и поспешил к Агате, ориентируясь исключительно на навигатор. Машина не могла ехать по траве, пришлось объезжать и остановиться в метрах восьмидесяти от берега. Он бежал к обрыву, спотыкался о траву, терял равновесие на зыбком песке склона, но не останавливался. Забежал в воду и сел рядом. Он снял ее голову с мокрой шерсти робота, перевернул тело на свои колени, засунул ей пальцы, проверяя не застряло ли там что-то, раскидал волосы от лица. С большими усилиями вытащил на сухой берег. Судороги новыми волнами сводили его плохо восстановившейся организм.

– давай, дыши – положил ее на спину и принялся за непрямой массаж сердца. – раз, два… дыши милая… дыши…раз…два……еще… раз…два… (Сосредоченность, контроль, ритм и нажатие).

В один из ударов сложенных ладоней сердце отозвалось, Агату вырвало водой. Михаил обнял ее, держа так, чтобы девушка могла кашлять, дышать. Он старался успокоиться, облегчение мешало теперь сосредоточиться. Достал капсулу из кармана джинс и ввел ей лекарство.

– Микхаэль, – обратился Серентус из часов, – вам необходимо получить новую дозу лекарства, иначе вы …

– проведи диагностику, – он приложил часы к шее тяжело дышащей девушки собрал на часы кровь Агаты.

– отравление произведено иными, чем у вас Микхаэль веществами. Ее состояние критически стабильное… – начал Серентус

– когда будут готовы антидоты? – Михаил экономил время.

– через час. Но для девушки это поздно. – Серентус сделал на последнем аргументе ударение, в очередной попытке заставить мужчину заботиться о себе.

– мне надо отвезти ее в местную больницу…

– у вас до нового кризиса не больше 43 минут, а если вы снова отдадите свою дозировку, то наступит угнетение жиз…

– загружай маршрут на больницу. Связывайся с дежурными, чтобы сразу ее приняли. Придется успеть. Готовь антидоты. Приоритет жизни Агаты – самый высокий. И я сам скорее всего не успею вовремя вернуться, поэтому восстановление для меня.

– слава бесконечности…

Михаил не дослушал, начал подниматься, взял девушку на руки. От ее веса и своей слабости он осел на колено в песок, задышал ровно, пытаясь сконцентрироваться. И тут его в щиколотку укусил Шрек. Через зубы в кожу вошли тонкие иглы, вводя блокиратор боли.

– спасибо, дружище, – обернулся к нему Михаил, но оживший робот задымился и застыл.

Больше не чувствуя боли и веса Агаты, мужчина взобрался на берег и поспешил к машине. Блокираторы давали минут тридцать нормальной жизни, после завершения их действия, необходимо было вводить лекарства, иначе организм испытает перегрузку. В салоне машины Михаил вытащил вторую капсулу и уколол Агату в плечо. Девушка задышала ровнее, а он вернулся на берег за Шреком. Из пасти выключенного робота торчали иглы, темной водой с илом текла вода из пасти.

Михаил взял его за лапу, постоял. Голова кружилась, он пытался сфокусироваться на том, что он хотел. Потом схватил тушку робота и разломил ее о колено. Из тела выпал блок, он положил его в карман, а остатки Шрека бросил в багажник.

*** Фестиваль. Я разбила вазу

В дежурном отделении больницы их приняли сразу же, заспанная санитарка и молодая врач с деловым подходом.

– что мне надо заполнить из документов? – спросил Михаил, сжимая кулак, чтобы не выдавать начавшейся боли.

– вам самому следует лечь, что произошло? – сказала врач, осматривая состояние Агаты, потом развернулась к ним спиной и начала заталкивать тележку в здание. – Сергеевна, я сама. Некогда, это химические наркотики Приготовьте капельницы пока. Анализы возьмём позже.

– я вернусь, – сказал Михаил санитарке и достал все купюры из бумажника, захваченного из машины.

– да что ты! – испугалась женщина горе ценной бумаги.

– это на всех, все расходы, которые понадобятся. Пожалуйста, проследите за девушкой, чтобы все было в порядке.

– милок, я и без денег посмотрю. ты то сам. – Михаил только кивнул -

– дайте, пожалуйста ваш телефон.

Санитарка не стала диктовать номер, а протянула старый кнопочный аппарат, он хмурясь от расплывающегося изображения перед глазами набрал свой номер и сохранил в контактах.