Текст книги "Любовь в кредит (СИ)"
Автор книги: Аалека Вальц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)
– Катя, все это… никак и ничего не доказывает. Общение – это не измена. И тебе стоит успокоиться. – проговорил Михаил. – по факту у тебя нет никаких доказательств.
– кстати о собачках, – женщина начала наигранно смеятся, но ее захлестнула истерика. – они же обе сдохли. Еще два года назад. А эта хахах ваша хахаха Агата. Она даже не заметила, что ОН! купил ей другого песика. ахахахах Ее собака сдохла еще два года назад, а она даже ахахаахаха это я. это же я! ха … Клык съел грибов и просто разодрал в клочья эту шавку. В клочья! А Матвей из жалости купил точно такую же, купил своей игрушке другого мохнатика. И она не заметила. Доказательства?! Мишенька. У меня есть записи – прямые доказательства того, как эта девка стонала под твоим братом. Вы проиграли! Вы со своими миллионами проиграли!! и вы мне больше не нужны. Вы теперь будете нищими – побираться. Вы теперь будете просить и ждать.
Катерина дрожала в истерике и Неминкевич усадил ее и сначала дал пощечины, чтобы женщина пришла в себя, потом сунул ей стакан воды, но она его отталкивала.
– зачем ты принимаешь сама эту дурь. Совершенно себя не контролируешь, сейчас …. -
Врач попытался сам напоить женщину, но ей позвонили и она раздраженно закричала в телефон, что выходит.
– пойдешь со мной к грузчикам, забирать свое медицинское барахло. – она схватила врача за отворот рубашки и потянула за собой. Врач вышел, а Михаил остался и повернулся к шкафу.
Он захлопнул шкаф так крепко, что пришлось взяться всеми пальцами, чтобы деревянная дверца, закрывшаяся поверх халата поддалась. Полки давили сверху и девушка лежала так, что сгибающиеся части тела сложились. Пахло хорошим старым деревом и хлоркой. Агата дышала тихо. На него из темноты смотрели яркие голубые сапфиры, а на измученном от услышанного лице застыла усмешка.
– Шрек не умер…Клык не мог этого сделать, они же лучшие друзья – сказала она. – но она сказала правду, я стонала, когда он целовал меня.
Глава 4 Тебя, книги и собаку
*** Не будем разбирать чемоданы, Господин (Агате 16 лет)
Международная выставка игровой индустрии была в самом разгаре. Павильоны гудели: реклама технологий, лоск и счастливые от азарта сотрудники и посетители. Атмосфера инвестиций и жирных контрактов была разбавленная искренней восхищением и фанатской приверженностью к играм. Мужчины и женщины с восторгами обменивались последними новостями про обновления, делились слухами о том, кто “непременно крут”, а чей павильон скучноват и бедноват на подарки.
“Crosswords” тоже представляла свою игру. На рынке к компании относились как к новичку, два года назад тут же братья Анкельсон представили свои “путешествия” в виртуальной реальности. Но использование шлемов не было столь повсеместным, поэтому игра всем понравилась, но испугаться новому конкуренту никто не успел. В этом году выпустили “Crossworlds” альтернативный вариант – путешествия на приставке. Владельцы и разработчики подчеркивали, что развивать это направление будут только до тех пор, пока игровая индустрия не перейдет на виртуальные пространства и шлемы станут повсеместным атрибутом в каждом доме. Но сейчас, чтобы решить проблему с “оборудованием” игрокам предлагали приобрести годовую подписку на путешествия, в такой тариф шлемы виртуальной реальности поставлялись бесплатно, плюс в случае поломки их всегда можно было обменять или сдать на ремонт. Поэтому в этом году самое неприятное для конкурентов было понимание, что игра начинает пользоваться вирусной популярностью, и по стоимости выходит дешевле, чем игры на приставке других компаний.
Павильон “Crossworlds”, как и все офисы Анкельсонов, был выполнен в форме черного куба с зеркальными стенами. Если кто-либо дотрагивался до темной поверхности, то стена оживала и человек видел себя в необычном окружении другой планеты. Миры удивительным образом не повторялись, и игроки часто восхищенно восклицали, они вдруг видели мир из своих фантазий, место, в котором им было бы хорошо жить. На фасаде куба транслировали путешествие одного из игроков в режиме реального времени, поэтому толпа так заинтересованно стремилась попасть внутрь и самим протестировать яркое путешествие в компаний поразительно детализированном виртуальном мире.
К обеденному времени их павильон собрал вокруг себя толпу, которая опоясывала черный зеркальный куб в несколько рядов. Когда человек входил в павильон, ему предлагали сыграть или в шлеме или на приставке. Почти никто не выходил без покупки игры для себя. За толпой из другого павильона с раздражением наблюдал зеленоглазый блондин. И когда пару игроков пришли к ним на стенд, делясь впечатлениями о только что увиденном в “crossworlds”, то не сдержавшись, Вадим Ластовский раскричался и заявил, что если парням так нравится эта стремная игра, то пусть туда и отправляются. Коллеги переглянулись, прыснули от смеха и поспешили успокоить пришедших – “босс сегодня волнуется, ему будут вручать награду как самой быстро растущей игровой компании на игровом рынке. Он гений, скоро он завоюет всех, будет его монополия. И пока есть возможность, то не стоит упускать времени и надо попутешествовать. Какой мир вам попался?! я тоже ходила, хочу еще раз после смены, надеюсь они не закроются”. Посетители думали, что миры попадаются как в рулетке – случайным образом, однако случайность была только внешней.
– как дела? – Михаил заглянул в монитор Матвея через его плечо.
– все там же. Расхождения между принятием решения на приставке и процесс, который не схватывается при подгрузке аватара идентичны. Гипотеза подтверждается, нам придется разбираться. – сказал Матвей и закрыл ноутбук.
– спешить некуда, ахахахах, – Михаил рассмеялся на скептический взгляд брата. – я могу провести исследования самостоятельно, раз уж это моя родина. Не хотел бы, чтобы ты тяготился.
– нет необходимости. Мик. – сказал Матвей и улыбнулся глазами брату. – Земля не отличается от других миров.
– разве? – Михаил задорно рассмеялся. – меня не покидает чувство, что ты сдерживаешь мизантропию, когда находишься здесь.
– скорее от того, что я видел похожие цивилизации много раз. – сказал Матвей.
– это закончится в слезах? – иронично улыбнулся Михаил и закурил, Матвей прикурил брату сигарету и достал еще одну для себя.
– аватары работают некорректно, это интересует меня. Кажется странным, но не настолько чтобы поменять приоритет проекта. Он останется низким. Как и мир Земли останется закрытым, – сказал Матвей и снова открыл ноутбук. – Мне жаль. Еще долго мы не станем открывать путешествия с Земли или пускать кого-либо сюда.
– тебе не жаль – снова рассмеялся Михаил и кивнул помощнице, что сейчас подойдет. Матвей выдохнул вместо улыбки, и как брат отошел, обратил свое внимание на нового игрока, он нахмурился, наблюдая одновременно за его действиями на стене куба и анализом данных на экране монитора.
Следующий игрок скептично сжимал губы, но когда одел шлем – дернулся от неожиданности и вдруг сразу увлекся. Он попал в мир с большим обилием живой фауны. Ходил, приседал и рассматривал, и каждый раз у Матвея возникало чувство напряжения. Мышцы парня выдавали самоконтроль, системы сигнализировали о напряжении в удержании рук, но аналитический блок не мог распознавать, какое решение примет гуманойд, какой мотив движет его любопытством. И в только в момент, когда данное решение было принято, а парень ринулся за пупырчито-трубчатым существом, на мониторе Матвея высветилось предупреждение, что уровень агрессии от игрока растет. Команда сопровождения также получила данное оповещение, Михаил кивнул и время играющего остановили, его вежливо встретили сотрудники “crossworlds” и с любезными улыбками сказали, что теперь он может протестировать мир на приставке. Парень довольно хмыкнул “вы не дали мне его разорвать, потому что не такой уж и детализированный у вас мир. Вы подсовываете яркие картинки, как фасад, потому что 95 % остолопов не решаются идти и проверить. Спасибочки, я наигрался.”
С выходом игрока из виртуальной реальности оканчивалась и трансляция на стене, но Матвей направил камеры и микрофоны так, чтобы слова парня были слышны для всех. Слушая его речь, толпа оторопела и… и стала больше. Команда “Crossworlds” заработала без расслабления, а Матвей до самого закрытия выставочного дня редактировал матрицу аналитического блока для сбора данных по первым реакциям игроков.
Его суровое лицо оставалось спокойным все время. Когда последний желающий сыграл, он потушил сигарету, взял кожаную куртку и поехал в Аукшино. После летнего дождя мокрый асфальт давал отблеск фар, свет падал на лицо Матвея и поглащался в карих глазах, с оттенком плавленого золота. Только в одиночестве неприятие или, как выразился Михаил, “мизантропия” застыла в ломаном изгибе верхней губы. “Crossworlds” крайне неудачная идея. Они пришли в земную цивилизацию слишком рано, но уходить уже поздно – проект придется завершать.
Компания “Crossworlds” для семьи Анкельсонов была прикрытием и лабораторией, а они сами гуманоидами, но не людьми, а инопланетянами. Род Анкельсонов владел уникальной технологией “путешествия” между планетами, жители различных галактик могли мгновенно и безопасно перемещаться из точки в точку за доли секунд. Миры в галактиках отличались формами жизни, коммуникацией, ценностями и уровнем развитости технологией, системами экономик. И главная проблема была в “совместимости” форм жизней и условий пребывания. Технология путешествий Анкельсонов решала эту проблему и делала род Анкельсонов невероятно влиятельным и могущественным, позволяла им занимать место в совете управления межгалактическими отношениями.
Для путешествий существовало три типа перемещения: посредством аватаров (та самая уникальная технология), на космических кораблях и “портальное”. Портальное перемещение означало, что тело путешественника расщеплялось в одной точке и собиралось в другой, но как это происходило никто не знал, кроме семейства. И так как никто не хотел расщеплять не понимая процесса, то порталы использовали в основном для транспортных путей.
На кораблях и с помощью аватаров путешествовали в равной степени часто, эти виды путешествий не противоречили и не заменяли друг друга. Аватары использовались без каких либо ограничений и многими были любимы. Но были и особые случаи, когда использовались только аватары. В первом случае если, путешественник не мог находится на планете из-за несовместимой с его организмом атмосферы и существующих там форм жизней. Тогда он путешествовал в теле, адаптированном под окружающую среду. Второй случай использования аватаров – путешествие в закрытые миры, которые не вступили в межгалактическое сообщество и пребывание на планете было скрытым. Третий случай, когда форма цивилизации была настолько агрессивной, что угрожала жизни путешественника.
Корабельные перемещения контролировала родная сестра братьев, а аватары и портальные артерии – Матвей и Михаил. Прежде чем “прийти” в мир и разместить платформы для путешествий, Матвей изучал мир во всем его многообразии, потом на межгалактическом совете принималось решение, будет ли данный мир доступен для контактов. И какими могут эти контакты быть: свободные, только экономические, только по пропускам, либо это мир закрытого типа.
Если мир “открывался для доступа”, то Матвей отвечал за биологическую совместимость аватаров с другими расами, а Михаил за коммуникационные артерии – договаривался о правилах торговли и посещений мира, строил инфраструктуру для туризма и торговли. Матвей был исследователь, Михаил был архитектором.
Изучение миров всегда отличалось методам. На голубой планете Матвей и Михаил, чтобы изучить земных гуманоидов, решили создать игровую компанию “Crossworlds”. Анкельсоны предполагали, что отличий между людьми и иными гуманойдами будет мало и аватары сконструируются легко. Ведь сам Михаил был наполовину землянином.
Отец женился на землянке вопреки регламенту межгалактического сообщества, запрещающего браки и раскрытие правды для рас из закрытых цивилизаций. Но так как Анкельсонам всегда позволялось больше, чем обычным жителям галактик, то с решениями в отношении миров никто не спорил. У членов семьи были допуски в самые опасные и разрушительные места. Допуск означал не только право посещения и вступления в первый контакт, но и “закрытие глаз” межгалактического сообщества на действия сначала отца, а теперь братьев. Вырежи они в мире хоть всю органику, раствори ядро планеты, никто и слова не произносил, и об утрате никто не сожалел, может иногда удивлялись как им удается выживать, крушить, изучать и договариваться с формами жизни с непохожими ни своей культурой, ни принципами, ни законами физического существования. Да и то, удивлялся самый наивный, не знающий, что род галактических исследователей влиятелен, силен, богат и хранит множество плохо объяснимых секретов.
После рождения Михаила, он с матерью оставался в основном на Земле, но отец не был доволен, что сын растет вдали от рода и настаивал на его пребывании вместе с Матвеем в родовом поместьи. Мама была не против, хотя скучала по сыну, но ей было не разрешено покидать планету. Тут влияние Анкельсонов заканчивалось. И однажды, в шестилетнем возрасте Михаила, когда отец прилетел на ее день рождения, они втроем попали в непогоду и родители погибли. Тетя братьев как новая глава рода обдумывала, что делать с полукровкой из закрытого мира. И тогда одиннадцатилетний серьезный и уже сильный волей Матвей, который в этом несчастном случае также лишился своего единственного родителя, настоял чтобы брата забрали к нему. Они стали друг для друга единственной семьей и друзьями – без прилагательных впереди. Они доверяли и понимали друг друга, полагались и шли плечом к плечу во всяком деле и приключениях, работе и необычных вызовах, которые судьба предлагала им теперь с лихвой. Несмотря на разницу в возрасте, Матвей никогда не играл роль отца или матери для Михаила. Разные по характеру, способностям и устремлениями, но сильные и внутренне закаленные братья не соперничали, не критиковали, хотя знали слабости друг друга. Они принимали друг друга.
С инициативой открыть Землю, вступить с ней в контакт выступила одна из “торговых” Галактик. Ее очень привлекал человеческий мусор как сырье для производства удобрений на своих планетах. Галактика хотела соединять пластик с местной бактерией и получать эффективный корм, и в тоже время защиту от радиации для растений. Лоббисты галактики выступили на совете и Анкельсоны со “скрипом” принялись за исследование.
“Crossworlds” полностью повторяла настоящие путешествия, которые могли осуществлять жители различных галактик для быстрого перемещения. И игроки на самом деле не входили в виртуальную реальность, а оказывались в настоящих, существующих мирах, поэтому это давало столько захватывающих впечатлений и поражало фантазию. Но пребывание в настоящих мирах было ограниченным, где-то можно было только прогуливаться, не дотрагиваясь до существ и растений. А где-то можно было и искупаться в необычных реках, попытаться общаться с инопланетными расами. Шлем фиксировал все биологические реакции игроков, адаптационные возможности организма людей к различным средам и условиям жизни.
Выпуск же игры на приставке имел под собой несколько задач: во-первых, собирать больше поведенческие реакции, анализировать ценности и выборы игроков. Как они поступят, насколько они терпимы, насколько агрессивны, гибки к другим ценностям, другим игрокам. Что лежит в основе их общения, что движет любопытством: терпимость, жестокость, желание уничтожить непохожее. Как станут себя вести игроки в условиях угрозы их жизни, кого и что будут защищать, как будут защищаться. Во-вторых, выпуск игры на приставке стремился охватить большую аудиторию, данных в тестовых мирах было недостаточно. И братья планировали дать тестовый доступ игрокам к более необычным и сложным в путешествии мирам, сделать сценарии проживания в других мирах, чтобы коммуникация с иными расами давала более богатые данные. Однако, чем больше погружались в особенности земных цивилизаций, тем четче Анкельсоны понимали – вступление в открытый контакт с цивилизаций находится под вопросом.
–
В Аукшино стройка парящего над обрывом дома завершилась. Когда Матвей приехал в ночи, теплый воздух расслабил его. В этой деревне среди сочной травы, широкой реки и сосен ему становилось лучше. Хвойный запах в перемежку с чистотой успокаивали раздражение и как-будто очищали от концентрированной суеты столицы. Казалось, что тут иное время, иные земляне.
Он раскрыл нараспашку двери на веранду, курил, готовил ужин для щенка алабая и читал простые истории. Наивная мудрость закрытых цивилизаций, стремящихся из-зо всех сил смириться и справиться с внутренней истерикой от того, что их жизни столь скоротечны не интересовала его. Километры текстов о слиянии души с большим духом, о других сакральных мирах после жизни физического тела, о практиках успокоения – все это не трогало Матвея, строчки проплывали мимо его глаз. Ничего нового – смиряйся и жди кончину, беги от боли, мимикрируй под условия и ты проживешь медленно и незаметно для вселенной.
Матвеем двигало любопытство, он задерживался и обдумал истории, в которых автор словно сбегал от гнета и морального принуждения достойно мыслить, совершать ритуалы ради будущего. Пустого по мнению Матвея. Те, кто бунтовал в текстах без призывов, словно кроме настоящего и этой истории, не важно каким языком и стилем написанной, ничего не было. Словно автор и читатель жили прямо сейчас и не обращали внимание ни на какое смирение, ни на какое будущее. Они принимали боль и рыдали в голос, они влюблялись и пили свои чувства жадно, они стремились к тем, кого любили и рациональный выбор не звучал в голове. Они были подобны морякам, которые в шторм сражались со стихией и вели свои хлипкие деревянные ладьи к утесу, усеянному острыми скалами. Понимали, что могут разбиться, и щепки разбросает по мшистому камню. Но лица моряков, потрепанные несчастьем, смотрели сквозь мглу. Вероятность причалить намного меньше вероятности катастрофы. И все же они вели суда: “вперед. за нами те, кто сам не сделает этого, не спасет себя”. Такие истории Матвей читал очень внимательно, и в них пытался отыскать ответ на вопрос, отчего аватары работают некорректно при соединении с земными гуманойдами.
– проверка систем, Серентус. – проговорил Матвей ранним утром. Он впервые запустил искусственный интеллект в доме Аукшино.
– Рад вас приветствовать, господин Матхвэй! Я счастлив прибыть сюда с Вами, я почтен тем, что вы выбрали меня для своей новой миссии, я прошел все подготовки на отлично и уверен, что вы сможете гордиться нашей совместной работой.
– спасибо, Серентус, – сказал Матвей на речь, полую карьерного энтузиазма.
– я прекрасно себя чувствую, господин. – ответил дворецкий весело. – о вижу по приборам, на улице теплая летняя погода. Нам повезло, этот отпуск будет в красивом сельском месте, вы отдохнете, потому что я проанализировал здешний мир флоры, фауны и быта видов хахах. рекорд! Всего за 67 секунд, мой вердикт – мы справимся с этой планетой за 543 дня и 20 минут. Последнее, чтобы дать сентиментальному господину Микхаэлю попрощаться с родиной.
– не сильно-то он к ней привязан. – сказал Матвей и отодвинул бодающего его щенка.
Серентус животное заметил и задумчиво хмыкнул. Матвей лег на спину и прикручивал под кухонным островом крепеж для панели управления домом. Щенок рядом забавлялся, гавкал, бодался, а когда мужчина мягко его отодвигал, то весело стряхивал ушами, садился и нетерпеливо ждал внимания.
– ааа– произнес Серентус. – это существо, господин….
– это Клык. Он будет жить здесь. – ответил Матвей, все еще находясь под столом.
– Прекрасно. А Клык понимает нас? по моим данным, он существо с ограниченными способностями к осознанию мира и коммуникации.
– он понимает суть. – сказал Матвей.
Щенок недоуменно приподнял свои бровные складки, как могут разговаривать двое, когда в комнате только один человек. Да и голос дворецкого не приходился ему по душе. Говорил правильно, но интонации оставались ровными, поэтому использование маркеров в речи, которые показывают экспрессию, выглядело странным. Если бы щенок смотрел кино и читал графические журналы, то сказал бы, что голос дворецкого похож на комикс в стиле нуар – монохромный, манипулирующий акцентами для внимания к смыслу, и при этом абсолютно лишенный красок.
– ну что, ж. Клык. Будем знакомы. Не переживай. Когда ты станешь размером с небольшую коровку, мы уже уедем отсюда. Нам с господином фигурально говоря, даже не надо распаковывать чемоданы. Мне то уж точно, я про господина. хахахах хмхммх. Но ты за свою судьбу не кручинься. Я подберу для тебя отличный дом. Он не сравнится по гостеприимству с домом господина, конечно…. – дворецкий еще долго болтал, а Матвей переглянулся с псом, и оба словно пожали плечами.
Тут на веранде постучали, Серентус спохватился и постарался исправить упущение, что не уведомил о приближающемся госте заранее. Матвей уже начал выбираться из-под стола, на пороге стояла Марин
– здравствуйте, Матвей, извините за беспокойство, – восходящее солнце било со спины женщины, затемняя фигуру, она стояла в пороге и мяла подол кофты.
Щенок узнал добрую соседку и с лаем на задних лапах запрыгивал на нее и ластился.
– здравствуйте, проходите пожалуйста, – сказал Матвей мягко и тихо, он уже насторожился. – спасибо, что заботились о щенке на неделе.
– да. я по-быстрому. Извините, – Марина шагнула и растерянно осмотрелась.
Матвей показал на диван и наконец-то лучи света позволили ему рассмотреть – лицо женщины было сухим, белым, глаза красными. Она сокрушалась, нервничала, сжималась от боли и беспокоилась о чем-то одновременно. Матвей набрал стакан воды и усадил ее на диван, сам сел напротив и показал, что она может говорить, он будет слушать внимательно. Марина по-доброму покачала головой, смотря на пол, сосед ей нравился, хороший парень. Мало говорит, но будто оно и не надо много. Легко ей с ним было.
– Матвей, у нас сломалась машина… – Марина помолчала, потом потерла лоб и попила воды. – мне. ах
Она расплакалась, замахала руками, что сейчас придет в порядок.
– горе в семье приключилось. Простите. Надо девочку мою, племянницу подвезти к электричке, что в два часа из города идет. А машина сломалась. А Петр, он сам в столице сейчас. Несчастный случай, поехал сразу расследовать. Я хотела с Агатушкой ехать, но надо тут оставаться документы какие-то забрать и тогда ехать.
– что за горе? – спросил Матвей и кивнул щенку, чтобы он запрыгнул к женщине.
Клык послушно вскарабкался и положил морду на колени, Марина автоматически погладила пушистую голову, а потом приобняла. Щенок сел на лапы и стал слизывать слезы.
– авария…Матвей. Зять погиб, а сестра в больнице. Но Петр сказал не надеяться. А у них дочка. Я ее то усыновлю. Но …. понимаете… – слезы и отчаяние всеми силами пряталось в розовых пятнах на щеках.
– да. Марина, я понимаю. Готов помочь большим, прошу вас сказать. -
– ну что вы… – Марина покачала головой.
– хорошо. Куда необходимо подъехать за ребенком? – спросил Матвей, переводя мысли женщины на задачи, которые удерживали ее от бездны боли.
– к крайнему участку. – быстро ответила Марина, – там еще песик такой шумный живет. Агатка. Знаете – кучерявая такая. болтушка…
– да. думаю, я понял. м. – Матвей обдумал свое будущее предложение – вы уверены, что подвезти надо только к станции. я могу довезти до больницы. Насколько торопиться девушка? Что если поехать всем сразу: вам и ей. Если выехать на моей машине, даже ожидая вас до вечера, то время ее прибытия не будет сильно отличаться от затраченного на электричке и потом передвижению по городу?
– ох. спасибо. но я думаю, она не усидит на месте. – грустно сказала Марина. – она рвалась еще ночью, хотела на велосипеде ехать. Но надо документы забрать, часть она заберет, часть я довезу. Как-то так.
Полуденное солнце отражалось в острой траве. Пыль поднималась от колес и пачкала зелень. Матвей остановился перед забором и осмотрелся. Внутри на участке давно не косили. Деревянный дом стоял в противоположном углу к калитке. На большом крыльце на скамье сидела фигура, рядом полосатый пес. Они молчали, пес даже не повернулся, он гипнотизировал бледную щеку. Девушка смотрела внутрь себя и не сразу заметила подошедшего мужчину, скорее услышала, вскочила. Ремень от сумки натянулся и та, сначала поднятая резким скачком, шлепнулась на пол, а документы из папки медленно покачивались и планировали на доски. Агата присела ее подобрать, рассыпались документы. Матвей присел помочь. Сложил стопкой и подал.
– здравствуйте. спасибо, – бесцветно произнесла Агата. – я уже готова, извините. Спасибо за помощь. Марина сказала, я вам очень благодарна. Только до станции. Там я сама. Спасибо.
Матвей промолчал. Они поднялись. Шрек уныло подошел к двери дома и поскреб.
– неужели, я закрыла. Сейчас, извините, прости дружок. – она говорила спокойно, но одновременно.
Ни слез, ни заламываний рук, ни тревоги. Только ломаные фразы выдавали ее не обычное состояние. Девушка подошла к двери и достала ключи. Шрек останется в Аукшино, его заберет тетушка. Связка из холодных рук выскользнула и с грохотом упала псу на голову, тот взвизгнул и отпрыгнул, Агата присела поднять ключи, посмотреть не ударился ли сильно, но тот схватил ключи и зарычал.
– дай! – сказала Агата
– ….пожалуйста – обняла его, погладила, улыбнулась.
Шрек оперся лапами о колени, и лизнул лицо, смотрел как из пустых глаз полилось на него признание в любви на прощание. Она еще раз улыбнулась другу и потерлась щекой. – Увидимся, дружок.
Пес зашел в дом, девушка закрыла и обернулась. Волнистые волосы пушились в лучах мягкими блестящими волнами. От смены маски, Матвей видел ее снова нараспашку. Пухлые губы, несмелый взгляд, извиняющийся за свои чувства, что могут доставлять беспокойство. Матвей протянул руку, показывая, что возьмет сумку. Но Агата дрожала, сейчас рассыпется. Так сильно старается держаться. Ультрамарин глаз выплеснулся. Он схватил ее падающую и беззвучно визжащую в последний момент, прижал к себе, содрагающуся в рыданиях. Горе, которое не хотело рождаться, которое не хотели выпускать наружу, горе с которым не хотели жить, которое выжигало и разрушало мир, рушило воспоминания, тенью, как приближающаяся туча, ложилось на радостные мелочи и привычный ход мыслей.
Клетчатая рубашка Матвея намокла от слез, Агата спустя время спохватилась и виновато подняла лицо на него.
– как же теперь быть, как жить, как песни петь – она произнесла цитату из фильма.
Матвей серьезно рассматривал ее, маска отчуждения словно высыхающий на воздухе гипс схватывалась в ней. Он положил большой палец на нижнею губу. Как-будто хотел остановить, задержать и сказал, пока еще она слышала:
– просто жить.
Это была их первая настоящая встреча, после которой она не запомнила его имени, не помнила его внешний зримый образ, но впечатления от его характера, объятий и ломаный изгиб губ.
*** Латинские лабиринты (Агате 18 лет)
Запах книг отличается. Как и все в мире. Это банальное заявление. На нем не может быть построена ни одна из теорий. Даже плохонькие тезисы для курсовой на втором курсе университета с такой базой не защитишь. Да, все отличается, но с другой стороны все одинаковое. Вопрос “истинного” исследователя должен быть в другом. Агата перекладывала книги из большой коробки на лакированный пол деревенской библиотеки и рассуждала о том, что стоит ли использовать именно алфавитную расстановку книг на полках. Вот, если расставить книги по запаху? Как их тогда находить, и что создает уникальный запах книги: запах свежей типографской краски, тип используемой бумаги: лакированный журнал или серая папирусная бумага в книгах дорожного чтения, толстая белая бумага для бизне-литературы. Может все дело в годах книги: новые как и младенцы пахнут приятно, а отстоявшие в домашних сервантах и прошедшие многих читателей пахнут годами, помещениями, где стояли. Если рассуждать в таком ключе, то у книги запах должен складываться по сложной формуле…
Девушка достала еще одну книгу “Хорхе Луис Борхес. Проза разных лет” советское издание, пролистала желтые страницы, осмотрела темно голубую обложку.
– Борхес…, что-то латинское – прошептала она. Книга несмотря на возраст была почти новой и прекрасно сохранилась. Ее читали редко, либо небольшое количество людей. – а что если запах книги – это тот, кто читал книгу, кто написал книгу и тот, кто издал книгу?
– интересное замечание – произнес ровным хриплым голосом мужчина, а Агата от неожиданности вздрогнула, подпрыгнула и врезалась в стальную при ударе грудь.
– простите. – она опустила глаза. Мужчина принес очередную объемную коробоку.
Матвей Анкельсон по словам библиотекаря перевозил из столицы на дачу свою библиотеку, которая оказалась настолько большой, что часть книг он передавал деревне. Его жена присоединилась к инициативе мужа и еще на прошлой неделе завезла фургон новых романов, детективов, детских книг, приключений и исторических романов.
– ты искала Киплинга? – он проигнорировал ее лепет и протянул книгу, показывая, что не спрашивает, а скорее утверждает этот факт.
Агата посмотрела на протянутый том, потом на сильную руку. Нет, не накачанную, а именно сильную. И вдруг, в эту самую минуту ее настигло осознание: что тот, кто помог со Шреком, когда пес попал под колеса, тот, кто тренируется в ранний утренний час на обрыве у мостков парящего в невесомости дома и тот самый человек, что подарил ей милосердие в отношении своей души, когда подвозил ее к электричке – это один и тот же мужчина. Она его узнала. Удивление и шок парализовали ее. Бывает так, что какие-то вещи, поступки и мельком встречные люди западают в память, восхищают, влюбляют и поражают до обожания. Но в те минуты, знакомство оказывается второстепенным и ему совсем не уделяется внимание. А вот сейчас, когда внутренний мир не подчинен другим большим событиям, острое чувство настоящего настигло, время стало концентрированным, Матвей собрался в ней воедино.
Агата встретилась взглядом с мужчиной. Он рассматривал ее, изучал. Северные черты лица, спокойные и в тоже время суровые, высокие скулы, темно-золотые глаза и губы (нега разлилась по икрам и стопам) … линия верхней немного нависающей, идеальная по симметрии в покое, кривилась когда он говорил или складывал улыбку, недовольную улыбку, как сейчас. Книга все это время находилась перед ней.
