Текст книги "Любовь в кредит (СИ)"

Автор книги: Аалека Вальц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

Петр Николаевич присел на стул, закинул ногу на ногу и закурил. Агата стала хозяйничать, налила себе воды. Но открытая банка кофе на плите соблазнила сварить его в турке.

– а, вы…Петр Николаевич, тоже кофе пили? – Агата спросила, помня что мужчине из-за повышенного давления врач настоятельно рекомендовал сдерживаться. Марина за диетой мужа следила, поэтому Агата решила, что только значимый повод мог его заставить выпить горькую жидкость и страдать с красным лицом.

– малая ты что будешь меня жизни учить? – строго спросил Петр и затушил в пепельнице сгоревшую в зубах сигарету.

– нет, что вы! – Агата подняла руки, будто сдается. – Мне самой врач при выписке сказал, что можно пить воду, еще воду и, наверное, воду… Поэтому, если вы нарушаете рекомендации, то и я. Подумаешь, красное лицо и шатающаяся походка. пффф…

– ой, – мужчина добродушно вздохнул, а девушка зажгла плиту.

– так что, говори, что хотела спросить? – сказал Петр и поменял положение ног.

– вы были на том месте, где меня нашли? – спросила Агата.

– не, Агатка, не был. я ж не знаю, где. – он достал новую сигарету.

– А когда вы в больницу приехали, вы…

– так мы не ездили в больницу. – сказал Петр.

– не ездили…? ну а, есть проток….

– какие протоколы, малая. Никто пока ничего не составлял.

– разве бабушка не писала заявление на Михаила?

– да не, пока не приходила. Ты ж совершеннолетняя. может поэтому и не приходила – сам себе объяснил Петр.

– почему же вы арестовали Михаила? – Агата налила закипевший кофе в чашку.

– да, ты шо. Кто ж его арестует… Так просто попросили проехать с нами. Да то Катька эта. Покоя от нее никакого. Грозилась Юрку выгнать. связи у нее там. Ну мы приехали к Михаилу, вежливо спросили, не согласится ли он с нами проехать.

– я и согласился – сказал Михаил.

Он стоял в дверях, облокотившись о косяк и скрестив руки на груди. Агата отпила глоток и встретилась с ним взглядом.

– есть очень хочется, а кофе с сахаром. – сказала виновато девушка, посмотрев на свой кофе и снова на мужчину.

– понятно. выливай. – он был очень недоволен.

– так а, что ты-то пришла? Будешь писать заявление? – не унимался протиснувшийся между плечами Михаила и дверным проемом Юра.

– нет. – девушка послушно вылила жидкость и помыла чашку.

– а если Катерина опять будет звонить? – спросил у всех совета Юра.

– скажите, что я приходила и принесла документ. – и Агата протянула Петру бумагу.

Мужчины читали листок и передавали друг другу по-очереди, а Агата вместо “кота” на подоконнике наблюдала за мухой. Толстая жужжащая, бесконечное число раз ударялась о стекло и не хотела подняться немного выше, там где открыта форточка. Неужели свежий воздух ее не привлекает не срабатывают инстинкты? Михаил последний прочитал документ, задумчиво сложил вдвое, отдал пареньку, а потом подошел к окну, метким движением схватил насекомое и выпустил в форточку на свободу.

Глава 2 (*** простые суждения)

Из милиции они с Михаилом вышли вместе. Агата оставила на хранение в сейфах свой рюкзак. В доме было прохладно, старая кладка бревен создавала защиту от перегрева помещений, поэтому оказавшись на крыльце, подставила лицо свету.

– Агата, – Михаил взял девушку за локоть и повернул к себе. – тебе следует уехать домой.

– я не хочу домой. Там бабушка. Бесконечные разговоры про честь.

– ты можешь показать ей справку. И я говорю не про дачный дом…

– для бабушки справка о том, что я девственница, ничего не значит. Они в Аукшино живут в мире прошлого, где важны слухи, авторитет, статус дачного “дома-семьи”. Важен сам факт свершившегося. А как было на самом деле… это ничего для них не изменит. По их версии ты изнасиловал меня, предварительно опоив и напившись сам. Я шлюха, ты под вопросом. – девушка сдержано посмотрела на Михаила – Мне надо играть по их правилам. Я смогу разрушить “клеймо” (как сказала Катерина), только найдя тех, кто это сделал: отравил и оговорил. Смогу вернуть все как было.

– только это движет тобой? – Михаил обнял девушку, она уперлась локтями ему в грудь и отвела глаза в сторону.

– пусти… – прошептала Агата, глубоко вдохнув воздух и прикусила губу.

– у тебя уже есть план? – он медленно ослабил объятия и пошел к машине.

– ты ехал на своей?

– оффкорс, я же не был арестован. – он открыл дверцу – садись, я знаю где можно вкусно поесть.

– уверена, что нет. Пойдем к Марине в столовую в доме отдыха, здесь недалеко.

Женщина услышав, что пришла Агата, со слезами кинулась к девушке. Михаила она потрепала по плечу и усадила обоих есть.

– ты права, вкусно – Михаил ел быстро, но аккуратно.

Агата как всегда щурилась, волосы пушились от удовольствия, она витала далеко, в грезах, связанных с едой, поэтому Михаил повторил свой вопрос:

– что теперь планируешь делать?

– наверное надо найти место, где нашли меня. Исследовать его, вернуться…не знаю понять, где отправная точка.

– и как ты узнаешь, где тебя нашли?

– ты мне скажешь. – Агата оторвалась от супа.

– хм.. – Михаил ухмыльнулся, – ты что-то вспомнила?

– нет, просто рассуждаю. Факты: у меня было отравление двумя веществами. Доза веществ превышала ту, для которой вещества могли давать. Синяки. – Агата показала запястья – на затылке. Это, в-принципе, укладывается в версию об изнасиловании. Но – девушка отвела прядь волос от ушей и шеи и перед Михаилом предстала косая линия, поплывшая синими разводами от ушного хряща к шее.

– Доктор сказал – неизвестно, кто меня привез. Петр также места не знает. Однако в версии деревни это место обозначено. Катерина сказала: “даже постель тебе не расстелил…просто задрал юбку и отымел в траве над обрывом”. – Агата спокойно произнесла последнее предложение, мышцы Михаила под рубашкой вздыбились, он дотронулся ладонью до своего затылка и наклонил голову, чтобы снять напряжение.

– значит. – продолжила Агата. – Или это выдумка про берег, или правда. Если правда, то откуда? откуда ей известно. Возможно, именно она нашла меня и доставила в больницу? Но я тяжелая. Катерине в одиночку не донести. А машина к месту, откуда начинается полоса обрывов, не подберется ближе чем на 70 метров. Она могла волочь меня по траве и земле? Тоже нет, потому что на платье есть следы от травы, но они одиночные, будто я сама упала и испачкала его. Тогда она могла бы позвать на помощь. Но в деревне есть только одна версия. Достаточно скупая на подробности. Ее рассказывают одинаково. И что интересно рассказывает ограниченное количество человек, не добавляя красок, выдумок, сохраняя ядро рассказа.

– Любопытно, когда ты успела допросить всех? – поинтересовался Михаил с улыбкой.

– Я слышала истории возле магазина, историю гинеколога, историю Вики, бабушки и Катерины. – Агата загибала на счет пальцы. – О том, что они похожи в своем ядре, я делаю вывод по истории Вики и гинеколога. Это условные сторонники. Их версии могли бы отличаться, сглаживаться в ужасных фактах, либо напротив, быть полными вопросов, возмущений, поиска нестыковок. Но версии одинаковые. И еще вопрос, почему в больнице Катерина осталась неизвестной? Значит. Это была не Катерина. И не женщина вообще. Кто-то сильный и почему-то оставшийся неизвестным. Я делаю вывод, что это был ты.

– тебе нянечка рассказала? – перечеркнул ее доводы Михаил.

– да – Агата вдруг запрокинула голову и весело рассмеялась, кожа на шее натянулась, а щеки округлились настолько, что не было видно глаз, Михаил не выдержал и тоже заулыбался в ответ.

– рассуждения норм. Но…

– просятся другие вопросы и выводы. – Агата вытерла слезы от смеха.

– например? – сказал Михаил и достал деньги за обед.

– а я обычно бесплатно ем… – Агата смущенно сказала “секрет”.

– Марина меня еще не усыновляла. – он положил купюры явно и за себя и за Агату, – так какие вопросы?

– ты рассказывал Катерине, что нашел меня и как?

– нет.

– я так и думала. – они начали вставать из-за стола.

Агата сначала постояла задумавшись взять ли с собой пирожок? Но печально вздохнув повернулась к Михаилу:

– давай сейчас пойдем туда?

– да – мужчина рассмеялся ее “любви к еде”, и сказал, наклонившись взять салфетку, чтобы завернуть пирожок. – Давай съездим. Я покажу тебе.

Счастье во взгляде от бонусного пирога померкло в одночасье. Агата от его слов побледнела, пальцы задрожали. Михаил в секунду обернул их своими, вложил пирог и держал ладонями.

– прости, я не хотел…

– ничего. Вот и нашли отправную точку, видимо, с этих слов все и началось. – прошептала она.

Глава 2 (*** Метатель ножей)

Берег с песчаными обрывами и соснами тянулся на несколько километров до конца полуострова. Неровным контуром серпа тот разделял Волгу с небольшими речками. У подножья откосов образовывались заводи. Деревья, поваленные в грязный от ила песок на мелководье, давали уют для мелкой рыбешки. Рыбаки годами оставляли рогатки, рыба ловилась плохо, но рыбачить было приятно. Волжский вид, шум мелкой волны усмиряли тревогу и погружали в бездумье и безвременье.

Дальше травяные рыбачьи бухточки с бревнами и треногами менялись на сосновую рощу, в которой поселялись туристы выходного дня. Любители природного отдыха доезжали почти до самых обрывов на машинах, ставили палатки и жгли костры. Гитару заменяли песни под беспроводные колонки, но веселые истории оставались как и раньше – яркие, добрые, теплые. Возможно потому, что ночь в лесу сближала.

Михаил с Агатой стояли на плато, в начале изломанного берега. Место было странным, уединенным. По правую сторону с него просматривалось Аукшино, длинные причалы для катеров, и зрительной иллюзией, будто совсем близко, над резким обрывом нависал дом Анкельсонов. По левую начинался лес, и обрыв становился плавным, река сужалась, мельчала, образовывая мост с островом из затопленных деревьев и камыша, а после разливалась со всей силой.

Примятая трава сохранила след даже по прошествии нескольких дней, Агата присела с чувством того, что сознание противится воспоминаниям. Она сняла с раздавленной ракушки улитки небольшой кусочек ткани, плотный с серебряной ниткой.

– ты настоящий Шерлок. – сказал Михаил, он стоял ближе к песчаному спуску и смотрел на воду.

– я однозначно лежала тут. Но Шерлок…Я ведь Агата – девушка выпрямилась – Тогда скорее Эркюль Пуаро.

– или старушка Марпл.

– ну уж нет, – Агата рассмеялась.

– я не согласен становится Гастингсом. Ни усы, ни сентиментальность…ничего из этого мне не свойственно. – он держал руки в кармане. – Почему Пуаро?

– мотивы. Пуаро презирал метод раскрытия преступления на основании поиска улик. Мотивы – вот с чего начиналось расследование. И только потом улики, подтверждающие планы преступника.

– я нашел тебя не в траве. Ты лежала там, – он указал на берег. – Вниз лицом, погруженная в воду. Очень любопытно узнать твои мотивы.

Агата рассмеялась и еще раз оглядела место. Поодаль выглядывал камень, укрытый высокой колючкой, ничего особенного, вот только такие же насыпаны у дачных причалов. От толчка палкой камень показал темное пузо илового следа с бурыми разводами.

Если она лежала тут, но оказалась на берегу, то… Агата поправила тяжелые волнистые волосы, случайно зацепила длинную ссадину у виска и поморщилась от боли. Больше никаких намеков на пережитый вечер в воспоминаниях.

– Давай, мы начнем с мотивов, – Агата посмотрела на спину Михаила, – что между нами общего. Тобой и мной?

– Хм… – он оторвался от созерцания воды и плавной походкой направился к ней, солнце за его плечами очертило фигуру по контуру, и у Агаты захватило дух.

– Агата, Агата. Ты девочка, я мальчик… ну возможно у нас две ноги, две руки. Общего много, а различие… – он говорил с улыбкой.

– я не об этом. – щеки успели воспламениться – Нас обоих отравили! Доктор сказал, что у тебя в крови нашли вещества, как и у меня. Я проверила в их больничной базе лаборатории. Так и есть, только дозы разные.

– взламывала базу? – удивлению Михаила не было предела.

– нет, просто попросила мне распечатать анализы для тебя. Ты же красавчик.

– И? – он достал сигареты.

– сказала медсестре, что передам, когда тебя встречу. – Агата пожала плечами – вот как бы и передаю.

– лгунишка, – он усмехнулся и закурил. – наобещала что-то за меня?

– ну… дала твой номер телефона. – Агата удивленно смотрела на парня, впервые видя его курящим, он совершенно не пах сигаретами или одеколоном, заглушающим сигаретный дым.

– ты же нянечке его оставил на случай, если мне будет хуже. Но я не говорила, что ты сам напишешь… – поторопилась она пояснить степень своей аферы, и в оправдание продолжила – Седативное вещество. Какой смысл его принимать условному “насильнику”. Оно было и у тебя. Нас отравили обоих. Получается две жертвы.

– окей. Знаешь кто это сделал и их мотивы?

– почти уверена в том, кто. Она и мотивы свои рассказала, – Агата присела и выдернула травинку – но я ничего не понимаю. Почему ты тоже? что стоит на кону у тебя, чем рискуешь ты? Почему ты не на работе, ведь у вас произошел финансовый кризис.

– моя работа сейчас в Аукшино. С финансами разберется Матвей.

– Матвей? – прошептала Агата очень, очень тихо – вспомнить бы… кто такой “Матвей”.

– Интересно, что ты заговорила про мои мотивы….хм… и личные тоже. Катерина забрала у меня кое-что во время фестиваля. Я хочу это вернуть.

– Личное? – Агата нахмурилась, выбросила травинку и отошла в тень к дереву. – вы с ней любовники?

– что? – сказал Михаил.

– вы с ней спали…? – Агата ковыряла кору дерева. Оголенный ствол в обрамлении задубевших завитков, раскрытых на дереве как половинки ракушки, был утыкан точками, словно кто-то тренировался метать ножи.

– повтори… – Михаил стоял у Агаты за спиной, она вспылила от его непонятливости, обернулась резко и сказала громко:

– я спрашиваю, вы– ее грудь поднималась. – Любовники? Между вами есть …

– о… – взял ее подбородок в тиски. – Нет, не отводи взгляда, детка. Ты ревнуешь?

– а ты что не можешь ответить?

– нет. – он отпустил Агату, но остался близко – Мы с ней никогда не спали. И не были любовниками.

– Почему она себя так вела, будто имеет на тебя права?

– тебя это задевает? – ироничная улыбка тронула его губы, а глаза заинтересованно наблюдали. – Она вела себя как женщина, которая контролирует ситуацию. Я не видел смысла разубеждать.

– Не видел смысла!? но разве изображать глупого, самодовольного качка, эдакого мистера крас…

– договаривай… – сказал Михаил сердито.

– разве…ведь…ты – Агата глубоко дышала, вдохи отмеряли секунды – ты… совсем…другой… – нерешительно поднесла руку к его носу, провела по идеальной линии, очертила скулы. Она электризовалась в своем желании. Ее пальчики двинулись вниз по его груди, вниз, считая каждый проступающий сквозь ткань кубик пресса, зацепились за ремень. И спустя мгновение ладонь, словно испуганная птица впорхнула, но Михаил словил ее на лету. Нежно сжал пальцы.

– не играй со мной – сказал он – или в этот раз я сделаю то, в чем меня подозревают.

– я…не играю.

Он медленно поднес ладонь к своему лицу, поцеловал подушечки пальцев. Мягко, дотронулся языком. Агата почувствовала, что ноги становятся ватными. Он захвалил фаланги губами и неотрывая взгляда от очумевшей девушки, теряющей свой контроль, прикусил их. Она застонала. Он дернул ее к себе, предохранители были сорваны, маховик страсти запущен. Михаил целовал Агату не сдерживая себя. А потом резко отстранился мрачный и произнес хрипло:

– почему же ты меня сейчас отталкиваешь? – Михаил оставил пальцы на ее шее.

Кровь в сонной артерии билась через тонкую кожу в его большой палец. Отвечая на поцелуй, Агата не обняла мужчину. Согнутый локоть напряженно выставлял границу, но на вопрос не нашлась, что сказать, сама не понимала. Взгляд синих глаз покрылся зеркальной пленкой вежливости, а растрепанная чувствами голова опустилась. Демонстрируемая безвольность только рассердила Михаила, он продолжал держать девушку за руку:

– Знаешь, чем больше я рассуждаю, что было между тобой и моим братом… Как думаешь, почему ты убегала именно сюда? как попала сюда в обморочном, бессознательном состоянии?

И в этот раз он не ждал ответа или согласие на прикосновение, развернул лицом к стволу и прижал ладонь к мишени. Непонимание охватило Агату, убрать, оторвать пальцы казалось невозможным. Ярость заставляла замереть, не дышать, подчиниться, пока не уляжется. Мужская рука крепко держала, и вдруг, она почувствовала контур вырезанного. Воспоминания мелкою трусцой прошлись по затылку. Михаил знал наверняка, что это за тренировка и, поэтому идеально совместил пальцы Агаты с контуром. Кто-то тренировался в метании ножей, когда ее ладонь находились на коре.

– Ма…т… – она дернулась, и в этот же момент зазвонил ее телефон. Михаил отступил на шаг назад, успокаиваясь и давая ей возможность отыскать в кармане платья телефон с раздражительной мелодией.

Звонила Катерина, поэтому Агата послушно молчала. Колени дрожали от страха, хотя женщина говорила воодушевленно, распевая какая девушка молодец, что уже была в милиции. Слушать мотивационные речи от удава, который хочет вас придушить и потом слопать, то еще удовольствие. Сдерживая кашель, Агата запоминала каждое слово.

– какие доказательства? – переспросила она тихо. – да…вы правы…я правда не совсем помню… конечно, если мы с ним … были в отношениях, как вы говорите. я займусь поиском… да, да… я запоминаю: может подарки, может что?…дневник?…да может быть…в кафе, любимые места? хорошо. спасибо…да. конечно. до свидания.

Повесив трубку она закашляла, приступ от пересохшего горла душил ее, она опустилась на траву. Он присел рядом, отвел волосы с ее лица, и она поняла, что плачет – мокрые щеки, клокот в горле.

– почему я плачу – всхлипывала она. – почему это не прекращается.

– ты едешь домой. – сказал Михаил.

– нет, – Агата замотала головой. – Катерина придумала целую историю, чтобы шантажировать меня, вынудить помогать ей в суде против мужа. Мы поняли ее мотивы. И почти собрали все улики, которые доказывают, что никакого изнасилования и не было. И почти все улики, которые доказывают вину того, кто…

– ты едешь домой.

– нет, ты не понимаешь. Она придумала план…

– Агата, – Михаил жестко перебил ее. – ты собираешься помогать ей в суде?

– нет конечно.

– значит ты едешь домой.

– Но…

– никаких “но”! Что тебя может держать? Твоя честь. Окей – это не проблема. Завтра же женюсь на тебе. И всем будет плевать, что мы фантомно занялись сексом до свадьбы.

– она пытается развестись с мужем и сохранить свой бизнес. Я не стану оговаривать никого. Никогда. Но мне нужно, чем перекрыть ее выдумки и авторитет.

– что значит не станешь оговаривать? – Михаил недобро ухмыльнулся. – ты вообще помнишь…ты знаешь кто такой Матвей?

– дааа. – Агата неуверенно кивнула. – это муж Катерины.

– муж Катерины, “отношения как вы говорите” – Михаил рассмеялся – ты так его и не вспомнила.

– Вспомнила! я помню. – Агата топнула – твой смех неприятен. У нас не было отношений.

– Неужели – тон Михаила принял стальные оттенки сарказма.

– Да.

– Скажи, пожалуйста, как он выглядит. – девушка округлила глаза и насупилась. – и еще вопросик к тебе, милая. Ты сказала, что помнишь склейки…Мне бесконечно любопытно узнать. О чем ты тогда говорила, если у вас с Матвеем не было отношений.

– не понимаю…

– я напомню. – он подошел ближе – ты помнишь наш поцелуй на пляже?

Ее щеки покраснели, – вижу, что да. Ты помнишь, как вилась ужом, когда я сказал фразу “я покажу тебе” и дотронулся… – рука Михаила прошлась по груди девушки и направилась к бедрам.

– перестань! – Агата отпихнула его – мы не были с мужем Катерины в отношениях. Никогда! даже не целовались. Я считала, что наш поцелуй на берегу склеен с моими фантазиями. С … я даже не знаю.

– Как выглядит Матвей, опиши его – приказал Михаил.

Но Агата не могла, она понимала, что действительно не помнит его внешности. Это несоответствие: “опиши его”, “опиши его” крутилось в голове.

– хорошо, – процедил Михаил не давая Агате пространства, загоняя ее к двери воспоминаний. – как выглядит мужчина, которого ты…любишь?

Он выплюнул это слово, уже удерживая Агату за предплечья, ее глаза расширялись от внутреннего шока, будто “Матвей” материализовался перед ней. Холодный, беспощадный, недостижимый и уже неотделимый от нее. Часть ее, плохо понимаемая. Он как место, в котором она обрела себя. События забежали цветными проекциями. Посмотрела на свои руки, они саднили словно обожженные медузой, мир подрагивал фиолетовыми всполохами, мелкие черные точки кружили от перенапряжения, не давая взгляду сосредоточиться. Она ступила на территорию воспоминаний, назад в умиротворенное забвение уже нельзя вернуться. Жар потек по всему телу: щекам, лбу, рукам, казалось, если она опустит взгляд, то обнаружит в себе дыры. Чувство полной пустоты вытеснило все, ничего больше, ничего кроме необъятной темной прости. Впереди ничего не будет, как и прошлое однозначно совершенно и закрыто.

– она о нем знала. Катерина. – почти беззвучно произнесла девушка после молчания, оглушенная прошлым. – Бабушка сказала ей про дневник.

Михаил молчал, день выдался нелегким … “Сейчас бы думать про…, или не думать, а не это все”.

– ты едешь домой. – еле сдерживаемое презрение мелькнуло в его движениях, когда он пошел в сторону машины.

– Миша, постой, – Агата опомнилась и бросилась к нему. Он шел быстро, высокая и колючая трава мешала поспевать. – подожди. Пожалуйста.

– ты едешь домой. Если надо, могу отвезти тебя.

– я… – начала Агата.

– еще одно слово и я не знаю…я просто…взорвусь. – он говорил угрожающе тихо, лицо стало хищным, мышцы пришли в боевую готовность, он пытался контролировать свой гнев, ярость. Он понимал, что не может усмирить раздражение, пытался нащупать переключатели, чтобы посмотреть на ситуацию с другой стороны, безразличной. От чего он вообще завелся так, что хотелось крушить все. Михаил посмотрел в сторону реки и представил, как прохладная вода накрывает его разгоряченную кожу, пар выходит и с ним, да где же этот “пофигизм, почему мне не все равно”?!…

– Ты ничего не понимаешь в том, что происходит. – произнес он – Но при этом твои действия могут нанести невероятный вред. Я запрещаю тебе приближаться к Катерине, Матвею и его дому. Запрещаю копаться в этом ради … спасения… Матвея … Черт, его дери! Я понятно высказался?

Агата надуто молчала.

– Тебе понятно? – жестко повторил Михаил.

– это тебе не понятно! Ты ничего обо мне не знаешь!

– неужели. И что я могу не знать о тебе? Две ноги, две руки и дурная голова.

Агата отвернулась, побледнела, зло вытерла слезы. Михаил стоял успокаиваясь.

– я хочу… помешать Катерине… – сказала она упрямо.

– ради чего? – спросил Михаил с сожалением. – Для чего, Агата? Объясни мне.

– чтобы она не разрушила ваш бизнес, вашу жизнь… – ответила девушка.

– почему наш бизнес должен беспокоить тебя? – он усмехнулся с горечью. – желание разбираться в мотивах видимо заразительно. Ты вспомнила свою “склейку”, так ты их называешь? вспомнила событие, похожее на то, что было между нами на Фестивале на берегу?

– да… – Агата покраснела.

– что в нем было? – резко спросил Михаил.

– Матвей … он…. – начала Агата начала.

– я не спрашиваю подробности. – он дернул головой и стиснул зубы – Мотив, Агата… объясни мне пожалуйста свой мотив защищать бизнес…. играть на стороне мужчины, который…. не посчитался с твоими чувствами?

Агата с остекленевшими от слез глазами смотрела в ответ.

– Почему после того, как ты все вспомнила. Почему же не хочешь помочь Катерине? Или просто оставить это все! – он сказал тихо и зло.

– а ты хочешь, чтобы я ей помогала? – Агата закричала.

– Это все вышло из-под контроля. – он глубоко вздохнул. – Ты стала пешкой… инструментом. Разменным материалом. Так не пойдет.

– пожалуйста, позволь мне помочь. – сказала Агата, пустота охватывала ее со всех сторон. – Катерина хочет, чтобы, я отомстила. Но мне не за что мстить.

– нет. не позволю. – ответил Михаил тихо и окончательно.

И Агата не нашла ничего лучше как подойти к Михаилу, не решалась с секунду, а потом обняла его нежно, закинула руки на шею и уткнулась в грудь. Он обнял ее в ответ не сразу, словно медлил, раздумывал, держался, потом прикрыл глаза. Они дышали синхронно, волосы Агаты щекотали кожу, он вскинул ее подбородок и тут же на щеках Агаты разлился румянец. Но противники их не оставляли, теперь у Михаила завибрировал телефон в кармане брюк. Отключив его, он сказал:

– я хочу, чтобы ты вышла из игры.

Глава 3 Мои карты – это слухи

*** 6 дней до Фестиваля. Сложи свои крылья, Пегас

Кресло тюльпан в бежевой обивке повернулось, Матвей вопросительно взглянул на Катерину, проследил за тем, как рука дотронулась до его плеча и спустилась вниз. Женщина нежно обняла супруга. Сандал и мускус в аромате гармонировал с глянцевыми светло-русыми прядями, они кашемиром заласкали кожу шеи.

– пойдем ужинать – сказала Катерина с вопросительными нотами.

Матвей отложил книгу на прозрачный журнальный столик, и освещение в ту же минуту приглушило яркость. Интерьер цвета кофейного напитка, в который чрезмерно, нарушая пропорции, добавили молоко, потемнел. Деревянная фактура колец захватывала свет, их отливы наполнялись красным.

В гостиной был сервирован ужин при свечах и атмосфера чего-то спланированного. Блюда пахли приглушенно, словно робели перед фарфоровыми тарелками болотного оттенка и косились на черные столовые приборы, чьи трезубцы блестели золотом. Матвей налил вино Катерине, они приступили к еде в молчании.

– В субботу будет Фестиваль, – сказала Катерина, с мясом было покончено. – знаешь в этом году все масштабнее.

Матвей вытер губы и положил салфетку на мраморный стол, накрахмаленная ткань застыла жесткими белоснежными изломами.

– планируешь гуляния деревни на несколько дней? – спросил он иронично.

– нет, конечно. – Катерина засмеялась. – одного будет достаточно. Столько событ… хлопот из-за одного дня. Ты не представляешь, столько дел! Я привлекла инвесторов и в качестве демонстрации, первого знакомства с местностным фермерством Фестиваль как-никогда кстати. Праздник создаст расслабленную домашнюю обстановку, радости и летней легкости. И будет деликатный повод показать все мои возможности. Вкусная еда, река, природа действуют лучше презентаций и инвестиционных отчетов. Гости отдохнут. Оценить вживую теплицы им будет проще, чем на слайдах. Я не планирую их убеждать, это простое дружелюбное приглашение ко мне домой.

Матвей на последнюю фразу приподнял бровь, но не перебивал.

– кстати о домашней обстановке, милый. – как бросаться кирпичом в поле, фраза упала не подняв пыли. – Дом такой сложный в настройках. Ты приедешь на выходных?

– нет. Я буду в командировке – ответил ровно Матвей, он чувствовал что оплетен паутиной, мерцающей лишь в бликах приглушенного света слов.

– в нашем доме тысяча настроек, мне иногда кажется, что он живой. Эти умные цифровые штучки. Они рождают в моей голове неразбериху. Вообще в последнее время неразбериха и бардак – это то, что твориться везде: в отношениях, в бизнесе, в найденных вещах и обнаруженных событиях… – она посмотрела на него из-под ресниц и еле сдержала улыбку от ликования.

Странное чувство мести, сладкого свершения предстоящей боли того, кто доставил ей столько хлопот за эти четыре года их брака, разлилось как крепкий алкоголь от горла вниз к самому животу.

–

Их брак изначально был фиктивный. Катерина вышла замуж ради шпионажа. Согласившись на фиктивный брак, который должен был завершиться буквально через месяц, а продлился целых четыре года, Катерина совершала подвиг, шла на жертву для Вадима. Это был широкий жест показать и доказать силу своей любви к нему, ее персональному божеству.

И хоть Вадим ей давно говорил, “ты заигралась с мужем, перестала видеть его и потеряла чувство “опасности”, но эти слова она не воспринимала всерьез, потому что рядом с Матвеем никогда не чувствовала себя в “опасности”. Напротив, муж всегда давал ей желаемое безвозмездно: комфорт, отдых, вещи и чувство всесильной свободы. В замужестве с Матвеем Катерине больше не надо было завоевывать внимание мужчины, покорять его сердце своими поступками, как она поступала с Вадимом. Она расслабилась, освободилось время, и Катерина создала свой бизнес. Успех даже в небольших порциях радовал, приносил ощущение свободы, уверенности, силы и несвойственное желание стать мягче. Она поняла, что начала расцветать как личность. Ей нравилось советоваться с Матвеем. Муж внимательно слушал ее рассказы о работе, кивал на шутки и иногда спрашивал, а Катерина сразу задумывалась, потому что в вопросах он часто закладывал ответ на затруднение. Радость от озарения и быстро складываемого плана действий окрыляла ее, энергия приливала и оставаться в бездействии не хотелось, Катерина с улыбкой поднималась, мельком бросала взгляд на холодное, словно высеченное из камня лицо Матвея. Темное золото глаз словно раскаленными каплями падало на совесть, она тушевалась, терялась и сомневалась в правоте задуманного с Вадимом по отношению к Анкельсонам.

Сейчас Вадим требовал исполнения их плана, служить его целям становилось сложнее. Последние два года стали настоящим эмоциональным адом.

Внутренний раскол: строить свое дело, остаться собой, независимой, сильной, хоть и замужем за холодным и отчужденным от семейной жизни человеком или следовать мечте и быть рядом с любимым – этот раскол заставлял нервничать, срываться.

Бывало утром, осматривала свой белоснежный офис, как “мама” любовалась каждым сотрудником, лучшим в своей области. Они ловили ее взгляд и в восхищенном поклонении приветствовали в ответ. Знали, что ими гордятся и стремились оправдывать ожидания. Но вот раздавался звонок, ленивый голос говорил, как скучает, рассказывал смешные истории. Катерина, успокоенная долгой беседой, почти расслаблялась, и стоило ей выдохнуть тоненькой струйкой воздуха через губы, как Вадим атаковал:

– как поживают мои патенты, любимая? Ты обещала их три года назад. Я немного не понимаю. Ты там чем занимаешься? Если Матвеем, то он уже должен быть настолько удовлетворен, чтобы наизусть рассказать тебе все свои патентованные алгоритмы игры. Или, пчелка моя трудолюбивая, я читал… ты делаешь успехи со своими фермерами… Как же ты любишь грязь…

В вялой манере из трубки телефона доносились изысканные приемы, вытаскивающие чувство ее вины на сковородку “унижений”, “обесцениваний”.

– я же люблю тебя, твое колечко жжет мне сердце. Катя, я ношу его каждый день, каждую ночь целую в надежде, что буду обнимать тебя, когда ты вернешься. А … ты кажется передумала?

– ничего я не передумала! – кричала Катерина.

И собирала свою волю в кулак. Он прав, она вышла за Матвея замуж не за тем, чтобы своим делом заниматься, она вышла замуж ради Вадима! Вот ее главная цель, вот где необходимо делать победы. Наверное…