Текст книги "Любовь в кредит (СИ)"

Автор книги: Аалека Вальц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)

– говорят? – удивилась Агата и сжала плечи, воспроизводя желаемое поведение для собеседницы, чтобы ее затея отправить свою кровь на проверку токсинов не провалилась.

Она чувствовала, организм штормит, то ей лучше, то после капельницы становится плохо. И этот знакомый знак на колбе. Знакомая угроза, против которой необходимо стоять и сражаться даже, если она сейчас упадет и не проснется больше. Она должна защитить кого-то близкого. Отомстить за кого-то, кого обидели и даже сделали плохое. Только совсем не помнила имен и лиц этих любимых людей, да и злодеи нависали тенью, очертанием. Образы любимых грели душу, жили в сердце, всегда оставались частью ее.

– да вот, что ты жениха себе хотела богатого, кидалась ему на шею. – сказала Никоноровна исподлобья.

– жених? – Агата вдруг засмеялась, настолько нелепо звучали эти предположения (она и жених?…). А потом закашлялась и почувствовала, что слезы ручьями просятся, закусила губу. – вы знаете, что-то я… там вроде конкурсы были какие-то, то не всерьез жениха искали.

– да, богатого каждой хочется. Вышла и живи в счастьи. Но отбивать или бросаться не надо. – медсестра решила высказаться. Такой подход она называла говорить “честно и прямо”, и очень сама себя уважала за свою позицию сказать в лицо. Только вот, ее позиция доводила без всякой оглядки на собственные поступки и желание другого слушать мнение.

– девушке важно выйти замуж. Удачно. Да, парни они тоже не кукухи. Выбирают ту, с которой жить удобно будет, удобство это совсем не про любовь. Влюбленность, что? Что им с ней делать? Если с влюбленными глазами на них смотреть, то знаешь к чему это может только привести – к сексу, а не ответным чувства. Да, именно и только так. Ни один мужчина от молоденькой девушки не откажется. Всем нравится чувствовать себя львами, красавцами. А коли юбка сама поднимается… то и делать ничего не надо. Это шанс воспользоваться. Не надо вкладываться, ни время, ни душу. Все готово – бери да пользуйся.

– Пользуйся? – неприятно удивилась Агата.

– а что. Именно так. в таком подходе про уважение и ответственность речи быть не может. – сказала лаборантка.

– но ведь девушка не кукла. – заметила тихо Агата. Напряженно понижая каждый звук, чтобы ее раздражение не помешало. – и почему вы мне это говорите?

Хотела бы она тоже по-честно задать вопросы. Например, откуда в больнице столько современного оборудования, эта лаборатория с бирками как на колбе с веществом, после которого она чувствует себя шиворот навыворот. Или она ошибается и все колбы поставляются с таким штампом, а ей просто худо. Надо держаться, меньше болтать и точно не спорить. Пускай анализ в независимой лаборатории покажет, чем ее закапывают. А после анализа надо будет проверить еще один момент…. А прямая женщина продолжала давить своим голосом на Агату. Усталость от боли, трещиной морщины отозвалась на лбу, Агата позволила себе нахмуриться. Такие люди хороши в моменте, их речи звучат уверенно и правдоподобно, но стоит задуматься, стоит переложить их суждения на них самих и можно неприятно обнаружить, что себя они судить станут по другим стандартам. Да собственно, они не будут себя судить. Агата набрала воздуха и посчитала до десяти “просто потерпи, разговаривать бесполезно. Главное анализ…”.

– поэтому милочка и говорят про честь. Если не кукла – думай головой. не раздвигай ноги. Сначала получи, потом давай. Такая схема. А про таких влюбленных дурех… лечи потом вас. Знаешь мне не жалко тебя. Ты сама виновата. Такую дичь сотворила. Поди и девка большая, а разума нет. А мы все живем в социуме.

– так социум должен защищать от негодяев. – нехотя сказала Агата.

– каких негодяев? каких?! Что мужчина воспользовался возможностью? А ты куда смотрела. – вдруг яростно разошлась Никоноровна.

– но я же не знала, что так выйдет. он и старше и сильнее. – безэмоционально повторила Агата, кажется она уже вела такой разговор сама с собой.

Абстрагировалась и проигрывала диалог, почему если кто-то изнасилует девушку, а ее будут винить. Не давать ей статус жертвы, а просто изгонять, обзывать, то какие можно сказать аргументы в защиту (и как странно, что еще после такого необходимо защищаться)…

Странная боль прошлась, но уже по сердцу, дело было не в стыде, не в ярости, что ее мешают с грязью, что обвиняют в том, что она не могла контролировать, что вешают на нее ярлыки, отворачиваются, и словно одевают тяжелый костюм. Он полон камней, в него вшиты стальные пластины, так давит, что не распрямиться, не ступить, но в нем требуют оставаться и исправлять свое поведение, работать, жить, вести себя “хорошо”. За что…. только, почему, и что значит “хорошо”. Нести ответственность за чужое преступление и случай. Ведь этого могло не быть. Нет никакой связи. Общество на самом деле ничем не управляет. Есть миллион ситуаций, когда сотни девушек ходят по темной улице, в коротких юбках ли, облегающих джинсах ли. И это не приводит ни к чему. И траектория жизни, прошлое поведение одной из девушек и случай, когда она оказалось в месте, где ее поджидал преступник никак не связаны. Переложение вины жертву – грязная уловка. Вопрос в другом, почему людям так сложно сопереживать. Почему легче выражать свою ярость, насмешку, презрение. Это подсознательное соревнование, это борьба “на выживание? что выживает сильнейший”? Агата прикрыла глаза, она уже переживала этот разговор, но не чтобы защититься от общества и его мнения, а чтобы объяснить себе, почему черная дыра теперь вместо сердца. И от чего ее так упорно защищает сознание.

– знала. знала. жми кулаком… теперь сжимай. – медсестра воткнула иглу и и кровь побежала в стеклянный шприц. – каждая знает. И общество не осудит парня. Он взял то, что давали.

– а если он воспользовался ситуацией, обманул надежды? Играл в двусмысленность. Заранее знал, что бросит.

– так не попадайся на обещания? Даже если рыбак рыбачит, ты не рыбка, чтобы заглатывать крючок.

– но двусмысленность в этом… и жестокость. Нечестность, что есть маленькая надежда, что в итоге не закончится плохо.

– Что за глупости! Почему другие не попадают? Ты глупая. А сильное общество. Оно от нерадивых избавляется, чтобы быть еще сильнее. Как такое произошло, что ты не знала. Наивность – не добродетель, а зло. От него столько хлопот и проблем всем. Парню. Его семье. Твоим друзьям, родным.

– а мне? а я? мои чувства? – Агата спрашивала с грустью.

– а что ты. урок тебе. или продолжай и битой будешь. Или возьмись за ум. – выпалила медсестра, поставив пробирки по местам и запечатала бланк с данным в конверт, чтобы отправить в столичную лабораторию.

– спасибо….это было поучительно услышать. Я возьмусь за ум. – сказала Агата.

Медсестра неодобрительно покачала головой и посмотрела в упор так, что стало ясно – следует уходить.

*** Сквозь вены я вижу раны твоей души. но мне не жаль тебя

Пустая палата не обрадовала Михаила. Он присел у кровати, рассматривая лужу от капельницы. Кровать была смята, одиночные капли крови разбросаны по простыне.

– хорошо хоть ее не рвало. – сказал Михаил, встал и осмотрел постель. Рука наткнулась на пустую стеклянную колбу под подушкой. Он запрокинул голову назад, чтобы сосредоточиться и не произносить проклятия вслух. Девчонка пропала, ее травили, вот почему он в прошлый приход в больницу нашел ее в таком состоянии.

– добрый день – несмело сказала нянечка, – ах… может она в туалете?

Женщина поспешила к Михаилу, как только увидела его в коридоре. Беспокойство не давала ей ни минуты на раздумья о том, что происходит. Она не справилась и несмотря на розданные всему персоналу деньги, девушку рвало. Повлияли ли слухи, или просто никто не делал ничего сверх положенного по обязанностям. Вбежав в палату, женщина опешила.

– она была такая слабенькая. Белая как полотно. Куда же она подевалась. – голос нянечки был растерянный и расстроенный.

– не переживайте. – Михаил улыбнулся. – возможно, ее забрали на осмотр.

– да, я сбегаю узнаю – и женщина снова выскочила, мелкими шажками, все одергивая халат и что-то бормоча, спешила и понимала, спросить не у кого.

Девушка всем безразлична. Дежурные медсестры все это время были в кабинете, а на пост никаких распоряжений не приходило, ведь она сама сидела за столом. Она просто бегала, просто суетилась, заполняла движениями время.

Возле вазы на подоконнике Михаил смахнул ладонью лисья, смял их на ладони и остановился. Злость искала выход. Сдерживаться было все сложнее и сложнее. После отравления организм восстановился, а настроение нет. Впервые за многие годы хотелось не следовать их плану с Матвеем, не ждать, не вести себя разумно и тактически целесообразно. Он как сильно уставший повар, хотел просто повернуть ручку на плите и спалить все блюдо.

Когда на следующий день после событий фестиваля Михаил пришел в себя и услышал выдумку про изнасилование, то его первая реакция – он расхохотался. И тут же гримаса отвращения застыла на лице.

– Это даже не переступить черту, это просто бытие зла. Неприкрытого. Неизменяемого. Это сущность. – сказал он Серентусу.

– но все-таки Катерина формально остается супругой господина и частью семьи. – заметил Серентус.

– а Агата по твоим оценкам кем остается? – казалось, что тембр голоса металлической стружкой припорошил звуки.

– статус близкого подтвержден. Как вы и просили. – сухо сказал Серентус.

– отлично. Не забывай этого. – кинул Михаил и погрузился в анализ рыночных новостей и паники сотрудников компании.

Он разослал успокоительное письмо, отправил пачку заранее подготовленных пресс-релизов, назначил встречу с журналистами для Матвея. Далее проверил прогресс взлома программистами. Плохо, они ничего не успели. Не прошли заготовленный квест до конца, их техника сгорела.

– Серентус. Я отдавал приказ палить технику команды программистов? – спросил Михаил.

– Пожалуйста, не беспокойтесь. Я все загрузил отдельно на их облако. Это просто попугал. Все как и планировали, наши цели достигнуты, я продемонстрирую вам в отдельных отчетах. – Серентус показал, но не успел ничего прокомментировать, презентовать как собирался. Искусственный интеллект отключили.

Михаил закурил и листал зафиксированный Серентусом ход событий, и Фестиваль воспринимался отстраненно, холодно, безучастно пока Агата не подошла к дому и Серентус зачем-то отобразил программистам запрос на ее идентификацию. С ее волос стекала вода, ударялась о деревянный настил просторной открытой террасы, и волны эмоций поднялись и начали путаться в воспоминании с волнами цвета мокрого асфальта. Они ее отравили, состряпали удобную версию, в которой он насильник, а если девушка не выживет, то и убийца. Как удобно. Как элегантно. Репутация – такие слухи могут жить вечно, их не выведешь никакими доказательствами. Будут обрастать свидетелями, фантазия смешается с фактами, и процветать станут самые банальные. Конечно он насиловал, конечно она сама виновата, конечно она прагматичная, а он конечно слюнтяй, раз отказался от красивой и гордой Алеси. Он слабый и компания у него разорена – “Принц на помойке” – так выразилась Катерина в своем неофициальном телефонном интервью для глянцевого журнала, который поспешил освятить “финансовые новости с рынка компьютерных игр”.

Следующим он открыл отчеты по прослушке дома и действиям Катерины по фермерствам. Победа не отпразднованf. Инвесторы впечатлены возможностями синтетического вещества, который демонстрировался на жителях Аукшино во время Фестиваля. Ольга составила красивую презентацию. Михаил неприязненно усмехнулся на ее щепетильность к чистоте эксперимента и дотошности, с которой изложены все данные. Научная маниакальность сродни ученым нацисткой Германии, все пропитано азартом открытия и изобретения. Только материалы – это люди, или как Ольга описывает их “подопытный материал выборки № 3 из 10 кейсов”. Инвесторы, в целом, готовы подписывать сделку на финансирование Катерининого бизнеса, вот только осталось подтвердить, что она будет контролировать капитал Анкельсонов. И ни слова о патентах и технологиях Вадима. Прямо самка богомола, собралась откусить голову мужу, любовнику, а заодно и ему в качестве мести за ущемленное самолюбие. А если цель – инвестиции в бизнес Катерины, то не была ли Агата средством изначально? Когда же ее втянули в игру… Их подготовка пресс-релизов по защите патентов, “сработает ли теперь?” – подумал Михаил и открыл кран у эмалированной раковины, смыл налипшие сухие листья и вышел на поиски Агаты. Пора уже вводить антидот, иначе даже усилия по спасению ее здоровью откатятся.

–

Следующей точкой после лаборатории для Агаты был кабинет, скорее ординаторская, хотя нет, надо идти в кабинет заведующего, хотя нет… Агата остановилась, зажатая ватка в изгибе локтя намокала быстро. Кровь почему-то не останавливалась. Мимо проходила санитарка, брезгливо посмотрела на девушку и проворчала, что шляются по чистому полу грязные алкашки.

"Да, можно согласится."– подумала Агата, осмотрев себя, – "вид ужасный".

Пошла за санитаркой и тенью проскользнула в комнату с чистым бельем. С полки взяла первый попавшийся халат и накинула на себя. Прислушалась, можно ли так же выйти незамеченной, и мельком взглянула в зеркало. Тоненькая, белая как лист бумаги с огромными синими глазами и цветом волос мокрого асфальта, нет не грязная алкашка, а фарфоровая кукла, которую выкинули за ненадобностью.

Агата подняла руки, перехватила пушистые волны волос и заплела их в косу. Из рукава выпала вата. Набухший комок шлепнулся на ногу. Это уже кровотечение. Рядом с халатами на полке лежали простыни, Агата расправила одну перед собой. И замерла.

– покажи мне ее анализы, ты вел дневник. – раздались голоса. – Хочу посмотреть динамику воздействия вещества. – голос был тонким и немного задумчивый. – То количество нашего порошка, что в ней было и то количество, что ты давал потом. Крайне интересно, как себя ведет этот организм. Неужели она настолько крепкая, либо тут что-то другое. Давай же. Где.

– нигде. – ответил мужской голос с раздражением. – мы об этом не договаривались. Зато договаривались о другом, где оборудование?

Больница находилась в здании, построенном еще в позапрошлом веке, каркас, перегородки между комнатами, закутки и просторные комнаты кабинетов, большие мраморные лестницы остались. Вентиляция соединяла помещения по длине флигеля, ее не переделывали, в некоторых местах закладывали, но основные ходы оставляли просто от лени что-то придумывать. Эти ходы создавались не только для циркуляции воздуха, но и для прослушки. Флигель был отдан под прачечные, кухню, мастерские, и спальни для слуг, поэтому старшему по персоналу было удобно прослушивать, как идет работа, о чем шепчутся люди. Но звуковые эффекты из-за хаотичной переделки теперь работали и в обратную сторону.

– что значит не договаривались…? – женщина растянутым звуком цыкнула. – Вот. (хлопок по столу стопки бумаги). – Тебе…

– вам. мы на ты не переходили. – жестко сказал мужчина.

– тебе. – задумчивый голос лишь на немного стал настойчивее. – придется сейчас сесть и записать все по памяти. Это уникальный случай, садись прямо сейчас и записывай. сколько и когда ты ей дал. Какие были реакции. А это (стук банок о стол, смешанный с шорохом пакета) анализаторы для следующих тестов крови. Каждый сохранять для меня.

– а не многовато ли на одну девчонку.

– аха, конечно. Это не только для нее. К вам в ближайшее время будет поступать масса народа. и каждого фиксировать. Анализ плюс наблюдение. Оборудование и ваши оплата за труд будет поступать во время. Я буду контролировать. Только честность, доктор. Не надо ерепениться. Тебя никто не обманывает.

– пфф, а то что ты травишь людей. Тебя видимо не беспокоит.

– наука требует экспериментов. И чем чище будут эксперименты, тем быстрее они закончатся.

– сделка с дьяволом.

– о. я тебя прошу. без сентиментальностей. Хорошие люди всегда выживают.

– А, – новый мужской голос. – в какой палате Агата эта.

– хотите ее навестить? – спросил первый мужчина, врач скорее всего.

– да. – ответил второй.

– не помню. И нечего к ней шастать. А то данные эксперимента будут “не чистыми”.

– Вадим? – удивилась женщина. – Катерина тут?

– да. с грузчиками. – ответил быстро Вадим.

– выходим. – сказал врач.

– почему, подождем здесь. – сказала женщина скучно.

– хватит. я сказал все выходим. – раздражение чувствовалось даже на расстоянии.

Звуки прекратились и Агата взглянула на свой красный от крови локоть. Она за весь разговор не опускала руки и теперь дернула простынь в разные стороны. Две полоски с треском отлетели от серой материи, оставляя в воздухе ниточки, пыль и тонкий запах хлорки. Полоски вплелись в графитовую косу и тугой повязкой легли на руку от середины предплечья до самого локтя.

– Так-то лучше, – девушка грустно улыбнулась отражению.

Если от тебя пахнет дезинфектором, то сложно будет относится к тебе плохо. Собранный вид, аккуратность и аромат – неизменные признаки "морального и достойного человека". Агата затряслась в смехе от этой мысли, но резко прекратила. Больно, тело болело, лёгкие давило и мышцы на ногах ни с того, ни с сего напряглись и начали жечь, словно она пробежала стометровку на пределе возможностей.

– Пошли, кому-то мы очень нужны… – прошептала она себе. И подумала, что надо отыскать кабинет и зайти в него пока, никто не вернулся и так, чтобы не остановили.

–

Он шел по коридору и видел ее прямую спину и легкую походку, она прихрамывала на правый бок. Заплетенная коса, посадка головы… оступилась, приложила руку ко лбу. Он почти нагнал ее. Но голос с лестницы остановил его. Катерину слышно с первого этажа.

Агата торопилась, шаг не оставлял звука на линолеуме, и вдруг голова закружилась, появились галюцинации, она словно выпадала из реальности. Воспоминания набухали в сознании и отдавались болью в затылке. Красивый парень, хруст рубашки, тот же цвет футболки, те же руки на ее обнаженном теле.

– поцелуй меня. – прошептала она слабо.

– Агата… – он продолжал обмывать ее.

– поцелуй меня… никогда… не… отрывайся от меня. – и провалилась в жар.

“о чем это? Времени мало”. Кабинет сам нашелся. Торопилась, перебирала документы. Все не то, инструкции, гарантийный талон, просто поставка оборудования в качестве спонсорской помощи. Слишком сложная цепочка доказательств. Карты пациентов, банковский рекламный буклет автокредита. Ничего….автокредит? Конечно. И она зашелестела в ящиках. Под бутылками коньяка нашла папку с документами, чтобы оформить автокредит. И там же кучу наличных. Все просто, врач берет кредит в банке, якобы для приобретения автомобиля. Но платит из той суммы, которую получил лично. Опять ничего не доказать.

Он пошел в направлении лестницы. Быстро спускался и рассчитал так, чтобы Катерина заметила его.

– о какая встреча! кого я вижу. – воскликнула она смеясь.

– вы Неминкевич? – Михаил проигнорировал женщину.

– он самый, – грубо ответил врач.

– и что же ты милый тут делаешь. – Катерина бесконтрольно раздражалась, если ее не замечали.

– мне необходимо сдать кровь на анализ, но мне сказали, что для этого нужна ваше направление. – проговорил Михаил, он встал таким образом, чтобы компания не смогла продвигаться дальше по лестнице.

– хм.. – Неминкевич задумался и получил локтем. Ольга уже радостно кивала ему, чтобы не раздумывая соглашался. – хорошо. Поднимемся в кабинет.

– а, что Мишка. тебе плохо? – Катерина рассмеялась и обратилась к врачу и Ольге. – я с вами. Попьем чайку, угостишь спонсора, а? Оль, иди в машину…

Агата выпрямилась, что может быть еще?… Карта пациента. И тут она сообразила. Ее собственная карта, вот, она поступила и тут заполнено одним почерком, а потом идёт совершенно иной, потом снова первый. Каждый раз первый почерк отмечает ухудшение…. И вот про странный анализ крови. Агата схватила трубку стационарного телефона. Прищурилась, припоминая увиденный только что на плакате в коридоре номер горячей линии министерства здравоохранения. И пальцы застучали по кнопкам. Гудок, ожидание. Ладони потеют, она может не успеть. Гудок, не поднимают. Это очень важно, сердце просто рвало грудную клетку от адреналина. Гудок.

– Горячая линия…. – начал отстраненный голос.

– Я… – Агата сказала всё, что приходило в голову. – я бы хотела сообщить о растратах в городской больнице. И взятке, врач получает якобы спонсорскую помощь, но есть и личные поступления наличными в тумбочку.

– что, поступления в тумбочку? о чем вы?!

– В сделку входит проведение анализов, эксперименты с наркотиками. Первая жертва – личная карта № 444983. Здесь тестируют наркотики и отмывают деньги.

Она положила трубку, звонок на горячей линии записывается. Она успела сказать все ключевые слова. Так даже лучше, что меньше объяснений. Или станут разбираться или забудут. Руки тряслись, Агата обернулась уходить, но врезалась в парня.

– а – негромко вскрикнула, потому что он схватил ее, не давая упасть.

Зеленые глаза смотрели напряженно, вторая рука легла небрежно на плечи, словно старому другу, приобнимая.

– Что делаешь? Такая ценная птичка и чем же ты занята? – его рука переместилась к ее шее.

– Ааа. Без усов? – сказала Агата.

– дааа, нет уже тут надобности. Так, все тут с ума сходят, как им ты нужна. Кому живая, кому не очень. А ты что делаешь, пытаешься Катерине козни строить? в таком полудохлом состоянии.

– а вам-то что? – Агата рассердила и постаралась вырваться, но рука Вадима лишь крепче накрыла ее шею.

– а мне знаешь ли… – он не договорил, в коридоре был слышен голос Катерины. Компания из врача, Михаила и говорливой женщины приближалась.

– черт. – он резко обернулся и начал осматривать комнату.

– пустите. – сказала твердо Агата.

– ты не успеешь спрятаться, – Вадим отпустил и заглянул через стол, осматривая пространство там.

– да не сильно я переживаю. – Агата огорчилась, быть застуканной тут в компании приближенного Катерины не казалось ей хорошей идеей. Опасно.

– ты совсем глупая, что ли? они сейчас быстренько тебя обыщут и просекут что ты тут делаешь. – он поволок ее по комнате.

–

Компания шумно вошла в кабинет врача, Неминкевич и Михаил были хмурыми, а Катерина плотоядно улыбалась своим мыслям, для нее это был эмоциональный пир. У стола, перебирая бумаги стоял Вадим. Он закатывал рукава рубашки и первый делом быстро встретился глазами с Михаилом. Холодный, рассудительный взгляд без кривляния в образе “гения” насторожил Михаила.

– что вы здесь лазите! – зарычал Неминкевич.

– Хотел узнать, раз вы не говорите. – ответил Вадим и бросил бумаги на стол.

– что узнать, милый? – смеясь замурлыкала Катерина, подошла к нему в плотную и крутя пуговицу спросила. – как твое задание, ты уже справился?

– будь уверена – справлюсь, – Вадим сжал ладони Катерины, отстраняя их от себя и опустил их перед собой.

– может стоит сейчас особо нажать, дожать. – якобы шепотом говорила Катерина. – а то патенты такая вещь. Да, Миша, то есть, то нет. То вообще уже и не актуальны.

Она сделала жест, указывающий, что Вадим в ее глазах просто амбициозный ребенок, который пытается получить награды капризами. Да и награды выбирает не то, чтобы ценные по ее мнению. Мужчины стояли лицом к лицу, но как-то наискосок. Михаил наблюдал внимательно за Вадимом, который почти дотронулся до плеча. Вена на шее зеленоглазого блондина вздулась, он провел руками по растрепавшимся волосам, откинул их назад, и пальцами как гребнем провел, прилаживая.

– шшшшшкф – он прошептал на ультразвуке, Михаил скосил глаза на долю мгновения, Вадим тут же развернулся и взял Катерину за шею, потянул к себе и поцеловал громко. – Я пошел, милая.

– ох, – Катерина мило изобразила вежливую улыбку и проводила любовника облегченным стоном.

– ваше соперничество такое глупое, – женщина плюхнулась на диван, ее каблуки взлетели вверх, она рассмеялась и выпрямившись закинула ногу на ногу. – а что за анализ ты собираешься сдавать, Миш? И самое главное зачем. Плохо чувствуешь себя?

– твоими хозяйскими стараниями, Катя. – сказал Михаил и сделал шаг назад и обернулся осмотреться.

Катерина усмехнулась мысли, что парень пытается укрыться от ее присутствия, чувство безграничной власти над обстоятельствами насмешило ее. Никогда, никогда она не ставила под сомнение свои наблюдения и выводы.

– Моими? – сказала наиграно Катерина. – ну знаешь ли. Между прочим я не готовила ничего. Нечего было бухать, да дурь всякую подсыпать этой. Как ее…

– Агате? – спросил с жесткой улыбкой Михаил. – Интересный я насильник. И себя и девушку потравил.

В кабинете стояла мебель из старого дерева на выгнутых ножках, потертая и темно коричневая, с расщелинами на поверхности. Он медленно отходил к шкафу, пол скрипел, и предметы на полках серванта, комодов дрожали. Приоткрытая дверца шкафа скрипела, покачиваясь, но сам шкаф просел, как будто в него положили баулы простыней.

– Ну, у кого сколько…ума – придумывала обзывательства Катерина.

– хватит! – Неменкевич рассердился. – мне даже жаль девушку.

– но не настолько, чтобы отказаться от финансовой помощи. Правда? – рассмеялась Катерина, и быстро продолжила, чтобы врач не взорвался яростью. – девушку надо не жалеть, а завидовать. Ишь ты, какая она ценная. Будь она активом, ох как бы выросла сейчас в цене. Как твои акции Миша, вы еще держитесь?

– а что супруг не рассказывает тебе, Катя? – с усмешкой сказал Михаил, он дошел до дверцы шкафа.

– ах, представляешь – неееет. Не говорит. – Катерина издевалась.

– а ты понимаешь, насколько сильно зависишь от от нашего бизнеса? – спокойно произнес Михаил, больше подразумевая вопрос о причинах ее издевательства в такой ситуации.

Он прислонился к шкафу, и медленно, чтобы не было слышно скрипа поворачивал свое колено, закрывая дверцу.

– еще как Миша. Но, – она постучала себя по лбу. – я умная. И давно смекнула, что ваш цифровой бизнес. Это баловство. Сегодня есть, а завтра новый скачок технологий, новое поколение пользователей – поколение Z или мини Z, там так все скачет, подростки уже в 7 лет активнее тридцатилетних. Я никогда всерьез не воспринимала эту сферу. Патентовать идеи – это же безумие.

– технологии должны служить людям, а не развлекать их. – сказал Неменкевич и протянул лист на анализы. – 505 кабинет. Работает в утренние часы.

Михаил подошел к столу взять листок, рыжий мужчина хмуро смотрел на него казалось не из-под бровей, а усов.

– я хочу написать заявление на опекунство или что-то, чтобы иметь доступ к данным пациентки. Агаты Вальц.

– сколько заботы. – зло прокомментировала Катерина.

– вы ей родственник? – спросил Неменкевич.

– нет. – ответил Михаил.

– муж? – продолжил перечисление Неменкевич.

– нет. – сказал Михаил. – но…

– но? собираетесь стать? В любом случае. Когда станете, тогда и получите доступ. А пока можете посещать ее на общих основаниях в часы приема посетителей.

– а… ты что, задумался? – Катерина подалась вперед, чтобы всмотреться в лицо Михаила и внезапно как-то рассердилась. С нее слетели маски и она совершенно искренне недоумевала. – думаешь жениться на девчонке?!

– разве не этого ты всегда хотела, и сама затеяла игру на Фестивале. – сказал Михаил.

– но не на ней же! Это была просто игра! – самолюбие Катерины ощетинилось.

– а что в ней не так? – спросил Михаил.

– Все! – Катерина вcкричала, вскочила на ноги и одернула себя. – у нее там, что медом намазано, что вы все к ней липнете.

– не понимаю, почему ты против. – сказал Михаил и встал по середине кабинета, перекрывая линию обзора за своей спиной.

– ах…не понимаешь, – Катерина снова села, – конечно. Такая милая девчушка. Знаешь, твоему брату тоже очень нравилась. Мммм, но так держался, такой стойкий, я бы даже ему премию дала за верность в супружестве. Я бы и не заметила ничего. Как ты говоришь, Володя? Технологии должны служить людям. Вот согласна. Тут-то ваши супертехнологии и помогли, Мишенька. Если бы не умный дом, ходила бы я как простушка, хлопала ресницами на мужа, верила бы в его любовь.

– Любовь, Катя? – бровь Михаила изогнулась.

– оооо ну да, ну да. можешь язвить, но благодаря, вашему умному домику в Аукшино, – Катерина погрозила пальцем довольно, – просто стечение обстоятельств. Как удобно, технологии запоминают всех, кто приходит, просто технологии так заботятся, чтобы хозяева были гостеприимными всегда, что как малые дети. Ну правда, случайно разбалтывают секретики хозяев.

– в каком смысле разбалтывают? – Михаил побледнел.

– что ты придираешься. – махнула рукой Катерина, думая что ее критикуют. – Просто это я (умная). Я догадалась, что Агаточка была в доме. Никого не было, а она была! Знаешь, даже самая недальновидная женщина задумается. А мне ничего не стоило проследить и понаблюдать, что же происходит между Матвеем. Ты что думаешь, во время ужина я наговаривала на твоего брата?

– я в этом не сомневаюсь. – сказал Михаил.

– какой ты все таки глупенький. Я пыталась, Мишенька, перетянуть тебя на свою сторону по-хорошему. Но ты не захотел. А теперь ты мне не нужен. Как и Матвейчик. Ты так любишь своего брата, мы с тобой похожи. Я любила Вадима, и ради него легла под Матвея. А ты так любишь Матвея, что вместо него пошел в петлю. И было бы ради чего. Эта девушка. Ты думаешь я обманывала всех, оговаривала мужа. ццццц – она поцокала и покачала головой, продолжая:

– Ты должен был хорошо меня изучить и знать, что я никогда не лгу на пустом месте. Матвей такой холодный, такой отстраненный, безразличный ко всем и всему. Рядом с ней он менялся. Мне казалось, что можно было бы заряжать телефон там, где эти двое находились. Такие искры сверкали. Но на минуточку, он уже был женат на мне. И да, мне хотелось, чтобы если не Вадим, то хотя бы собственный муж меня ценил. – Катерина сглотнула ком слез, ее лицо пылало. – Правда же? Нет ничего хуже, чем женщина, которая добивается внимания… от собственного мужчины, который потерял к ней всякий интерес. – и тут она словно опомнилась. – и может быть я бы и простила ему это безразличие. В конце концов, мы начинали как партнеры по опасной игре. И азарт состоял не в любви и внимании, а в тонкостястях стратегии. Сыграть с равным по силе соперником. Чистое удовольствие. Но самое смешное, что ему все равно. И тебе тоже. Вы такие сильные, недостижимые, прямо полубоги. Но у каждого Ахиллеса есть “пята”. И я нашла ее. Самоуверенность – грех. Да-да. Непростительно ни в какой борьбе. Вы были так самоуверенны, что не обращали внимания на свои же умные штучки. Я придала значение тому, как Матвей смотрит и обращается с Агатой благодаря им. Он днями пропадал тут, тренировал ее, учил, даже на лодочке катал. У них были любимые места, любимые минуты в сутках (она словно отгоняла слезы с щек)! – выгуливали собак вместе. И конечно, общий интерес – книги! книги, книги, книги. Я сначала избавилась от местной библиотеки. Ну я думала, что может она просто притворяется, бегает. Как собачонка, – и тут злость Катерины мгновенно, словно на индукционной плите чайник – закипела в тембре голоса.