Текст книги "Любовь в кредит (СИ)"

Автор книги: Аалека Вальц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

– я могу ее почитать? – несмело произнесла Агата.

– да, можешь. – девушка взяла "Город страшной ночи”.

– спасибо. а на сколько, когда мне вернуть. Катерина не нашла… – Агата торопилась и каждый вопрос обрывался.

– отдашь, когда захочешь. Если сможешь расстаться. – ответил Матвей прямо без утайки.

– она ваша? – спросила Агата.

– нет. я купил ее, но не читал. – ответил Матвей.

– не… нравится? – с некоторым огорчением, что очарована автором, возможно на самом деле не столь уж и интересным, предположила Агата.

– она переводная. – ответил Матвей, рассматривая огорчениена ее лице, – я читал такую на оригинальном языке. Эту купил тебе.

– специально? – удивилась Агата и сердце замерло, ухнуло вниз, несмело застучало быстрыми ударами.

– да. Агата. Специально. – ответил Матвей.

– тогда, я оставлю ее себе. – сказала и захлестнули эмоции: поблагодарить, обрадоваться, спросить как он узнал про Киплинга?

– не стоит решать до того, как ты ее прочитала. – сказал Матвей и ветер воодушевления Агаты натолкнулся на его спокойный и холодный тон.

– возможно. а…? – она хотела спросить, но вдруг расстроилась, и стала листать страницы. Матвей поднял пальцами ее подбородок.

– ты хотела бы книгу, которую прочитал я? – спросил он как обычно напрямую.

– здесь их целые полки будут – упрямо и обидчиво ответила девушка, а ее пухлые губы собрались в бантик.

– я прочитал твои тезисы к курсовой – он улыбнулся уголком губ и вытащил сложенные листы из заднего кармана черных джинс.

– а….я оставила их на берегу – упавшим голосом сказала Агата.

В тезисах не было ни одной оригинальной идеи, она искала нить, драйв от темы исследования, но область оказалась скучной и уже полностью изученной до нее. Смущенно девушка взяла листки, все поля оказались исписаны чернилами.

– значит! – она радостно заулыбалась.

– это ничего не значит – перебил ее Матвей ровным тоном. – ты привлекательная, интересная, но я никогда не буду смотреть на тебя: ни как на девушку, ни как на ученицу, ни как на друга.

– не говори, если еще не попробовал, – прошептала в ответ Агата.

Матвей иронично усмехнулся в ответ на неожиданную смелость, протянул руку, подтянул оторопевшую девушку к себе за сарафан, приблизил губы и также тихо прошептал:

– не стану откладывать. – но не поцеловал, его лицо вдруг ожесточилось. Он отстранился и вышел.

*** Я все равно скучаю

Утро. Роса и розовый восход. Туман стоит над рекой, выходить на улицу зябко, но Агата одевает форму и спешит на мостки. Надо успеть разогреться и размяться. Когда боец над обрывом начнет невидимый бой с тенью, с закоченевшими мышцами повторять за ним не удасться. А мужчина, естественно, не замедлится, не повторит лишний раз. Агата очень надеялась, что он даже не подозревает о ней, и всякий раз, если оборачивался – пряталась. Специально приходила на мостки у парящего дома, выверяла угол его обзора заметно ли, что она тоже участвует. Боец, она его конечно знала – Матвей Анкельсон, тренировался к ней спиной, приемы было видно наполовину, да какое там – на четверть. И если не успевала повторить, то старалась запомнить, а потом в течение дня обдумать и нарисовать в дневнике. Иногда он двигался настолько быстро, что ее скорости не хватало и девушка останавливалась и наблюдала за мастерством, за танцем мышц при сражение с невидимой, но однозначно опасной тенью. Каждый раз в такие моменты ей казалось, что она чувствует движения внутренним зрением.

Солнце уже тронуло верхушки деревьев, когда Агата завороженно следила за двигающимся мужчиной. В этот раз она не запоминала, очарованная скоростью и необычностью переходов в приемах. Взгляд обычно пытался охватить его всего, уловить целостный образ и дух. Но в этот раз Агата почувствовала, что рассматривает, проходит по линиям, сплетениям мышц, следует за движениями от плечей, переходит к прессу и спускается вниз, странный жар течет по позвоночнику к бедрам, разливаясь там в тягучую каплю.

Матвей остановился, словно размышлял, а потом резко снял футболку, обнажив мускулатуру и повернулся в сторону Агаты, смотря прямо ей в лицо. Она не успела присесть, захваченная его движением. Он шагнул и капля неосознаваемого желания вспыхнула, щеки обдало жаром, она вскрикнула и тут же закусила губу. Не отрывая собственного взгляда.

Матвей плавно пошел в ее сторону, Агата быстро задышала, сердце застучало о ребра. Надежда, что он окажется рядом и страх от испытываемых ощущений, хотелось закрыться руками как пойманный зверек. Она обернулась по сторонам в испуге, что утро уже пришло в час, когда жители поселка выходят на улицы. И снова посмотрела на мужчину. Но его не было. Горизонт мирно нагревался взошедшим солнцем. Иголки сосен блестели в лучах, смеялись искрами. “Это был мираж?” – Агата не поверила своим глазам. Адреналин уступил место сердитости. Девушка спрыгнула с мостков и быстрым шагом направилась на соседние.

Она уперла руки в бока, расхаживала кругами по толстым, пропитанным лаком доскам. Глубокая складка между бровей сдвинула их так, что волоски кололи друг друга. Агата чувствовала себя глупой. Как и в библиотеке. Матвей отстранился, вышел, а она стояла и вдруг побежала за ним, врезалась в груду книг, на ходу восстановила стопку, угрожающую упасть с еще более громким грохотом, что в первый раз. Собрала сарафан в кулак, дабы избежать следующего столкновения с вездесущими шаткими пирамидами книг, и просто вывалилась на крыльцо библиотеки.

Свет после темного помещения заставил ее зажмуриться, но по звуку Агата поняла, что оказалась прямо в гуще людей. Библиотекарь, Алеся с мамой, соседка с мужем, директор местного магазина и супруги Анкельсон весело шутили, лишь мельком взглянули на девушку, спешившую получить объяснения у мужчины. Катерина обняла мужа за талию и кокетничала с окружающими. Ласковой кошкой она лишний раз прижималась к Матвею и поглядывала на реакцию остальных, ей доставляло радость их умиление. Безоблачное счастье молодоженов растапливало сердца. Соседи мило беседовали, с добротой говорили и грелись в уютных отношениях двух взрослых людей. Катерина никогда не останавливалась на полпути, игра доставляла ей удовольствие, просто позволить соседкам нежиться в умиление для нее было мало, она изредка вставала на цыпочки и чмокала Матвея. Агата из-под вежливо опущенных ресниц наблюдала за ним, дыхание выдавало ее возмущение, а сжатые кулаки еле удерживали на месте. Ее блондинка не могла обмануть, спина Матвея, сложенные на груди руки и едва заметно приподнятая губа в неприятии светских игр явно говорили про его нежелании поддерживать образ, разыгрываемый Катериной. Так подумала Агата. Матвей взглянул на девушку, бровь вопросительно двинулась вверх, глаза прищурились, а губы плотно сжались. Он обнял жену, Катерина игриво мяукнула. Тогда обхватил ее затылок и смотря в глаза Агате, Матвей наклонился и поцеловал супругу долгим, страстным поцелуем. Женщины тихо ахнули, смущенные и возбужденные силой, напором и чувственностью сцены. Мужчины понурили глаза, почувствовав неприятный подтекст, но не понимая полностью смысл этого жесткого и не романтического поступка. Директор магазина впоследствии часто вспоминал случай с благодарностью, он вдруг увидел истинное лицо Катерины через отношение к ней Матвея. Это сохранило ему свободу и уберегло от липких сетей интриганки.

Агата тоже поняла “сообщение Матвея для нее”. Он выбрал супругу. Слезы стояли в ее глазах, она спрыгнула с крыльца и убежала домой.

И сейчас кружила пантерой по мосткам, пытаясь определиться, обманулась ли она в видении или Матвей по-настоящему… "о чем, я думаю… – сказала себе Агата. На таком-то расстоянии. Почувствовал мой взгляд?! Разделся для меня… Он ведь женат. Женат… хотя. Скорее бы на в университет учёбу". Агата понуро зашагала к дому. Ее досада на себя дошла до такой степени, что она вернулась в библиотеку и до самой ночи расставляла книги. Но Киплинга, специально купленного, забрать домой не смогла. Обложка и страницы жгли ей руки, хотелось швырнуть и обидеть книгу. И девушка решила оставить её для всех, чтобы обезличить. Растворить личное, в других, в обстоятельствах.

*** Сосновая смола (Агате 19 лет)

Следующее лето началось неожиданно, бабушка сообщила, что нашла внучке занятие.

– помогать Катерине постоянно? – без энтузиазма спросила Агата.

– Конечно, милая. Замечательная возможность, поучиться, попробовать себя. Со строчкой в резюме о летней работы у тебя будут открыты все двери.

– Да они и так вроде не закрыты. – сказала Агата, но возражения приняты не были.

Девушка пошла посмотреть на место своей подработки в переделанной библиотеке. Половину книг вывезли, половину раздали местным или отправили в ящики с макулатурой. Вместо залов для чтения и хранения оборудовали комнатушки под аренду. Осталась лишь кладовая, заставленная как сказала библиотекарь ее личными книгами. Достойная женщина не выдержала борьбы с новой председательницей поселка и, чтобы пережить утрату деревенской библиотеки, почти не пользующуюся спросом, уехала к родителям в город. По приезду обещала забрать лично купленные вещи, Катерина милостиво разрешила. Скомандовала перенести книги в хозяйственное помещение для хранения уборочного инвентаря с протекающей раковиной и развешанными тряпками для просушки на батареях.

Агата присела в уборной, издалека различив знакомую обложку. Киплинг как и другие ее любимые произведения сырели, но были сбережены.

– Ох, мне так жаль, – сказала Агата и вытерла пыль с малахитового рисунка. – я и представить не могла. прости меня…

Она забрала все книги на участок, прочитала "Город страшных снов". Страницы, пожелтевшие от разводов, мокли в ее слезах теперь. Она скучала по Матвею. Обида прошла и единственное, что ей хотелось – встретиться и поблагодарить за тезисы, которые сохранила и написала по ним курсовую на отлично. Иногда думала “у меня в самой скучной теме на свете вышло что-то стоящее после его комментариев, а что получилось, если бы мы обсудили интересную тему?”

И сознание сразу цеплялось за его образ, пальцы непроизвольно дотрагивались до губ и проводили по линии, почти не касаясь, словно это губы Матвея. Все блоки и выстроенные психологические барьеры рушились, хотелось, чтобы он был везде: это он курил и дым не успел развеяться, это он шел и скрип половиц эхом отдается в толстых стенах старого сруба, это он стал ветром и колышет густой клевер и колючую осоку. Фантомы, щемящие сердце. Она сбрасывала путы самоконтроля и спиной падала в траву, захлебываясь от влюбленности.

Утро, Агата пошла на мостки тренироваться. Моросил дождь, тучи закрывали небо, продлевая ночь. Одинокой фигурой в уже промокшей спортивной мастерке девушка взмахнула руками и обернулась на дом Анкельсонов. Говорили, что Матвея нет в деревни, и он не приезжал еще в этом году.

Капли попадали на губы, ударялись о сухую кожу, растекались дорожками к уголкам и проникали внутрь. Агата рассмеялась, на вкус дождевая вода отдавала землей и червями (хотя откуда знать, ведь даже понарошку не пробовала их). Сегодня будет повторять приемы китайских бойцов из старых фильмов.

–

Раньше, больше трех лет, Агата занималась бальными танцами. В паре амбициозный партнер отторгал ее, эмоционально и даже на физическом уровне. Терпели друг друга из-за тренера – у обоих были прекрасные данные. К тому же, Агата обладала “абсолютным слухом”, чувством ритма и скоростью движений, а память как и слух отличалась совершенством. Однако характером не вышла, спокойная, вежливая Агата не могла показать страстность в танце, их пара получала высшие баллы по технике, а вот артистизм…

– Не хочу тратить на тебя силы. Ты не подходишь для меня, – сказал партнер прямо перед финалом. – ты как провинциальная актриса – больше кривляешься, чем выражаешь чувства.

– Но… – Агата не ожидала такого поворота, ведь их пара прошла отборочные и вот ее перед основным выступлением заменяют на другую?

Предательство. Не хотелось его осознавать, хотелось взять вину на себя. А что, если она станет лучше, исправится. Надо прислушиваться к критике, ведь он часто повторял, какая она неумеха во всем.

Она расстроилась, поехала на дачу, накупила мороженного и приготовилась переживать трагедию. Пока ехала в электричке, быстрые флэшбеки молнией сверкали в окне на фоне проносящихся лесов и ручейков. Ее вычеркнули из сборной, так легко отказались и завершили за нее карьеру. Агата сидела в пледе и смотрела телевизор в зале дома, родители задерживались. Скорее бы уже приехали, пожаловаться, зарыться в маму, а папа будет шутить и на утро она позволит себе почувствовать себя счастливой, потому что если признаться честно, то она уже чувствовала, что освободилась от чего-то тяготившего ее долгое время.

В пледе было жарко, Агата откинула разноцветные квадратики, она уже и переела, и скопилось много посуды рядом. Надо пойти помыть и позвонить родителям. Но в дверь дома постучались и вошли на кухню мужчины с Петром Николаевичем. Все были в полицейской форме, с напряженными лицами. Сказали, что родители попали в аварию.

– отец погиб сразу. – сказал один полицейский.

– чей отец? – Агата переспросила шепотом в сторону. – а мама?

В больнице мама умирала от травм неделю. Агата ночевала рядом, ухаживала, просила не оставлять ее так рано, и плакала, плакала и плакала. Мама в ответ улыбалась:

– малышка моя. Ничего. Поплачь. Я буду скучать по тебе. – обнимала ее кудрявую голову, гладила волосы и шептала, что сделать в банке, как поступить с квартирами, дачей, как выучиться и как не перестать любить.

– мамочка, сделай что-нибудь. – Агата не хотела верить, мама улыбалась только глазами и говорила, что не стоит печалиться, у них было много хорошего. В отличии от бабушки, они с Агатой счастливые.

Прошло много дней, но Агата так и не приняла ее смерть. Среди осени, через полгода заметила, что память странно ведет себя. Оказалось, что воспоминания “склеены”, придумано, что родители живы. Как бы и мертвы и нет. “…Просто жить”.

Агата собралась с духом и начала восстанавливать все. Попрощалась. Оставила лучшее из воспоминаний о дорогих людях, силу воли, улыбку, тепло и принятие слабостей, заботу вопреки усталости или болезни: “я все равно люблю тебя” – мама опускалась и стояла на коленях у кровати, обиженно сопящего в стену пятилетняго ребенка, которую отругали за неряшливую комнату и баловство. “ты всегда так говоришь, мам – отвечала уже весело Агата. – я тоже тебя люблю”. “Да, – мама грустила – я хотела, чтобы ты знала это”.

С танцами и со смертью родителей ушла и беззаботность. Агата перестала искать одобрения в других, не искала друзей, но и обидеть, задеть чувства кого-либо словом, либо поступком тоже не хотела. Она стала заниматься кунг-фу в группе для начинающих, а по утрам вставала и включала любые кинофильмы с яркими боями, прыжками и ударами.

Научилась медитации и каждый день тренировала свой контроль и умение стать зеркалом. Окружающие всегда ее любили за искренность, никто не заметил трагических перемен, напротив всем казалось, что девушка стала приветливой, веселой и невероятно интересной собеседницей. “Никто никогда не интересуется окружающими” – говорила Агата себе, и при встрече со знакомыми взгляд становился “зеркальным”: была вежливой, тактичной, улавливала настроение, желания и темы интересов собеседника. Многим казалось, что они очень хорошо ее знают. Агата давала возможность людям поговорить о себе. Каждому после такого рассказа чудилось, что она тоже участвовала в их самопрезентации, и что у них на удивление много общего. О, конечно, разве кто согласится упустить случай поговорить о своем (“о важном”) при таком приветливом расположении. А Агата, а что, она была не против! У собеседника не оставалось осадка, дескать он раскрыл все свои лучшие стороны, а она просто умолчала о себе. Нет, напротив, предельно бережная тактичность в общении создавала желание продолжать знакомство.

– а где бабушка? – спросила Агата у юриста, когда ей объясняли ее текущее материальное положение дел.

Так как ей было почти почти 17, то до совершеннолетия двоюродная сестра мамы – тетя Марина оформила опекунство. Родители Агаты жили обеспеченно и щепетильно подходили к планированию будущего, поэтому у юриста лежали документы с различными сценариями передачи имущества, управления счетами, инструкции как быть их дочери в случае А, случае Б … даже в случае абсолютного апокалипсиса мира. У Агаты во владении оставалась большая квартира в столице, участок в Аукшино, квартира бабушки, владение частью гостиницы на пополам с тетей Мариной, средства на обучение, пенсионные фонды родителей.

Активный доход и все акции отца предполагалась переводить под управление юридической фирмой и давать право на распоряжение ими Агате после того, как она самостоятельно заработает свои первые деньги. Отец обучил ее финансовой грамотности, несмотря на веселый и легкий характер, он был скорее тираном в отношении финансов, считал что только работающий человек имеет право на получение наследства. Агата в этом соглашалась с ним, во-первых, потому что думала про работу более в развлекательном ключе. Она как и родители не сидела на месте и занималась любимыми вещами – наукой, программированием, финансами. Во-вторых, начать собственное дело с нуля, с нулевым капиталом и вырасти как компания – казалось ей приключением. Трудиться не боялась, а большой любви к красивой жизни тоже не было: “комфорт, когда ты можешь мир увидеть, съесть пирожное в кафе и купить самое красивое белье, потому что оно нравится – намного важнее, чем жить как лакшери персона”. Так она говорила отцу и он смеялся “все верно, но все не так просто. Милочка”. “Не надо врать, пап. Все просто. Если надо – сделай. Все просто”. Серьезно отвечала Агата и закинув рюкзак на плечи шла на тренировку, с таким видом словно на каторгу. Это ее “простая” максима относилась к решимости. К принятию решения и ответственности, а добиваться результата, конечно утомительно (“ты чего такая бука” – “я тружусь ради наследства. Хотя зачем мне наследство, если я уже тружусь?” “ахахаха, милочка, я же говорю все не так просто”– отвечал отец и встречал скептический в отношении его веселья взгляд своей кудрявой дочери).

– ваша бабушка помещена в психиатрическую больницу. – ответил юрист.

– но, – нахмурилась Агата.

– я должен вам сообщить, потому что я был не просто юристом. Ваши родители останутся навсегда мне друзьями. Твоя бабушка, Агата, спровоцировала аварию. Твоя мама рассказала, что старуха во время движения набросилась на твоего отца из-за какой-то фразы, начала хватать его за руки и лицо и он потерял управление автомобилем. Это то, что было сразу после аварии. Бабушка твоя сначала подтвердила все. Она единственная, кто не пострадал в аварии. Однако в последствии отказалась от своих слов. Она притворилась, что у нее было состояние аффекта.

– такое… – прошептала Агата. – если она не принимала лекарства. Если ее что-то спровоцировало… папа не верил ей. Не верил, что она их принимает.

– она будет лишена статуса дееспособности, и она сама не сопротивляется этому. Так как прекрасно понимает, что если это не сделаете вы, то я сам подам заявление на рассмотрении дела о непреднамеренном убийстве двух человек. Твоих родителей.

– я понимаю. – ответила Агата. – доктор говорил, что прогресс возможен. Но…

– иногда надо перестать стараться и позволить вещам оставаться там, где они должны быть. в психушке. – сказал юрист.

– люди не вещи… я понимаю, что вы имеете в виду… понимаю – отвечала призрачным голосом Агата. – а может и нет.

–

Агата скинула мастерку, встала в начальную позицию и начала разминку с криками “уааа” и четким звуком ударов, словно кто-то хлопал полотенцем. Пафосные удары супергероев перемешивались со сложными приемами Матвея, движения набирали скорость и складывались в виртуозную последовательность. Агата увлеклась, сосредотившись только одной ей слышимой мелодии и рисунке битвы. Самое сложное в спарринге с тенью – представить удары противника такими, чтобы он бил беспощадно, непредсказуемо. Через полчаса девушка перестала выкрикивать, а замерла змеей, ее воображение видело перед собой опасность, от которой было страшно пошевелиться. Есть только один удар, девушка вдруг пружиной выпрыгнула, ноги вертушке развернули ее, она потеряла точку опоры, поскользнулась на мокрой древесине мостков и упала в реку. Выскочив из студеной воды на мостки, села, обняла колени и застучала зубами. Река ожгла ее пастью, вгрызлась в оголенную кожу живота. Перед глазами стояла смерть. Всего лишь воображаемая.

Спустя неделю Матвей приехал в Аукшино. Они столкнулись на прогулке собак в сосновом бору. Шрек побежал в сторону и вернулся с лаем и компанией, огромный алабай напугал девушку, подошел в плотную и мокрым носом, нависающими над клыками, обнюхивал подол ее платья. Она вжалась в сосну, кудри тут же зацепились за кору.

– интересно, наша встреча когда-нибудь начнется не с твоего испуга? – сказал Матвей, он стоял метрах в тридцати перед ней и не отзывал пса.

– интересно, – ответила Агата, – она когда-нибудь закончится не с твоего молчаливого ухода?

– не сегодня. – Матвей потушил только закуренную сигарету – Клык.

Если бы речных чаек интересовали люди, то они могли бы сплетничать, что странные двуногие существа, улыбаются без причины, стоят подолгу, подпирая деревья, словно их приклеило смолой, и просто смотрят на реку, а утром счастливые бегут, чтобы махать руками в синхронном ритме на большом расстоянии друг от друга.

*** Искажение пространства на Роу-га-33

– Господин Матвэй, – проговорил Серентус. – я готов к расчетам. До вашего запроса, я не обнаружил здесь искажений в пространстве. Потенциально, я могу предположить, что сканировал зону около дома, зону для обеспечения первичной безопасности.

– Спасибо. – сказал Матвей и положил планшет на мостки.

Опустившись на одно колено, он провел пальцами по доскам. Его взгляд искал точку, c которой было бы видно замершую в боевой готовности Агату во время борьбы с гигантской змеей с планеты Роу-га-33.

– Я сделаю расчеты вручную. Деактивируйся в течение минуты.

Деревянные мостки скрипнули, когда Клык сел. Большой пес невозмутимо посмотрел на хозяина с видом, что он не тот, кто переедает, но позу долго не выдержал, высунул язык и улегся на лапы. Матвей едва заметно улыбнулся и потрепал его за ухом.

– помоги мне, Клык. – сказал мужчина и пес с готовностью посмотрел на него.

Матвей надел ему ошейник с острыми прозрачными шипами и отвел в начало мостков, положил рядом планшет и присел перед мордой.

– я активирую приборы. Ты нажмешь лапой на планшет, когда я произнесу “Сир-хе”. Пространство будет искажено. Тебя защитит ошейник. К граням не подходи. Понял?

Клык серьезно смотрел в ответ.

– Здесь на Земле не может быть пространственных дыр.

Матвей поднялся, снял рубашку и ботинки. По бокам мостков он расставил небольшие черные ящички и босиком встал на место, где балансировала Агата перед прыжком. На правой груди Матвея мерцала такая же татуировка как и у Михаила: волны, сдерживаемые кругом и треугольником, только цвет вод бушующего шторма был цветом красного золота. Из черных кубов появились тонкие лучи, прошлись по засветившимуся на коже треугольнику, сканируя. По завершении, лучи начали образовывать вокруг мужчины купол, маскируя происходящее для стороннего наблюдателя так, что если бы кто-то стал в предзакатное время смотреть на реку, то увидел бы мужчину с собакой, мирно сидящего на лавке мостков.

Матвей взмахнул кистью, перед ним из лучей проектора появился экран, он задал команду. Прошло несколько минут, внутри купола ничего не происходило, реальность не изменялась. Матвей вновь вызвал меню на экране: планета Роу-га-33 вне зоны доступности.

Он задумался, значит его предположения верны. Случайности не было.

Несколько часов назад по времени планеты Роу-га-33 и неделю назад относительно земного времени Матвей с Михаилом находились в дипломатическом блокпосту. Желтые пузыри висели в атмосфере, сквозь них переливалась голубыми и сиреневыми лучами звезда, согревающая планету. Блокпост находился на поляне, окруженной скалами. Их поверхность кирпичного оттенка выглядела обезвоженной, породы камней твердыми, а воздух вязким.

Планета, закрытая для посещения, относилась к категории опасных. Среди ее жителей не было миролюбивых, дружить и общаться никто не хотел. Анкельсоны устанавливали только транспортные торговые порталы. Агрессивные существа предложили натуральный обмен: жители Роу-га-33 получат технологию для выращивания искусственной еды, межгалактическое объединение и дочерние корпорации Анкельсонов получали ценное сырье.

Серпентины принимали оборудование. Превосходящие гуманойдов в росте и ширине, с клыками, бронированным телом существа соблюдали военную дисциплину. Расставленные по периметру не шевелились, застыли статуями, слушали вибрации вязкого воздуха, отдельная группа занималась погрузкой оборудования и трое, самые важные по старшинству, контролировали процессы и обсуждали с командой Анкельсонов точки расположения оборудования на планете. Матвей и Михаил никогда не отказывали в помощи. Управляющие серпентины с доверием прикрывали глаза, показывая уважение к сильной семье. Позволили изучать планету, и на больших проекционных мониторах позволили вместе проектировали инфраструктуру для обеспечения жителей едой: кто и как вырастит белок, кто доставит, как будет обучать работе на оборудовании. Изнурительные столетия войн на планете лишили ее собственных инженеров, но не лишили мудрости. Управляющие заботились о своих.

Черная молния ударила в пузырь и разрезала пополам, вязкая жидкость полилась на сухую поверхность. Камни затрещали и зашаркали от соприкосновения друг с другом. Странный отблеск и искажение пейзажа, будто голограмма сбоку, привлек внимание Матвея, он отошел от группы командующих. Брат взглянул на Матвея, тот взял со стола световой меч, и Михаил кивнув, чтопонял, продолжил объяснять серпентинам особенности архитектуры цеха еды.

За пределы поляны украдкой уползал один из охранных серпентинов с выражением полного восторга от адреналина охоты. Осторожно, не производя шума на шершавой почве Матвей дошел до скал, прислонился и прислушался, пытаясь определить, где находится серпентин и есть ли кто-то еще. Подул ветер, он вдохнул, но ощутил запах и тепло лишь одного существа. Нахмурился, у него появилось нехорошее предположение. Практически не создавая вибраций тягучего воздуха, он вышел из-за скалы, там мерцал открытый портал к Земле. От увиденной картины зубы сжались так, что скулы заострились, а жакет натянулся от вздыбившихся в ярости мышц.

Змеевидный монстр подрагивал хвостом. На мостках у реки танцевала девушка, тренировала боевые приемы в музыкальной последовательности. Ритм ее мелодии и привлекал и гипнотизировал внимание гигантской змеи. Сначала воин просто наблюдал, а потом в нем разгорелся азарт охоты, он пытался схватить девушку. Она видела его как мираж и не понимала опасность. Ловко уходила от ударов, продолжала свой ритм, который сначала дразнил, но потом начал злить серпентина. Портал между планетами был открыт со всеми нарушениями протоколов. Кроме того, что две закрытые планеты никак не могли быть соединены, так и тот, кто открыл портал специально оставил возможность физического контакта без перемещения. Иначе говоря, в созданном пространственном коридоре серпентин мог схватить и укусить девушку, но перетащить к себе не мог, и умерла бы она на своей планете.

Борьба зашла слишком далеко, воин в боевой ипостасии приготовился атаковать. Его наивная и хрупкая соперница замерла, интуитивно почувствовав угрозу. Потеряв ритм ее движений серпентин остановился, выжидал.

Матвей прикрыл глаза, чтобы воссоздать в сознании образ Агаты и предугадать ее действия. У него будет не больше нескольких мгновений, чтобы незаметно подобраться и помешать атаке. Перед ним всплыла прошлогоднее воспоминание в библиотеке. Пухлые, приоткрытые в ожидании, губы, казалось, если дотронешься, то ощутишь под кожей сок, как у спелого фрукта, и оторваться уже не будет сил. Глаза темного сапфирового оттенка смотрели на него открыто с безусловной любовью и уводили мысли в неправильном направлении. Он сосредоточился на коже шеи и начал движение между ударами сердца Агаты. Змея, опьяненная страхом жертвы, не обращала внимание на выверенные движения Матвея, подбирался в коридор так, чтобы оказаться на территории Земли… У граней портала вязкий воздух редел, образуя дымку.

Агата еще собиралась с духом. В ней мало силы, но отличная скорость. Когда по утрам она тоже приходила тренироваться, становилась далеко, чтобы его видеть, но чтобы он как ей казалось не заметил ее, то не просто копировала его движения, а импровизировала и добавляла танец там, где не успевала рассмотреть целиком. Ей нравилось “картинка”, поэтому мешала настоящие удары с постановочными, подсмотренными в фильмах, и шаги между ударами заменяла на танцевальные па. Это придавало очарование и непредсказуемость в борьбе с неискушенным соперником или вот как сейчас дразнило серпентна, злило и заставляло бездумно увлечься жертвой. Но когда она атакует, у нее не будет и шанса нанести даже малейший урон бронированной и натренированному на убийство змееподобному войну.

Он уже видел ее напряженные руки, отвлекающие на себя внимание серпентина. Ноги в полуприседе подрагивали. Правая стопа повернулась, Матвей сделал шаг, серпентин заметил общее движение и не распознал нового соперника между собой и жертвой. Его хвост заострился, он подобрался, Агата переместила вес на правую толчковую ногу. Мгновение. Девушка пришла в быстрое движение, серпентин бросился в атаку распахнув пасть. Матвей ступил на мостки из граней портала, левой рукой толкнул Агату в воду. Правой активировал световой меч и разрезал змее челюсть. Потом он спрыгнул с мотков в коридоре на территорию Роу-га-33.

– Сирэ-ка. Закрыть портал. – проговорил злым, но спокойным голосом. Его браслет и татуировка засветились зеленым. Грани исчезли.

Окровавленный змей, раздувая капюшон мышц, в удивлении уставился на Матвея. Самоконтроль растерялся и раздраженный, разъяренный, ущемленный в своем самолюбии он с шипением напал снова. Матвей поменял захват, щелкнул переключателем, и меч лазерной дугой лег у плеча, как щит. Соперник налетел на лезвие. Шаг назад, изменение вида меча и атака, Матвей разрубил с треском громадное тело серпентина.

***

удар-удар-удар-удар, разряд электрического импульса. Цифровое сердце вовсю стучало. Серентус спрятался. Он дышал и его кодировка плясала в неудержимом ужасе. Он был растерян еще пару секунд, а потом ринулся прятать то, что натворил.