Текст книги "Любовь в кредит (СИ)"
Автор книги: Аалека Вальц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)
Браслет на запястье снова щелкнул, но сообщений не появилось. Медленно поднявшись он пошел девушке на встречу, она остановилась как вкопанная сбоку от тропинки. Тугая грудь после бега часто вздымалась, натягивая нейлоновую ткань. В тот момент он подумал о двух вещах, первая, что веселые чертята в ее глазах отплясывают под очень веселую выдумку. И, видимо, главный герой выдумки – это он. А вторая – ему опять хочется посмотреть, что скрывает ткань.
Он остановился задержался немного дольше требуемого, от нее пахло вишней, загорелая кожа с румяными щеками, налитые губы, через которые тонкой струйкой она выпускала свое дыхание и неосознанно поправила купальник у бедер. И синие глаза, в них смешная выдумка вдруг сменилась восхищением и резко, пощадно испуг зеркальным щитом закрыл коктейль эмоций – историю чувств, прожитую в минуту. Агата ринулась к воде и с разбега нырнула. А пес как-то задумчиво взглянул на Михаила и тоже последовал к концу мостков за хозяйкой. Его хвост неестественно торчал вверх, не двигался из стороны в сторону при движении. Сообщений не приходило, значит в доме показалось. Случайный технический файл, который Серентус отправил и сам же удалил.
Кухня гостиная встретила его ароматным кофе.
– понравилось ли вам купание, Михаэль? – вежливо поинтересовался Серентус. Михаил отпил кофе, включил на браслете связь с домом и следил за тем, как искуственный интеллект маскирует проверку его устройства на наличие сторонних файлов и сообщений.
– вполне, – ответил Михаил. Татуировка на груди мерцала голубым, так бывало всякий раз, когда ощущал приближение опасности.
Сосредоточенный мужчина прошел в душ, кожу закололо струями глухого раздражения. Появившаяся перспектива событий не радовала его, он прокручивал и составлял список всех предположений и настораживающих деталей, всех всплесков интуиции, чтобы не пропустить важного. И в какой-то момент он зло повернул кран с холодной водой на максимум. Воспоминание цеплялось за налитую грудь, поднимающуюся от сбитого дыхания, движение рук девушки у бедер и соски, протыкающую красную ткань купальника.
– опасность, значит, – Михаил посмотрел вниз, струя воды распадалась на два рукава, отскакивая от вставшего во всеоружие мужского органа.
*** 1 день до Фестиваля. Прозрачное парео на совести твоей
– Миша, – Катерина подставила щеку для поцелуя, – привет.
– здравствуй, – он слегка дотронулся до щеки Катерины губами и спокойно отстранился. Вежливая полуулыбка играла на его губах.
– рада видеть тебя. я скучала – продолжила женщина, заправив локон за ухо. – Познакомся, это мои подруги Алла и Наташа.
Михал приветствовал каждую даму легким пожатием руки. Они с расположением смотрели на идеального в манерах синеглазого брюнета. Молодость которого была обрамлена осанкой, взглядом и тембром голоса зрелого в душе человека. Алла даже досадливо всплеснула, ожидала мальчишку, смазливого в чертах и плаксивого в трудностях, уже надеялась, что он примкнет к ней этим вечером, не выдержит тяжелого характера доминирующей во всем Катерины и скучных мужичков, которых интересуют только деньги и статус, и деньги и, как ими можно пользоваться. Наталья, напротив, загорелась. Характер молодого человека не уступающий в силе его проработанной атлетической фигуре обрадовали ее. Небольшой сюрприз, видимо, вечер и выходные могут оказаться не столь тоскливыми, находиться рядом с сильным мужчиной всегда действует расслабляюще. А от Михаила чувствовалось надежность и защита.
Вернувшись из офисе он застал дом и участок, гудящий от работы. Катерина, кроме своих друзей привезла команду строителей, подготавливающих столы и сцену к “Фестивалю”.
– спасибо за подарки, – сказала Катерина, – не думала, что ты знаешь мои вкусы в вине и…цветах. Я польщена… сильно.
– какой красавец, ослепни мои глаза! – Алла хоть и огорчилась, но решила, что никто не заслуживает быть в лапках Катерины, поэтому пошла на выручку красивому мужчине. Грудной голос усиливал ее кривляния. – а еще и в курсе вкусов хозяйки! Михаил, вы одинок?
– так ты вроде тоже не свободна, – томно поддела разгорячившуюся подругу Наталья и мило улыбнулась.
– тише, он не должен этого знать. Сначала влюбится, а там уже ничего не поделаешь, сердцу не прикажешь – Алла вошла в раж, взмахнула прозрачным парео, повязанным поверх пышной груди и, подтолкнув Наталью локтем, рассмеялась своему озорству. Михаил на шутку ответил понимающей улыбкой.
– да, Алла, полностью разделяю вашу позицию. Сердцу не прикажешь. Но я уже сражен вашей смелостью – и он посмотрел на Катерину.
– А хотелось бы, чтобы моими телесами! – рассмеялась Алла.
Красная помада глянцевой линией растянулась над белоснежной улыбкой Катерины. Игра для нее начиналась, а игроком она была искусным, и, главное, как часто она повторяла сама себе – терпеливой. Михаил с Матвеем были так похожи в манерах и движениях, в повороте головы и этом прямом взгляде, расставляющим точки в ситуации, когда вполне можно поступить двусмыслено. Катерина ласково провела по своей золотистой коже плеча и дернула широкую шлейку вверх. Шелковая ткань волной прошла по груди.
– сердце еще та ловушка, – сказала Катерина, взяла Михаила под руку. – ты наверное уже освоился на участке? я покажу тебе подготовку и расскажу наш план и твою роль в этом Фестивале.
– чувствую себя приглашенным актером, – сказал Михаил и Катерина рассмеялась:
– ну тогда не меньше уровня, чем камео.
Основной дом располагался наверху холма, где берег резко обрывался в реку. Вокруг него плоскими камнями была выложена площадка и дорожки к двум гостевым домикам и летней беседке. Дорожки утопали в зелени и кустах с цветами. Гостевые одноэтажные домики покрыли крышей с разлетающимися в сторону концами, геометричными в своей основе, но плавными в линиях. Весь ансамбль строений на участке как и офисы “crosswords” выглядели в едином ультра-урбанистическом стиле, в качестве материалов для отделки использовалось темное дерево, а оттенки черного подобрали так, чтобы сочетались с цветом травы, камышей, золотым блеском волги и пастели неба.
Раздался стеклянный звук, и все повернули головы в сторону. Возле теплицы устанавливали проектор, и миниатюру инкубатора для растений. К нему несли в ящичках грибы из кухни, но один из рабочих задел кабель и произошло звонкое столкновение
– о, это я хочу похвастаться, – Катерина пояснила увиденное, теснее сжала предплечье Михаила и как-то ненавязчиво прислонилось к нему головой. – мне кажется, я могу гордиться многим.
– вполне, – вежливо ответил Михаил.
Они остановились на дорожке, восходящей к мостику через пруд, окружающий беседку. Та стояла на сваях в низине участка. Невысокие перила, стеклянный пол и мост стирали границу с водой и зеленым берегом водоема, казалось, что беседка утонула. Но изнутри было иное впечатление. Сидящий как гусеничка в коконе, оказывался наедине с природой, хоть и искусственно созданной. Пропустив подруг вперед на мостик, Катерина развернулась с грацией кошки немного отставила бедро в сторону, обвила мужчину за пояс, беря его в ловушку своего тела, он с трудом подавил желание отодвинуться.
– мне очень приятно, что ты здесь… – она произнесла шепотом, приподнялась и поцеловала его в скулу.
Маневр показался ему любопытным, ведь Катерина стремилась к разводу, чтобы оставить свой бизнес себе и получить половину доли компании братьев Анкельсонов. Выигрышный развод для нее возможен лишь при условии, что Матвей будет уличен в измене, будет убит, либо его посадят в тюрьму. Если в измене уличат Катерину, или она станет инициатором развода, то на выходе получит только средства, которые были у нее до брака и капитал, который заработала или скопила собственным трудом. Сейчас же 70 % фермерского бизнеса состояло из вложений Анкельсонов.
– я никогда ни о чем не сожалею, Мик. – сказала Катерина. – но иногда меня одолевают вопросы. Например, правильный ли выбор я сделала.
– это скорее признак сожаления, – иронично ответил Михаил.
– ахах, – грустно рассмеялась Катерина, – нет, ну что ты сразу. Ты также красив, как при нашем знакомстве. Даже наоборот, время и возраст придает твоим чертам особый шарм. А… ты все так же одинок?
– да, – сказал Михаил.
– мне всегда было интересно, почему? – спросила Катерина с намеком и приоткрыла губы в ожидании, но через мгновение поняла, что Михаил не станет отвечать и тогда она провела рукой по его предплечью. – в браке я поняла, что отношения не для всех, но делиться близостью – от этого никогда не стоит…убегать.
Михаил улыбнулся уголком на ее откровенность, но женщина осталась довольной. Парень выглядел озадаченным. Он не отстранялся, а любопытство в его глазах, оценка возбудила ее, пришлось сдержать свою страсть, в ней было так много эмоций, от разбитого самолюбия неразделенной симпатии, до кровожадной мести безнес-леди, которая стремится во что бы то ни стало сохранить свое дело. Вопреки всему, ни считаясь ни с чем.
– Катя, – закричала Алла, развалившись на диванчике в беседке, – о чем вы там шепчитесь? Иди к нам, мы тоже любим секреты.
– Ахаха, – Катерина закусила губу и сумела покраснеть, словно застукали зарождающуюся влюбленность между ними. – увы, не смогу тебя развлечь, дорогая.
Она взяла Михаила за руку и повела внутрь к подругам.
– Уже скоро начнется презентация.
– Ооо, а мы то уже размечтались, что ты оставишь нас с Михаилом и сама со всеми делами разберешься. – сказала Алла.
– Увы, милая, но работать придётся всем. Вы же обещали помогать… – Катерина картинно собрала руки на груди.
– С ужином? – спросила Наталья.
– Я могу составить вам компанию в помощи, – предложил Михаил.
– Тааак, ты, Миша. Девушки потерпят и побудут еще немного без тебя. Я почти весь ужин заказала в ресторане, надо лишь сервировать стол. А сейчас как раз время завоза хлеба! Ты сходишь в магазин? Лучшей выпечки, чем в Аукшино нигде не найти.
– как скажешь, Катя, – сказал Михаил и хитрый блеск мелькнул в улыбке.
– Не удивлюсь, если это благодаря твоим инвестициям в местную пекарню, – Алла отпила коктейль и хохотнула.
– Я поражаюсь тебе, Катя. Такое чувство, что все Ау-укшино, – растянула название Наталья, – принадлежит вашей семье.
– Нет. Пока что – тихо заулыбалась Катерина.
– Надеюсь такое не случится, – сказал Михаил, – дамы.
Мужчина кивнул и направился в дом.
– Какой исполнительный "мальчик". – буркнула Алла и затянула песню про капитана и долгое плавание.
– Ты всегда видишь самую суть, – хищно улыбнулась Катерина.
По дороге к дому Михаил задал команды Серентусу подготовить краткий отчет. Цифровой дворецкий с нетерпением ждал, ему было “что” рассказать. У Михаила не оставалось сомнений в том, что его личные вещи уже досматривались, а к дому пытались подключиться. Отсылка за хлебом не больше, чем предлог, чтобы выиграть дополнительное время, ведь он опять приехал раньше, чем думала Катерина. И словно в логове – от мирного участка, погруженного в природу не осталось и следа.
Стройный гул и стук заполнил его, рабочие как по линейке молчаливо и торопливо собирали сцену для выступлений, кто-то носил технику в только сооруженную летнюю кухню, кто-то из оргкомитета “Фестиваля” тихо переговаривался о последних деталях за столом, передавали друг другу списки гостей, оборачивались на Катерину и не поднимая головы обсуждали ярмарку овощей. Катерина перенесла ее на утро, когда большинство хозяек будут заняты приготовлением еды к вечернему празднику, а кульминацию – конкурс на “лучший овощ” отменили и проведут экскурсию для бизнес-гостей. Вопросы и недовольство старались не высказывать.
– как прошел ваш рабочий день, Микхаэль. – вежливо приветствовал его дворецкий. – я установил звуконепроницаемость второго этажа.
– спасибо, Серентус. Ты очень предупредителен. Спасибо, день выдался непростым.
– понравился ли вам завтрак, господин? – спросил Серентус. – сегодня в дом прибыли рабочие, личные гости Катерины и команда программистов. Они разместились в малом гостевом доме тогда, как рабочих поселили в гостинной “Терем”. Среди четырех семейных пар: два бизнесмена с женами, юрист с Аллой и ученая Ольга с мужем. Я составил подробный профайл на каждого.
– отлично, Серентус. А команда программистов, – спросил Михаил.
– бездарности. – хмыкнул Серентус. – Два раза пытались подключиться, но что-то у них постоянно сбит соединение с интернетом, да и свет работает с перебоем.
– не шали, Серентус. Для них все должно пройти просто. Не стоит мешать. – сказал Михаил. – отчеты посмотрю позже.
Он пытался отыскать бумажник с наличными деньгами, и стоял в спальне задумавшись о том, куда мог его положить, потому как в основном он использовал пластиковую карту или часы для оплаты.
Серентус вывел на экран зеркала сообщение “Вы можете воспользоваться сейфом в библиотеке”.
– зачем!? – спросил его Михаил.
– там достаточно места для документов. – уклончиво ответил Серентус.
– документов? я искал бумажник с наличными. Так… – Михаил усмехнулся – это опять “намеки” или, как ты выражаешься – систематическое программирование моего мышления? Где сейф?
Серентус показал положение картинкой. А потом внезапно стал транслировать диалог Катерины по телефону.
– “Агата будет дома? – спросила Катерина.
– да, конечно, я предупредила ее, чтобы она не уходила. – ответил старческий голос.
– хорошо, я зайду ближе к 21 часам. Пускай не ложится спать.
– Ой, она никогда! Не ложиться спать так рано. – интонации пожилой женщины то взлетали вверх, то подобострастно опускались, словно она отдавала поклоны при каждой своей фразе.
– до встречи”. – попрощалась Катерина и положила трубку.
Михаил дослушивал на ходу, он резко развернулся от сейфа и прошел в мастерскую к аппаратной части. Там и перезапустил системы, а в момент перезагрузки, в ручном режиме, вызванном через диспетчерское управление, он выбрал меню “отсутствие Серентуса”, блокируя тем самым дворецкому доступ к управлению домом, и прописал границы его действий до мелочей. Умная система стала функционировать в обезличенном урезанном режиме. Потом Михаил проверил разрешения на подключения сторонних компьютеров, чтобы команда взломщиков не заподозрила неладное, протестировал совместимость разрешений с созданной им оболочкой “crossworlds”, и перезапустил системы еще раз.
– поговорим, Серентус, вечером. Сбор данных разрешен. – хмуро сказал Михаил.
– Не забывайте господин, Микхаэль, с кем вы имеете дело. Никто не знает Катерину лучше меня. А для меня ваша жизнь и миссия господина Матвэя безусловный приоритет! я буду защищать вас любой ценой. – обидчиво, но гордо сказал Серентус.
– было б от чего. – Михаил вышел.
*** 1 день до Фестиваля. Кирпичный полдник
По боковой дороге, соединяющей Аукшино с другими деревнями и городами, первые машины дачников поднимали пыль. Отпросившись с работы люди торопились вырваться из столичных пробок и приехать пораньше.
А кто уже добрался, разбирали багажники, заносили сумки, отпускали животных с поводков и весело переговаривались с соседями. Некоторые хозяйки спешили к деревенским дворам, чтобы заказать яиц и творога на выходные. Детвора бегала по участкам в надувных нарукавниках и одних трусах, тянули родителей на вечернее купание. Солнце в полдень не пекло, но вода за день нагрелась теплее парного молока. Зеленая трава, бабочки и блики полуденных лучей мешались в впечатлении с предвкушением отдыха и вечерней пятницы, которая может затянуться до утра.
До центра Аукшино, где располагались все административные постройки и магазин было недалеко. Михаил шел размеренно, осматривался и вспоминал карту. Контраст между дачным Аукшино и деревенским проходил как раз по участку Анкельсонов. Популярные у дачников металлопрофильные заборы, скрывавшие их словно бетонные стены квартир в городе, заканчивались. Матвей поставил невысокий частокол с редкими столбиками, карбоновыми, тонкими и цилиндрическими, которые как кольчуга опоясывали протяженный неровный участок. Тем он показывал, что открыт, никакую тайную жизнь как богач не ведет и уважает, если не местные правила, то стремится не оскорбить самолюбие простого в привычках и скромного в доходах жителя.
Возможно, Матвей был излишне щепетилен в этих вопросах. Серентус полагал и смел высказывать замечания, что жители не видят дальше “своего носа”. Эта фраза, пояснял искусственный интеллект означает, что местные отнюдь не эгоисты, не индивидуалисты, но горизонт их мышления ограничен настолько, что они не уверены даже в том, что происходит с их собственной жизнью, а уж о посторонних судят из стереотипах и принятых взглядов. Как принято, так и думают. И поэтому для них нет разницы между тактичным Матвеем и диктаторшей Катериной – они богачи “и этим все сказано”. От того и Михаил чувствовал взгляд на него, цепкий. Осанка ли, уверенные движения или дорогая, хотя и не вычурная одежда заставляли замолкать и оборачиваться на мужчину. Он был “чужаком”. Вдруг, из открытых настеж ворот в плечо Михаилу полетел футбольный мяч, он быстро развернулся и принял его на грудь. Мальчишки с топотом и без извинений мчались вслед.
– вот, балбесы! – закричала на них мама.
– ничего, – Михаил набивал на ноге мяч, и когда мальчишки подбежали подбросил его самому слабому. Тот, не теряя времени на благодарность, совершенно счастливый, принял пас, высунул язык от старания и понесся забивать гол.
На крик из дома вышла девушка, грациозно сложила руки на груди и гордо взглянула на молодого мужчину, продолжающего свой путь. В следующее мгновение от ее надменного вида не осталось и следа, она стремительно схватилась за перила, поддалась вперед, чтобы лучше рассмотреть, и тут же пулей забежала в дом. Там, в девичьей комнате летели из комода на кровать платья, юбки, лифы, помада и тушь. Превращались в кучу.
– Алеся, помоги мне с ужином, – мама зашла к девушке, – ты чего?!
– это Михаил Анкельсон! справься мама, сама! Михаил Анкельсон!! Первый столичный жених. Он приехал. Он тут… – девушка одевала и тут же снимала джинсы, шорты, открытое в плечах платье с вышивкой из камней.
– да, что ты… – мама растерялась. – на каблуках по деревне!?
– мама, мамочка! заплети мне волосы! – девушку трясло от возбуждения.
Из любопытства и желания осмотреть как можно больше местности, Михаил свернул на боковую дорогу, проходящую по краю прибрежной линии. В косую повалку по ней лежали остатки фундаментов и сгнивших хат, лиственная поросль полностью захватила территорию. Тонкие в стволах деревца тесно переплетались, их налитая соком темная листва давала на дорожку приятную тень.
– из Катеринкиных, – проскрипел один старик.
Дорога неожиданно уперлась в забор, который преграждал дальше путь, хотя на карте отмечен не был.
– папа, что ты несешь. Да, видимо, брат Матвея, вон похожи как, – отвечала ему полная женщина. – день добрый.
Она улыбнулась и подхватила ящичек с водой из серого минивэна, припаркованного у открытых ворот.
– ишь ты, богач, – плюнул старик и выпучив глаза продолжал смотреть на Михаила.
– я могу вам помочь? – Михаил обратился к женщине.
– что вы! сама, хоть помощников моих сегодня разобрали. Да завтра важный день. – сказала женщина.
Усмехнувшись тому, как простой праздник воспринимался всеми особенно важным в Аукшино, Михаил вытащил тяжелые пакеты из машины и в пару ходок они управились с разгрузкой багажника.
– это гостиница “Терем”? – спросил он.
– да, тесноват, как настоящий Теремок, но мы всем рады. – ответила женщина, они стояли у черного входа в кухню большого дома. – спасибо вам!
– значит, я почти у магазина. – Михаил улыбнулся, вспоминая, что главный подъезд к гостинице есть и со стороны центральной площади Аукшино.
– а, вы за хлебом на 17? – спросила Марина. – ох, быстро его раскупают. Давайте, я позвоню, вам отложат.
– ну что, вы. Я постою в очереди, как и все – озадаченно сказал Михаил.
– Как и все. – передразнил его старик. – на! Забирай.
– Папа, да чтоб вас! – рассердилась Марина, но не успела устроить взбучку не сдержанному представителю старшего поколения. Из холла гостиницы позвали и женщина, смущенная и расстроенная сценой, поспешила к постояльцу.
Старик пихнул в руки Михаилу пластиковые трубы и затрясся, выплевывая слова:
– где братец твой?! Иди домой да скажи, чтоб жену свою приструнил. Или шо? не нужна ему она уже?! Ишь ты разошлась, царица сельская. А Матвей-то чего смотрит? Поди уже и все?! Щебетуху ему подавай.
От высвобожденного гнева силы покинули старого человека, и Михаил придержав его, усадил на стул. Челюсть того шмякала, веки хлопали, мужчина оглянулся и взял с пола бутылку питьевой воды, придержал затылок и напоил.
– что это вы мне дали? – Михаил спокойно показал на трубы.
Идя по деревенской части, он заметил, что в отличие от дач, каждый участок был особенным, непохожим. Как франкенштейн – на них вразброс стояли сараи, курятники, дома облепленные пристройками, окруженные клумбами. И только одно бросалось в глаза – почти на каждом была новая теплица.
– от теплиц. я ее… – старик глубоко дышал и Михаил аккуратно надавил на точки у спины и тот задышал спокойнее. – расхе… разобрал.
– Катерина ставит теплицы на чужих участках? – уточнил Михаил, он присел на корточки у стула старика, чтобы тому не надо было задирать голову.
– да! – махнул рукой человек и отвернулся. К ним вернулась Марина, и Михаил, ласково улыбнувшись женщине, встал.
– простите, – сказала женщина и забрала трубы, звонко положила их на стол. – простите!
– думаю, ваш отец прав и, видимо, моей семье необходимо извиняться. – сказал Михаил.
– да не слушайте вы его. Матвей, да и вы тут при чем? Матвей нам всем помогает, да разве уследишь за всем?!… да и редко он тут жить стал. – Марина с досадой смотрела на своего свекра.
– а что за Щебетуха? – спросил тихо Михаил и скула на лице у него отчего-то дернулась.
– да не слушайте вы его! – Марина ласково улыбнулась. – дружат они, а старый человек по старым принципам все судит: бабы за печь, мужики на охоту. Агатку никто обижать не станет. Хорошие тянутся к хорошим, вот и дружат.
– понимаю, – сказал Михаил и попрощавшись вышел с участка к центральной площади Аукшино.
Пейзаж сменил свою палитру с зеленой. Старый коричневый кирпич, асфальт и здания, расположенные тесно и кругом, создавали чувство паноптикума. Разрушенный круглый фонтан в центре только усиливали атмосферу “двора-колодца", в котором площадь видна с каждой точки и зрительный контакт ощущается кожей словно похлопывание. Тени не было, как и лавочек, чтобы присесть. Жара раскаляла камень бассейна у фонтана, и те кто использовали его для сиденья, подкладывали сумки, чтобы не обжечь оголенные ноги.
Переговаривающаяся между собой очередь за хлебом выходила на улицу. Михаил встал в конец. На него взглянули и продолжили беседовать уже с оглядкой. Белая рубашка, закатанная в рукавах, натянулась на спине, когда он сложив руки осматривал в ответ окружающих и едва заметно улыбался их понижающемуся до тихого тембру голоса. Через пару минут выяснилось, что магазин закрыт и только сейчас к нему ковыляла женщина в халате, не знавшем пощады при стирке и сушке на солнце. Все цвета были выплеснуты с водой после полоскания.
– Поторопись, Ленусь. Гости столичные ожидают.
– да знаю. иду я. – женщина обернулась, из административного здания выходила девушка с кипой бумаг. – Агата!
– а? – крикнула та в ответ.
– подскочи, открой магазин, будь доброй девочкой! гляди какая очередь, пусть внутри ожидают. Я еле тут ноги по жаре волочу. Давай!
– бегу, теть Лен! – девушка ловко спрыгнул с крыльца, подбежала к женщине, перекатывающейся словно бочке, и взяла у нее ключ.
Открыв и придерживая дверь для входящих, она улыбалась, но ее уверенные движения странно не соответствовали выражению на лице – скромному и ожидающему. Ультрамариновые глаза не светились как утром, а пышные волны волос были забраны в тугой хвост. Дыхание не рвалось наружу, лишь дрогнули и приоткрылись губы, когда входил Михаил. Он взялся за ручку двери, молчаливо показывая, что роль “лакея” завершена и дальше каждый сам себе придержит дверь. Агата покраснела, мельком взглянула на его предплечье и вошла внутрь.
От тягучести и пустоты, витающей на улице не осталось и следа. Все пришло в движение, каждый имел конкретную цель покупки, быстро брал товар и занимал новую очередь на оплату. Шеренга людей собралась быстро как в тетрисе. Агата обошла ее и отодвинула в сторону оставленные пекарями прямо у прилавка ящики с хлебом, чтобы еще теплые буханки не падали от столкновения с ногами покупателей.
Редкая черта, воспитанная в Агате – привычка делать что-то лишь потому, что это следует делать, не ожидая лишних указаний, не ожидая благодарности. Тетя Лена едва ходит, а пекари поленились разложить хлеб, значит придется это сделать, просто, быстро и не задумываясь. Девушка принялась раскладывать хлеб пирамидками на прилавок и полки, иногда подавала прямо в руки. Никто не благодарил, воспринимали как должное и пустяки, не своими руками работа легка.
– Агата, а ты завтра грибной суп готовишь? – спросила работница магазина Елена, доковыляв за кассу и начав пробивать чеки покупок. Она грузно облокачивалась о стол и одобрительно кивала при взгляде на помощницу.
– не знаю, мне пока не говорили “что”? – откликнулась Агата, а потом прошептала тихо в грудь Михаилу – извините.
Они столкнулись случайно. Он медленно снял локон с шеи, хлестко ударивший его. Черный, мягкий на ощупь, со стальным отливом и упругий, если надавить. Локон пах вишневым ароматом. Пальцы Михаила придерживали талию, не сжимались, но Агате показалось, что она в захвате. Тепло мужчины, бережность силы и забота будоражили.
– мне не больно, – ответил он иронично, и небольшие морщинки появились у глаз от прищура. Взгляд девушки потерял свою зеркальную броню. Медленно они разошлись.
– опять эти грибы, – заворчал кто-то в очереди.
– скоро станем “грибукшино” – откликнулся еще кто-то.
– да что ты все ворчишь, Васильевна? Поди не выросли у тебя, – сказала еще одна смеясь. – а мне заплатили 5 тыщ. Тоже денюжка.
– ладно вам про деньги-то балаболить, – сказала кассирша. – лучше выкладывайте сюда. А то все на рассрочках.
– а тебе чем плохо? – и все в таком же духе.
Михаил не спешил уходить, в какой-то момент вспомнились отчеты Серентуса и подумалось, что мизантропия искусственного интеллекта в отношении местных жителей оправдана. Магазин был как оранжерея, только каждый выставлял себя на обозрение по собственной воле. Без смущения, ну за исключением разве только этой девчонки, показывал себя в рассказах, сплетнях, тревогах. Кто судачил, кто хвалился. Не сказать, что присутствующие в магазине отличались от жителей других городов. Стандартный рассадник новостей со стандартным набором товаров для уездного магазина.
На полках, будто это мини копия супермаркета, лежал ассортимент от гигиенических средств до отравы для колорадских жуков. Немного отличались порции фасовки продовольственных товаров, сахар продавался тяжелыми мешками, а крупы от трех килограмм, мороженное находилось в большом разнообразии, как и алкоголь, как и сладкая газированная вода, семечки, чипсы и сушеная рыба. Председатель деревни очень старался составить конкуренцию магазинчику на повороте и выиграть за счет качества, но затея не окупалась. Чудно и одиноко выглядел автомат для продажи наполнителей электронных сигарет. Михаил взял мороженное и остановился рассмотреть. Логотип напоминал что-то. Он открыл телефон поискать информацию, и пока соединялся с Серентусом, смотрел в отражении стекла дверцы автомата на Агату. Девушка как молния раскладывала последние буханки и начала составлять деревянные ящики, чтобы вынести в служебное помещение.
– как закончишь, принеси мне воды. – сказала коротко кассирша.
– гав-гав-гав, – раздалось с улицы.
Напротив окна окна на улице сидел полосатый терьер с бородой, заостренной в разные стороны и недовольно заливался лаем.
– ой, Шрек, – Агата выбежала на улицу и крикнула. – подожди меня. я сейчас!
Она вернулась осторожным шагом, тихим и обходным. Последним в очереди, протянувшуюся до сложенных ящиков, стоял Михаил. Он читал телефон, но боковым зрением заметил, как вздрогнул у шеи локон ее черных волос со стальным оттенком и волоски на коже выдали степень ее возбуждения. Не ожидая от себя таких эмоций, Агата закусила губу, глубоко вдохнула и подхватила пустые ящики. А Шрек не унимался.
– шо он заливается? – сказала продавщица. – поди какой нетерпеливый. Как жених перед свадьбой.
Посетители засмеялись.
– Агата, а у тебя жених то есть? – спросила женщина, непонятно к чему клонившая.
– не, а что хотите сосватать кого? – весело отозвалась Агата, стряхнула руки о передник и стала складывать его.
– да, поди ж и нет! раз такойовчарстоит на страже. всех распугал! – сказала Елена.
– ой, скажите, теть Лен. Овчар! – Агата запрокинула голову и так искренне хохотала, что смех отозвался у всех улыбкой. – Шрек тонкая натура. Я обещала ему купание. Вот он и ждет.
– собаке обещала? – сказала одна из женщин в очереди. – во дурь какая.
– да то столичные замашки, они еще и стрижки делают, – поддержал ее мужчина.
– кому-сь? – спросила еще одна женщина.
– собакам! – ответил мужчина.
– батюшки. ….
– вон, с кого надо брать пример. У кого от женихов точно нет отбоя. – сказала одна из женщин и все дружно посмотрели в окно.
Яркой процессией к магазину двигались несколько девушек во главе с Алесей. Они обнимались, поправляли шорты, дарили улыбки встречным и подбадривали свою подругу. Не хватало неоновых пузырей от жвачки и поп-музыки на фоне.
– не девчонка, а царица, – сказала другая.
– такой бриллиант только столичному принцу да и по зубам. – подхватил мужчина, весело подмигнул Михаилу и выпятил грудь, видимо от гордости за драгоценность Аукшино.
Девушки зашли так дружно и целеустремленно, что Агате пришлось прижаться к стене и пропустить их, она уже помахала кассирше и выходила на улицу.
– привет, – поздоровалась Агата, но подруга проигнорировала ее.
Представление было в самом разгаре. Поразительно было и то, что обычно бабушки ворчали, какая нынче молодежь пошла. Бездельницы, только бы ногти пилить, да к земле не притронутся, выхаживают по деревне разодетые: “чего ходють?!”, да и одежда стыдная, короткая, а разговаривают как неуважительно, нагло, надменно. Но тут их глаза загорелись восторгом, будто бразильский сериал ожил и разыгрывался прямо в реальности. Загипнотизированные любимым жанром, они распахнули иное зрение и вдруг полюбили главную героиню – Алесю, и конечно, пристально наблюдали за главным героем. Ответит ли он сразу или между “влюбленными” будет буря страстей?
