Текст книги "Любовь в кредит (СИ)"
Автор книги: Аалека Вальц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)
Перед Фестивалем Катерина приехала за день. И наводила недовольство, критиковала все и всех, кроме Александры. “Прекрасные деловые качества”, бросила вскользь, а потом спросила про идеи как растапливать костер и взглядом выразительно уставилась на кипу книг. “Давайте будем использовать макулатуру”. Подсказала она молчавшей бабубушке. “Устроим настоящий большой костер, сожем эти книжонки!” И тогда Александра не меняя своего строго выражения лица, за которое только только получила комплимент сказала, “вы знаете, здесь народец хоть и так. Не то, чтобы культурный и много читающий. Но костер из книг может произвести гнетущее впечатление. Шокирующие. Мне кажется его воспримут в негативном ключе”. Катерина прищурилась с улыбкой на бабушку, а потом рассмеялась “ну конечно в негативном! ахаха я же шучу, проверяю вас. И вы, мыслите за рамками привычного. Вы мне очень, очень нравитесь. не будем пугать никого. ахаха какие нежности плебеи, что и в руках то уже забыли когда держали книги. А такие нежности. Спалим их потом. Правда, когда я полностью войду во власть. ахахах”.
– книги решили отвезти в город на сдачу макулатуры, и как раз Васька не хотел возиться. Потом они не ее, а наши – деревенские. Он обрадуется, что нести всего пару метров.
– ну если так, то ладно. – сказала Марина.
– знаешь, мы можем придумать совсем другую систему библиографии. – сказала Агата.
– хорошо, придумаем. Сначала ремонт, а там и библиотека. Но ты очередное лето будешь трудится. И если у тебя и проект, и мне помогать и Катерине. Детка, ты же молодая. Я…
– а я больше не помогаю Катерине. Этим летом у меня очень много времени для себя. И что-то делать мне нравится больше, чем …. – сказала Агата.
– почему? – удивилась Марина и даже насторожилась. – почему ты ей не помогаешь?
– поменялись приоритеты. – Агата покраснела.
– и что…отпустили? – спросила Марина.
– я не раба. – сказала Агата тихо, а потом по ребячески заговорила. – Бабушка была недовольна, и целый день со мной не говорила. Важно так ходила, но я рада, что она победила и думаю ей будет чем заняться, ахахаах. Так расскажи у тебя есть план?
– ахаха, – Марина ласково смотрела. – я рада. Агатушка. Ох, это хорошая новость, что ты будешь мне помогать.
И они обнялись. А издалека за ними следила Катерина и улыбалась в такт мыслей. Девчонка была в их доме, Александра в кармане.
– Марина! – крикнула Катерина и направилась с процессией к девушкам. – Вы собираете еду?
– да, – ответила Марина, удивляясь банальному вопросу.
– завтра к вам в столовую… – начала Катерина.
– ресторан, – поправила Марина и выпрямилась, отложив контейнеры.
– да, да – Катерина милостиво скривила губы. – придет много местных. Ну то есть люди придут. А у меня есть замечательная бизнес-идея и инициатива. Вам следует мне помочь.
– я не совсем понимаю. Позвоните мне когда придет большое количество на обед. И сделайте им объявление, что к обеду прилагается интересное предложение. Подарок, можно сказать. Я сделаю людям предложение, от которого они не смогут отказаться. И точно не захотят.
Марина молчала и смотрела на свою юбку, полная с пышными руками и всегда свежей кожей она мяла свою хлопковую в цветочек юбку и не хотела ничем помогать.
– Знаете, – улыбнулась Марина. – я не думаю, что мне будет удобно. Если вы хотите, вы можете прийти с самого утра и помочь с едой. Я тоже буду благодарна помощи. Заодно с каждым и переговорите. Потому что ваша просьба. Честное, слово. Я не представляю, как ее выполнить.
– Марина. – вмешалась Александра.
– вы не приходите, – сказала Марина и развернулась, показав что разговор окончен.
– вот это да. – Катерина перенаправила на Агату раздражение. – значит вы подружки. И как слаженно! не хотите мне помогать. Я что вас чем-то обидела?
– просто это неудобно задерживать людей. К тому же завтра на кухне будет только Марина и я. Мне кажется…
– а мне кажется, что вы завидуете и тому, что есть у меня. Фигура, красота, внимание мужчин и прекрасный брак? Не так ли? ну чего ты молчишь. Давай выкладывай, в чем дело. Чем я тебе не угодила?
– ничем, просто у меня другие планы. – сказала Агата.
– так может ты тогда убедишь Марину помогать мне? – наседала Катеина.
– извините, я не понимаю. Вы сами можете сделать то, о чем просите. – сказала Агата.
– сама?! – Катерина рассмеялась. ахаха, да ты просто еще малышка! Я поняла. Извини. Конечно. Знаешь, мне, показалось, что ты плохо относишься ко мне. Это так несправедливо. Но теперь поняла, что ты просто очень маленькая и наивная. Конечно, твоя тетя может иметь свое мнение о людях. Но послушай, я уверена и тебе моя идея понравится. Что же. Поговорим завтра. Хотя нет, проводи меня домой. Мы поболтаем с тобой, почаевничаем и уверена – сразу вернешься ко мне.
Катерина не могла отказать себе в такой провокации, она получала невероятное удовольствие от увеличившихся глаз девушки. И чуть ли не показала на нее пальцем и не расхохоталась. Как все просто, предсказуемо и как замечательно. Она займется своей бизнес идеей, а в это время отношения этой серенькой мышки и Матвея смогут созреть, а потом она сорвет развод, патенты и может даже выйдет снова замуж за Вадима. Но об этом стоит подумать позже.
– хотя нет. – Катерина потрепала Агату за плечо. – лучше тут убирайся. Будет больше пользы. Александра, пойдемте, что это за Марина такая вредная, а?
Глава 4 (*** Солнце на мокрой коже)
Взмах, всплеск, погружение. Желтая пресная вода закладывает уши. Блики утренних лучей проходят по коже пловцов. Он плывет мощно и быстро, не останавливаясь, не оборачиваясь. Можно рассмотреть сплетения мышц на плече и спине. Она плывет легко, иногда как дельфин выныривает наружу, останавливаясь на мгновение, чтобы глотнуть воздуха и снова истязать себя скоростью, ее мышцы уже горят.
Утро холодное. Отвесный берег нависает соснами, их корни сплетениями упираются в холодный и еще темный от влаги песок. На небольшие пологие мостки ударяется волна. Агата последним от обесилья рывком выбросила себя на берег. И вдох, вдох, вдох, еще… как сладко просто дышать. Когда сердце успокоилось и шум в ушах спал, она перевернулась на спину.
Матвей стоял над девушкой, рассматривая ее линии. Кудри в закрывали предплечья и локти. Купальник съехал внутрь ягодиц и открывал бедра. Длинные, изящные и покрытые светлым песком, частицы впивались в нежную гладкую кожу. Она дышала и, казалось, и все тело приходило в легкое движение, казалось, что малюсенькие камушки – паразиты, поселились на ней как на русалке и что-то требуют теперь, шевелятся, скребут и устраивают свой беспардонный быт. Она откинула волосы, оставила руку у лба как козырек, чтобы смотреть на Матвея. Улыбнулась сквозь сбившееся дыхание.
– до завтра, – сказал Матвей.
– до завтра, – попрощалась Агата.
Он закурил на ходу, а девушка подтянула ноги, согнув в коленях, попыталась встать. Стоя на четвереньках, мышцы задрожали. Она передразнила серьезность Матвея и рассмеялась своему счастью.
В город Агата ездила на велосипеде, искала книги для библиотечного угла в гостинице Марины, сама проводила часы в книжных магазинах и городском складе книг. Возле больницы было заброшенное бомбоубежище. Сырое, обветшалое, на полу росла трава, а лампочек было мало. В него люди приносили старые книги, те приходили в негодность. Странно, что книги так сложно уничтожить. Перед словом семьи робели и не хотели избавляться от советских изданий. Коллекциями по авторам приносили и ставили у потертых, плохо освещенных стен. Работник в магазине сказал, что в бомбоубежище уже более 1000 книг, Агата решила перепроверить. Вечером она вела руками велосипед, на багажник которого закрепила кипу книг. И прямо уже при подходе к гостинице тетушки Марины со стороны реки она споткнулась и упала прямо с кипой книг. Она присела собирать разбитый баул, как к ней подбежали собаки и начали лизать в щеки. Матвей присел рядом, он подавал ей книги, а она складывала их стопкой на веревки, чтобы связать и донести внутрь ресторана. Агата молчала, осматривала его красивые руки и думала, что вот завтра снова они будут тренироваться, а если все станет получаться лучше, то устроят спарринг. Матвей всегда держит дистанцию. Вчера она поскользнулась на выполнении приема и летела вниз плашмя, прямо носом. Он схватил ее за мастерку, как котенка за шиворот, поставил на ноги практически не прикасаясь. Он не касается ее, не говорит лишнего, но когда их взгляды встречаются, то ей кажется он знает о чем она думает, чего хочет. Как будто они разговаривают, но как-то по особому. И она нахмурилась от своих рассуждений, смотрела как он пролистывает том Ортеги-и-Гассета. Он вскинул на нее глаза и уже знакомая молния прошлась по ней. Матвей прищурился, улавливая ее позу, выражение глаз, волосы вставшими пружинами и глаза. Синева потемнела, вбирая в себя всю сосредоточенность и серьезность мысли, которые бы были способны остановить волну. В ней кричало желание. Он хотел того же.
– “Восстание масс”. У Марины собирается марксистский клуб? – Матвей захлопнул книгу и протянул Агате.
– ахаха, – она поняла его иронию. – нет, это я… все никак не одолею ее.
– А зачем хочешь? – спросил Матвей.
– Одолеть?… – они поднялись. – Не знаю. Такая красивая фамилия… Ортега-и-Гассет. И. Я читаю только, если у меня есть связь с книгой…
– ооо… – Матвей протянул руку за баулом, Агата рассмеялась на его иронию.
– Я имела в виду, что я должна что-то знать о книге. Как она была написана, или что случилось с кем-то, когда он ее прочитал. Такой личный ассоциативный референс.
– И что ты знаешь об этой книге? – спросил Матвей.
– К сожалению ничего. Ничего крепкого, никакой основательной наживки. Единственная моя ассоциация это фильм “Разговор ангелов”.
– Испания и нацизм. Хм… Интересно. – он пропустил ее с велосипедом вперед на участок, за ним протиснулись собаки.
– Вы зайдете? – Агата прислонила велосипед к лавке и подошла к черному входу гостиницы. – Марина уже пошла домой, но она мне разрешила. Мы делаем ремонт. И будет небольшой библиотечный уголок. Только надо придумать систему выдачи книг. Это сложно, потому что может оттолкнуть постояльцев. Излишний контроль, но с другой стороны, если Марина станет покупать свои книги, то жалко когда их не станут возвращать.
– если их не станут возвращать, вряд ли она сможет связаться с уехавшим клиентом и требовать ее назад. – сказал Матвей.
Трехэтажное строение, самое высокое и длинное для Аукшино виднелось сразу за центральной площадью поселка. Дом в германском стиле был развернут лицом к основной дороге. На воротах табличка “Терем” соответствовала тесноте, с которой старые лиственные деревья жались друг к другу. На участке не хватало простора. Хозяева не хотели избавляться ни от одного растущего куста. Они и, правда, как теремок приютили, сохранили старый плодовый сад, а каменный забор поясом удерживал распирающие в стороны ветки деревьев. Перед тяжелой дубовой дверью входа в ресторан на страже стоял медведь с чаркой. Деревянные края засыпались зерном и были изрезаны царапинами когтей, испачканы пометом. Внутри атмосфера походила больше на таверну постоялого двора, чем на современную деревенскую гостиницу. Интерьер также придерживался охотничьей тематики: деревянные лавки на кривых ножках, массивные столы с большими щелями распухших досок от проливаемых блюд и выпивки, балки на потолках, кованые светильники и люстра в виде колеса.
Единственный источник света, зажженный на кухне, рассеянным желтым квадратом освещал помещение и рваными лучами делил зал на укромные места. В рабочих помещениях, куда прошли Агата и Матвей с черного хода, висел серый полумрак. Комнаты в самой гостинице производили обратное впечатление, не русской усадьбы, а английского дома, Стены до середины были закрыты молдингами, а верхняя часть окрашена шелковой краской, Интерьер дополняли светильники, натюрморты в изящных рамках, полки, вазы, но нигде не было пластика, использовались только экологичная керамика, стекло, дерево, металл. Бревенчатый дом до сих пор давал приятный аромат дерева. Русской усадьбе и английскому дому за счет сдержанного вкуса хозяйки удавалось гармонично дополнять друг друга.
Помещение под стационарную библиотеку только начали ремонтировать, поэтому временно книги пока складывали открытых сервантах в широком коридоре сбоку от ресторана, на пути к туалетным комнатам.
– мы думаем сделать кофейно-чайную комнату, где можно долго читать и пить горячий напиток в уединении от шумного зала и открытой кухни. А пока они будут здесь, заодно станет понятно, разделяет ли еще кто-то интерес к испанцам. спасибо, – сказала Агата, когда Матвей поставил связку на сервант. Она принялась развязывать узел и присела расставить книги.
– если руководствоваться твоей системой рекомендацией, то тебе необходимо оставить здесь альбом “впечатлений”, чтобы могли писать в него рецензии. – сказал Матвей. – Ты не впервый раз возишься с книгами.
– мне нравится письмо. – Агата по-доброму улыбнулась.
– почему? – спросил Матвей и подал новую книгу.
– потому что, – Агата тоже встала, неловко разговаривать сидя.
Мужчина всегда проявлял уважение к своим собеседникам и девушка поражалась этой черте характера. Рядом с ним не хотелось давать себе поблажек в плохих выборах, рядом с человеком, уважающим других и имеющим достоинство, хотелось тоже выбирать доброе, уважительное. Его поступки не выглядели моральными шаблонами, этот мужчина не был добродетельным в общепринятом смысле. Он был человечным и не то что не унижал окружающих, но он еще и не терпел, чтобы были созданы условия, в которых его собеседник будет унижен. Он был справедливым, но жестким. Его слово значило и весило много. Она бы не хотела нарушить, пойти против него. Потому что он при своей суровости был на стороне добра. Но если так случится, что они окажутся по разные стороны. Она будет тосковать, для нее не будет исключений.
– книги – это “послание в бутылке”. – она сказала, Матвей слушал и девушка продолжила. – Автор как застрявший на необитаемом острове, бросает в океан клочок текста и надеятся, что его выловят и прочитают, а потом приедут в его мир. Увидят все. Мне нравится читать, потому что это путешествие, но путешествие невозможно осуществить каждому. Надо сначала разгадать шифр, подобрать правильный код, чтобы понять где ты будешь. Надо стать … ммм аватаром для мира из воображения автора.
– аватаром? – Матвей прищурился.
– ахахах, – девушка закусила губу. – я имею в виду, что вот например, Лев Толстой. Он пишет на языке, его большие тексты просторны и понятны. Но я не могу переместиться в его мир. Мне там не жить, я не знаю, кем я могу там стать. И так во многих книгах. Жанры, эмоции героев, ситуации, темы – это шифр, он помогает. Мне нравится теория коммуникации. Я взяла Маркса потому что. Потому что…
– у тебя есть история с ним. – продолжил Матвей.
– хааа, да. История не совсем про него. А про его Троцкого, он уехал в латинскую америку, скрывался, но его все равно нашли и …убили. А тогда его любила Фрида Кало. И вот он со своими марксистскими идеями, он пытается рассказать про марксизм, пытается создать послания. Пытается сделать революцию, но невозможно. Его не понимают. Его тексты и послания недоступны в мире. Его трактовки не востребованы. Он общается только с ней. А потом он умирает. И она. Они как два приемника. Один отправляет послание, система кодировки, второй его принимает. Она набирает шифр. Но все. Он умер. Ее послания они, они не доходят. Осталось только прошлое. Система коммуникации застыла. Ее послания падают в воздухе между пирамидами. “Революсьен” – говорит она, но он ее не слышит. Сообщения все еще есть, они живут, хотя приемник никогда их не словит.
– как именно они могут понять друг друга. Как происходит … декодирование? – спросил Матвей. – используется одна система языка.
– наверное, система языка это не все. Я письме мы, – начала рассуждать Агата, но раздался грохот, собаки залаяли. Агата испугалась, инстинктивно вздрогнула и врезалась в Матвея. Она прислушивалась к тому, что вызвало сильный шум.
– отец Марины пришел, на свет. – сказала Агата и посмотрела на свою талию. Ее на расстоянии десяти сантиметров от себя удерживал Матвей. Она смущенно подняла на него глаза, он ответил взглядом и обратился к старику, что шаркал, опираясь на палку.
– А, Матвей, Агатка. Ты что привезла? – старику нравился Анкельсон, он считал, его военным и любил поговорить с ним про тактику различных исторических сражений.
Рассветы часто похожи друг на друга, своими надеждами, закаты всегда разнятся своими разочарованиями. Еще с первыми петухами Агата вставала и выходила на крыльцо. Шрек лениво потягивался, пестрая шерсть на загривке вставала ирокезом. Они шли по тропинке среди высокой травы, потом раздвигали лиственные лапы, иногда девушка болтала с псом, иногда задумчиво жевала травинку. Собаки, Клык и Шрек встречались, приветствовали друг друга и уходили в траву по своим делам.
Матвей и Агата молчаливо кланялись друг другу. Тренировка начиналась. Медленная разминка переходила в отработку боевых ударов. Удар, связка, удар, связка. Свист ткани, позиция, замерли. Мгновение. Рябь воды кругами приходила на берег, один, два, три. Всплеск крыльев чайки и их фигуры снова неслись в вихре движений. Руки рассекали воздух, захват, позиция, трава скрипела под подошвами. Ее дыхание учащалось, он не оборачивался, они не останавливались.
– до завтра, – он уходил закуривая. Подносил сигарету со странным синим табаком близко, закрывая ладонью огонь от ветра, делал глубокий вдох и оставлял прикуренную сигарету в руке, другой взъерошивал голову Клыка. Верный охранник всегда оказывался рядом под конец тренировки.
– д…о за. втра. – Агата сидела на коленях, упиралась руками и легких не хватало, чтобы вдохнуть, дома они также жадно пила, ложилась на кровать и засыпала глубоким сном.
Агата в тени Матвея по диагонали от него, он стоял ближе к берегу. На таком расстоянии казалось, что ее удерживает в равновесии постоянное движение. Иногда Матвей замедлялся, но было сложно, плавность ушла, девушка дышала и двигалась, чтобы просто успевать. Вблизи уже не было возможности заменять не рассмотренные удары танцевальными па или придуманными переходами. “Главное, – говорила себе Агата. – успеть повторить. Потом дома отработаю”. В дневнике мелким почерком с графиками, и пояснительными линиями ложился ход тренировки, карандаш вычерчивал с анатомической точностью запечатленныйсознаниемудар, мышцы и сухожилия в оттенках восходящего солнца.
Однажды Матвей остановил их, недовольный тем, что скорость мешает качеству каждого удара, и Агата походит больше на “воздушного танцора”, который машет руками на ветру, а не на бойца.
– ты раньше вставляла свои приемы. мне нравилось как выходило. – Матвей обдумывал как изменить тренировку.
– вы замечали?! – удивилась Агата.
– танцевальная мелодия делает стиль уникальным. Противник не слышит песню, пока он уловит ритм твоих движений, у тебя будет преимущество. Ты быстрая, но ….ммм… не умеешь вступать в бой. С такой тренировкой как сейчас смысл полностью теряется.
– мне… – Агата хотела возразить.
– тебе не хватает самоконтроля. И ты знаешь об этом. Поэтому сдерживаешься. Но в бою, споре, любом противостоянии – контроль означает не сдержанность, а намерение и твердость в исполнении.
– намерение? – Агата понимала, что имеет в виду Матвей, но не видела противоречия и проблемы, поэтому Матвей сказал.
– будем после разминки бороться в прямом бою. До какого числа ты останешься в деревне? – спросил Матвей.
– до сентября. – ответила Агата.
– хорошо, значит успеем освоить пять базовых тактик.
– а вы дрались в настоящем бою? – спросила Агата. – не на ринге.
– я никогда не дрался на ринге. – сказал Матвей. – раздевайся. Мастерку и леггинсы. Бери на тренировку шорты. Ты должна чувствовать удары кожей, чтобы научиться их избегать.
За день Агата уставала, помогала и в “Тереме”, и по участку бабушке, и проект делала для будущей курсовой. Бабушка сначала просила поучаствовать в задачах для Катерины, но не наседала. Спросит, кивнет и сама занимает, такое взрослое отношение радовало Агату. В пять вечера устраивали английский чай, делились новостями.
– ты слышала, какую идею придумала Катя? – Александру Владимировну назначили главной помощницей. – она будет покупать участки.
– ааа. – Агата не придала значения.
– я курирую сейчас местных, тех у кого есть теплицы. Уже привезли для них лампочки. – бабушка гордилась.
– в подарок? – удивилась Агата щедрости женщины.
– нет, – бабушка махнула рукой. – в аренду. Для тех, кто хочет большие урожаи. Оно для всех выгодно. Ведь и себе заготовки, а лишнее на сбыт Катерине. Но! стоять на рынке и продавать не надо – один канал сбыта. Это раз. В огороде все равно возятся, оно разницы нет, что ты сотку овощей растишь, что пять соток. Это два. Зато прибыль. Это три. И оборудование современное. Новые знания, технологии, консультации специалистов. Это четыре. Деревням очень повезло с Катей. Очень!
– деревням!? – воскликнула Агата и рассмеялась. – вот это хватка. Уже деревням.
– а я о чем, – заулыбалась бабушка и очень тактично добавила. – Бери пример.
А потом девушка мыла посуду и выходила со Шреком на прогулку в сосновый бор. Там часто из-за коряг на обрыве выбегал Клык. Собаки неслись с лаем в воду, валили друг друга или просто важно вынюхивали след кого-то живого. Агата не понимала, специально ли она приходит туда, зная что и Матвей гуляет, или это простые совпадения, а может это Клык тянет хозяина, а может просто больше негде здесь выгуливать собак?
Свист, хлопок, свист, хлопок, прыжок, позиция, защита, атака в ответ, свист, хлопок. Повторение. Начинало парить, солнце высушивало утреннею влагу с земли. И кучевые облака вбирали ее как губки, нависали над рекой. Они потеряли счет времени, тренировка длилась уже несколько часов.
– нет, …снова… наступай… – нельзя было сказать, что они дерутся. Матвей объяснял и заставлял девушку ударить.
– ближе… – скомандовал он. Агата повторила позицию и отправила ладонь вперед, мужчина перехватил ее, потянул и зафиксировал в объятьях. Она так устала, что еле держала голову, чтобы не упереться в его плечо. Матвей взял ее подбородок, жестко но нежно поднял его:
– твой противник не отражение тебя. Он не станет жалеть тебя в ответ. Он воспользуется. Тобой и уничтожит.
– я не могу… – сказала она. – Мне не по себе. Я не хочу бить. – сказала Агата.
– сделай один удар, но точный. Так, чтобы остановить и предотвратить ответ. Изучи того, кто напротив тебя. Ты спрашивала, дрался ли я на ринге? Каждая битва должна иметь цель. Я не дерусь на ринге, потому что цели этих боев мне не нужны. Сила бойца и его цель связаны. – Матвей слегка оттолкнул ее от себя.
– я тебе не друг. Перестань быть для меня хорошей. – сказал он. – твоя цель на этих тренировках не любоваться мной. Не показать, какая ты замечательная спортсменка. Твоя цель – изучить меня и забрать больше, чем я тебе даю. Твоя цель приблизиться ко мне настолько, что я не успею среагировать и перестану защищаться. И пока ты очень плохо добиваешься своей цели.
Агата стояла шокированной его откровением, она спросила:
– почему? если ты все это понимаешь обо мне. Почему я должна побеждать тебя. Бороться за это? разве это не тоже самое, что просто быть хорошей. для всех….
– не то же самое, Агата. Любовь не заслуживают. – сказал Матвей.
Кулаки девушки дрожали, она смотрела вниз на траву, практически не понимая, что с ней сейчас произойдет. Что он сказал сейчас, он сказал “что не любит ее”? “что у нее нет шанса, что не в его вкусе… что, что он сказал?
– что ты имеешь в виду? – прошептала она.
– ты всегда сдерживаешься. Я хочу научить тебя контролировать себя. Бороться без ярости.
– я про любовь. – она вскинула на него глаза. – ты же знаешь… знаешь, как это важно для меня. Знаешь, что ты особый человек. И последний. К кому я испытываю чувство. Как ты можешь мне говорить такие вещи.
И Агата прыгнула в атаке.
– это то, о чем я говорю. Ярость! – он уклонялся, а потом опрокинул ее на землю, взял за шиворот у груди и сказал – драться в состоянии аффекта, бороться в на чувствах и эмоциях – это уже проигрыш. Борись, потому что это важно для тебя, как ты до этого делала.
Он поднял ее и отошел на шаг назад.
– тренировка окончена. И перестань задавать вопросы о любви к тебе.
*** Ты боишься? не стоит
На втором этаже в библиотеке дома Анкельсонов по центру стояла платформа для тестирования игры. Матвей не использовал в таких случаях шлем, он отдавал команды Серентусу, а мир вокруг него воспроизводили проекционные лучи. В таком режиме он мог изменять и сразу видеть результаты своих изменений флоры, почвы, строения и жителей. Платформа искрилась радугой, определяясь, какой физический слой будет отоброжен следующим.
– Серентус. Сейчас будем делать локацию Роу-га. – сказал Матвей.
– Роу-га, но ведь там мир сложный для здешних гуманоидов он мало подходит. – искусственный интеллект испугался.
– это я и хочу проверить. Случай с несанкционированным открытием портала странный. Необходимо в нем разобраться. – Матвей пояснил кратко.
– это… – начал Серентус. – это из-за той девушки?
– что ты имеешь в виду, – спросил Матвей, корректируя параметры, которые он в первую очередь хотел смоделировать.
– вы вернулись таким напряженным утром. И в последнее время, когда вы утром тренируетесь в другом месте, плюс с приездом вашей супруги. Все ваши физические показатели свидетельствуют о раздражении, напряжении и…
– сначала загрузим физику мира. – лишь ответил Матвей. – я передал тебе данные по планете. Проанализируй и смоделируй для меня только параметры почвы, рельефа и атмосферу
Проекция отразила сухую почву, горы и висящие пузыри с жидкостью внутри. Матвей прошел несколько метров, переключил на режим редактирования и стал приближать объекты. Он наблюдал за движением, как предметы и объекты реагируют друг на друга, переключал свои собственные параметры на различные аватары живых существ.
– теперь добавь флору. – сказал он и снова анализировал, как ведут себя растения и микроорганизмы.
Периодически он делал режущее движение, и время останавливалось, рана пространства открывалась и Матвей проверял исходные программные данные, смотрел изнанку процессов мира. Постепенно добавлял параметры, которые соответствовали дню, когда произошло открытие портала, полностью воспроизводил момент, он искал зацепки. И вот мужчина стоял на месте и в аватаре серпентина, который был приманен блеском портала. Матвей снова разрезал пространство и внес новые изменения – разряд молнии, разбившей пузырь облака. Серентус был так занят монотонным добавлением единичных параметров, что совершенно потерял бдительность. Картина Роу-га с ювелирной точностью повторила момент открытия портала, Матвей стоял уже в собственном аватаре со стороны колонны серпентинов охранников. Мелькнула молния, и реальность пошла бликом, мужчино обернулся на свою аппаратную, код на панелях аппаратной заскакал как сумасшедший. У искусственного интеллекта произошел сбой. Его записанные воспоминания, которые он прятал, просочились и заменили собой тестовую реальность. Он ошибся всего на полсекунды, ошибся и исправился моментально. И ошибся он, потому что был не просто программным интеллектом, а потому что и у него были цифровые воспоминания, слепки тех мест, где бывал. Матвей понимал, что Серентус для простоты и экономии вычислительных ресурсов аккуратно будет использовать готовые блоки кода как базу для моделирования мира.
В тестовой реальности пошел сбой, и Матвей в этот момент также остановил процессы и разрезал пространство. Код цифрового дворецкого задрожал, начал упаковываться в зашифрованные блоки. Он был похож на чиновника, которого попросили показать бухгалтерию, дрожащими руками протягивал листочки, щелкающие от тревоги и страха. Матвей просмотрел все данные, и Серентус считал про себя, когда ему зададут вопрос. Но мужчина просто продолжил дальше.
– Серентус, покажи записи по Земле, когда был открыт портал на Роу-га. Портал был открыт слишком легко, планеты оказались совместимы, но гуманоидный аватар все равно не работает в этом пространстве. – сказал Матвей. – Ты использовал местные библиотеки для “обучения”?
– Да, да. Конечно… я впервые столкнулся с таким масштабом. Они крайне плодовиты на письмо. Мне даже показалось, что может это какая-то секреция нейронов, что они выделяют мысли на ходу. То есть они не думаю на подобие того, как это делают разумные цивилизации, а мыслительный процесс у них приравнивается к действию. Вы замечали, что и в речи много “действий”, поступков. Говорение это и есть действие, например, “обвинение”, “подозрение”, “оправдание”… Очень много поступков помещены в речевое пространство.
– когда ты обучался, ты использовал их материалы для адаптации своего профиля под данную локацию? – спросил Матвей.
– конечно, господин. Все в соответствии с протоколом. Я сразу адаптировал себя. Потом провел корректировки…
– Хорошо. На сегодня завершим. – сказал Матвей, жестом выключая проекцию и выходя из игровой реальности.
– Господин, вы так озадачены этой проблемой с аватаром. Если бы я мог помочь Вам. Мне кажется, господин, что эти гуманоидов крайне глуповаты и это отражается на их физиологии. Я когда прибыл, то был шокирован и озадачен…. Мне кажется вы их рассматриваете несколько не в том ключе.
– Я был бы тебе благодарен, Серентус, если бы ты нашел ключ к этой проблеме и мы смогли бы закрыть вопрос по этой локации.
– Господин, но ведь множество иных цивилизаций, которые более достойны и ждут своей очереди. – возмутился Серентус.
– Все именно так, Серентус. Все именно так. Множество иных важных вопросов, требующих решения. Но Земная цивилизация является прецедентом. Решение по нему повлечет решения и по другим схожим ситуациям, поэтому несмотря на очевидность моего “нет”, мы должны обосновать, почему гуманоидная цивилизация не может пока входить в общее межгалактическое сообщество. И обоснования должны исходить не только из доказательств “почему нет”. Мы обязаны обеспечить аргументы “почему да”, и что будет в таких случаях. Но пока мы не можем построить аватар, то этот ком вопросов будет висеть. – ответил Матвей, помолчай совсем немного и добавил.
– мое желание, чтобы ты помогал мне.
– конечно, господин. Я уже кажется знаю… – Серентус осекся, он вдруг понял, что ему скорее всего дали второй шанс, но так как его не приперли к стенки в открытую, то он не испытал облегчение от чувства вины, что играл против хозяина, и стыд окрасил его мысли. Ценит ли его господин настолько, чтобы простить. Ему указали на преступление и дали второй шанс, но сделали это с одной стороны “тактично” без разбирательств, без наказаний. Сделали это в “серой” зоне, что может быть он ничего на самом деле и не совершал, но как бы то ни было может сейчас исправится. А значит, понимает ли его господин, понимает ли он его преданность и то, как старается Серентус не ради себя, а ради семьи. Семья – это всегда больше, чем кто-либо по отдельности, величие семьи, ее роль не сводится к действиям только Матвей или Михаила. И Серентус стоит на страже не только этих прекрасных, но как и любые важных особ, слишком сконцентрированных на себе. Он стоит на страже имени и авторитета Анкельсонов, великого рода, решения которого вершат судьбы галактик.
