Текст книги "Любовь в кредит (СИ)"

Автор книги: Аалека Вальц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

Героиня и вправду хороша, фигура, плавность линий подчеркнута сдержанными в цветовой гамме шорт и шелковом топе на тонких бретелях. Умные часы на руке дополнены массивным золотым браслетом, а в ушах висели серьги, которые говорили, что девушка обладает вкусом, изысканностью и рациональностью. Она напомнила Катерину. Михаил расплачивался за покупки и улыбался продавщице, которая из всех сил старалась развернуть его внимание на пришедших. Девушки-компаньонки сначала стушевались, их план не проходил дальше того, чтобы войти в магазин с приезжим “принцем”. Они стукались друг в друга, пытаясь или спрятаться, или понять, что им покупать. Алеся напротив совершенно спокойно взяла хлеб и встала за Михаилом. Ее выражение лица ничем не выдавало кокетства.

– может еще чего хотите, – кассирша Елена решила задержать мужчину.

– нет, спасибо. – сказал он.

– ой, улетел, – кассирша схватилась за сердце, показывая, что чек Михаила упал со стола.

Стоящая за ним Алеся, настоящий командный игрок, присела, чтобы поднять бумажку с пола, а потом вставала в наклоне так, чтобы топ скромно отстранился, обнажил гладкий бра. И спустя несколько мгновений она гордо положила чек на стол.

– спасибо, – Михаил улыбнулся одной стороной губ и развернулся к выходу.

Девушка так же равнодушно и мимолетно улыбнулась, словно невзначай обратила внимание на впереди стоящего, слегка изогнула бровь. Ее вид говорил, что Михаил совершенно не занимает сейчас ее внимание, что касается него, то ему уже показали – как она хороша! Ему стоит действовать и постараться.

– а, – попробовала снова Елена внести свою лепту в сватовство, но мужчина уже вышел.

На улице свет ослепил после помещения. Центр показался неживым и пустынным, заколдованным от зелени, лавочек и людей. Подул ветер и принес аромат вишни. Михаил, избавляя мороженное от обертки, подошел к мусорному бачку недалеко от входа. Там же присела и Агата, вышедшая буквально пару минут назад, Шрек подбежал к ней и девушка гладила густую жесткую шерсть в ржавых полосах. А пес довольно высунул язык и еще раз гавкнул.

– хорошо, что ты мне про женихов не говоришь, вернее об их отсутствии. надеюсь ты не приложил свои лапы к этой искрометной гипотезе про женихов. Я шучу. Славно, Шрек, что ты такой чуткий – сказала она и грустно рассмеялась, – Парня, к сожалению, не заведешь как…извини. не заставишь любить себя… – Агата грустно улыбалась и чесала собаку, а Шрек повернул голову на бок и навострил уши, следил за Михаилом.

Они встретились с псом взглядом, серьезным у Михаила, и умным, словно и правду говорящим, у Шрека. Мужчина слышал слова Агаты, поэтому направился домой, ступая бесшумно, чтобы не спугнуть и не смутить ее, не выдать своего непреднамеренного подслушивания.

Партия Алеси была сыграна хорошо, скорее всего она не оставит своего амплуа сразу, и несмотря на подрагивающий от перенапряжения подбородок, сначала шумно выдохнет в сторону, сказав что-то резкое подругам. А потом соберет комплименты публики и здраво оценит шансы, составит следующую атаку.

– а как он на тебя посмотрел! – говорила одна.

– вы вместе как две встретившиеся половинки, просто звездочки яркие.

– завтра будет ножки тебе целовать на празднике.

– главное наших шалопаев разогнать.

– Да не утерпит он, – снова авторитетно заявил мужчина. Поди уже вечером выхаживать будет около дома.

– А нечего! Не утерпит. Знаем мы таких. Пусть сначала предложение сделает, по-серьезному чтобы было все, а не фить-фить.

– Правильно…и надо честь свою беречь. Это не пустое. Гордой надо быть. Чтобы добивался, чтобы доказал намерения…

Чем дальше уходишь от магазина, тем зеленее и чище становится дорога, а воздух спокойнее. Мороженное, которое Михаил купил, таяло в стаканчике. В воспоминании пахло вишней. Резкий шорох, ускорение, мелкие камешки разлетались в стороны, топот мелких лап и его подрезали справа и обогнали.

– оУ! – Михаил остановился, едва не наступив на шерстяной комок лая. – Ты осторожнее.

Пес решительно сел напротив, Михаил смеясь повторил его движения:

– ты любопытный экземпляр. Что ты хочешь, дружище? – и протянул руку погладить пса.

Тот встал, сделал несколько шагов, но резко повернул морду в сторону автомобильного шума. Присел как кошка, готовящаяся к прыжку и быстро атаковал другую руку, ту что держала мороженое. С добычей он сиганул в кусты и зафыркал, видимо разделывал стаканчик в клочья.

– ахах, ловко – рассмеялся Михаил и встал.

– Шрек… – тихо позвала Агата, она с растерянностью остановилась у кустов, скрывающих чавканье, посмотрела на свое мороженное, еще не раскрытое, а потом на Михаила.

– Извините, – ее щеки покрылись красными снежинками капиляров.

– здравствуй, – сказал Михаил и услышал звук пришедшего сообщения.

– здравствуйте… он съел ваше мороженое, у меня… – Агата хотела предложить свое в качестве извинения.

– будем считать, что я угостил нового друга. – ответил Михаил и осторожно улыбнулся, чтобы не спугнуть ее взгляд без уже привычного зеркального щита вежливости.

Агата смущенная смотрела на него искренне и дышала маленькими порциями воздуха, очень стараясь, чтобы он не заметил ее волнения.

– забавная порода, он у тебя давно? – спросил Михаил и проверил свой телефон.

– пять лет. выглядит правда на 20, лазит везде, не удержать. Так и еще воришкой стал… – с нотками огорчения за любимого питомца сказала Агата.

– мне кажется, он… что-то хотел, – Михаил повернулся и от этого движения у нее захватило дух.

Она охватила его целиком, удивленно взглянула на лицо, потом на плечи, руки, вдохнула. В ее глазах ультрамарин словно лампа дистанционного действия, начал собирать электричество вокруг, пугливыми молниями освещать бурю в душе. Михаил смотрел на девушку так же как и утром – без стеснения в упор.

Безусловное понимание, что она ему нравится мурашками побежало по ее коже, футболка стала теснее в груди, а пульсирующая артерия шеи ударяла волны крови и в тонкую кожу, усиливая испаряемый аромат спелой вишни.

– ты домой? – спросил Михаил.

– да… – и щеки снова охватило розовыми вьюнками.

И тут все закончилось. Шрек залаял из кустов, Агата вздрогнула. Секунда, прикосновение сильных рук за талию, скорость движений, когда заграживают собой, и она оказалась за спиной Михаила, практически в самой траве. Шрек ухватил ее за кед, которые она неизменно носила в деревне вместо шлепанцев, и аккуратно тянул вниз в траву.

– замри, – тихо, но жестким приказом сказал Михаил. Шрек и Агата не разобрались кому именно это было сказано, но решили вдвоем не шевелиться.

Перед ними остановилась машина, и со стороны магазина к ним подошла Алеся с пачкой бумаг Агаты и недовольным видом по поводу того, что ее подруга стояла недалеко от первого холостяка столицы, да еще и буквально после ее победной операции, да еще и… Алеся нахмурилась, потому что хоть между парой и было расстояние в метр и выражения их лиц были сокрыты позами, но невербально, если задуматься, то они стояли как люди, между которыми происходит интимный разговор. Не в словах, не в мыслях, а в чувствах. У подъехавшей машины боковое стекло поехало вниз и открыло счастливо улыбающуюся Катерину.

– Миша, – воскликнула она через пассажира справа. – а мы тоже домой. Ты не теряешь время даром.

– Пятичасовой хлеб сближает. – он ответил с ироничной улыбкой.

– Как всегда в цветнике. У тебя глаз наметан, с лучшей красавицей. Девочки как пчелы на мед, не могут уже дождаться, – Катерина наигранно рассмеялась. – Алеся, привет!

– здравствуйте, – вежливо ответила девушка.

– вы гуляете или вас подбросить? – спросила Катерина.

В тоже время Шрек отмер и активно пополз назад. Но зубы пса неудачно стиснулись и он прикусил Агате ногу. Девушка ахнула и наклонилась поднять питомца на руки, но не удержала равновесие, потому что Шрек оттолкнулся от них.

– а ты с кем еще? – Катерина завиляла головой, чтобы рассмотреть, – я вижу ты успел перезнакомиться со всей деревней, и Агата тут. Хм. Как здорово, что итыс ней подружился.

Михаил обернулся на звуки возни и собачьего сопротивления, и поймал летящую в траву Агату за руку. Резко дернул, поставил ее на ноги и ответил Катерине:

– нет, я просто позабыл покупку, и мне вернули, – его рука мягко обвила запястье Агаты и разжало ее пальцы, чтобы забрать уже всмятку потрепанное внутри обертки мороженное. На лбу появилась вертикальная складка, и в синих глазах как и в тембре голоса ушла нежность.

– а, ну мест все равно только два, выбирай девчонку на поездку. – сказала Катерина и ее пассажиры рассмеялись.

– я готов выйти, если девочки остануться с нами на вечер. – закричал, высовываясь в открытое окно один из пассажиров.

– это не те девочки, – Михаил не захотел поддержать сальности.

– Агата, ты списки рассадки подготовила? – не унималась Катерина.

– Подготовила, – Алеся ответила за подругу и хлопнула кипу бумаг на руки Агате, – вот только и сама забыла их. Так видимо торопилась с мороженым. Посмотри, они же все испорчены.

Еще в магазине с листами списка гостей за столами был полный порядок. Агата кропотливо набирала имена гостей в редакторе несколько часов, обозначала место каждого за определенным столом. После нескольких часов она распечатала их на картоне серого цвета и зеленым мхом, в котором растут грибы и ягоды – стиль придуманный Катериной для бренда своей фермерской компании. Без удивления и огорчения уже привычная вежливость покрыла скулы Агаты, не позволяя мимике свободно выражать эмоции. Девушка опустила на бумаги взгляд, на плотном картоне сейчас красовались жирные пятна, а некоторые листы картона были потрепаны. Она сложила их трубочкой и ответила:

– да, – холодно ответила девушка. – их стоит переделать. До свидания.

– ну вот и решился вопрос… – Катерина недобрым взглядом окинула оставшихся и захохотала, – Алеся прыгай. Миша, давай. стоим тут загораживаем проезд. Сейчас в деревне пробка будет.

*** 1 день до Фестиваля. Змеиный ужин

Михаил открыл дверцу машины и Алеся элегантно села на середину сиденья, а буквально через две минуты вышла из машины. Катерина в молчании, гнала и остановившись напротив ворот дома Алеси, где мальчишки еще играли в футбол показала, что приглашения в ее дом не будет. Девушка почувствовала укол, неравенство положения и социального статуса как никогда больно отозвались где-то в плечах. Мышцы закололи, словно внутри разогрели металлического морского ежа. В комнате она стояла напротив зеркала и слезы бежали к закушенной губе.

Михаил же расположился на заднем сиденьи, и открыл пачку мороженного. Брызги растаявшего шоколада и вишневого щербета полетели на бежевый кожаный салон. Он снял обертку и слизал с запястья розовую струйку. Катерина хмуро смотрела на него в зеркало заднего вида, парень улыбнулся

– не можешь потерпеть? мы уже приехали. – сказала Катерина.

– терпение не мой конек. тем более мороженное проделало такой непростой путь, жаль выбросить. – и он холодно улыбнулся.

– как ребенок, – Катерина вышла из машины и хлопнула дверью.

Мужчины остались внутри.

– Сергей, – сказал мужчина слева и протянул руку, Михаил свою подал и улыбнулся уже иначе. – я тоже вишневое люблю.

– Андрей, – мужчина спереди развернулся, кивнул и вышел из автомобиля.

Втроем они прошли сразу в летнюю беседку и познакомились там снова. Женщины хлопотали над расстановкой блюд, с Аллой и Натальей была третья – Ольга, с рассеянным взглядом и ласковой улыбкой, которая касалась всех, словно вы стоите под тучей после дождя, а на вас сквозь грозовой пух воздуха прорываются лучи, светят столбами, касаются земли, но не трогают. Женщинами руководил Виктор, муж высокой Ольги. Посмеиваясь, он придерживал живот и менял положение ног. Обычно Виктор брал инициативу бесед в свои руки, при этом отстранялся, отказывался быть явным лидером, и с приходом ярких и пробивных доминантов всегда уступал им место. Такой заместитель “души компаний”, пока не было конфликтов. Сейчас в беседке было весело и по-дачному легко.

Хлеб порезали и положили в корзинки, крошки корочки лежали у краев, а воздушная мякоть соблазняла взять масла и соли или мелкого нарезанного зеленого лука и помидора.

– ох, вы сейчас весь съедите, – Алла поставила руки в боки, – Миш, снова пойдешь.

– не получится. весь разобрали при мне. – Михаил просматривал сообщения в телефоне и неожиданно перешел на “ты”. – готов, отдать тебе, Алл, свой.

Алла засияла, теплое “ты” из уст Михаила прозвучало доверительно, будто они дружат вечность и дистанция не для них, но при этом женщина подумала, что он совершенно однозначно зачеркнул образ смазливого мальчишки, с которыми она обычно дружит, если общается с мужчинами. Потерла себе мочки ушей, чтобы не расплакаться, и налила воды, еще одна доза алкоголя и вид этого “нормального” парня, нормальных отношений между людьми и придется верить своему психотерапевту в том, что “нормальность” существует (“жить в нормальных отношениях – это выбор, а не условия”).

– Катя правду сказала, вкусный хлеб, – Наталья устроилась с ногами на диванчик и откусывала бутерброд.

– и мне сделай, жена, – сказал Сергей и осмотрел стол на предмет спиртных напитков.

Наталья сверкнула кошачьим глазом и томно поднялась. К Сергею, статному мужчине за пятьдесят, простоватому в выражениях она относилась с “пониманием”. Человеком он был лишенным тщеславия, а сложности и манеры казались ему высокими материями сродни богемному искусству – это для “извращенцев и слабаков”. Но при этом он ценил свою умную, красивую супругу. Вернее он ценил красивых и умных женщин. И Наталья, которая давно разменяла чувства на комфорт, роль няньки выполняла деловито, зная, что каждый месяц сама себя наградит – новыми украшениями или путешествиями. Честный расчет, и даже поэтому к периодическим интрижкам Сергея с Катериной относилась с показным равнодушием. Главное, чтобы семейное благополучие от союза двух цепких бизнесменов росло, но приглашение в Аукшино восприняла с недобрым предчувствием. Катерина пригласила их не просто отдохнуть на природе, а чтобы показать свое производство, в которое Сергей планировал инвестировать большие средства. Ради семейной цели Наталья решила уступить и в этот раз пробыть вместе в компании активной блондинки, не деликатной к чувствам других.

Ужин начался звоном приборов с возвращением Катерины из дома, она переоделась и со свежей светской маской на лице милостиво кивнула всем о начале трапезы. Разговор тек вяло. За день гости успели немного присмотреться друг к другу, выплеснуть энергию, и устать от горячего солнца и коктейлей.

Женщины без кокетства обсуждали диеты и косметику с лактобактериями. Мужчины присматривались к Михаилу, аккуратно прощупывали его характер. Перед ним сидели довольные и уверенные в себе люди. Они нашли свой способ избегать острых углов и неприятностей жизни. Теплица богатства ограждала их. “Жаль, что они считают вас “основным блюдом вечера”, но крайне любопытно будет то, как вскрывая вас, они поранятся сами.” – написал Серентус Михаилу.

– а мне любопытно, почему на Фестиваль пригласили “юриста, специализирующегося на поглощении бизнеса”, инвестора и ботаничку. Когда по нашим оценкам должен был присутствовать Вадим и его команда программистов для взлома. – написал Михаил в ответ Серентусу.

– так они и присутствуют, просто не приглашены. Вам предстоит вечер в компании людей, крайне несовместимых друг с другом. Я с трудом понимаю, как мужчины и женщины, будучи совершенно различными в своих психологических портретах, заключают брак и живут долгое время бок о бок. Страдают и превращаются в тех, кто сидит перед вами. Вы знали, что после некоторого времени супруги начинают называть друг друга звериными именами? – спросил Серентус.

– ты про “котиков и зайчиков”? – спросил Михаил. – это в начале отношений…

– да?! А я заинтересовался этим феноменом. Ведь есть красивые имена, к чему замещения? Так вот мое исследование показало, что используемое прозвище напрямую зависит не от степени ласкового отношения, а от того психологического портрета или роли, которую один супругнавязываетдругому. Все прозвище скрывают нереализованное желание. Например, Алла. Я бы присвоил ей прозвище “винни-пух”, она ранима, хочет дружить, любит лакомиться и нуждается в своем Кристофере Робине. Однако, Андрей, ее супруг садист и тиран, единственное, что их объединяет. Это “детскость характера” Аллы. Андрею нравятся наивные личности, которые могут играть роль “ребенка”, сносить его запреты и подчиняться его слову. Но Алла называет супруга в спокойные моменты “мой Боби”. Боби совершенно не вяжется с тираном, правда же? Так звали домашнего питомца Аллы, большого золотистого ретривера, единственного питомца за всю ее жизнь. Андрей запрещает заводить животных, не соглашается даже на рыбок.

– грустно, – ответил Михаил коротко.

– Но самое удивительно… Микхаэль…? – Серентус сменил интонацию сообщений и сделал драматическую паузу, проверяя, читает ли его сообщения мужчина.

– что же? – написал Михаил с ироничным смайлом.

– я слышал разговоры о вас этих женщин, – ответил Серентус и остановился, чтобы выдерживать напряжение любопытства.

– полагаю тебя что-то возмутило и мне следует спросить, что именно ты слышал? – снова ирония в ответе.

– во-первых, вы же заметили, Микхаэль, что в паре “Ольга – Виктор”, главная Ольга. Она ботаник и работает на Катерину. Настоящее сокровище и находка, которую берегут как зеницу око. Катерина идет на любые уступки и терпит особенности характера. Хотя Ольга и видит в людях только медицинские факты и хорошее, но немного не от мира сего. Любит путешествовать по святым местам. Зная это, Катерина разрешает брать дополнительный командировочный день, если отправляет ее в поездку по стране. В праведных историях путников была вся ее внутренняя жизнь. Но я отчего-то не могу всерьез полагать, что женщина понимает смысл речей. Я бы назвал это суррогатом эмоций, которые не доступны ей. Она баюкает себя тембром голосов, восторгом, верой незнакомых попутчиков. Во-вторых, Микхаэль, вернемся к женщинам. Алла высказала мнение, что вы мальчик на побегушках, глупенький малыш, а Наталья назвала вас “вибратором”, красивой игрушкой, Ольга же вообще не поняла, кто вы и ей все равно. – выдал Серентус.

– и? – спросил Михаил.

– Вас не возмущает то, насколько быстро люди составляют свои суждения. Без тесного знакомства, без…и это элита общества. – Серентус включил режим сетования.

– Это не элита общества, а партнёры Катерины. Так что дай человечеству шанс, не все так плохо. И нет, меня больше интересуют не их характеры, а цели мужчин, на повестке взлом, а передо мной команда инвестиционного поглощения бизнеса, а не хакеры, ворующие патенты. Это по меньшей мере … непредвиденно. – написал Михаил и отключился, так как его активно вовлекали в беседу.

Юрист Андрей заговорил первым, выспрашивал про патенты, он считал, что вечерний ужин – удобный повод убедиться в заверениях Катерины. Про Анкельсонов говорили всякое, их бизнес на рынке оценивался в миллионы, но про семейное устройство и тип управления компанией ходили в основном догадки. Катерина уверяла, что Михаил, которому принадлежала половина стоимости, лишь пешка, исполнитель на побегушках молчаливого и сверх умного брата. Кроме того, парень легкомысленен, и даже если что-то и понимает в “компьютерах”, то с ответственностью и желанием вникать в бизнес у него явные проблемы. Он много отсутствует в офисе, но на мероприятиях окружен красивыми девушками, и “поверь мне, он только делает вид, что разбирается, без инструкций Матвея, он пустышка. “Замени его любым талантливым программистом – никто не почувствует разницы”, так говорила Катерина Андрею и Сергею, когда показывала свои теплицы. Но в этом она кривила душой, делала ставку, что мужчины поверят ей на слово, главное правильно расставить акценты и показать за ужином то, что требуется – светскость и податливость парня. Больше времени проверять ее суждение о брате мужа у них не будет. Плюс на Фестивале приготовлено представление с “невестами”, инвестор и лучший юрист столицы должны почувствовать ее власть и контроль компанией Анкельсонов.

Михаил отвечал на вопросы Андрея односложно, а рассуждения про патенты не прерывал. Ему было любопытно, что именно хотят, каков план после взлома, раз уж с ним сейчас разговаривает юрист. И чем дальше рассуждал и спрашивал Андрей, а Сергей хмыкал и кивал, тем страннее казалась затея со взломом. Михаил так задумался, что Катерина рассмеялась:

– хватит мучать парня, ты видишь у него от мысленного перенапряжения даже морщинка появилась. Миш, – и женщина показала глазами на свой бокал.

– Вы задаете интересные вопросы, чувствую себя словно на собеседовании у инвесторов. – сказал Михаил доливал вино в бокал.

– Андрей, знаешь, ты был бы прекрасным преподавателям. Ни один студент от тебя бы ни скрыл, что не знает, – и Катерина рассмеялась.

– Ха, – Алла толкнула мужа, – вот верно говорят. Каждому свое любо. Для одних ты зануда, а для других талантливый преподаватель.

– одно другому не мешает, Алла, – сказал Сергей, – я не помню вабще ни одного преподавателя, как веселого парня. да? Это определенный сдвиг в голове. Это надо винтики специальные иметь, башковитость. да? ну правильно, они пока все объяснят, им же надо все, что в голове выложить. да? так поэтому и кажется, что зануда. Надо просто свое понимание открыть. Не судить по себе, вещи бывают сложнее. как оно, да? образование по молодости кажется ненужным, что ты и так справишься, отпи. болтаешься. Но разница есть, и в деле. Когда надо доверять, да? Когда бабки стоят на кону, тогда будешь доверять кому? Правильно башковитому. А раздолбаю, кто просто чешет языком или там девочкам, смазливый, нравится. Никто доверять не будет, правиль же, Кать, да? Поэтому Андрей мне кажется, отличным парнем. – старался Сергей высказать свою мысль Михаилу.

– я уверен, что мы все разделим ваше мнение за этот вечер, – сказал Михаил и отпил вина, чтобы скрыть усмешку.

Приборы погрузились в блюда и беседа затомилась вновь, не хотела возобновляться. Никто не решался взять инициативу в свои руки, опасались вязкого занудства, липнувшего к фразам, чувствовали дискомфорт как на семинаре строго профессора, который решил провести “открытую дискуссию”, но открываться возможно в дружелюбной атмосфере. Впрочем, Андрей и сам успокоился, не особо стремился продолжать допрос Михаила.

Молодой мужчина, с односложными ответами, в которых через фразу звучало “не скажу так сразу”, подтвердил слова Катерины. А юрист с юности взял за правило не искать подводных смыслов за словами. Чаще люди говорят правду, потому что для гладкой лжи необходима подготовка. Он удостоверился, – молодой человек мало понимает в управлении “crosswords”, это светский балбес (род– обыкновенный), вызывает презрение одной своей идеальной линией пробора. Качок, альфа-ловелас и пустышка, был уложен им на лопатки вопросами про патенты и особенности работы ИТ компании. Вспоминая меткие слова Катерины о профессорском таланте, даре “видеть суть человека”он поглаживал едва заметными движениями грудь и улыбался. Да, ему доставляла удовольствие неспешность расстановки вопросов, когда медленно въедаешься, не торопишься объяснять, перевести тему и выворачиваешь, обследуя каждый миллиметр мозга, а глаза отвечающего крутятся, вертятся в поиске побега. Он положил руку на покрытую шифоном спину жены и Алла от точного в прикосновения вздрогнула. Супруг ласково, как давно уже не улыбался, посмотрел на нее, спина женщины пошла вниз в плечах. Сиреневый шифон вспотел под сухой ладонью, а жена вдруг отпрянула, убрала руки с колен и облокотилась на спинку дивана так, чтобы соприкасаться плечами с мужем. Детская довольная улыбка прогнала сонное опьянение от красавчика, жарой и выпивкой.

Постучав приборами еще несколько минут хозяйка вечера решительно положила салфетку и предложила расположиться в гостинной дома на первом этаже. Стеклянная прозрачная стена со стороны берега могла открываться нараспашку, принося прохладу вечера и радуя глаз засыпающим пейзажем. Пар поднимался от реки, лес на противоположном берегу желтел закатными лучами. Ночь в это время года так и не победит свет, серые сумерки задержаться до утра.

*** призрак не истекает кровью, просто ешь

Гостинная, если входить в дом со стороны обрыва, располагалась справа. В ней буквой “п” стояла группа диванов и кресел. За ними на стене висел телевизор, чья диагональ не позволяла смотреть его с близкого расстояния. И в крайнем углу стены, примыкающей к стеклянной, установили шкаф с аудиосистемой и баром.

В мягких диванах, с принесенными закусками и выпивкой между гостями ожил интерес. Музыкальный лаундж расслаблял, настраивал на улыбки.

– У тебя прекрасный вкус, – сказала Катерина то ли о музыке, то ли о вине. Михаил вернулся от стереосистемы с бутылкой красного Австралийского и налил женщине в подставленный бокал, выстраивая рукой границу, которую она внезапно решила нарушить при всех.

Снова смена настроения, смена поведения в отношении него: томные позы, улыбка, выставленное колено вперед так, чтобы расстояние сократилось. Шелковые брюки струятся вниз, но вызывают оптическую иллюзию, блеск слоновой кости манит, соблазняет дотронутся и провести пальцами в обратном направлении. Декорации сменили на кулуарные и игра обернется новым слоем. Неприятный холод волн на татуировке ударил по груди Михаила. Гостиная замерла на доли секунды, выражение лица Катерины, отражение кухонной зоны и лестницы в телевизоре. И он понял, словно почувствовал чужое воспоминание. Этот идеально собранный фешенебельный интерьер упирался в кухню – мир Матвея. Упирался, но не проникал, выглядел чуждым и глупым. Глупым от своей намеренности создать впечатление, но не жизнь – фальшивость. Жалкий в попытках впечатлить Матвея, который не интересовался деньгами, статусом и престижем, который был равнодушным, позволял супруге все, любой каприз, но оставался безучастным. А Катерина хотела, она ревновала. Остальные люди для нее так просты, ими можно манипулировать, играть, они предсказуемы, не в деталях, нет. Но если женщина ставила цель заставить человека идти, смеяться, работать, плакать или помогать ей, то достигала этого всегда. И вот, сейчас поза женщины соблазняла, а уголки губ ехали вниз. Ревность? Она ревновала. И Михаил подумал, что есть и другие оттенки в ее чувстве, те что касаются его. Болезненные красные нити обиды, страха, что не она “краше и милее им, Анкельсонам” сквозили в блеске шелкового костюма.

– достаточно? – спросил он, наполняя бокал.

Томная улыбка, треск лопающихся кубиков льда в сером взгляде Катерины, и она проворковала ответтем, кто располо:

– оставьте Мише, ты уже попробовал наше фирменное блюдо, грибной паштет?

Ольга принесла и поставила на журнальный столик золотые баночки с темной массой, кусочками и желтыми прожилками. Заботливо расставила тарелки, так чтобы всем было удобно дотянуться со своих мест в диванах и креслах. Мужчины как по сигналу принялись за принесенный паштет.

– нет, не пробовал. – Михаил улыбнулся. – решила заниматься производством еды?

– что? – Катерина намазывала бутерброд. – в домашних условиях каждая хозяйка им занимается. Оля придумала замечательный рецепт. И его так просто готовить из нашей продукции. Раз-два и все накормлены, он питательный, вкусный и подходит для любой компании и вечера.

– замечательная реклама, – сказал Виктор с протянутой тарелкой, – я возьму второй.

Компания рассмеялась нарастающим гоготом, и потом все продолжили активно поедать бутерброды, словно в спешке или соревновании, или некой обязанности съесть. Михаил откусил и паутинка морщин собралась у глаз, и так же быстро исчезла, он прекратил жевать.

– да… – продолжал Виктор, отдаваясь своей привычке задавать тон салонной беседе. – Места тут чудесные. Думаю, еще лет десять назад сюда бы приехали с палатками, гитарами и костром. Цивилизация конечно быстро развивается…

– но в доме невероятно романтично, у вас прекрасный дом, Кать, хайтек в сочетании с классикой, и при этом природа за окном остается чарующей. Я бы сказала – сказочной. – в гостинной Наталья заулыбалась, забралась с ногами на диван, ласково посмотрела на Сергея и элегантно пригладила волосы. Знала, что медленное движение будоражит мужа до сих пор.

– Да, думаю ты права. Сказочность. Аукшино даже называется словно в былинах. “Аууу”. – Катерина отложила нож, отодвинула доску с багетом и откинулась на сиденье. – Впервые я приехала в Аукшино и мне все именно таким и казалось. За это время пришлось познакомиться со многими персонажами, “сказочными” монстрами. И узнать себя, – Катерина грустно улыбнулась Михаилу. – понять, как… и кого я хочу на самом деле.

– Кого?! – Сергей подавился бутербродом, схватил бокал, кашлял, пытался гоготать, вытирал слезы, пока Катерина поддержала его веселым смехом, похожим на то, как звучат в нашем представлении сказочные серебряные колокольчики.

– Не кого, ахааха. Чего. – растянула блондинка через смех слова. – Что я хочу на самом деле. Хотя, может это и оговорка "по Фрейду"? я не знаю. – закончила Катерина мило.

– Все оговорки не так безобидны. – сказал Андрей.

– Или в корне их лежит обида? – Катерина поддержала юриста в коверкании фраз и смыслов. – Но с чего, такой женщине как я иметь огорчения? У меня прекрасный дом, семья, бизнес.

– Звучит как начало триллера, – Виктор включился в игру, но Катерина молчала, он понял и сделал ход снова. – ты говорила про сказочных монстров..? Нас съедят или ….

– Витя, ты фантазер. Просто у Наташи вышла отличная метафора про сказку. Но реальность скучная. В реальности люди как люди. Пока их не поймали с поличным, им нечего предъявить.

– а ты обычно собираешь улики? – усмехнулся Михаил и закинул ногу на ногу.

– нет, конечно. Нет. Для этого есть специально обученные люди. Я всегда за сохранение семьи. – ответила Катерина, Ее слова рождали странный осадок.

– неужели!? – прошептала Наталья.

Катерина забыла про жену своего бизнес партнера и любовника по совместительству, поэтому быстро поспешила завершить свое высказывание:

– все сказки уходят корнями в реальность, и сюжет стар как мир. Да, конечно, персонажи могут казаться очаровательными, как русалки, чьи волосы волнисты и темны.

– вполне определенный образ, волнистые волосы – это не та ли девушка, что отказалась с нами проехаться? – спросил дотошный Андрей.

– Не столь важно, – милостиво улыбнулась Катерина. – Я пытаюсь нарисовать в общих чертах там… Невинные глазки и мужское сердце тает. Хотя…именно темненькие, и именно в красных купальниках особо опасны. Ведь так, Миша? Тебя еще не утащили?