Текст книги "Горгона и генерал (СИ)"
Автор книги: tapatunya
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
20
Гиацинта, должно быть, заболела, потому что дышала надсадно и хрипло, и вместо нежных объятий упиралась Траппу локтем в бок.
Он попытался спросить, что с ней такое, но язык оказался таким огромным, что пошевелить им было невозможно. Попытка поднять веки принесла столь пронзительную боль в затылке, что Трапп только застонал.
В памяти пронеслись картинки: вот они с Розвеллом купаются в фонтане с шампанским, потом запускают туда карпов, чтобы поймать их голыми руками. Цыгане поют. Артистки варьете машут юбками.
Господи боже.
– Розвелл, – прохрипел он, – Розвелл, твою мать!
Не менее жалкий стон был ему ответом.
Открыв наконец глаза, генерал увидел розовые перья и ананас. За ними показалась небритая рожа Розвелла, который, тяжело навалившись на Траппа, бессмысленно щурился с мукой во взоре.
– Спи дальше, – велел он растресканным голосом.
– Сколько времени прошло? – спросил Трапп, садясь.
Они находились на роскошной медвежьей шкуре посреди огромного бального зала.
Солнце слепило сквозь высокие окна.
– Дня два, наверное, – пробормотал Розвелл. – Может, три. У меня перед глазами мелькают какие-то рыбы. К чему бы это, Трапп?
– К тому, что горгона меня убьет.
– Кто?
– Горгулья. Кто знает, что могло произойти за это время!
– Кто? Ты что, успел жениться в своей ссылке?
– Хуже.
– Что может быть хуже женитьбы?
– Гематома в ярости может быть хуже чего угодно. Мне надо идти.
– Эй, – Розвелл засмеялся, – ты выглядишь действительно напуганным, великий генерал. Ты стал похож на наседку с яйцом. Сколько раз ты спросил меня, хорошо ли охраняют твой дом?
– Ссылка научила меня осторожности, Розвелл.
– Хлопотливости старой девы она тебя научила! Халат хоть надень, не разгуливай по столице в исподнем. Совсем ты у меня одичал в деревне!
– Почему я раздет?.. Ах да, карпы и фонтан с шампанским.
– Правда? – удивился Розвелл. – А что мы делали с павлинами?
Трапп натянул на себя первый попавшийся халат, подцепил с пола расшитые шелком шлепанцы и огляделся по сторонам.
– Где у тебя тут выход, Розвелл?
– Где-то там. Пусть тебя кто-нибудь отвезет. Мы встретимся очень скоро.
– Король Джонни, – притормозил Трапп. – Где он?
– Ах, это, – Розвелл пожал плечами. – Он потерялся.
– Как может потеряться целый король? – изумился Трапп.
– Долгая история.
– Так, – всполошился Трапп. – Долгие истории мы оставим на потом. Мы все обсудим, как только я удостоверюсь в том, что дома все живы.
– Привет жене, несчастный, – крикнул Розвелл и снова повалился на шкуру без всяких сил.
Когда Трапп вышел из закрытого экипажа в узком пространстве между наступающими палисадниками, от кустов возле задней калитки его дома отлепилась фигура оборванца-подростка. Коротко кивнув генералу, мальчишка быстро сообщил:
– Тишина. Даже слежки за домом нет.
После чего с независимым видом пошел по улице дальше.
Открывший дверь Паркер лишь вскинул одну бровь, обнаружив на пороге генерала в атласном халате на голое тело и шлепанцах. Запах перегара, встрепанная грива, трехдневная щетина.
– Я подготовлю ледяную ванну и гоголь-моголь, – произнес камердинер без всякого выражения. – Возможно, понадобится суп?
– Валяйте, – согласился Трапп. – У нас все в порядке? Никаких гостей или происшествий?
– Спокойно, генерал.
– Гиацинта?
– Отбеливаем кожу, извели мешок лимонов.
– Бенедикт? – голова горгоны свесилась вниз с лестницы второго этажа. Разглядев его, она расхохоталась. – Вы что, спасались из борделей бегством?
Кажется, она и не думала сердиться на него.
От облегчения, что за время его отсутствия ничего плохого не произошло, Трапп ощутил слабость. Он скинул шлепанцы и босым стал подниматься наверх.
– Ванну в первую очередь, – попросил он Паркера.
Гиацинта, подбоченясь, насмешливо следила за его нелегким восхождением.
– От вас воняет, как от пивной бочки, – сообщила она.
Лимоны сделали свое дело: гематома куда была бледнее, чем несколько дней назад и куда худее. Под глазами залегли тени.
В улыбке горгоны было столько сахарного сиропа, что Трапп ощутил тошноту.
– Как вы? – спросил он, стараясь не выглядеть виноватым.
– Чудесно, – заверила она приторно.
– Вот только избавьте меня от своей язвите… – начал было Трапп возмущенно, но осекся. – Что?
– У меня все прекрасно, – повторила гематома мило. – Рада, что и вы повеселились.
– Конечно, – пробормотал он ошарашенно и побрел себе дальше, посекундно оглядываясь.
– Что не так с горгоной, Паркер? – спросил генерал, ощущая, как жизнь возвращается в его иссохшее тело. Вода действительно была холодной, и Траппу казалось, что он превращается в ледяную статую самого себя.
– Совсем ничего не ест, – Паркер удрученно покачал головой.
– Это как раз нормально. Готовится ко встрече с королем и пытается стать прозрачной страдалицей.
– И не спит.
– Тоже неудивительно. Её дважды пытались убить за последнее время.
– В таком случае, что именно вас беспокоит?
– Почему она так вежлива?
– И что вас не устраивает? – скептически уточнил Паркер.
– Как бы вы повели себя, если бы я обещал защищать вас, а потом приволок в самый опасный город в мире и исчез на три дня ради пьяного кутежа?
– На четыре. Вас не было четыре дня. Но я бы не удивился. Именно так вы всегда и поступаете.
– Прошу прощения? – Трапп вылез из холодной воды и принял из рук Паркера яичный коктейль.
– Вы помните, как прокутили собственную свадьбу? – спросил он ехидно.
– Это совершенно другое дело, – отмахнулся Трапп.
– Как звали несчастную невесту? Гризельда?
– В тот день ей ужасно повезло. Где бы она была сейчас, если бы вышла за меня замуж?
– В тот день девушка едва не наложила на себя руки.
– И через месяц обвенчалась с другим.
– От отчаяния.
– Она была слишком умна для отчаяния, – возразил Трапп, натягивая штаны.
– Ах ну да, – хмыкнул Паркер, – у вас же есть теория о том, что женщины не способны пылко любить.
– Точно. Они слишком рациональны, чтобы поддаваться чувствам. Но со дня моей несостоявшейся свадьбы прошло пятнадцать лет. Я стал куда более зрелым и ответственным. Стараюсь держать свое слово.
– Оно и видно, – Паркер осторожно, двумя пальцами, поднял с пола атласный халат.
– Это исключение из правил.
– И как зовут ваше исключение?
– Розвелл.
– Да ладно! – ахнул Паркер, прижимая к себе халат. – Этот прохвост жив! В таком случае, генерал, вы очень быстро вернулись. Я бы сказал, что вы действительно спешили обратно.
– Спешил изо всех сил, – подтвердил Трапп. – И что встретил? Вежливость и понимание!
– Мне кажется, что госпожа действительно волновалась за вас.
– Она волновалась за себя. И вот что, Паркер, если наступит такой момент, когда я по какой-то причине решу, что горгона может переживать за другого человека, окажите мне услугу.
– Пристрелить вас?
– Определите в сумасшедший дом.
После ужина, к которому гематома не изволила спуститься, появился Питер Свон, сообщивший, что Розвелл малость протрезвел и предлагает Траппу с женой немедленно покинуть этот дом, о котором известно Варксу.
Отправив Свона к Эухении пить чай, Трапп поднялся к горгоне.
Она сидела за столом в своих роскошно обставленных покоях и строчила письмо. Услышав его шаги, торопливо вскинула голову и улыбнулась с таким дружелюбием, что у Траппа свело скулы.
– Бенедикт? – мелодично спросила горгулья, сверкая ямочками на впалых щеках.
– Дорогая, – он склонился и поцеловал её в лоб, – вы выглядите восхитительно изможденной. Если бы у королей было сердце, оно бы непременно дрогнуло.
Гиацинта указала на кресло.
– Что привело вас ко мне в столь поздний час? – отвратительно светским голосом спросила она.
– Внизу нищий пьяница, который когда-то был моим капитаном. Он предлагает для вас другое пристанище, Гиацинта. О котором не знал бы Варкс.
– Собираетесь до старости вспоминать, что это я обрушила его на наши головы? – продолжая улыбаться, как фарфоровая кукла, пропела гематома.
– Я вовсе не…
– Почему пристанище только для меня? Где будете вы?
– Останусь здесь. Пока я не хочу бегать от Варкса, поскольку мне интересно, куда может нас завести столь неожиданное сотрудничество.
– Я правильно понимаю, что вы собираетесь отослать меня прочь?
Трапп тяжело вздохнул.
– Просто предлагаю. Если честно, я не знаю, где для вас будет безопаснее.
– В таком случае, я продолжу украшать собой вашу жизнь.
Он улыбнулся и, перегнувшись через подлокотник кресла, положил ладонь на её обнаженный локоть.
– Простите, если вас напугало мое длительное отсутствие. Я вовсе не собирался оставлять вас одну так надолго. В свое оправдание могу лишь сказать, что за домом все время приглядывали.
Она провела ладонью по порезам на его подбородке.
– У великого генерала с похмелья так сильно дрожали руки, что он не смог нормально побриться? Какое жалкое зрелище.
И гематома пощекотала его под подбородком.
– Вы никогда не задумывались о том, – спросила она задумчиво, – что относитесь ко мне как к кошке?
– Кошке?
– Вы обнимаете меня и целуете мои руки, позволяете запрыгивать к вам на колени и мурлыкать, я сплю под вашим одеялом, и вы никогда не злитесь на меня, даже когда я выпускаю когти.
– Вы злитесь на то, что я не злюсь на вас? – попытался осознать свою неправоту Трапп.
– Мне просто интересно, вы только ко мне не относитесь как к человеку или вам безразличны все люди в целом.
– Вы угадали, – засмеялся генерал, – иногда я всерьез подозреваю, что вы не совсем человек. Какой-то новый, неизвестный науке вид.
Она сердито сузила глаза.
– Господи, что за ничтожный тип, – пробормотала горгулья, отстраняясь.
Проснувшись на рассвете, Трапп с удивлением обнаружил отсутствие горгоны за своей спиной. Не хотелось думать о том, что именно из-за её исчезновения он и пробудился, поэтому генерал объяснил себе, что ему просто хочется пить.
На кухне Эухения энергично месила тесто. Сидя на обеденном столе, гематома чистила яблоки и увлеченно разглагольствовала:
– Всегда подходи к покупателям с наветренной стороны. Запах свежей выпечки и ванили вызывает слюноотделение даже у тех, кто не голоден, и у кого мало денег…
– Что здесь происходит? – спросил Трапп.
– Мы печем пироги, – пояснила горгулья. – Эухения их продает по утрам. Это отличный способ узнать, что происходит в городе.
– И деньги, – добавила старуха.
– Я правильно понимаю, – уточнил генерал, – что вы, Гиацинта, превратили эту почтенную женщину в тайного агента?
– Я молодец? – гордо спросила она, качая ногами. – Эухению вообще никто не знает в этом городе, это же чистый алмаз! Мне нужно, чтобы вы помогли устроить её работать к Люси Смолл.
– Любовнице короля?
– Глаз да глаз за этой мерзавкой.
– Я все понимаю, кроме одного. Эухения, ты-то как соглашаешься на эти безумства?
– А как я терпела тебя десять лет? – спросила та. – У меня ангельский характер.
– Ладно, – Трапп налил себе воды и откусил яблоко из руки Гиацинты, – кстати о Люси Смолл. Вы представили ей архивы Крауча, когда я смогу на них взглянуть?
– А когда я увижу короля? – с профессионализмом рыночной торговки выставила встречные требования гематома.
– Сегодня в полдень, – наобум ответил Трапп.
– С ума сошли? – горгона спрыгнула со стола и бросилась к зеркалу. – О, нет. Я слишком жизнерадостно выгляжу. Мне нужна еще неделя.
Эухения выразительно покрутила пальцем у виска.
– Договорились, – легко согласился Трапп.
– Ваниль и корица, – наставительно обратилась Гиацинта к Эухении, после чего совершила некий пируэт, – а я пока срежу несколько роз в саду. Украсим твою корзинку цветами.
И она выскочила наружу, попискивая от утренней прохлады.
Эухения молча треснула Траппа косичкой из теста по плечу.
– За что? – опешил он.
– Четыре ночи, – прошипела она. – Финтифлюшка позеленела с перепугу!
– Только не объединяйтесь, – ужаснулся Трапп. – Перед вами двумя мне не выстоять.
И в эту минуту пронзительный визг Гиацинты разорвал утреннюю тишину.
21
Трапп рванул в сад с такой скоростью, что едва не снес дверь.
На траве Гиацинта сидела верхом на каком-то человеке и мелко колотила его кулаками.
– Трапп, – закричал Розвелл, – спаси меня от этой сумасшедшей!
– О, дорогая, – выдохнул генерал, примерился и ухватил её за талию, отрывая от бедняги. Гиацинта по инерции продолжала молотить руками и ногами по воздуху. – Все хорошо, – попытался убедить её Трапп. – Это друг.
– Он крался по саду!
– Я пытался быть незаметным!
Розвелл поднялся на ноги, стряхивая траву с одежды.
– Миссис Трапп, вы удивительно злобны для столь мелкого существа, – галантно провозгласил он.
От неожиданности горгона резко успокоилась и едва не вывалилась из рук Траппа. Он осторожно поставил её на ноги, продолжая сжимать её ладонь. Не хватало еще, чтобы она бросилась на Розвелла снова.
– Миссис Трапп? – повторила горгулья с отвращением. – Кто этот ненормальный, Бенедикт?
– Я совершенно не понимаю, почему ты так переживал о её безопасности, – заявил Розвелл. – Как по мне, надо переживать за безопасность её противников.
– Это Адам Розвелл, бывший начальник королевской охраны. Уже десять лет считается мертвым. – сказал Трапп, – А это Гиацинта Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч, бывшая фаворитка короля. Бежала вместе со мной из ссылки.
– Ну давайте всем об этом рассказывать! – возмутилась горгона.
– Оу, – Розвелл окинул её бесцеремонным взглядом, особо задержавшись на вываливающейся из пеньюара груди. – Много наслышан о вас. Наконец-то у нас король с хорошим вкусом, – обратился он к Траппу. – Джонни вечно тащил в свою постель булочниц и цветочниц. У Стиви другие критерии, верно… Что?!
Трапп так усиленно сигнализировал ему лицом, убеждая замолчать, что едва не окосел.
– Не поняла, – моргнула горгона.
– Давайте зайдем внутрь, – предложил Трапп.
– Кто такой Стиви? – спросила горгулья.
– Розвелл бредит. Тронулся умом от своих лишений.
– Я бы позавтракал, – сообщил тот, направляясь к крыльцу. – Значит, вы живете вместе?
– Наполовину. Это моя половина дома, а та – её, – объяснил генерал, – а Эухения печет пирожки с яблоками.
Паркер, разбуженный криками из сада, зашмыгал носом, увидев Розвелла.
– Я так рад, что вы с нами, – сообщил он, – в последний раз-то я вас видел, когда вы пришли арестовывать генерала.
Гиацинта переводила взгляд с одного лица на другое.
– Вы – бывший Варкс? Вы отправили Бенедикта в ссылку? – спросила она.
– О, не сравнивайте меня с Варксом, – отозвался Розвелл, – у нас совершенно разный стиль. Я бы выпил кофе, Паркер. Между прочим, этому вашему Варксу недолго осталось. Моим зайчикам поступил заказ на него – от кого бы вы думали?
– От Бронксов, – предположил Трапп.
– А точнее – от генерала Гарольда Бронкса.
– Мелковатые нынче генералы пошли. Мы со своими врагами расправлялись голыми руками.
– Госпожа Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч, – попросил вдруг Розвелл, заметно страдавший последние минуты. – Вы не могли бы надеть что-то менее прозрачное? А то, знаете, мысли разные в голову лезут. О вечности, о душе.
– Видите? – прошептала горгона Траппу на ухо. – Людям в голову мысли лезут. А вы во мне не то что женщину, человека разглядеть всё не можете!
И она отправилась наверх, покачивая бедрами.
– Чума, – глядя ей вслед, протянул Розвелл.
– Не то слово, – согласился с ним генерал, – Паркер, принесите нам кофе в гостиную.
– Итак, – выслушав краткий рассказ Траппа, резюмировал Розвелл, – Бронксы рвутся к власти и хотят уничтожить Варкса. Варкс стоит между ними и королем. А мы на чьей стороне?
– Все зависит от того, что там с Джонни.
– Мы должны были с ним встретиться через несколько недель после твоей ссылки, но на мой отряд напали по дороге из Изумрудного замка. Покрошили моих людей в капусту, не поверишь. Я получил множество ран, и меня подобрал цыганский табор. Когда я пришел в себя, король уже болел оспой, и стало понятно, что план старого короля разворачивается по сценарию. С одним исключением: настоящий Джонии как в воду канул. У нас было несколько резервных способов связи, и ни одним из них он не воспользовался. В то время мой дом сожгли, меня объявили мертвым, тебя искали в Гредаре, и я начал новую жизнь.
– Полагаю, ты спас мне жизнь.
– Сохранение твоей жизни было обязательным условием старого короля. Но что-то пошло не так.
– Мог бы и навестить меня хоть раз за десять лет.
– Ненавижу деревни. Думаю, что я тебя отлично заныкал. К чему были лишние телодвижения?
– Да уж, – проворчал Трапп. – В таком случае, как следует потрясем Стиви и посмотрим, что из него вывалится.
Ухмыляясь, Розвелл взял кружку из рук Паркера.
– Ты не думаешь, что мы не последовательны? Сначала сажаем на трон фальшивого короля, потом сами же его и свергаем?
– Напоминаю, что эту авантюру вы провернули без моего участия. Я пал невинной жертвой ваших интриг, – открестился Трапп.
– Потому что никто не мог предсказать твою реакцию. Ты помнишь, как старый король отправил тебя завоевать земли канагайцев, а ты вместо этого заключил мир и подписал договор о торговых отношениях?
– Я всегда мыслил с государственным размахом, – с удовольствием попивая кофе, провозгласил Трапп. – А ты береги Варкса, он нам еще пригодится. И передай ему, пусть через неделю устроит встречу горгоны и короля. Только на таких условиях, при которых она могла бы покинуть это свидание невредимой.
– Почему ты ей не скажешь, что король фальшивый?
– Потому что для неё это не имеет никакого значения. Гиацинта решительно настроена вернуть себе статус его фаворитки, невзирая на подобные детали его биографии.
– Для чего тебе вообще устраивать эту встречу, если ты планируешь завершить политическую карьеру Стиви?
– Потому что мне нравится исполнять мелкие прихоти этой женщины.
– Встреча короля и государственной преступницы на условиях её безопасности – это мелкая прихоть? – усмехнулся Розвелл. – Ты представляешь, сколько усилий нам с Варксом придется для этого приложить?
– Объясни Варксу, что ты бережешь его жизнь. Пообещай, что мы изведем Бронксов. Пусть он оценит все твое величие. Только не говори о наших основных планах, кто знает, может он привязан к текущему королю.
– Поучи меня интриговать, глупый генерал, – подмигнул Розвелл. – Тоже мне, мастер придворных многоходовок! Но что собираешься делать ты, пока мы будем стирать пятки, исполняя твои поручения?
– Возьму на себя самое сложное. Невесту короля. Раздобудь мне список её фрейлин.
Розвелл заржал.
– Генерал и его женщины! Вечно одно и то же! Но, Трапп, у меня только один вопрос. Зачем нам вообще всё это надо?
– Ну лично мне надоело быть предателем родины, а тебе мертвецом – нет?
– То есть, мы начинаем государственный переворот вовсе не потому, что тебе страсть как не хочется, чтобы одна злобная фурия вернулась в постель короля?
– По-твоему, я такой жалкий? – мрачно буркнул в ответ Трапп.
В гостиной появилась Эухения в кокетливом сером платье и с корзинкой в руках.
– Горячие пирожки! – свирепо рявкнула она.
За завтраком к ним присоединился Питер Свон, и воспоминания о минувших днях приобрели такой масштаб, что и Паркер бросил изображать из себя хорошего камердинера и сел вместе с остальными за стол.
– И вот, – рассказывал Свон, – наш великий генерал решил выбрать самую неудобную локацию для боя. «Нам будет плохо, – провозгласил он, – но врагам еще хуже»! Ночь, с оружием в зубах мы пробираемся через болота и слышим навстречу нам такое же чавкание!
– Противник решил так же, – подхватил Паркер. – Встретились две армии в одном болоте! Чуть не утопили друг друга от изумления.
Смеясь, Трапп перехватил задумчивый взгляд Гиацинты. Подперев щеку кулачком, она неподвижно сидела перед нетронутой тарелкой и внимательно смотрела на него. «Что?» – вскинув брови, беззвучно спросил он. Но горгона только покачала головой и тихо улыбнулась.
– Что с вами такое? – спросил он, выпроводив, наконец, гостей.
Гиацинта взяла его за руку и усадила возле себя на садовой скамейке.
– Я вдруг поняла, – сказала она, – что вы действительно были великим генералом.
– Простите? – озадачился он.
Горгона осторожно поднесла его ладонь к своим губам и легко поцеловала. Грустная и нежная улыбка вспорхнула на её губах, и в желудке Траппа что-то оборвалось и заныло, как будто его сильно ударили в солнечное сплетение.
– Вы были великим генералом, – повторила она с удивлением, – другом короля. Вам подчинялись армии. Вас любили женщины. У вас было все, Бенедикт, вы были на самой вершине. Как же так получилось, что вы потеряли десять лет своей жизни?
– Что это за мысли такие? – он обнял её за плечи. Гиацинта вскинула голову, ища его взгляда.
– Сколько вам сейчас, Бенедикт?
– Сорок два или около того.
– Между нами ровно двадцать лет.
– А это сейчас при чем?
– Не знаю, – Гиацинта легко погладила его по щеке, – мне вдруг пронзительно стало вас жаль.
Этого только не хватало!
Как могло получится, что его жалела девчонка-проныра, которая выросла на улице, не зная собственных родителей, и вся жизнь которой состояла из разного вранья?
Трапп уже потянулся, чтобы бездумно поцеловать её, как всегда делал, не находясь с ответом, но в последний момент остановился.
Возможно, в эту минуту одного легкого поцелуя для него оказалось бы слишком мало. Глаза Гиацинты, обычно матово-непроницаемые, влажно блестели, и сейчас в ней не чувствовалось обычной насмешливо-циничной брони, в которую она так любила заворачиваться. И эта её доверительная беззащитность, и проснувшееся в нем без всякого предупреждения волнение, грозили обернуться большой бедой.
Они были уже слишком близки друг другу, чтобы обойтись неприхотливой интрижкой, но за душу этой женщины не вступил бы в борьбу и сам дьявол.
И Трапп лишь прижался своим лбом ко лбу Гиацинты, подавляя неуместную внутреннюю дрожь.
– Дорогая, – тихо предложил он, – может, Порк пригласит Бэсси погулять по городу?
Держась за руки, как дети, они бродили под пасмурным осенним небом, и Гиацинта, стремительная, как кузнечик, вновь обрела свою обычную беззаботность.
– Почему-то, – рассказывала она, – наша труппа всегда держалась подальше от столицы. Мы колесили по окраинам, крошечным городкам, крупным деревням. Особенно мне нравилось на юге, там ощущается какая-то особенная беззаботность, правда? Сюда я впервые приехала уже в качестве жены Крауча, поэтому знаю город только из окна экипажа. Никогда не гуляла по нему пешком.
– Хотите посмотреть на своих коллег? – спросил Трапп, увлекая её в сторону торговых рядов и ярмарочных палаток.
– Медовые яблоки" – воскликнула она, крутя во все стороны головой. – В детстве я их воровала, как сумасшедшая. Посмотрите на те ленты – раньше мне казалось, что нет ничего прекраснее. А теперь я закопала драгоценности в земле. О, Бенедикт, может, нам послать кого-то за ними? Я клянусь, что мои кольца мне снятся по ночам и слезно просятся к мамочке!
– Возможно, чуть позже. Не удивлюсь, если в замке оставлена засада. Идите сюда, я угощу вас рыбным супом – здесь он удивительно вкусный.
– Но я же…
– Если вы снова откажетесь от еды – я вас заставлю, честное слово.
Он усадил её за лавку на свежем воздухе, откуда они могли видеть выступления уличных музыкантов. Служанка немедленно поставила перед ними две огромные тарелки, от которых валил ароматный пар.
– Твоя затея с похудением – просто бездарность, Бэсси, – заявил Трапп.
Гиацинта поправила на голове простенькую шляпку, которую могла носить жена мелкого торговца или трактирщика.
– Что за глупости, Порк.
– Ты попытаешься надавать на чувство вины коро… твоего бывшего. Виноватый мужчина – покорный мужчина, тут ты права. Но я тебе еще вот что скажу: виноватый мужчина сделает всё, чтобы побыстрее сбежать от женщины, перед которой испытывает вину. Так что, если ты появишься перед ним полумертвым скелетом, то от твоего возлюбленного останутся одни сверкающие пятки.
– Какое глубокое знание мужской натуры, Порк, – хмыкнула Гиацинта, однако взяла в руки ложку.
– А вот если бы перед мной появилась моя бывшая во всем блеске своей силы и красоты, вот тогда я бы начал кусать локти, конечно.
– Твоя бывшая… Бэсси?
– Опять ты об этом?
– У тебя нездоровая любовь к этому имени, Порк.
– О, дорогая, – склонившись к ней ближе, Трапп улыбнулся. – Ты ужасно проницательна.
– Я так и знала! – торжествующе воскликнула горгона. – И кем же была эта Бэсси, про которую ты никак не можешь забыть?
– Моей лошадью.
Она хохотала так, что несколько человек на них оглянулись.
– Особняк Стэтфилдов неподалеку, – заметил Трапп, благостно глядя на то, как она уминает суп. – Не хотите навестить своего пасынка и узнать, как он себя чувствует после королевских пыток?
– Нет, – без колебаний ответила горгона.
– Если вы боитесь, что за его домом следят…
– Просто не хочу. Он дурак.
– Вы удивительно безжалостны к этому мальчику. А ведь вам отошла большая часть его наследства.
Гиацинта равнодушно пожала плечами.
– У каждого своя судьба, – заметила она философски и тут же встревожилась: – господи, а если мое имущество конфискуют после побега? У вас вообще много денег?
Её меркантильность рассмешила Траппа.
– Я отдам вам их все, – пообещал он.
– Хорошо, – кивнула Гиацинта. – Вот это хорошо. Пойдем, Порк, – она встала и протянула ему руку. – Прогуляемся по королевскому парку.
– С ума сошла, Бэсси? Там же одни финтифлюшки!
Улыбаясь, она щелкнула его по носу.
– Что такое, Порк? Не любишь совать нос в лисью нору?
– Как бы этот длинный нос не оторвали, Бэсси. Вместе с головой.
– Старый зануда, – пробормотала она едва слышно и потянула его сильнее.
– Пойдем же! Скоро будет время послеобеденных выездов.
– Если вас кто-то узнает… – прошипел Трапп ей на ухо.
– То вы меня спасете, – подхватила она беззаботно.
Устроившись в густой тени раскидистого дуба, Гиацинта с горящими глазами разглядывала катающихся в открытых экипажах аристократов.
– Я тоже должна быть там, – проговорила она с какой-то одержимостью.
Трапп, развалившись на травке, только диву давался причудам её психики.
– Это оттого, что вы один год провели в богатом доме? – спросил он. – Вы с тех пор считаете, что счастье измеряется деньгами? Вы не думаете, что вы были счастливы только потому, что это был единственный год в вашей жизни, когда вас по-настоящему любили?
– Это была не любовь, а сумасшествие, – огрызнулась она. – Джейн Бригс была чокнутой и любила не меня, а свою мертвую дочь.
– Разве любовь – это не сумасшествие само по себе?
– Вот тут вы удивительно правы, Бенедикт. Оставим это все для ненормальных… О, смотрите! Люси Смолл! Что делает здесь эта мерзавка? Разве она не говорила, что король отстранил её от себя?
В безумном розовом платье Люси медленно расхаживала по дорожке. Горгона вдруг подскочила на месте и вцепилась Траппу в руку.
– Король и его невеста, – прошептала она. – Катятся прямо навстречу Люси. Я сейчас умру от волнения!
– Фу на вашего короля.
Гиацинта лишь отмахнулась.
– Разумеется, Его Величество обезображен после оспы. Но что тут поделать? Свет его величия скрывает мелкие недостатки. Но что за кобыла его невеста!
– Как её имя?
– Нита Бронкс.
– Красавица.
– Вы ведь шутите, да? – рассердилась гематома. – У неё рост как у гренадера, а талия как у бегемота.
– Обожаю крупных женщин.
– Это потому что вы сами медведь… Смотрите, Люси преграждает им дорогу. Сейчас гвардейцы вышвырнут её вон. Что делает это болван?
Король неожиданно выпрыгнул из экипажа, сделав знак своим гвардейцам не приближаться.
У него была фигура отца, и Джонни, если бы выжил, наверняка бы стал столь же коренаст и широкоплеч.
Люси Смолл сказала несколько слов, и Трапп увидел, как сквозь оспины лицо короля побагровело от гнева. От коротко кивнул и снова вернулся в свой экипаж.
Нита Бронкс, рослая серьезная девушка, слишком юная для невесты, наблюдала за этим с невозмутимостью будущей королевы.
– Как интересно, – пробормотала Гиацинта, отодвигаясь дальше в тень. – Хотела бы я знать, что она ему сказала.
– «Дорогой, я жду ребенка», – предположил генерал тонким голосом. – «Любимый, брось эту красавицу и вернись ко мне». «Милый, я нашла в архивах Крауча что-то, чем могу угрожать тебе».
– Не-е-е-е-ет, – протянула гематома восторженно, – вы шутите. Неужели она осмелиться угрожать королю? Да еще вот так… публично?
– А есть чем?
– В этих архивах есть всё.
– Вы разжигаете мое любопытство, дорогая.
Проводив экипаж короля глазами, горгона повернулась к Траппу. Пощекотала травинкой ему подбородок.
– Что вы мне подарите за то, что я покажу вам архивы?
– Вы снова про драгоценности? – её постоянство развеселило генерала.
– Возможно, – Гиацинта закусила нижнюю губу.
– Госпожа соскучилась по бриллиантам?
– Возможно, – травинка коснулась его губ.
Трапп закрыл глаза, чтобы не видеть кокетливого блеска её глаз.
– Ну же, великий генерал Трапп, на что вы готовы ради самого огромного в стране сундука с секретами?
– Бессердечно с вашей стороны так мурлыкать.
– Как это может быть, чтобы самый бесчувственный чурбан этой страны обвинял меня в бессердечности?
– Я-то чурбан? – удивился Трапп.
– Вы ничем не лучше меня, Бенедикт, – вспылила гематома. – Бросили девушку у алтаря, а сами поехали развлекаться с Розвеллом. Мне Паркер рассказал, пока вы кутили. Да вы и меня на четверо суток оставили, хотя и обещали всегда защищать! А Оливия? Мы прицепились к её кортежу, женщина очень рисковала ради вас, а вы что? Одна ночь любви на постоялом дворе, и поминай как звали.
– Вы ведете список моих прегрешений, дорогая?
– Это…
– Цинни? – раздался изумленный женский голос за их спиной.
Люси Смолл вдруг закричала:
– Стража! Стража! Я поймала преступника, – и навалившись на горгону, как взбесившийся розовый куст, пропыхтела в лицо Траппу: – Бегите, мой герой, я её задержу!
