Текст книги "Горгона и генерал (СИ)"
Автор книги: tapatunya
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)
24
Казармы с такой готовностью перешли на сторону генерала, что Трапп даже глазом не успел моргнуть.
– Гарольд Бронкс был редкостным мерзавцем, – разглагольствовал полковник Дадл, вручая ему ключи от камеры, в которой этот самый Бронкс был теперь заперт, – к тому же оказалось, что мы давали присягу не тому королю. Стоит ли удивляться теперь происходящему? Интересно, как долго сможет продержаться Варкс, защищая поддельного короля?
Трапп зевнул. За последние дни он произнес немало пылких речей, призывая горожан, знать, чиновников, священников, солдат и всех остальных встать на свою сторону. Неловко получится, если Джонни не объявится в ближайшее время.
«Сам на трон полезешь», – смеялся Розвелл, наблюдая за хмурящимся генералом.
Разъяренная гематома их поспешно покинула, и бродяги Розвелла докладывали, что она нашла приют в квартире офицера Антуана Верда. Человека, которого считала своим братом и чей рисунок был найден в кармане наемного убийцы.
Этот убийца по-прежнему тревожил Траппа, потому что он так и не смог выяснить, кто именно его послал, и у него не было никаких гарантий, что это не произойдет снова.
А сейчас гематома была слишком далеко, чтобы быть уверенным в её безопасности.
Трапп утешал себя тем, что Гиацинта Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч была расчетливой стервой, но не вздорной истеричкой. И если она сбежала к Антуану, значит, понимала, что сейчас ей там лучше всего.
Сам генерал невозмутимо занял свой собственный особняк, выставив оттуда каких-то дальних родственников Бронксов, и дом превратился в штаб. Паркер без устали стенал оттого, что ковры вытаптывались, в шторы кто-то сморкался, а фарфоровые вазы использовались в качестве ночных горшков.
Столица бурлила и горела, бряцала оружием и переливалась слухами, в водовороте государственного переворота генерал не спал уже несколько дней, и он сознательно не давал себе времени остановиться. Потому что понятия не имел, правильно ли он сейчас поступает и этого ли хочет от него настоящий король.
Единственный, кому сам генерал считал себя верным.
Знать бы еще, где черти носят этого Джонни.
– Генерал! – капитан Свон пробрался через толпу охраны, которую нагнал ему подозрительный Розвелл. – Вас кое-кто хочет видеть.
Траппу как раз начинало везти в кости, и отвлекаться от самого любимого занятия в мире – бездельничать в казармах – было страсть как неохота.
Но коли уж он возглавил происходящее в столице безобразие, приходилось теперь страдать.
Высокая одинокая худая фигура в плотном плаще.
– Оставь нас, – попросил Трапп, приглядываясь.
Розвелл нахмурился и не двинулся с места.
Из-под длинного плаща показалась жилистая рука без всяких перстней и сделала властный жест, приказывающий Розвеллу убираться.
«Иди», – Трапп улыбнулся.
Он узнал этот жест и эту руку, и непобедимую властность, завораживающую его, сколько он себя помнил.
– Привет, пап, – сказал генерал, когда Розвелл отошел на достаточное расстояние, чтобы их слова не долетали до него.
– Завтра в полдень Его Величество въедет в столицу, – сообщил отец негромко. – Обеспечь ему безопасность и торжественное сопровождение.
– Вижу, у тебя всё в порядке.
– Западные ворота, – раздалось из-под капюшона, и высокая фигура отправилась восвояси.
Кто-то, кому Джонни мог доверять так же, как Траппу.
Кто-то умнее генерала, лучше разбирающийся в интригах.
Кто-то, кто умыкнул Джонни прямо из-под носа Бронксов и укрывал его десять лет, чтобы в самый нужный момент достать как кролика из шляпы.
Отец покинул столицу в ночь после ареста генерала, и многие годы о нем никто ничего не слышал.
Что же, кажется, он не сидел без дела.
– Розвелл, – попросил Трапп, – отправь кого-нибудь за моим братом Чарли. Я хочу видеть его здесь.
– Что это было? – спросил тот, озадаченно глядя вслед долговязой фигуре, закутанной в черное. – Это Смерть за тобой приходила?
Эухения сосредоточенно сдирала шторы в гостиной, кода Трапп появился наконец в особняке.
К её новому нарядному платью были пришиты пуговицы с солдатского кителя, а к плечу приколот аксельбант.
– Что ты собираешься с этим делать? – заинтересовался Трапп.
Она, разумеется, не ответила, дернула шторы сильнее, отскочила от рухнувшей гардины и чихнула от пыли.
После чего достала из кармашка своего платья записку, сунула её Траппу и поволокла шторы вместе с гардинами в сторону кухни.
– Сумасшедшая, – сказал Паркер боязливо. – Вы знаете, что по утрам она продает пирожки, а после обеда работает у некой Люси Смолл прачкой? И я могу поклясться, что ночью… Ну помните того капрала с пышными усами?
Трапп не ответил, разглядывая торопливые строчки на бумаге.
«Мой возлюбленный Порк! Жду тебя этой ночью у Беатрисы. Твоя прекрасная Бэсси».
У горгоны был безупречный почерк, словно она действительно очень старалась хорошо учиться. Сам Трапп до сих пор писал как курица лапой, несмотря на своих многочисленных гувернеров.
– Это ловушка, – сказал Паркер мрачно. – Эта женщина крайне заинтересована в том, чтобы вы пропали с лица земли до того, как притащите в столицу настоящего короля. Вы же понимаете, да?
– Конечно, – согласился Трапп, сминая бумажку.
– И все равно пойдете?
– Разумеется.
– Возьмите с собой кого-нибудь, по крайней мере, – озабоченно попросил Паркер.
– Ну знаете! На свидания я пока еще с охраной не бегал, – фыркнул Трапп.
– Это не свидание, а какая-то военная хитрость, – печально вздохнул верный камердинер.
– Вы совсем идиот? – встретила его горгона, стоило Траппу войти в пышные покои борделя.
На ней было какое-то совершенно неприличное платье, не оставляющее простора для воображения.
– Что за наряд, дорогая? – смеясь, спросил Трапп. – К чему эта куртизанщина?
– Люблю выглядеть аутентично, – заявила гематома самодовольно. – Но как вы посмели сюда заявиться? Неужели не ясно, что это слишком опасно?
– Действительно опасно? – ухмыльнулся Трапп, развалившись на огромной кровати.
Горгона села рядом, изящно расправив полупрозрачные юбки. Она была бледнее обычного, и в её движениях сквозила не свойственная ей нервозность.
– Вы не должны шляться в одиночку в такое время, – принялась она его воспитывать. – Вы хоть представляете, сколько групп сопротивления следят за каждым вашим шагом? Вы думаете, так легко взять столицу? Варкс все еще на стороне короля, а за Гарольдом Бронксом, которого вы так нагло арестовали, стоит немало верных ему людей! А что делаете вы? Бежите в бордель из-за какой-то записки!
– Ваша ненависть ко мне приобретает причудливые формы, – заметил Трапп, находя её руку и поднося к своим губам.
– Я все еще ненавижу вас, – сообщила Гиацинта, запнувшись. – Просто не ожидала, что вы действительно сюда придете.
– Вы зовете – я прихожу, – напомнил Трапп и поцеловал тонкое запястье. – Разве не всегда так было?
– Вы совершенно невыносимы, – прошептала Гиацинта надломленно, и усталые нотки в её голосе отозвались в генерале странной болью.
– Иди сюда, – попросил он, не зная, что ему делать с этой неизвестной раньше болью, и когда Гиацинта потянулась к нему, накрывая его губы своими губами, стало всё только хуже. Потому что внутри этой женщины плескалось столько отчаяния, словно они находились на краю пропасти, и падение было неизбежным. Её волнение дрожью отражалось в Траппе, и он пытался поделиться своей уверенностью, как мог. В поцелуях и прикосновениях, в том, как медленно он тянул вниз ткань её невесомого платья, генерал словно пытался окутать Гиацинту обещаниями, что всё будет в порядке.
Но только сам начинал нервничать всё сильнее.
Гиацинта была знакома его рукам, она провела много ночей, прижимаясь к нему всем телом, и сейчас было сложно поверить, что он мог беззастенчиво дрыхнуть возле этого обжигающего создания. Она целовала его без всякой нежности, словно вступала в схватку, словно с кем-то спорила, но среди этой ожесточенности вдруг проступала удивительная незащищенность, и тогда она прижималась к Траппу так сильно, словно пыталась слиться с ним воедино.
У него было много сил, и он с радостью бы отдал ей их все, но все, что мог, – это ласкать каждую клеточку её тонкого тела, натянутого, как струна. Она всегда была очень худой и сильной, и подчинялась с некоторым сопротивлением, как будто и здесь стремилась одержать верх. Возможно, Траппу следовало бы отдаться её желаниям, но он чувствовал, что тогда все закончилось бы слишком стремительно, а он не собирался спешить. Её руки в его волосах, его губы между её бедер, хриплое, прерывистое дыхание, сладость на языке и резковатый запах пота и возбуждения дарили острое наслаждение.
Прежде, обладая женщинами, генерал ощущал нечто, похожее на чувства триумфатора, въезжающего в покоренные города, но этой ночью, плавно входя в Гиацинту, Трапп вдруг подумал, что терпит величайшее поражение в своей жизни.
– Что будет дальше?
– Дальше? Ты спрашиваешь о том, женюсь ли я на тебе?
Горгона посмотрела на него с таким недоумением, что сразу стало понятно, сколь далека она сейчас от мыслей о замужестве.
– Ты действительно собираешься поменять королей?
Он наклонился и чмокнул её в торчащую из-под простыни коленку.
– Почему ты такая худая? Опять ничего не ешь? Этот твой названный брат Антуан не кормит тебя? Ты выяснила, откуда у убийцы был нарисованный им твой портрет?
– Ого, – пробормотала она, подтягивая колени к груди, – сколько вопросов. У тебя хватает времени думать среди всего этого безумия обо мне?
– Дальше я снова стану великим генералом.
– Но что буду делать я? – задумчиво спросила Гиацинта сама себя и улеглась на Траппа, прижавшись щекой к его животу.
– Что хочешь, – ответил он легко. – Чего ты хочешь, дорогая горгона?
– Всего, – ответила она хладнокровно. – Власти, денег, положения в обществе. Трубадуров, поющих мне серенады, и поклонников, преподносящих бриллианты. Но знаешь, чего я точно не хочу? Мужа. Замужество – это хуже войны.
– Ты удивительно легко сбросила с этой доски своего возлюбленного короля, – заметил Трапп с долей восхищения.
– Потерявши голову, по волосам не плачут, – рассудительно пробормотала она, проводя пальцем по его члену. Трапп ощутил, как её дыхание, а вслед за ним и губы касаются чувствительной кожи, и улыбнулся, закрывая глаза.
– Если нам удастся пережить этот переворот, – продолжала она, – то ты можешь стать неплохим покровителем.
– Если? – Трапп резко сел, склоняясь над ней, чтобы увидеть выражение её лица. – Тебе что-то угрожает?
– Мне всегда что-то угрожает, – широко улыбнулась гематома, однако беспокойство в её взгляде никуда не исчезало.
– Возвращайся ко мне, – попросил Трапп, убирая волосы с её скул. – У меня теперь полно охраны.
– Чем больше людей – тем выше шанс предательства, – возразила горгона спокойно. – Думаю, Бенедикт, что быть рядом с тобой, – это самое опасное на данный момент.
– Ты же ни во что не влезла, правда? – тревожно уточнил Трапп.
Горгона покачала головой, положила руку ему на грудь и снова опрокинула его на подушки, возвращаясь к своим ласкам.
– Пришел? – спросил Розвелл, когда Трапп на рассвете появился в особняке.
Друг был окровавленный, усталый, но очень энергичный.
– Что произошло? – хмуро спросил его генерал.
– Предательство, – хмыкнул Розвелл. – Кровавое, мать твою, побоище. Мы изрядно проредили ряды твоей охраны, выявив всех, кто против нас. Отличная была драка, удачно вышло, что нас предупредили и мы были готовы. Ну и, конечно, хорошо, что тебя здесь не было этой ночью.
– Я убью эту женщину, – прорычал генерал, – как она посмела вывести меня из игры, как будто я беззащитный ребенок!
Розвелл засмеялся, огляделся вокруг и нашел для себя уцелевший стул.
– Не надо таких зверских рож, мой генерал. Ты у нас нынче величайшая ценность, тебя беречь надо!
– Кто возглавил нападение?
– Некто Антуан Верд. Мы дали ему уйти, и теперь мои бродяги ведут его, – Розвелл зевнул. – Твоя горгона просила сохранить ему жизнь, и мы честно приложили для этого немало усилий. Глупость, понятно, но ты бы именно этого и хотел, правда? Ребята позаботятся о безопасности этой беспокойной женщины, но какова штучка! Подставила ради тебя собственного брата. Я бы на её месте сейчас залег на дно. Братец был в страшном гневе, когда вместо великого генерала, спящего в своей постели, обнаружил набитое соломой чучело.
И Розвелл расхохотался.
Генерал, ощущая одновременно гнев и страх, к его веселью не присоединился.
– Перестань сходить с ума, – посоветовал Розвелл, отсмеявшись. – Нам надо готовиться ко встрече короля. Если бы предатели продержались еще половину дня, они могли бы попытаться убить двух зайцев. Но теперь мы можем быть почти уверенными в тех, кто остался. Так что не вешай нос.
Трапп мрачно пнул перевернутый столик.
– Значит, это Гиацинта предупредила тебя?
– Передала записку с твоей старухой.
– И ты мне ничего не сказал!
– А ты тайком от меня сбежал на свидание!
И Розвелл показал ему язык, совершенно довольный происходящим.
25
Был яркий и солнечный осенний день, и в прозрачном воздухе уже ощущалась близость зимы.
Траппу было холодно в парадном мундире, золотое шитье царапало шею, а войска, собранные Розвеллом и Своном, удручали своей неоднородностью.
В нормальные времена он бы в жизни не позволил этому сброду предстать перед королем, но сейчас выбирать не приходилось.
Хорошо, если обойдется без очередного кровопролития.
За его спиной собрались редкие представители влиятельных семей, выбравшие сегодня Траппа. Но многие предпочитали прятаться по домам, сказываясь больными, или спешно покидали столицу, надеясь пересидеть в загородных усадьбах смутные времена.
Небольшой отряд из ничтожного десятка людей появился со стороны тракта, и вскоре генерал уже смог различить высокую фигуру отца и приземистую – Джонни.
В полном королевском облачении щенок показался чужим и незнакомым, его черты лица сделались резче, он стал сильнее походить на старого короля Ричарда.
Трапп скосил глаза вниз, посмотрел на лужи и решил не слезать с лошади. Он как-нибудь потом заново присягнет королю.
– Ваше Величество, – он коротко поклонился из седла и не сдержал улыбки.
Джонни тоже улыбнулся в ответ, как улыбался генералу всегда, когда тот шумно заваливался во дворец, требуя вина, еды и «этого мальчишку, чтобы поиграть». Он тащил ему мечи, щиты и кинжалы со всего мира, учил стрелять и фехтовать, но Джонни оставался невыразимо далек от всего, что связано с оружием и войной. Он предпочитал музыку и рисование, чем ужасно бесил своего отца. «Сделай с этим что-нибудь», – требовал он у Траппа, и генерал таскал за собой наследного принца по борделям и скачкам, по казармам и портовым притонам, но Джонни зевал, маялся и страдал от скуки.
Могли ли десять лет с советником Траппом превратить щенка в короля?
Отец был старым придворным лисом, способным создать самую хитроумную интригу на пустом месте. Как король Ричард считал, что от его законного наследника мало будет прока, так и на Траппа не возлагалось особых надежд. Отец раздражался от его простодушия, неумения разбираться в политике и нежелания часто бывать в столице. «Всё, что у тебя есть, – говорил он, – это везение дурака».
Сейчас, глядя на улыбку Джонни и суровое лицо отца, Трапп ощутил себя листиком на ветру, которого швыряет по земле из стороны в сторону и от которого мало что зависит. Чужая сильная воля привела его в эту точку, и желание взбрыкнуть подступало к горлу.
«Всё хорошо, – попытался убедить он себя. – Ты искал Джонни, и вот он перед тобой. Совершенно невероятным образом живой и здоровый. Чудо, на которое ты не смел надеяться».
Но все равно было что-то невероятно унизительное в спокойном отцовском прищуре, как будто Трапп стоял перед всеми голым.
Какое-то движение произошло в задних рядах, раздался крик капитана Свона «Пропустите эту женщину», охрана разомкнулась, и вперед выехала Гиацинта во всем своем блеске.
На ней было бархатное темно-бордовое платье для верховой езды, кокетливая шляпка, в ушах сверкали алмазы, а грудь, традиционно, едва не выпрыгивала из низкого декольте.
В сиянии этой женщины не осталось ни следа от ночной надломленности, и она была столь прекрасна, будто не занималась любовью всю ночь до полного изнеможения.
Залюбовавшись изяществом безупречной осанки, Трапп не сразу заметил Шарля Стетфилда за её спиной.
Горгона подъехала ближе, легко слетела со своей лошади и без секунды сомнения присела в глубоком реверансе посреди осенней грязи.
– Гиацинта Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч приветствует подлинного короля, – громким, ясным голосом провозгласила она. – Я вдова маршала Стетфилда, Ваше Величество. Наша семья всегда была предана короне, и я являюсь истинным другом генерала Траппа. Нам пришлось разделить невзгоды ссылки друг с другом. Я предлагаю Вашему Величеству свою верность и свой дом. Фамильный особняк Стетфилдов готов к прибытию короля, – она лукаво улыбнулась, – на то короткое время, пока не освободится от захватчиков ваш дворец.
Розвелл закашлялся.
– У этой женщины странный способ залечь на дно, – едва слышно произнес он.
Джонни вопросительно посмотрел на Траппа. Тот пожал плечами.
– Почему нет? Мой собственный дом сейчас в плачевном состоянии.
Гиацинта вскинула глаза, встретилась взглядом с советником Траппом. Прищурилась. Отец поджал губы.
Интересно, где и когда они успели познакомиться?
– Это Шарль Стетфилд, мой пасынок, – Гиацинта поднялась, кивнула на бледного юношу и без всякой помощи снова оказалась в седле. – Прошу следовать за мной, Ваше Величество.
– Генерал всегда умел находить себе друзей, – посмеиваясь, заметил Джонни, чуть отстав от остальных.
– Не доверяйте этой женщине, – заметил советник Трапп, – она была шлюхой самозванца.
– Нет более стойких союзников, чем брошенные женщины, – философски заметил Розвелл.
– Кстати, генерал, – повернулся к молчащему Траппу Джонни, – когда я смогу вернуться в свой собственный дворец?
– Там засел Варкс со своими людьми, – ответил Трапп рассеянно. – Вы же знаете, что дворец был построен так, что его невозможно захватить снаружи. Дом Бронксов тоже продолжает держать осаду, они не ведут переговоров даже для того, чтобы поторговаться за жизнь Гарольда.
– Но среди Бронксов у Траппа тоже есть друзья, – заухмылялся Розвелл. – Его нынешняя невеста, юная Нита.
– Генерал планирует жениться? – заинтересовался Джонни. – Я помню его предыдущую свадьбу… как звали ту несчастную?
– Гризельда, – подсказал Розвелл и заржал.
– Сначала нам надо женить короля, – заметил генерал. – Могу пожертвовать своей юной невестой. Это будет хороший ход конем, который сможет примирить нас с Бронксами.
– Вопрос, нужно ли с ними мириться, – возразил Розвелл.
– Идиоты, – проворчал советник Трапп. – Не слушайте их, Ваше Величество. Сейчас не время для перемирий.
Джонни насупился.
Гиацинта закатила такой торжественный обед, как будто столица находилась на пике своего процветания.
– Господи, – сказал Джонни, уплетая за обе щеки, – сто лет так вкусно не ел.
Незаметная прислуга тенями скользила за их спинами, шустро меняя блюда.
Розвелл и Трапп сидели по обе руки от короля. Советник оказался напротив горгоны, и время от времени они бросали друг на друга осторожные взгляды.
Шарль Стетфилд находился дальше всех и вступать в беседу не торопился.
Кажется, пытки Варкса действительно нанесли ощутимый вред его здоровью, и на бледном лбу выступала испарина.
– Почему вы не связались со мной, Ваше Величество? – с отеческой ревностью спросил Розвелл.
– Советник Трапп не разрешил, – простодушно ответил Джонни. – Он сказал, что Бронксы в жизни нам не дадут уехать с Траппом к морю, и что наша наивность сродни глупости…
– Я не был наивным, – оскорбился Розвелл. – Я очень хорошо спрятал генерала.
– И оставил короля у Бронксов, – фыркнул советник Трапп. – Ладно хоть у меня хватило мозгов сообразить что к чему и помочь Его Величеству бежать. Жаль, что я еще тогда не добрался до Стива, но его слишком хорошо охраняли.
– Как давно вы вернулись из Джентри? – спросил генерал у отца.
– Примерно три года назад.
– После последней ссоры с Чарльзом?
– Этот мальчишка то и дело лез не в свое дело, – раздраженно отозвался отец. – Вынь и положь ему Бенедикта! Мне самому понадобилось очень много лет, чтобы разыскать тебя в Изумрудном замке. Представь мое разочарование, когда выяснилось, что ты десять лет только и делал, что пьянствовал и пас коров! Прозябал в нищете с чокнутой старухой…
– Эухения не старуха, – с достоинством возразил генерал.
– Какого черта ты превратился в деревенского медведя, вместо того, чтобы вернуться в столицу и начать бороться за свое честное имя? – спросил отец сердито.
– Так получилось, – кротко ответил Трапп, который и сам себе нередко задавал этот вопрос.
– Неудивительно, что пришлось тебя мотивировать, – проворчал отец.
– Что? – спросил Трапп.
Джонни глазами показал ему на Гиацинту.
Та высоко вскинула брови.
– Означает ли это, советник Трапп, – медовым голосом пропела она, – что моя опала и ссылка в Изумрудный замок – ваших рук дело?
– У советника всегда были сильные связи во дворце, – кивнул Джонни. – Он тогда сказал… как это было? «Если эта женщина не пробудит Бенедикта, то предлагаю считать моего сына мертвым».
Глаза горгоны стали совсем черными, однако улыбка – еще обворожительнее.
– Приму это как бесценный дар с вашей стороны, – произнесла она, и вовсе превращаясь в сироп. – Знакомство с великим генералом – честь для меня.
– В таком случае, – Трапп на всякий случай отодвинул от неё приборы, – покушение на жизнь госпожи Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч – тоже твоих рук дело, папа?
– Если бы оно было удачным, – невозмутимо ответил отец, – ты бы поехал в столицу мстить. Если бы неудачным, то вам бы пришлось ехать в столицу разбираться. В любом случае, оставаться в замке, куда однажды пришел убийца, было бы уже невозможно. Прошу прощения, – он холодно улыбнулся гематоме, – если причинил вам какие-то неудобства.
– Ну что вы, – отозвалась она ласково, – мне даже понравилось.
Трапп откинулся на стуле назад, с одной стороны испытывая страшное облегчение, с другой – сильную ярость. Новость о том, что новый убийца вряд ли объявится возле гематомы, грела душу.
– К тому же, – Гиацинта наклонилась вперед, – приятно знать, что советник Трапп отныне мой должник. И уж будьте уверены, я взыщу этот долг.
– Каким образом я оказался вам должен? – осторожно уточнил отец, тщательно скрывая удивление.
– Вы хотели видеть великого генерала в столице – и он в столице. Разве я не выполнила свою миссию, даже не подозревая о ней? – горгона встала. – Прошу прощения, у меня еще очень много хлопот. Шарль, друг мой, позвольте вашу руку.
Мальчишка с готовностью вскочил.
– Почему, – слабым голосом спросил Трапп, – из всех женщин этой страны ты выбрал именно эту?
– Никогда не видел кого-то более живучего, чем она, – отозвался советник насмешливо.
– Где вы вообще познакомились?
– У Крауча. Когда мы с Его Величеством вернулись в столицу, канцлер помогал нам, пока так бездарно не умер. Вот что бывает, когда живешь со змеей. Рано или поздно она укусит, ты знаешь это?
Трапп молча опустил глаза, не желая видеть хищное выражение на лице отца.
– Я хочу обратно в свою ссылку, – пожаловался генерал Розвеллу, когда вечер опустился на столицу и они остались вдвоем на страже покоев короля. – К своим коровам и выпивке.
– Ну, а с другой стороны, – заметил тот, – ходят слухи, что мой отец собственноручно задушил мою мать, чтобы жениться во второй раз на деньгах. Родителей не выбирают, мой дорогой друг. Чувствуешь себя идиотом?
– Не то слово, – Трапп удрученно сполз на пол, прислонившись спиной к стене. – Я-то думал, что вышел уже из того возраста, когда отец выбирает мне женщин.
– Надо сказать, у твоего старика нетривиальный вкус. Я чуть с лошади не упал, когда эта женщина как ни в чем не бывало появилась перед королем.
– Это значит, что у нас высокие шансы на успех, – отозвался Трапп. – Горгона всегда выбирает сильных. Сейчас я наиболее выгоден для неё.
– Думаешь, она не попытается соблазнить Джонни? – спросил Розвелл, устраиваясь по другую сторону от двери в спальню короля.
– Наверняка попытается, – согласился Трапп устало. – Давай лучше подумаем о том, как выкорчевать Стива из королевского дворца.
– Поджечь? – невинно предложил Розвелл. – Классика жанра!
– Пора садиться за стол переговоров с Варксом, – поморщился Трапп.
– До Варкса еще добраться надо.
– В любой защищенной крепости есть норы, – Трапп зевнул. – Разбуди меня через пару часов, ладно? Я навещу дворец.
– Как дурак один и без охраны?
– Я слишком невезуч для героической смерти этой ночью, – заверил его генерал.
– Для героической смерти – да. А для пыток? А если тебе ногу отрубят? Или руку?
– Или тебе – язык? – спросил Трапп, погружаясь в дремоту.
По крайней мере, теперь он точно знал, где находится горгона.
– А что с Антуаном Вердом? – припомнил Трапп, уже находясь на самой границе со сном.
– Прячется у Бронксов.
– Напомни своим, чтобы его не задели при нападении на их дом.
– А мы собираемся нападать? – оживился неугомонный Розвелл.
Но Трапп уже спал.
Вернувшись рано утром, генерал бесцеремонно заявился в спальню спящего Джонни и растянулся на его кровати, стянув с короля одеяло.
– Что ты собираешься делать с братом? – спросил он. – Ну и холодрыга на улице!
Джонни сонно моргал и тянул одеяло на себя.
– Твой отец говорит, что нужно его казнить на главной площади города, – пропыхтел он.
– Собираешься слушать этого мерзавца до самой старости? Король ты или кто?
– Ты так бесишься из-за этой женщины, да? – спросил Джонни и выпустил одеяло из рук. – Забирай! Всё забирай! Оставь короля голым!
Укутавшись, словно в кокон, генерал блаженно улыбнулся.
– Хоть бы сапоги снял, – пробормотал Джонни, надевая халат.
Он выглянул в коридор и попросил кого-то принести им кофе и завтрак.
– А ты что хочешь, чтобы я сделал с этим человеком?
– Лично мне без разницы, – заверил его Трапп, – но Варкс предлагает для Стива пост министра.
– Серьезно? – изумился Джонни. – Демонстрация братской любви? Шутишь? Разве наследникам на престол не положено уничтожать друг друга?
– Почему бы тебе не посмотреть на вещи шире? Лично мне эта заваруха с переворотом поперек горла стоит, – пробурчал Трапп. – Давай вы быстро помиритесь, простите друг друга, я получу обратно свой титул и пойду на какую-нибудь войну.
– Я не буду из-за тебя начинать войну, – возмутился Джонни.
Трапп пропустил его слова мимо ушей.
– Потом ты женишься на девчонке Бронксов, – продолжал он, – и страна погрузится в мир и процветание! А советника Траппа ты отправишь обратно в Джентри, в почетную отставку.
– Все Траппы такие упертые, – пожаловался Джонни вошедшей с подносом в руках горгоне.
Она понимающе улыбнулась и принялась накрывать на стол.
– Комната Вашего Величества достаточно удобна? – спросила гематома заботливо.
– Если не считать грязного чудовища в моей кровати!
– Я мылся вчера, – вяло возразил Трапп.
– Позавтракаете с нами? – неожиданно предложил король Гиацинте.
– С удовольствием, – просияла она. – Завтрак в спальне Его Величества – это так волнующе.
– Значит, вы познакомились с генералом Траппом в ссылке? – вежливо спросил Джонни, ожидая, пока горгона нальет ему кофе.
Трапп, все еще кутаясь в одеяло, сел за стол.
– Мы делили один замок, – пояснил он, – одна его половина была моей, вторая – её.
Глупо было сейчас скучать по тем временам.
– Я скучаю по тем временам, – словно наперекор его мыслям заявила гематома. – Свежий воздух, покой, простая пища… Столица иногда пугает, правда? Ах, почтенной вдове вроде меня совершенно не на кого положиться в этом мире, – вздохнула она.
Джонни завороженно уставился на плавное движение её груди.
Трапп налил сам себе кофе.
– Ваше Величество, – вежливо напомнил он о себе, – дайте мне знать, когда примете решение относительно…
– Я принял, – ответил Джонни спокойно. – Передайте Варксу, что я согласен. Вы правы, о мой великий генерал, государственные перевороты крайне утомительны.
– Я займусь всем немедленно, – взбодрился Трапп.
Горгона подвинула ему тарелку с фруктами.
– Почему бы вам не завершить для начала свой завтрак? – предложила она и стрельнула глазами в короля.
– Мы собираемся сделать поддельного короля Стива настоящим министром, – сообщил ей Трапп, с удовольствием наблюдая за тем, как вытягивается лицо горгоны.
Бывший возлюбленный, кажется, никоим образом уже не фигурировал в её планах.
– Кто же так поступает, – ахнула она. – Разве вам не полагается казнить его на главной площади?
– О, вы и советник Трапп мыслите одинаково, – обрадовался Джонни. – Буквально, родство душ.
– Это называется здравый смысл, – ответила горгона.
– Знаете, почему генерал – великий? – спросил её король. – В нем нет ни крупицы здравого смысла.
Гематома кисло посмотрела на Траппа и попыталась улыбнуться.
