Текст книги "Горгона и генерал (СИ)"
Автор книги: tapatunya
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)
26
– Между прочим, – сказал Трапп, щедро намазывая джемом булочку, – у меня там бешеные волки по лесам бродят, пока я тут с вами, королями бесполезными, время трачу.
Бывшее Величество бастард Стив угрюмо налил себе шампанского в кружку из-под кофе.
– Как непредсказуема наша жизнь, – изрек он печально.
Трапп закатил глаза.
Накануне коронации они с Розвеллом разделились. Тому досталась охрана Джонни, а генералу выпало приглядывать за будущим министром.
– Министром чего, кстати, вы будете? – внезапно заинтересовался он.
– Чего-нибудь, – отмахнулся Стив, – как советник Трапп решит. С другой стороны, – добавляя в шампанское виски, продолжил он, – быть королем – не такое уж веселое занятие. Большую часть времени я понятия не имел, что надо делать и просто слушался Бронксов. Откуда я знаю, как развивать это чертово сельское хозяйство или что делать с рыбацкими бунтами! Рыба у них, видите ли, из-за демонстраций возможностей нашего флота подохла. Так что, – он подумал и долил в свой коктейль кофе, – я буду вести тихую придворную жизнь. Интриговать себе потихонечку, кого-нибудь отравлю, кого-нибудь возвеличу… Женюсь на Цинни, наконец.
Трапп, почти заснувший под эту унылую речь, встрепенулся.
– Собираетесь жениться на горгоне? – поразился он. – Невероятной смелости вы человек!
– Я плохо с ней поступил, – совсем впал в уничижение бывший король, – поддался давлению, отправил в ссылку… А ведь это нежное, доброе, чистое создание было столь преданно мне!
– Кто нежное и чистое создание? – не понял Трапп.
Стив душераздирающе вздохнул.
– Вы были правы, генерал, – признал он. – Человек, родившийся на конюшне, не может править страной.
– Да ладно вам, – попытался утешить его Трапп, – ну хотите, я вам завоюю какое-нибудь соседнее государство? Просто ткните пальцем на карту.
Его собеседник поднял на него мутные, пьяные, грустные глаза.
– Говорят, вы потратили немало сил, убеждая советника Траппа сохранить мою жизнь. С чего бы это, Бенедикт?
– Вы сын своего отца, Стив. А старый король Ричард сделал из меня генерала. Допивайте и ложитесь спать, господин министр чего-нибудь. Завтра у нас всех будет тяжелый день.
– А вы точно не прирежете меня во сне? – покорно забираясь в кровать, спросил бывший король.
– О, господи. Для чего бы мне понадобилось терпеть ваше нытье целый вечер, если был бы такой простой способ от этого избавиться?
На следующий день после коронации генерал наконец проснулся в собственной кровати в собственном особняке. Кто-то энергично шлепал его крохотными ладошками по щекам. Открыв глаза, он увидел годовалого бутуза, щекастого и перемазанного мукой.
– Ты кто? – обалдел генерал.
– Тоби, не буди двоюродного дедушку! – раздался незнакомый женский голос, и в спальне генерала появилась компактная, глубоко беременная дамочка с улыбчивым симпатичным лицом и черными волосами с густой проседью.
– Что? Кто? – стаскивая с себя хохочущего бутуза, спросил Трапп.
– Ну ба-а-а-а, – завопил малыш, не желая отдираться от генерала.
– Паркер! – завопил Трапп в ужасе.
– Что такое? – в спальню ворвался Стив, подбородок которого был намазан пеной для бритья.
– А вы что тут делаете? – изумился генерал. – Это ваше хозяйство? – и он указал на беременную женщину с ребенком на руках.
– Нет, ваше, – открестился Стив.
– Госпожа Алисия, – появился, наконец, Паркер, – господин Тобиас! – он перехватил у женщины ребенка и сделал ему козу.
– Алисия Трапп, полагаю? – сообразил, наконец, что к чему генерал. Прибыл его брат Чарли – и, кажется, со всем своим многочисленным семейством. Но что делает в его доме бывший король?
– Бенедикт, – улыбнулась Алисия и, склонившись, расцеловала Траппа в обе щеки, – я рада, что вы живы. Мой муж ужасно переживал за вас. Чарли! Твой брат проснулся! – закричала она вдруг без всякого предупреждения.
Трапп натянул одеяло повыше.
– Можно мне умыться? – жалобно спросил он.
Генерал чистил яйцо и взирал на людей, собравшихся в это утро в его столовой.
Здесь был Чарльз Трапп и его жена Алисия, их старшая дочь Джоанна с годовалым сыном Тобиасом, мрачный подросток Анна, двенадцатилетний Грэг и десятилетняя мартышка Мария – еще трое детей вдовы от первого брака.
И будто этого было мало, был Стив и горгона, приехавшая с пасынком Шарлем.
– Заскочили вас проведать, Бенедикт, – очаровательно улыбаясь, заявила она. При виде бывшего возлюбленного, правда, её жизнерадостность малость померкла.
– Я поживу у вас, генерал, некоторое время, – сообщил Стив. – В конце концов, это вы меня свергли! Вам теперь и заботиться о моем благополучии.
– А он меня титула лишил, – наябедничал на Стива Чарльз.
– Зато посмотри, как выгодно Его Бывшее Величество тебя женил, – ласково напомнила Алисия, кивая на свое потомство.
Брат просиял и поцеловал жене руку.
– Обидно, что мы опоздали на коронацию, – огорчился он. – Обожаю такие торжества.
– Ну это было не так уж и торжественно, – кисло возразил Стив.
– Люди плакали от восхищения перед величием короля Джона, – умилилась горгона.
– Как там папенька? – спросил Чарльз. – Где он сейчас?
– Третирует короля, – ответил Трапп.
– Удивительно, – восторженно сказал Чарли. – Как ты лихо со всем управился. Чик! Одного короля нет. Чик! Другой уже на троне.
– Жаль, что я не успел добраться до генерала раньше, чем он до меня, – вздохнул Стив.
Шарль Стетфилд покраснел.
– Генерал, – сказал он, – я не хотел причинить вам вреда… Мои мысли были заняты только Гиацинтой. Только поэтому я выдал ваше местоположение!
– Вы дорого за это заплатили, – успокоил его Трапп.
– Не смотрите так на меня, – буркнул Стив, – это всё Варкс виноват.
– Кстати о Варксе, – сказал Трапп, – завтра мы с ним покидаем столицу.
– Куда? – резко спросила горгона.
– Дорогая, – мягко отозвался генерал, – вы же видите, что я нуждаюсь в тишине и уединении.
Гематома сделала большие глаза, призывая не вести себя столь дружелюбно, однако Стив уже принял стойку.
– Значит, вы познакомились в Изумрудном замке?
– Представляете, как я изумился, когда приехал к этому бездельнику в ссылку и встретил там столь изысканную даму, – вмешался Чарли. – Братец всегда умел находить себе приятное общество в самых невообразимых обстоятельствах. Благодарю вас, – он широко улыбнулся Гиацинте, – что скрасили его одиночество и развеяли его печали.
– По правде сказать, – добавил Шарль, – генерал Трапп в тот момент больше походил на бродягу, чем на порядочного человека. Я опасался за безопасность Гиацинты.
– Представляю, каким потрясением для вас стала эта встреча, – сказал Стив.
– Не представляете, – отрезала горгона холодно. – Меня выставили из столицы, как какую-то преступницу. А этот медведь был все время пьян, разгуливал в драной рубашке и размахивал саблей. Для такой изнеженной женщины, как я, не сталкивающейся прежде с испытаниями, это был пугающий опыт. Я спала в обнимку с кинжалами. Боялась сомкнуть глаза.
– Что, по-вашему, мог сделать мой брат? – изумился Чарли.
– Милый, здесь дети, – воскликнула Алисия.
Тринадцатилетняя Анна посмотрела на Гиацинту с интересом.
– Вы не находите эту историю романтичной? – спросила она, заливаясь краской.
– Что такое романтичная? – спросила Мария.
– Почему дети сидят за одним столом со взрослыми? – неодобрительно спросила горгона.
– О, – отозвалась Алисия, – это основной метод воспитания в нашей семье. Мы относимся к детям с уважением и…
– Романтичная история, – сказала Анна, – это история о любви мужчины и женщины.
– Фу, какая гадость, – сморщился Грэг.
– Вот именно, – согласилась с ним Гиацинта, в упор глядя на Стива, – все эти истории заканчиваются тем, что мужчина предает доверие женщины и отправляет её, одинокую страдалицу, в изгнание.
– Или же он прижимает её к своей широкой груди, – мечтательно возразила Анна, – кидает через седло и увозит в закат.
– Через седло – это бесчеловечно, – заметил Трапп.
– А через год у них рождается ребенок, – вздохнула Джоанна, – и всё, что тебе остается, – это менять пеленки.
– Но генерал Трапп ничего лишнего себе не позволил ведь, правда? – тревожно спросил Стив.
– Еще как позволил, – выпалила горгона. – Он пролил вино на мои кружева.
– А вы в ответ прокусили мне руку.
– Романтика, – многозначительно прошептала Анна на ухо Марии.
– Он вскрывал мои письма, – продолжала гангрена.
– Вы сожгли мой тюфяк!
– Вы кормили моими обедами всех крестьянских детей округи!
– А вы перекопали мой сад!
– Вы называли меня Бэсси, как свою лошадь!
– Ты назвал лошадь в честь своей первой невесты? – изумился Чарли.
– Ага! – торжествующе вскричала гематома. – Я знала это! Что с ней сотворило это чудовище? Тоже бросило у алтаря, как крошку Гризельду?
– Ну… она вышла замуж за соседа, – виновато сказал Чарли.
– Наверное, он не храпел во сне на всю округу!
Трапп поспешно уткнулся в чашку с чаем, чтобы не расхохотаться.
Гиацинта резко замолчала.
Стив побледнел. Шарль покраснел.
– Глядя на вас, – невинно заметила Алисия, – я начинаю жалеть, что ни разу не была в ссылке. Кажется, это очень весело.
– Могу поспособствовать, – предложил Стив.
– Вот почему отец выставлял меня из Джентри всякий раз, стоило мне там появиться! Он прятал Джонни! – Чарли возмущенно расхаживал по гостиной. – Что теперь, Бенедикт?
– Теперь мне надо уехать на какое-то время, – Трапп вздохнул. – Ты можешь здесь остаться на зиму?
– Конечно, – кивнул Чарли энергично. – Дети всегда хотели пожить в столице. Но зачем мы тебе здесь нужны?
– Не знаю. Соскучился по семье?
– Тебе просто нужен буфер между тобой и отцом, – фыркнул Чарли. – Вы всегда отвратительно ладили.
– Просто не позволяй мне выходить из себя… Как тогда, с Джонни.
– История с пони, да? Ладно, – Чарльз улыбнулся. – Ты уверен, что я нужен тебе, чтобы прикрыться только от отца?..
– Не волнуйтесь, мой генерал, – укладывая его вещи, рассуждал Паркер, – горгона нас ценит больше других! Мы вернули ей положение в обществе! Она дождется нашего возвращения!
– Похоже, что я волнуюсь? – спокойно спросил Трапп.
– Похоже, что вы с ума сходите.
– С чего это вы решили?
– Вы надели блузку Эухении вместо своей рубашки.
– Приглядите за ней в мое отсутствие, Паркер.
– За горгону не волнуйтесь… Мы её фавориты, точно вам говорю!
– За Эухенией.
– А, – Паркер засмеялся. – В доме полно детей. Эухения рассказывает им страшные сказки. Вы слышали историю про разрубленное сердце дровосека?..
Варкс ждал его у восточных ворот вместе с небольшим конным отрядом.
– На Косом перекрестке к нам присоединятся лесничие и охотники, – доложил он.
Трапп молча кивнул. Варкс поерзал.
– Понимаете, – замялся он, – тут такое дело.
– Вижу, – вздохнул генерал, проехал мимо нескольких всадников и остановился возле самого дальнего. – Дорогая, – спросил он терпеливо. – Что именно вы тут делаете?
Горгона оглянулась на остальных и отъехала чуть в сторону. В дорожном плаще королевской гвардии она выглядела как подросток. Эта безумная женщина успела довольно коротко остричь волосы и теперь убрала их в обычный хвостик. Кажется, она всерьез вознамерилась изображать мальчика, как будто они были внутри дешевого сентиментального романа.
– Я еду с вами, – объявила она, пытаясь выглядеть безмятежно и уверенно.
– Какого, собственно…
– Мои бриллианты! – зашипела она. – Они остались в Изумрудном замке, а вы как раз возвращаетесь в те края!
– Я привезу их вам, – пообещал Трапп.
– По-вашему, я могу доверить свои сокровища такому проходимцу, как вы? – прищурилась она.
– Проходимцу? – поразился Трапп.
– Ради бога, – разозлилась гематома. – Как будто кроме великого генерала некому больше волков по лесам гонять! Думаете, я не понимаю, что вы просто сбегаете из столицы, потому что вам наскучила вся эта суета?
– Это же не развлекательное путешествие…
– Еще несколько возражений, – предупредила Гиацинта, – и я подумаю, что вы сбегаете от меня!
Трапп открыл и закрыл рот, сердито глядя в упрямое лицо горгоны.
– Ну вот и договорились, – умиротворенно кивнула она и направила своего коня к остальному отряду.
27
Всю дорогу до Косого перекрестка шел колючий и злой дождь, поэтому, добравшись до трактира, Трапп первым делом потребовал себе горячую ванну.
– Ну надо же, – развеселился Варкс, стягивая с себя насквозь промокший плащ, – как некоторых генералов ссылка избаловала.
– Напомните мне, какая у вас нынче должность? – холодно осадил его Трапп, кивком веля Гиацинте следовать за ним. – Неужели все еще никакой?
Гематома была такой замерзшей и усталой, что молча повиновалась.
В комнате генерал без лишних слов стянул с неё всю одежду и засунул горгону в теплую воду.
– Я распоряжусь насчет ужина, – сказал он, не уточняя, чего именно ей хочется. Вряд ли здесь было богатое меню, да и гематома как-то призналась, что неприхотлива в еде.
– Ты тоже переоденься, – отозвалась Гиацинта, блаженно закрыв глаза.
Она казалась до того бледной и изнуренной, что генерал даже злиться на неё перестал.
Когда служанка принесла немудреный суп и подогретое вино, Трапп завернул гематому в покрывало и усадил за стол, сам ополоснулся в остывшей уже воде и потянулся за штанами.
– Я бы на твоем месте не тратила время на возню с одеждой, – заметила Гиацинта, уплетая хлеб с несвойственным ей аппетитом.
Трапп хмыкнул и уселся напротив неё, демонстративно отшвырнув штаны в угол.
Порозовевшая и довольная горгона с забранными наверх влажными волосами, которые кудрявились возле шеи и на висках, была чудо как хороша. Её глаза весело блестели, и она смотрела на Траппа с одобрительной улыбкой.
– Обожаю твои плечи, – сказала Гиацинта. – Почему тебе нельзя все время ходить голым?
– Да, такая тактика могла бы устрашить неприятеля.
Трапп налил себе вина и взялся за ложку.
– Ты выяснила, откуда мой отец, пославший к тебе убийцу, раздобыл твой портрет?
От неожиданности Гиацинта поперхнулась.
– То есть, – уточнила она, – сейчас, сидя передо мной абсолютно обнаженным, ты думаешь об убийцах?
– Глядя на тебя, я всегда думаю об убийцах. Я больше чем уверен, что однажды ты доконаешь меня, дорогая.
– О, только не нужно драм, – закатила глаза горгона. – Выяснилось, что Антуан торговал моими портретами направо-налево. Он, видишь ли, так подрабатывал. Повысь своим офицерам жалование!
– Он теперь офицер Бронксов, пусть они его и кормят. Но как ты вообще додумалась сунуться к этому Верду до того, как все прояснилось с тем нападением? А если бы он был причастен к нему?
– Он же мой брат! – возмутилась горгона.
– Ну, это не помешало тебе подставить его, отправив в смертельную ловушку.
Глаза Гиацинты стали бездонно-черными, а губы превратились в тонкую нитку.
– Я не собираюсь обсуждать это с тобой, – отрезала она.
– Мне просто интересно, – продолжал Трапп безжалостно, и сам не понимая, почему его заносит так далеко, – предательство у тебя в крови или были другие причины?
Её рука сжалась в кулак, и показалось, что удара не миновать.
Но горгона быстро совладала с собой. Неторопливо налила себе вина.
– Я спасала твою жизнь, – сказала она ледяным голосом.
– Если бы Антуан Верд убил меня в ту ночь, то фальшивый король, вероятнее всего, остался бы на троне и, зная твое упрямство, ты снова бы рано или поздно стала его фавориткой. С другой стороны, – продолжал Трапп довольно спокойно, хотя внутри у него всё вибрировало от гнева, – в тот момент ты была всего лишь беглой преступницей. Незавидное положение. В какой момент ты решила поставить на меня?
Горгона подтянула сползающее с плеча одеяло и высокомерно прищурилась.
– Тебе назвать точное время?
– А тебе обязательно быть такой стервой? – вспылил он.
– Без штанов твой гнев не достаточно убедителен, – Гиацинта, криво улыбаясь, отсалютовала ему бокалом.
Трапп выбил из её руки этот бокал и, перевесившись через стол, попытался разглядеть во мраке её глаз хоть что-то человеческое.
– Ты можешь больше не ставить себе таких вилок? – бессильно спросил он. – Что было бы, если бы Антуан Верд погиб той ночью? Как бы ты потом жила?
– Ты думаешь, я не спрашивала себя об этом? – тихо спросила Гиацинта. – Ты думаешь, я хотела в это вмешиваться? Я была зла на тебя! Я говорила себе, пусть они убьют тебя!
– Так какого черта ты вмешалась? – закричал Трапп прямо в её близкое лицо.
Она попыталась оттолкнуть его от себя. Генерал не пошевелился.
– Я не хочу это обсуждать, – повторила горгона упрямо.
– Гиацинта!
– Иди к дьяволу, Бенедикт.
Он продолжал сверлить её взглядом, не позволяя отвернуть лицо, пока губы Гиацинты не дрогнули.
– В меня как будто кто-то вселился, – сказала она с омерзением. – Кто-то, заставивший написать эти записки – одну для тебя с приглашением в бордель. Другую для Розвелла. Я ждала тебя в той комнате, с ужасом опасаясь твоего появления. Я занималась той ночью с тобой любовью и каждую минуту боялась за Антуана! Но не могла перестать целовать тебя. Я ненавижу тебя, – выплюнула Гиацинта зло.
И тогда Трапп поцеловал её, прямо в эпицентр этой злости, в подрагивающие от отвращения губы, в соль, которая их разъедала. Она пахла вином и обидой, попыталась увернуться, и Трапп на последних крохах самообладания отступил, вдруг испугавшись, что про ненависть – это гематома серьезно. Зашипев от негодования, она ухватила его за волосы и укусила за подбородок, а потом прижалась губами к его губам, принуждая их разомкнуться. Змеиным жалом вонзаясь в Траппа, Гиацинта распространяла свой яд по его венам. Он ощущал, как всё начинает пылать и жечь внутри, и рычание зарождалось в его горле. Вытряхнув гематому из её покрывала, Трапп подхватил её под попку, и она скрестила руки и ноги за его спиной, подставляя под поцелуи шею и ключицы. А потом обхватила его лицо ладонями, заставляя посмотреть в живые, сверкающие звездами глаза и, тихо улыбнувшись сквозь неуместные сейчас слезы, едва скользнула вниз, сливаясь с Траппом в единое целое. Короткими толчками пульсируя среди этой отравы, генерал ослеп и оглох, не отличая своего дыхания от дыхания Гиацинты. И мир взорвался вокруг, как будто их разнесло на части пушечным ударом.
– Я никогда не смогу понять тебя, Бенедикт, – умиротворенная Гиацинта раскинулась на кровати.
Потрясенный вспышкой собственного неистовства, Трапп пытался затопить её нежностью.
– Что на этот раз? – невнятно спросил он.
– Я живу с влюбленным в меня Шарлем. Вокруг ходит с матримониальными планами бывший король. И, как знать, какие намерения у короля действующего. А ты спокойно покидаешь столицу и в ус не дуешь. Разве великий генерал не должен бороться за свою женщину?
Трапп поднял голову, задумчиво разглядывая горгону.
У неё действительно был озадаченный вид.
– Терпеть не могу бороться за женщин, – признался он. – Совершенно не вижу в этом никакого смысла.
– Нельзя быть таким лентяем, – осудила его гематома. – Или это старческое?
– Да нет, – подумав, ответил Трапп, – я и в юности не сильно боролся. Что вообще под этим подразумевается? Надо истреблять соперников физически или петь объекту страсти серенады? В твоем случае – забрасывать объект бриллиантами.
– Вот именно, – пригорюнилась гербицида, – ни одного даже самого крохотного бриллианта. Я перестаю себя уважать просто. Но неужели тебе все равно, что будет дальше?
– Дальше я планировал жениться на Ните Бронкс, но великодушно уступил эту честь королю Джону. Хочешь, я женюсь на тебе?
– Старый дурак, – сказала Гиацинта с чувством.
Он засмеялся и лизнул её впалый живот, очень стараясь не думать о том, почему горгоньи брови так сосредоточенно сложились домиком.
– По всему выходит, что это волчья зараза расползается со стороны Девичьего леса.
Лесники разложили перед Траппом карту, но он и не думал смотреть на неё.
Как будто он не помнил местность назубок.
– Мы, конечно, уничтожаем больных зверей, но они появляются заново. Скоро в наших лесах вообще никого не останется.
– Вы уже прочесали Девичий лес? – спросил Варкс.
– По окраинам. В глубь сунуться не получилось. Потеряли пятерых егерей… Вы же знаете, что люди, заболевшие волчьим бешенством, не выживают.
– Нам понадобятся еще охотники, – сказал генерал Варксу.
– Нужны – значит, будут, – спокойно ответил тот.
– Как поживает ваш младший брат Джереми? – поинтересовался Трапп, когда они снова тронулись в путь.
Небо прояснилось, и жить стало куда приятнее.
– Что это вы вдруг о нем вспомнили? – удивилась Гиацинта.
– Уж очень меня потрясла эта история, – признался генерал. – Ребенок, который украл себе ребенка. Вы писали ему, чтобы он взял хлыст или револьвер для противостояния кому-то. Ему угрожает опасность?
Горгона помолчала, помаялась.
– Понятия не имею, – наконец неохотно протянула она. – По правде говоря, он ни разу не ответил мне ни на одно письмо.
– Что? – изумился Трапп.
– Я пишу ему уже пять лет и сама придумываю ответы на свои письма. Но с чего эти вопросы, Бенедикт?
– Вы понятия не имеете, что Девичий лес находится под самым Пьорком, да? И мы остановимся в этом городе. Можем навестить ваших Бригсов.
Вместо ответа Гиацинта подстегнула лошадь и попыталась уехать вперед, но возглавлявший отряд Варкс преградил ей дорогу:
– Не стоит, – резко сказал он.
Гиацинта фыркнула и вернулась в хвост отряда.
Трапп нагнал Варкса.
– И с чего это вам вообще в голову взбрело брать её с собой? – спросил он его.
– О, не перекладывайте с больной головы, – ехидно отозвался Варкс. – Если на вашу спутницу нападут бешеные волки, то так им и надо.
– Она действительно была вашим шпионом?
– Лучшим! Эта женщина способна заменить собой маленькую армию. Не знаю, для чего вы затребовали подкрепление.
Трапп хмыкнул, оглянувшись назад. Горгона так низко надвинула капюшон, что её лица было совсем не видать.
К счастью, до Пьорка вел относительно безопасный королевский тракт, а в Девичий лес даже горгона не сунется.
Трапп почесал затылок, пытаясь понять, отчего ему так беспокойно.
– Но ведь если он не отвечает на письма, значит злится?
– Вы действительно напуганы, правда? – засмеялся Трапп.
Гиацинта забилась в угол кареты.
– Я туда не пойду, – сказала она.
– Оставайтесь здесь. Я сам посмотрю, что к чему.
Он покинул экипаж, толкнул ажурную калитку особняка и прошел по аккуратно подметенной дорожке.
Дверь открыла пожилая служанка.
– Джереми Бригс? – спросила она. – Кто это?
Генерал рассмеялся. И как только он поверил в эту нелепую историю про Бригсов! У горгоны таких сказок были полные карманы.
– Десять лет назад Бригсы жили в этом доме, – предпринял он последнюю попытку, крутя в пальцах золотую монетку.
– Не знаю, о чем вы говорите, – ответила служанка ровным голосом и прошептала, прежде, чем закрыть дверь: – через полчаса на соседней улице.
Эти полчаса они провели в экипаже, горгона молчала, стискивая руки, и на лице её не было ни кровинки.
– Вы кажетесь взволнованной, – заметил Трапп, выглядывая на улицу, чтобы не пропустить служанку, – значит, единственный человек в этом мире, которого вы действительно любили?
– Я была еще ребенком. Мое сердце было мягче теплого масла.
– А ваш отец?
– Настоящего я не знаю, а приемного мы называли Стариком Мо. Он был хозяином труппы, чересчур добрым, как по мне, поэтому мы вечно бедствовали. Однажды он пришел в бордель, и моя мать вручила ему пятилетнюю меня. Какой нормальный человек согласился бы забрать незнакомого ребенка? Я плакала и требовала отнести меня обратно, а Отец Мо учил меня ходить по канату. Это не очень утешает маленьких девочек.
– Вот она, – Трапп открыл дверь экипажа, предлагая служанке сесть внутрь. Она забралась на сиденье, в руках у неё был объемный пакет.
Молча протянула вперед руку, и Трапп вложил в неё золотой.
– Бригсы правда жили здесь давным-давно, – затараторила она. – Да только сгинули все.
– Как это – сгинули? – спросил генерал, крепко сжимая ледяную руку Гиацинты.
– Проклял их кто-то, – охотно пояснила пожилая женщина. – Сначала умерла госпожа Бригс, потом похитили её мальчика, а уж такой ангел был, ну чисто голубь. Говорят, девчонка-приемыш украла дитя, – и служанка цепким взглядом уставилась на Гиацинту. – Ответила, значит, злодейством на доброту. Ну господин Бригс и скончался с горя, сердце не выдержало.
– А их сын, Джереми? Про него ничего не слышно?
Перед ним снова появилась раскрытая ладонь, куда упал еще один золотой.
– Объявился спустя пять лет, – торжественно сообщила служанка. – Ну, а что толку? Дом ушел с молотка, другие люди теперь здесь живут. Не любят они разговоров о Бригсах, все боятся, что мальчонка заявит права на наследство.
– Что стало с Джереми? – резко спросила Гиацинта.
– Да кто же его знает. Побрел куда-то, ветром гонимый… Тут пачка писем, которые за пять лет накопились, – служанка положила на сиденье свой пакет. – Вы уж передайте ангелочку нашему, если найдете его.
И она снова вытянула вперед руку.
Распрощавшись со служанкой, Трапп повернулся к гематоме.
– Гиацинта…
Она посмотрела на него сухими, ясными глазами.
– Джереми наверняка отправился искать труппу, куда ему было деваться? – легкомысленно воскликнула она. – Мне надо расспросить старика Мо. Я помню его маршрут, сейчас труппа должна быть в нескольких днях езды к югу.
– Хорошо, – осторожно проговорил Трапп, потрясенный её беззаботностью. – Дайте мне немного времени, и мы отправимся на юг.
– Ладно, – легко согласилась горгона и улыбнулась. – Прогуляемся вечером по городу или у вас очередное совещание с этими бородатыми лесниками?
И от этой веселой улыбки Траппа пробрал мороз.
