Текст книги "Горгона и генерал (СИ)"
Автор книги: tapatunya
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)
48
Пеплом кружили над головой Ганга архивы Крауча, а командор в отчаянии метался вокруг борделя, пытаясь спасти хоть что-то.
Только горгона могла спрятать бумаги у Беатрисы, и генералу пришлось выкупать у почтенной жрицы любви все здание, чтобы и подорвать его на глазах у Ганга.
Все было всерьез.
В общем, он мечтал уничтожить архивы с того самого дня, как услышал о них. Гиацинте ни к чему было владеть таким смертельно опасным наследством, что не отменяло того, что она убьет его, как только доберется.
Основная сложность всей этой затеи состояла в том, чтобы сначала показать командору, что это именно эти бумаги, которые он так страстно мечтал получить, а потом выманить его на улицу, да и подорвать все здание целиком.
Генерал решил не мелочиться.
Уж больно потешно выглядел начальник городской тюрьмы, суматошно бегающий вокруг догорающего борделя.
– Что тут происходит? – к нему подъехал глава стражи.
– Так командор Ганг борется за моральный облик столицы, – усмехнулся генерал. – Поклялся отправить всех шлюх в монастырь.
– Вот гад! – возмутился глава стражи.
– Заведение прекрасной Беатрисы взорвал для начала, – скорбно кивнул Трапп, – а сколько прекрасных воспоминаний у меня связано с этим местом!
– У каждого приличного человека самая приятная часть жизни прошла здесь, – горячо поддержал его глава стражи. – Командор Ганг! Не двигайтесь! Я беру вас под арест!
– За что? – выкатил глаза тот.
– За то, что вы покусились на святое!
Так Ганг и лишился своей должности.
Гиацинта вернулась в столицу лишь в конце лета.
Сидя на ступеньках лестницы в особняке Стетфилдов, Трапп приложил палец к губам Катарины, наблюдая за тем, как горгона легко скинула с плеч мундир, оставшись в белой рубашке, заправленной в штаны.
Перебрала письма, ожидавшие её, вскрыла одно из них, быстро прочитала и отбросила от себя бумагу, как ядовитую змею. Очередное гадкое послание Шарля Стетфилда?
Развернулась и увидела Траппа с дочерью на руках.
Молча поднялась к ним и села рядом, прислонившись головой к плечу генерала. В ней была какая-то сумрачная усталость.
Свободной рукой Трапп обнял её, а Катарина попыталась воспользоваться моментом и вывернуться на волю. Но её попытки не привели к успеху.
– Как дела?
– Чтобы отобрать у писателя одну историю, ему надо подарить другую, – ответила Гиацинта, усмехаясь.
– Да ладно, – поразился Трапп, – ты…
– Кто поверит, что дочь шлюхи стала самой богатой женщиной королевства? – уютно вздохнула горгона. – Все сочтут, что Ливенстоун совсем уже заврался. Но это неважно. У вас какие новости?
– Я уничтожил архивы Крауча, – выпалил Трапп, решив не тянуть кота за хвост.
– Ты – что? – Гиацинта вскинула голову, её глаза сузились.
– Так получилось, – кротко сообщил он.
– Ну, знаешь ли, – горгона выхватила у него Катарину, легко вскочила на ноги и понеслась наверх. – Мы от тебя уходим.
– Верни мою дочь!
– Ха!
Катарина восторженно взвизгнула, когда гематома поудобнее перехватила её, пристроив у себя под мышкой. Она заболтала руками и ногами, извививаясь, как червяк.
– Господи, крошка Кэт, какой тяжелой ты стала.
– Гиацинта, давай поговорим нормально.
– Разговаривай со своей бабушкой! Тебя вообще нельзя оставить без присмотра, чтобы ты не лишил меня моего будущего?
– Архивы принесли тебе одни проблемы, а не решение их!
– Это вообще не тебе решать! Кто позволил тебе вмешиваться в мою жизнь?
– Не зли меня, Гиацинта!
– Иди к черту, Бенедикт!
Одна из комнат на втором этаже открылась, оттуда высунулась Эухения, мгновенно оценила ситуацию и забрала себе Катарину.
Горгона раздраженно топнула ногой, понеслась к себе.
Перед носом генерала захлопали двери: сначала в её личную гостиную, потом в кабинет, потом в будуар, а потом в спальню.
По крайней мере, она не закрывала их на засовы.
Гематома с разбега бросилась на кровать и уткнулась лицом в подушку:
– О-о-о-о, как я тебя ненавижу!
– Бывает, – согласился Трапп.
Он тоже её нередко ненавидел, как будто это хоть что-то меняло!
Осторожно растянулся рядом.
– Ну что случилось? Почему ты так расстроена?
– Старик Мо умер, – ответила она глухо. – Я только что получила сообщение от Блубери.
– Кто такая эта Блубери?
– Сестра.
Видимо, еще один ребенок, нашедший приют в труппе бродячих артистов, которую собрал старик Мо. Гиацинта купила ему дом на юге и регулярно отправляла денег, но Трапп и не догадывался, что она так привязана к этому человеку.
Впрочем, учитывая её отношение к Антуану и Джереми, мог бы и сообразить, поскольку другой семьи у неё никогда и не было.
Трапп молча сграбастал её в свои объятия, и Гиацинта в этот раз не стала брыкаться. Завернулась в его руки, как в одеяло, прижалась спиной к его груди, притихла.
– Ты ведь тоже умрешь раньше меня, – вдруг сказала она.
От неожиданности Трапп вздрогнул.
– Что?
– Ты на двадцать лет старше! Ты умрешь раньше!
– Ну, знаешь, с твоими упорными попытками самоубиться, это еще далеко не факт.
Кажется, это её немного утешило. Она вздохнула и легко поцеловала его запястья.
От неё пахло лошадьми, дорогой, чем-то цветочным и дымом костра. Трапп зажмурился, втягивая в себя этот запах, заполняющий пустоту в груди.
– В любом случае, я планирую умереть в глубокой старости. Кто знает, где ты будешь к тому времени.
Она резко села, смахнула мелкие слезы с лица, уставилась на него с непониманием.
– И что это должно означать?
Он с нежностью потрогал её забавно короткие волосы, едва достигавшие плеч.
– Дорогая, ты молодая, красивая и, увы, богатая женщина. А я уже стремлюсь к закату. Ты же не думаешь, что я всерьез рассчитываю, что ты останешься со мной, когда я начну… дряхлеть?
– Понятно, – сухо проговорила она. – Как мило с твоей стороны подумать о своем дряхлении заранее. Это ведь ты подсунул мне Войла?
– Допустим, – осторожно ответил он, гадая, к чему горгона ведет на этот раз.
– Знаешь, Бенедикт, если я однажды тебя и брошу, то вовсе не из-за твоего мифического дряхления, а потому, что ты пытаешься контролировать каждый мой шаг. Как ты посмел уничтожить архивы, не спросив меня?
– Да потому что я даже дышать не могу, когда тебе грозит опасность.
Трапп сказал это просто и без всякого надрыва, Гиацинта сдвинула брови, размышляя.
– Это ты и называешь любовью? – спросила сосредоточенно.
– Чистое безумие.
Она снова вернулась в его объятия, расстроенно уткнувшись носом в пропахшую детским запахом рубашку.
– Даже не знаю, что с тобой делать, – пожаловалась она.
Спустя три дня Гиацинта едва не силой выставила Траппа.
– У тебя же есть свой дом? Вот и сходи туда хоть ненадолго!
– Ну вот еще. Что ты опять задумала?
– У меня, может, страстное свидание с юным любовником. Ты уже начал дряхлеть или еще держишься?
Он закатил глаза.
Вот и разговаривай с этой женщиной по душам.
Все, что ты скажешь, так или иначе обернется против.
Открыв дверь, Паркер улыбнулся Траппу.
– Вас ожидают, – сказал он загадочно.
Генерал действительно нечасто бывал в последнее время в собственном доме. Дело было даже не в том, что Чарли все еще злился на горгону и на Траппа, который не покарал её.
И не в Маргарите, которая с каждый днем становилась все невыносимее.
Просто… что ему тут было делать, если Катарина и Гиацинта жили в другом месте?
Нита Бронкс стремительно поднялась из кресла в кабинете навстречу ему.
– Генерал Трапп! – воскликнула она.
– Нита! – он поцеловал её руку. – Давно ждете?
– Около часа. Я уже боялась, что придется уйти ни с чем… Не думаю, что нашла бы в себе силы прийти в дом той женщины.
– Что вам угодно? – спросил он мягко.
– Прежде всего, я хочу сказать, что мне очень жаль случившегося с вашим отцом. Я действительно не могла предположить, что в моих руках был яд. Я бы никогда…
– Я знаю, – успокоил её генерал.
– Ужасная история. Я чувствую себя причастной к произошедшему… Я так устала от своих родных, – вырвалось у неё, – а теперь еще и это!
– Что, Нита?
Она без сил снова опустилась в кресло.
– Я подслушала, – прошептала она еле слышно. – Мой дядя Арчибальд заключил сделку с Его Величеством.
– И в чем её суть?
– Король должен кучу денег Гиацинте. Дядя Арчибальд пообещал списать весь этот долг, если состояние Бронксов опять вернется в семью.
– Паркер! – завопил Трапп. – Найдите мне немедленно Розвелла!
– Так ведь… – камердинер замялся, появившись на пороге. – Розвелл сбежал с вашей женой несколько часов назад. Кажется, его не будет в столице еще долго.
– Черт, как это не вовремя!
Нита тронула его плечо.
– Я боюсь возвращаться домой, пока все не уляжется.
– Конечно, – кивнул Трапп. – Паркер, вы помните тот дом, который я купил для Гиацинты? Проводите туда госпожу Ниту, поставьте охрану.
Ах, как ему нужна была сейчас нищая братия Розвелла!
Эухения вошла в кабинет, сложила руки на переднике.
– Что тебе, любовь моя?
Она посопела.
– Розвелл отдал все ключи от своего братства мне, – сообщила она с достоинством.
Трапп охватил её узкие плечи и расцеловал в морщинистые щеки.
– Теперь вы – королева всех нищих столицы? Господи боже, да Розвелл мудрец. Охрану Ните, Эухения, и – охрану Гиацинте. Слежку за Арчибальдом Бронксом.
Кто-то замяукал на улице. Старуха выскользнула из кабинета.
– Спасибо, Нита, – сказал генерал.
– Это не для неё, – ответила она, совершенно бледная. – Это для вас. Зря вы на мне не женились.
– Очень зря, – согласился с ней Трапп. – Это избавило бы меня от многих проблем.
Они улыбнулись друг другу, после чего Нита вышла из кабинета вслед за Паркером.
Вернулась Эухения.
– Горгона с Катариной сели в королевский экипаж, после чего мы их потеряли, – сообщила она.
Трапп скрипнул зубами.
Да он убьет щенка Джонни.
49
Король, что удивило Траппа, даже не думал от него прятаться.
Такой неслыханной храбрости он от щенка не ожидал.
– Генерал, – озабоченно спросил его Джонни, – вы не видели Розвелла? Он как сквозь землю провалился.
Меньше всего в данную минуту Траппа волновал Розвелл.
– Где моя дочь и моя горгона?
Король моргнул, и его глазки забегали по сторонам.
– А, – пробормотал он, – уже?.. Генерал, они обе в полной безопасности.
– Да неужели?
– Я клянусь, что их сохранность входила в условия сделки, – торопливо заверил его Джонни, отступая. – От Гиацинты требуется всего несколько подписей.
Развод. Бронксы хотели получить от неё развод.
– И с какой стати она должна повиноваться? Да она скорее умрет, чем подпишет такое!
А еще вернее – перережет всех похитителей.
Король шмыгнул ближе к двери.
– Ну… возможно, у Гиацинты может сложится впечатление, что твоей дочери что-то угрожает.
Трапп обреченно закрыл глаза.
– То есть Гиацинта должна будет добровольно отказаться от своего состояния ради чужого ребенка? Вы что, идиоты?
– Всё не так уж и страшно…
– Не так уж и страшно?
Наверное, у него стало совсем зверское лицо, потому что Джонни окончательно сник, но попытался проявить свою королевскую волю.
– На кону стояла безопасность страны! Я не мог разориться, выплачивая все проценты, которые хотела получить эта женщина. У неё же неуемный аппетит!
Трапп бросил на стол генеральскую печать.
– Я снимаю с себя все обязательства перед этой страной, перед этим троном и перед тобой лично, Джон.
– Ты не можешь меня бросить сейчас, когда на востоке так беспокойно! Канагайцы недолго пробудут в мире.
– Тебе стоило подумать об этом до того, как ты похитил моего ребенка.
– Это не похищение. Если Гиацинта проявит благоразумие…
– Гиацинта? Благоразумие?
– Скоро они обе будут дома, генерал.
– Просто Трапп. У тебя больше нет генерала. И, кстати, Розвелл тоже поспешно оставил свой пост.
– Я не приму твою отставку. Завтра ты успокоишься…
Трапп забористо выругался и цветисто послал Джонни куда подальше.
Гиацинта действительно вернулась совсем скоро.
На первый взгляд, она казалась невредимой.
– Береги этого ребенка, – она равнодушно передала ему Катарину, – она стоит целое состояние.
После чего села на пол и так горестно разрыдалась, как будто оплакивала не просто потерянные деньги, а всю свою жизнь.
Трапп, едва живой от облегчения, молча смотрел на неё, бережно прижимая к себе дочь.
Когда рыдания Гиацинты превратились в один протяжный вой, Катарина тоже начала подскуливать, старательно копируя её тональность.
Это было уже слишком.
Где шляются все чертовы няни?
– Магда! Магда!
Сплавив орущего ребенка, Трапп вернулся к вопящей на одной ноте горгоне.
Как ни странно, этот невыносимый звук нес умиротворение и тихую радость.
Все живы. Все дома.
Но вряд ли гематома сейчас способна разделить с ним эту радость.
– Дорогая, – Трапп обхватил её лицо руками, заставляя поднять голову, – посмотри на меня.
– Не могу тебя сейчас видеть, – простонала она, отворачиваясь.
– Я оставил службу, – сообщил её щеке Трапп.
– Ты больше не великий генерал? – спросила Гиацинта горестно. – Мы все потеряли сегодня. Всё!
– Ну, я потерял жену, а ты мужа. В этом есть свои преимущества.
Это её совсем не утешило.
Безразлично застыв на месте, окаменевшая горгона перешла на беззвучные слезы, бесконечным потоком текущие по её лицу.
– Гиацинта, – терпеливо начал Трапп, – ты должна признать, что наконец-то мы совершенно свободны и можем заняться, чем захотим. Чего бы ты, например, хотела?
Она повернула к нему голову. Практичность всегда брала верх над её эмоциями, всегда. Вот и сейчас она немедленно перестала страдать и сдвинула брови, размышляя. И Трапп мог поклясться, что мало ему не покажется.
– Ну хорошо, – уже куда спокойнее произнесла Гиацинта. – Я бы хотела стать королевой.
Закинув голову назад, Трапп хохотал так, что у него самого слезы выступили на глазах.
– Хочешь выйти замуж за Джонни?
– Для чего мне этот сопляк? Тебе самому придется стать королем, Бенедикт.
И вот тут он понял, что она даже не шутит.
– Снова государственный переворот? Серьезно? Опять?
– Ты ужасно узко мыслишь, – горгона деловито повернулась к нему, взяла его за руки, – я же не говорю, что я хочу стать королевой этой страны. Мне хватит и чего-нибудь маленького.
– Вот как.
– У нас на востоке есть беспокойные канагайские земли, которые ты только что завоевал для Джонни. Там все бурлит, и стоят твои войска, и канагайцы хотят вернуть свою независимость.
– Гиацинта, ты спятила? Я не смогу завоевать Канагаю без всякой армии.
– Удачно получилось, что у тебя есть армия, – улыбаясь, ответила она. Слезы высохли, и глаза теперь ярко блестели. – Крохотная, ободранная, и недоброжелатели могли бы её назвать всего лишь шайкой, но тебе хватит.
– О чем ты, черт побери, толкуешь?
– Разумеется о Варксе и горстке разбойников, которую он собрал за минувшие полгода. Кстати, я все еще ему должна денег за твое убийство. Но если ты сделаешь его канагайским генералом, он пересмотрит свои приоритеты. Видишь, какая я молодец, что поддерживаю тайные отношения с твоими врагами. Никогда не знаешь, как все повернется.
Она выглядела такой довольной, словно не умирала всего несколько минут назад от огромного горя.
Как тут было отказать в такой малости?
***
Пять лет спустя.
Король канагайский Бенедикт Первый изволил страдать от насморка, а потому громко храпел.
Но проснулась Гиацинта не от этого.
В теплых шерстяных носках – эти сквозняки! Вот уже несколько лет они строили настоящий дворец, а пока ютились в покосившемся замке прежних канагайских владык, – она прошлепала по каменному полу коридора и спустилась по лестнице вниз.
Антуан пытался поставить Джереми прямо, но тот упорно заваливался на бок.
– Ты напоил мне ребенка! – возмутилась Гиацинта.
– Цинни, не шипи, – пьяно подмигнул старший брат. – Твой ребенок сегодня стал офицером. Вот увидишь, из него выйдет великий генерал!
– А из тебя выйдет котлета, если ты немедленно не положишь его вот на этот диван. Господи, Антуан, как ты мог!
– Я вовсе не котлета, – заплетающимся голосом возмутился Джереми, шагнул вперед, повалил доспехи рыцаря, украшавшие суровый зал. Оглушающий грохот пронесся по спящему замку, и Гиацинта зажмурилась, ожидая неизбежного.
– Ур-р-ра! Бар-р-рдак! – раздался пронзительный вопль. Катарина недавно научилась выговаривать букву «р» и теперь пользовалась этим навыком с превеликим удовольствием.
В длинной ночной рубашке она скользила вниз по перилам.
– Босиком! – рассердилась Гиацинта. Она подхватила девицу на руки и понесла её в детскую. – Уложи Джереми, Антуан, – крикнула на ходу.
Вот бы они не разбудили все семейство Чарли, у которого снова родился очередной ребёнок.
Алисия была воистину неутомима.
Сонный Трапп вышел из спальни.
– Ну что у нас опять происходит?
– Бар-р-рдак! – повторила Катарина с удовольствием.
– Забирайте свою несносную наследницу, Ваше Величество, – Гиацинта передала ему девочку. – И постарайтесь не поднять на ноги весь замок. Завтра у нас большой прием.
И она наденет все свои бриллианты и нацепит все свои мушки.
С удовольствием предвкушая, как будет блистать на балу, Гиацинта вернулась в кровать.
Свернулась клубочком под теплым одеялом, привычно прикидывая баланс.
Лето было неурожайным, значит, надо будет снизить налоги. Придется отхряпать денег либо из строительства, либо потрясти церковь. А это принесет много стычек с епископом Розвеллом, который, овдовев, стал молиться вместо своей набожной супруги.
Шпионская сеть Эухении докладывала, что король Джон планирует разрабатывать алмазные копи на смежных землях. Этого, конечно, нельзя было допустить и требовалось воткнуть свою кирку раньше. Сколько дел!
Трапп плюхнулся рядом.
– У тебя такое блаженное лицо. Опять деньги считаешь?
Она засмеялась.
Казначей Бронкс терпеть не мог, когда она совала нос в его финансы.
Они с Шарлем остались здесь, на востоке, решив, что простые нравы, царящие на этой земле, им нравятся больше блеска родной столицы.
И оказалось, что мозги истеричных мальчишек пришлись вполне к молодому двору.
И Гиацинта все-таки вытянула из бывшего мужа половину его состояния.
Эухения сообщала, что Арчибальд Бронкс после этого слег с горячкой и до сих пор заикается.
К ним вообще стекались интересные личности.
Например, однажды на канагайских землях появилась корова Нита, которой Трапп оказал, на взгляд Гиацинты, уж слишком теплый прием.
Сейчас она с большим энтузиазмом занималась развитием деревенских школ. Учила читать вшивых детей и постоянно требовала на это денег.
Ходили слухи об их скорой помолвке с Ливенстоуном, чьи книги «Неукротимая Катарина», «Катарина и король» и «Катарина и новый двор» пользовались особым успехом.
Конец
