Текст книги "Горгона и генерал (СИ)"

Автор книги: tapatunya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

32

Маргарита Трапп стояла на коленях в углу спальни генерала и, сложив руки, молилась.

Во время их суматошного венчания он не успел как следует разглядеть свою суженую и теперь неприятно поразился тому, каким суровым, строгим оказалось её лицо.

Как будто на него смотрела святая с иконы, а не живая женщина.

Она была сухощавой и блеклой, с выцветшей красотой старой девы.

– Супруг мой, – обратилась к нему Маргарита почтительно и в то же время прохладно, – мне необходимо уединение, чтобы объяснить господу мое безрассудство.

Трапп с облегчением кивнул. Не сказать, что ему не терпелось приступить к созданию внука, о котором так мечтал командор Ганг.

– Не буду вам с господом мешать, – пробормотал Трапп, поспешно покидая спальню.

В коридоре его поджидал Чарли.

– Иди-ка сюда, братец, – воскликнул он, потянув генерала в сторону детской гостиной.

Из-за огромного живота Алисия едва помещалась в кресле.

Возле её ног играл маленький Тобиас.

– Джоанна повела старших детей в парк, – пояснила Алисия.

– Ты правда женился? – требовательно спросил Чарли.

– Так получилось, – виновато сознался Трапп, – не привыкайте к Маргарите. Думаю, скоро она снова покинет нас и вернется в монастырь. Жизнь с гулякой-мужем едва ли ей понравится.

– Вы порочный человек, Бенедикт, – произнесла Алисия с легкой укоризной.

– Я пытаюсь быть лучше, – Трапп подхватил Тоби и подбросил его в воздухе. Малыш радостно заверещал.

– А твоя жена знает, что в этом доме живет беременная от тебя Лиза? – спросил Чарли.

– Я как-то не успел ей об этом сообщить.

– А о горгоне твоя жена знает? – гнул свою занудную линию брат.

– Господи, – застонал Трамп, – почему бы королю не объявить кому-нибудь войну? Страсть как хочется на поле боя подальше от столицы.

– Бойся своих дурацких желаний, Бенедикт, – засмеялся Чарльз. – Капитан Свон привез тебе что-то до ужаса похожее на королевский указ.

– Ну надо же, – покачал головой генерал, – Его Величество явили чудо стремительного выздоровления. Паркер!

Камердинер появился немедленно с посланием на подносе. Трапп сломал печать.

– Он отправляет меня на юг помочь адмиралу Лестеджу в поимке пиратов! – генерал расцеловал Тоби, которого все еще держал на руках. – Да здравствует королевская мудрость!

– Чем ты так разозлил короля, что он выставляет тебя прочь из столицы? – разволновался Чарли.

– Заставляю его жениться.

– Вы просто помешались на женитьбах, – Алисия протянула руки, и Трапп осторожно посадил на её колени внука.

Генерал похлопал Чарли по плечу и отправился искать Эухению.

На кухне горгона стригла волосы Джереми. Начищенный, как монетка, он был розовым. Наверное, его очень энергично терли щеткой и мылом.

– Цинни, ты не боишься подхватить от меня вшей? Ты ведь теперь настоящая дама, – спросил мальчик, сверкая глазами.

Эухения разводила в бадье вонючее зелье, от которого разило керосином.

– Ну, со вшами мы старые друзья, – благодушно откликнулась Гиацинта. – Порою мне даже их не хватает. Ты помнишь, как мы утащили кастрюлю с горячей водой из харчевни, помылись этой водой, а в ней оказалось так много перца, что мы потом три дня чесались?

– Антуан пытался поколотить тебя за то, что ты воруешь, а потом сделал из этой кастрюли цирковой номер с шариками.

– А теперь Антуан ворует вместе с Гиацинтой, – буркнул Трапп.

– Цинни? – восхитился Джереми.

– Не крутись, а то я оттяпаю тебе ухо, – предупредила она. – Генерал так шутит. Я респектабельная дама из высшего света. Как там ваша жена, Бенедикт?

– Молится.

– Скажите ей, что это бесполезно. С таким мужем, как вы, может помочь только огнестрельное оружие.

Эухения прошла мимо, больно наступив Траппу на ногу.

– Фу, – горгона сунула было нос в бадью с чем-то вонючим. – Это без меня, – и она отскочила в сторону, оттоптав генералу вторую ногу.

– Гиацинта, – он схватил её за локоть и увлек в сторону, – мне надо вам кое-что показать.

– Свою двуличность? Благодарю, я уже видела.

Трапп закатил глаза.

Эухения одобрительно хмыкнула.

– Ты можешь продолжать злиться, – тихо проговорил Трапп горгоне, – просто съезди со мной кое-куда.

Скрестив руки на груди, она бросила на него презрительный взгляд.

– Злиться на вас? Ну что вы, великий генерал. Я испытываю к вам исключительно жалость.

– Жалость? – вскинул он одну бровь.

– Как подумаю, сколько вы потеряли, – гематома раскинула руки, демонстрируя себя, – так плакать хочется от ваших несчастий!

Трапп засмеялся и сжал её ладонь своей.

– Поехали.

Дом был не слишком большим, но изящным, как резная шкатулка. Очень много дерева, светлого мрамора, огромные окна, за которыми мерцала темная вода еще не замерзшей реки.

Гиацинта следовала из комнаты в комнату, все выше задирая нос.

Но Трапп видел, что ей нравится здесь. Нравятся просторные помещения и широкие лестницы с резными балясинами, обилие света и цветы на гобеленах, удобная мебель и вид из окна.

– Что же, – спустя долгое время заговорила она, – спасибо, Бенедикт. Полагаю, это твой прощальный подарок. Мне здесь будет удобно принимать… особенных гостей.

– Богатых покровителей? Не трудись, дорогая. Богаче меня только Бронксы, а брак с одним из них у тебя только что развалился.

Он разлил по бокалам красное вино.

– Давай напьемся сегодня, – предложил Трапп миролюбиво. – До моего отъезда всего несколько дней. Не хотелось бы провести их в перепалках.

Цокая высокими каблуками, горгона прошлась по будуару и села на софу.

– Свадебное путешествие, Бенедикт?

– Всего лишь работа. Король отправляет меня на юг ловить распоясавшихся пиратов. Я возьму с собой Джереми и Найджела, чтобы ты ненароком не выскочила за него.

– Кто тебе сказал, что я позволю тебе забрать Джереми!

– Я думаю, что он не простит тебя, если пропустит такое приключение. Не беспокойся, я умею следить за мальчишками. Я то и дело таскал за собой короля Джонни.

Гиацинта залпом допила свое вино и протянула пустой бокал. Генерал налил ей еще.

– И это не прощальный подарок, – пояснил он, присаживаясь рядом с ней. – Просто дом. Тебе же неудобно жить с Шарлем.

Она немедленно встала и отошла подальше.

– Если ты со мной не прощаешься, то я прощаюсь с тобой. Было приятно, Трапп, всего тебе доброго, – с безопасного расстояния проговорила она.

– Гиацинта, этот брак свалился на меня совершенно внезапно и он долго не продлится. Я не видел свою жену много лет и, по правде говоря, вовсе не стремился продолжать знакомство. Просто я… я, оказывается, плохо соображаю, когда ты за решеткой. Постарайся больше туда не попадать, это пагубно на меня влияет.

– При чем тут мой арест? – спросила она резко.

– При всем! – рявкнул Трапп, вставая. Он надвигался на Гиацинту, а она все отступала, пока не уперлась спиной в стену. – Ты всегда каким-то образом при том! Неужели ты думаешь, что я женился бы черт знает на ком, если бы ты была ни при чем?

– Я не понимаю, – проговорила она растерянно.

– Почему ты не могла просто прийти ко мне и сказать, что тебе нужно кое-что забрать из дома Люси Смолл? – спросил Трапп, и сам удивившись тому, как сильно он, оказывается, был зол. – Я устроил бы обыск с конфискацией или отправил бы к ней одного из нищих Розвелла! За каким дьяволом тебе понадобилось лезть туда лично, да еще и попасться?

– Да потому что эта мерзавка забрала из архивов Крауча компромат на твоего отца! – закричала горгона яростно. – Ты знаешь, что советник Трапп много лет запускал лапы в королевскую казну? А мой драгоценный муж собрал и сохранил все доказательства? Что бы было, если бы эти бумаги попали к королю? Он бы вышвырнул твоего отца из столицы, и еще не известно, как это отразилось бы на тебе!

– Ну и вышвырнул бы! – тоже закричал Трапп. – Я и сам думаю, как бы отправить старика подальше!

Гиацинта нырнула под его руку и налила себе еще вина. Подышала открытым ртом, успокаиваясь.

– В любом случае, эти документы все еще у Люси, – сообщила она достаточно ровно. – И ведь снова в её дом теперь не полезешь!

– Оставь это Розвеллу, – посоветовал Трапп, – он разберется. Когда ты научишься не спасать меня за моей спиной?

– На себя посмотри! Ты вообще тайно женился! – огрызнулась гематома.

– Я женился, чтобы вытащить тебя из тюрьмы!

Она ошалело уставилась на него, а потом вдруг расхохоталась.

– Вот мы два идиота! – простонала горгона, сотрясаясь от смеха. – Два редкостных идиота! Кому рассказать – никто не поверит.

Трапп подошел к ней и обнял её сзади, прижавшись щекой к её щеке.

– Ты небритый, – пожаловалась она, но не попыталась отстраниться. Наоборот, откинулась назад, прижимаясь плотнее. – Объясни мне наконец нормально, что там у тебя приключилось.

Трапп объяснил, мешая свои слова с поцелуями. Изящная линия обнаженной шеи так и манила его к себе.

– Ну и дурак, – выслушав его, заключила гематома. – Я бы вполне спокойно провела еще несколько дней в камере, пока король бы не отошел. Что за блажь на тебя нашла?

– Сложно так просто объяснить, – он чуть отодвинул её, начиная расстегивать пуговки на платье. – Возможно, я слишком сильно люблю тебя, чтобы позволить…

– Ты – что?

Она так резко развернулась, что наполовину расстегнутое платье сползло с её плеча, как змеиная кожа. Трапп следил за этим процессом с интересом и пропустил тот момент, когда гематома перешла в наступление.

– О какой любви ты сейчас говоришь? – требовательно спросила она, хватая его за ворот рубахи.

В безжизненности матовых глаз что-то полыхало.

Трапп даже испугался, что она разорвет его в клочья.

– Что именно тебя так удивило? – спросил он с опаской. – Разве может быть еще хоть какая-то причина, по которой я творю одну глупость за другой?

– Конечно, – ответила она уверенно. – Ты меня хочешь. Ты десять лет провел в ссылке с Эухенией! А тут появляюсь такая я… Неудивительно, что тебя повело!

– Называй это как тебе угодно, – покладисто согласился Трапп. – Для меня столь тонкие материи – темный лес.

– Никакой любви не существует, – заявила гематома, поправляя платье. – Я с тобой лишь потому, что ты богат, влиятелен и у тебя сильное тело. Мне нравится твоя осанка и эти плечи… Но любовь? Что это вообще такое?

– Ох, дорогая, – вздохнул генерал. – Ты не могла бы быть чуть менее честной?

– Для чего? – Гиацинта взяла бутылку и переместилась вместе с ней опять на софу. Скинула туфли, вытягивая ноги. – Что я выиграю от лицемерия в данной ситуации? У тебя удивительный дар не ужасаться моим откровениям.

– Значит, – Трапп опустился на пол возле нее, – я с тобой из-за похоти, а ты со мной из-за удобства?

– Удивительно точно, генерал, – она склонилась вниз, чтобы чмокнуть его в ухо.

– Тогда за что у меня такой прекрасный синяк под глазом?

– Это вовсе не приступ ревности, не надейся! Я разозлилась из-за того, что ты тратил время на женитьбу, вместо того, чтобы поспешить и вызволить меня из тюрьмы.

– Для чего мне спешить из-за женщины, к которой я испытываю лишь плотское желание?

Она засмеялась.

– Ну где ты еще найдешь такую честную любовницу, как я?

– Просто душа нараспашку, – ухмыльнулся Трапп, стаскивая её с софы к себе на колени.

Вино разлилось, и красная струйка пролегла по шее и груди Гиацинты. Генерал склонил голову и лизнул густые капли.

– Не сбивай меня, – запротестовала горгона, – ты ведь наверняка считаешь, что буду цепляться за тебя, как кошка.

– Не будешь? – спросил Трапп, подкладывая ладонь под её голову, чтобы гематоме было удобнее философствовать.

Она смотрела на него с проказливым добродушием.

– Ты ужасный бабник, Бенедикт. Женщины вокруг тебя просто роятся, как мухи. Всё потому, что они чувствуют, что ты добрый. Ужасный порок. Добрый и богатый. Даже не знаю, что хуже.

– А ведь я тебе верен, как никому, – заметил он негромко.

– Молодец, – одобрила горгона. – Но твоя верность очень дешева. Думаю, тебе просто лень мне изменять. То одно, то другое. Короли с их глупостями. Волки всякие. Пираты вот теперь. Крестьянка ждет твоего ребенка, жена молится, а Цинни очень плохо спит без тебя, генерал. Я скучаю по тем временам, когда мы проводили ночи под открытым небом, и я чувствовала себя защищенной.

– Ты же знаешь, – сказал Трапп, легко поцеловав ей в уголок губ, – что все мои ночи принадлежат тебе.

– И пиратам.

– Это ненадолго. К весне я уже вернусь.

– Но ведь еще только осень, – гематома резко села. – Я думала… Тебя правда не будет всю зиму?

– Розвелл, Паркер, Чарли и Свон. Ты можешь располагать ими, как тебе будет нужно. Я надеюсь, что все будет спокойно, и, вернувшись, я не найду тебя в очередном замужестве.

– Не надейся даже, – она пыталась улыбаться, но выглядела печальной, – теперь я просто обязана выскочить замуж за первого встречного, чтобы ни в чем тебе не уступать.

– И завести беременного от тебя крестьянина?

Трапп поднялся на ноги вместе с Гиацинтой в руках.

С неё станется обзавестись новым мужем назло ему.

И как с такими опасениями уезжать далеко на юг?

– Давай не будем выходить из спальни следующие три дня, – попросил он, вспоминая, где тут эта самая спальня находится.

– Правда? – она обняла его за шею и поцеловала в синяк. – Ты целых три дня проведешь в постели и всё это время будешь только со мной?

– А ты опасаешься, что я приведу туда кого-то еще?

– Не удивлюсь, обнаружив Розвелла под подушкой. Или моего несостоявшегося милого мужа, Найджела. Говорят, он всюду возле тебя… не боишься разбить мальчику сердце?

– Вот за него можешь выходить, если тебя вдруг нестерпимо потянет замуж. Но лучше дождись меня.

– А еще лучше – я просто отправлюсь с тобой.

От неожиданности Трапп едва не уронил её мимо кровати.

– Эй, – возмутилась горгона, цепляясь за него, как кошка.

– Куда со мной? На флот? – опешил Трапп. – Да меня адмирал Лестедж даже на самое убогое суденышко с женщиной не пустит! Ты же знаешь этих моряков с их суевериями.

– Ну ты великий генерал или нет?

– Гиацинта, – простонал Трапп, – ты спятила?

Она уселась на кровати и потянула вниз рукава платья. Он отвернулся.

– Все равно нет! Я же не кукла на веревочках, чтобы исполнять все твои прихоти!

– Уверен? – шепнула гематома, обвивая его руками и ногами. – Уверен-уверен?

33

Верный своему слову, Трапп действительно провел трое суток перед отъездом в постели Гиацинты. Впервые в своей жизни он остался так надолго наедине с женщиной, и время казалось скользящей по стеклу каплей – медленно, но неумолимо оно стекало вниз.

В этом доме еще не было слуг, и только Паркер наведывался по утрам, оставляя корзины с едой и короткие записки с новостями. Трапп лично поддерживал огонь в каминах, не утруждая себя ни одеждой, ни какими-либо другими заботами.

В эти дни их ласки не были страстными или исступленными, как это бывало после ссор или разлук, но были преисполнены нежного пресыщения, неторопливости и какой-то неведомой прежде доверительности.

– Между прочим, – как-то заметила горгона, когда они глухой ночью вдруг вспомнили про еду, – ты меня изрядно разочаровал.

– Опять? – не удивился Трапп, с хрустом откусывая от крупного яркого яблока. – Что я сделал на этот раз?

– Кажется, твое влияние на короля преувеличено. Господи боже, ты даже не смог вытащить из тюрьмы женщину, не прыгая по указке какого-то там Ганга. Не так уж велик великий генерал.

– Старею, – согласился с ней Трапп, нисколько не расстроившись.

– Как непредсказуема жизнь, – с притворной грустью произнесла гематома, – еще недавно я была фавориткой короля, а теперь всего лишь любовница женатого стареющего вояки. Положение, не приносящее мне ни денег, ни славы.

– Тебе опять нужны деньги? Сколько на этот раз?

Гиацинта насмешливо прищурилась и назвала ту самую сумму, которой Трапп мог свободно распоряжаться без продажи имений или наследственных предприятий.

– Какая прекрасная осведомленность, – расхохотался он и расцеловал её. – Ты же моя умница!

Он встал с кровати, порылся в собственных карманах и нашел одну из записок Паркера. На обороте Трапп написал обозначенную гематомой сумму и добавил ниже «вручить Гиацинте Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч». Поставив подпись, он перебросил записку горгоне.

– Отдай это Паркеру или Чарли. Они обо всем позаботятся.

Она бросила на бумажку короткий презрительный взгляд.

– Разве ты не должен отдавать мне деньги частями, чтобы я не бросила тебя, когда твои карманы опустеют? А ты что? Пытаешься побыстрее от меня избавиться?

– Мои карманы будут пустеть еще долго, – пожал плечами Трапп. – Но я тебе и прежде говорил, что отдам тебе всё, что пожелаешь.

– Легко раздавать богатства налево-направо, когда ты родился вместе с ними, – не купилась гематома, роясь в корзинке в поисках сладостей от Эухении. – А вот как взять девушку с собой к пиратам – так ты сразу в кусты.

– Да никакие они не пираты, скорее кучка контрабандистов. Это Джонни начитался приключенческих романов.

– За что он на тебя дуется?

– Из-за Ниты Бронкс. Впрочем, может, щенок и прав. Куда правильнее было бы отдать её замуж за молодого Стетфилда.

– За Шарля? – изумилась горгона. – За что ты его так не любишь, что пытаешься вручить ему эту корову?

– Неужели ты так и не поняла, что девочка до одури влюблена в твоего пасынка, дорогая? Ведь сначала она пыталась убить тебя, а потом предложила мне себя, чтобы извести мою роковую страсть к тебе и расчистить Шарлю дорогу к твоему сердцу. Или хотя бы телу, потому что мы помним, что сердце твое не признает привязанностей.

– Эта корова пыталась убить меня? Она предлагала тебе себя? Какое бесстыдство! – Гиацинта разъяренно отшвырнула ногой корзинку. – Я выдеру у неё все волосы!

– Потише, дорогая, у тебя язык раздваивается. Я, в целом, могу понять её чувства. Шарль рассказал ей о несчастном случае с Краучем, и она считает, что это ты превратила его в убийцу…

– А он меня превратил в жену извращенца! Кто его просил влезать в долги и денежные махинации? Моя доброта меня убивает, – она обессиленно рухнула на спину, раскинув руки. Волосы упали ей на лицо, скрыв сердитые складки у губ. – Я вышла замуж за Крауча только для того, чтобы уберечь Шарля от тюрьмы, но никто не предупредил меня, с какой звериной жестокостью придется столкнуться. В первую брачную ночь он… едва не придушил меня и сильно избил. Никогда в жизни я так отчаянно не сопротивлялась, как тогда. А потом спала с револьверами под подушкой и ни на секунду не расставалась со стилетами.

Голос Гиацинты звучал сухо и не выражал никаких эмоций. Трапп сел рядом с ней, откинув назад волосы, поглаживая скулы и двигающиеся губы.

– Очень скоро слухи дошли и до Шарля, и знаешь, что он сделал? Попытался покончить с собой! – из горла горгоны возмущение вылилось едва не с клокотом. – Из-за чувства вины, видишь ли. Очередной идиотский поступок! Какой мне был бы прок от его самоубийства? И если кобыла Нита считает меня виновной в его несчастьях, то пусть забирает этого никчемного мальчишку себе. Мне от него лишь пустые хлопоты. Если эту приставучесть вы называете любовью, то спасибо, не надо. Я предпочту деньги.

– Шарль совершил хороший поступок, убив тебе мужа, – мягко напомнил генерал.

– Да, но сколько его пришлось уговаривать!

Трапп заглянул в темноту её глаз и зажмурился.

– Так и быть, – объявил он, укладывая голову горгоны к себе на колени. – Возьму тебя на юг. Сниму тебе красивый дом на побережье, проведешь зиму в теплых краях.

– Вот так бы сразу, – удовлетворенно пробормотала гематома, повернула голову и поцеловала Траппа в живот, – обязательно было вынуждать меня рассказывать жалобные истории?

Горгона спала беспробудным сном человека, уставшего от любви, когда Трапп услышал тишайшие шаги внизу.

С трудом отыскав в хаосе их спальни свои штаны, он спустился по лестнице.

– Привет, Розвелл! – прошептал генерал, мягко передвигаясь в кромешной темноте.

– Я устал топать как слон, дожидаясь тебя, – проворчал тот.

Они прошли на кухню, где догорал очаг. Трапп подкинул дров.

– Рассказывай, – предложил он.

– Рассказываю, – охотно откликнулся Розвелл. – Его Величество третий день требуют тебя к себе, но никто не может найти великого генерала. Как в воду канул. Поговаривают, что он наслаждается обществом своей новоиспеченной жены.

– Правильно поговаривают, – буркнул Трапп. – У Люси Смолл хранятся бумаги, доказывающие, что мой отец казнокрад. Я хочу, чтобы они как можно быстрее оказались у короля.

– Оу, – ухмыльнулся Розвелл. – Копаем под папочку?

– А ты думаешь, с чего вдруг Джонни взбрыкнул? Отцовское влияние. Он пытается обойти старика Бронкса на поворотах, а как я буду выходить из нашего соглашения – ему плевать. Отца надо убрать из столицы, пока он мне окончательно короля не испортил.

– Сделаем.

– Отложите королевскую свадьбу до весны под благовидным предлогом.

– Ладно. Кстати! Как горгона пережила твою свадьбу?

– Горгоне не до пустяков, она пытается улизнуть из столицы. Как только услышала, что король сторговался с Люси Смолл, чтобы запереть её в тюрьме и надавить на меня, так сразу и засобиралась в путь.

– Ты можешь использовать эту женщину в качестве компаса, – хмыкнул Розвелл. – Нос у неё всегда по ветру.

– Думаешь, Джонни сам придумал отправить меня далеко, оставив Гиацинту в столице в качестве заложника?

– Вот почему ты женился! – ахнул Розвелл. – Чтобы все шишки сыпались на несчастную госпожу Трапп, а не на твою драгоценную финтифлюшку! А я-то всю голову сломал, как ты мог поддаться на такой нелепый шантаж! Но, мой дорогой генерал, чтобы шишки приняли правильное направление, твоя жена должна выглядеть счастливой. Но не переживай, я этим займусь.

– Какая жертвенность, – ехидно прокомментировал генерал.

– Да ладно тебе, не в первый же раз. Посуди сам: не успев жениться, ты сбежал к любовнице, да еще и собираешься с ней на юга. Кто поверит, что тобой можно будет манипулировать с помощью… как её там?

– Маргарита.

– Вот именно. Нет, тут нужна красивая легенда. Если что, вырастишь моего ребенка как Траппа?

– С превеликим удовольствием. Кажется, я и так оплачиваю воспитание двоих или троих Розвеллов.

– Розвеллов много не бывает!

– Ты, мой друг, пугающе плодовит, – согласился с ним генерал. – Найди Питера Свона, пусть он к завтрашнему вечеру будет готов к отъезду. Я еду с ребенком, женщиной и Найджелом. Мне нужен кто-то, кто умеет драться.

– Горгоны тебе не достаточно? – подмигнул Розвелл.

– Было бы достаточно, если бы ты уже нашел Варкса.

– Мир большой, – приуныл верный друг, – а Варкс маленький. Возьми с собой хотя бы Паркера!

– В моем доме две беременные женщины и Эухения. Нет, Паркер нужен здесь.

– Развел цыганский табор! Слушай, может отправить Оливию Линд на её историческую родину, чтобы не вводить короля лишний раз во искушение?

– Дай щенку насладиться несбывшейся любовью его юности хотя бы до весны.

Подперев щеку рукой, Розвелл с любопытством уставился на Траппа.

– Щенку – любовь, старика Бронкса не травить, Паркера – женщинам. Ты становишься сентиментальным, мой генерал. Стареешь?

– Старею, – кивнул Трапп.

– Розвелл приходил? – спросила горгона, когда он скользнул к ней под одеяло. – Тебе надо было жениться на нем. Вы как попугаи-неразлучники.

– Ты, как всегда, начеку, – с удовлетворением отметил Трапп.

На следующий день их маленький отряд покинул столицу, и генерал уехал, так и не заглянув в собственный дом к собственной жене.