Текст книги "Горгона и генерал (СИ)"

Автор книги: tapatunya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

30

Расстелив свою многострадальную скатерку под деревом, Трапп потягивал вино и наслаждался прекрасным осенним рассветом. Яркие листья деревьев, припорошенные ломким инеем, радовали глаз. Розвелл со Стивом еще не появились, зато неподалеку прохаживались по полянке двое молодых людей с безупречной военной выправкой. Время от времени они нервно поглядывали в сторону развалившегося на плотном плаще генерала.

– Не обращайте на меня внимания, – крикнул им Трапп, – я тут просто завтракаю.

Тот из них, кто был чуть старше и в лице которого проскальзывало что-то хищное, лисье, подошел ближе.

– Не могли бы вы завтракать в другом месте? – вежливо спросил он.

– Мог бы, – столь же вежливо ответил Трапп, – но в другом месте не так интересно. Да вы стреляйтесь себе на здоровье, я вам нисколько не помешаю.

Его собеседник на миг опешил.

– Простите, но с кем я имею дело? – спросил он в замешательстве.

– Трапп, – охотно представился генерал, – тот самый.

Молодой человек слегка побледнел, оглянулся на своего спутника и наконец с трудом выдавил из себя:

– Антуан Верд.

– Тот самый, – весело кивнул Трапп. – Как вам понравилось громить мой дом? Уж простите, что я не проявил гостеприимства и отсутствовал в ту ночь, но, справедливости ради, и вы не предупредили меня о визите.

Его несостоявшийся убийца затравленно сглотнул.

– Ну, – добродушно продолжал генерал, – кто старое помянет… Правильно я понимаю, что вы секундант Найджела Бронкса? Между прочим, как его военачальник, я просто обязан заключить дуэлянта под стражу сию же секунду… ваше счастье, что я слишком увлечен завтраком.

Найджел Бронкс, миловидный юноша с нежными завитками белокурых волос, маячил неподалеку, прислушиваясь к их разговору. Услышав последние слова Траппа, он не выдержал и вмешался:

– Арестуйте меня, мой генерал, – пылко воскликнул он, – мне совершенно не хочется стрелять в человека, которому я присягал на верность.

– Но ведь Стив был ненастоящим королем, – напомнил ему Трапп, с неожиданной для себя симпатией разглядывая умное и живое лицо жениха горгоны.

– Все равно это гнусная затея, – заверил его Найджел.

– А вот и ваш противник, – заметил Трапп при виде появившегося Розвелла и устало плетущегося за ним Стива. – Постарайтесь не прибить несчастного влюбленного, по нынешним временам это редкий вид.

Найджел понуро кивнул и отправился поприветствовать вновь прибывших.

К Траппу подошел сухонький старичок в старомодном котелке.

– Бенедикт, – обрадованно произнес он, – сколько лет мы с вами не виделись! При последней нашей встрече это вы стояли у барьера. Из-за некой Розы?

– Маргариты, доктор Браун.

– Всё одно!

Старичок опустился рядом с генералом на краешек его плаща и принялся за мясо.

– Вы стрелялись с братом девушки? Отцом? Супругом? А, неважно. Важно, что потом мы все славно напились в «Свирепой лани». Этим, – доктор Браун кивнул на дуэлянтов, – тоже, поди, не спится в такую рань из-за женщины. Нежная голубка, невинная, как роса на траве, я угадал?

– Точно, – подтвердил Трапп бесстрастно.

– Всегда одно и то же, – умудренно покачал головой доктор. – Но скажите мне вот что: правда ли, что вы победили волчье бешенство?

– Нет.

– Как это жаль!

Стив и Найджел начали считать шаги.

– Ставлю на молодого, – сказал Браун. – Второй уж больно плох. С похмелья как будто.

– Да, шансов у него немного… С другой стороны…

По поляне неслась горгона, высоко задрав подол пышного алого платья, совершенно неуместного в такое раннее утро. Кажется, она еще и вовсе не ложилась. Белоснежный короткий плащ, подбитый серебристым мехом, скрывал холмы и ложбины, и Трапп пожалел, что наступили холода. В жару гематома была куда как приятнее.

– А вот и наша невинная голубка, – хмыкнул генерал.

Гиацинта одним взглядом оценила обстановку и первым делом повернулась к Траппу:

– И как вы только допустили такое, генерал! – свирепо рявкнула она. – Почему я должна узнавать обо всем от Эухении? А вы! – она повернулась к Стиву. – Почему вы стреляетесь с ним?

Генерал удовлетворенно усмехнулся. Он вполне отчетливо понял, о чем именно спрашивала эта женщина. «Почему вы стреляетесь с Бронксом, а не с Траппом?» – вот что она имела в виду, но Стив услышал только слово «почему».

– Потому что я не позволю вам выходить замуж за первого попавшегося офицерика, – закричал Стив, – после всего, что я для вас сделал!

– Вы для меня? – ахнула горгона.

– Я годами слушал ваши нелепые бредни о богатом городе Брене!

– Мои нелепые бредни?

– Все вокруг говорили мне, что связь с такой женщиной, как вы, позорит мое королевской достоинство!

– Какое-какое достоинство?

– Я бросал драгоценности под ваши ноги!

– Прекрасные, надо сказать, ноги, – самодовольно фыркнула горгона. – Но вы забываете о главном: вы обманули меня! Вы обманули всю страну! Вы вовсе не тот, кого я любила! Вы – фальшивка.

– Как и вы, моя дорогая, – едко ответил Стив.

– Ах так? – Гиацинта высокомерно задрала нос к небу. – Убейте его, Найджел.

Бедолага Бронкс жалобно оглянулся на Траппа. «Спасите меня», – беззвучно шепнули его губы.

Генерал не выдержал и расхохотался.

– Розвелл, – крикнул он, – арестуйте этого офицера. Господин Верд нынче не состоит на службе в армии, поэтому отправьте его обратно к Бронксам. А вы, – попросил он доктора Брауна, – опохмелите нашего дорогого Стива. Как бы его удар не хватил.

Найджел посмотрел на него с такой благодарностью, как будто его только что осыпали золотом.

Когда на поляне больше никого, кроме гематомы и генерала не осталось, она засмеялась и уселась к нему на колени.

– Вот это утро, – сказала Гиацинта жизнерадостно. – Давненько из-за меня никто не стрелялся!

Трапп раздвинул края её плаща и с удовольствием поцеловал нежную грудь, которая традиционно почти выпрыгивала из декольте.

– Знаешь, – сказал он, лаская губами кожу там, где она соприкасалась с кружевом платья, – у меня только один вопрос.

– Мой брак с Найджелом – деловая сделка, – заявила гематома, запуская пальцы в его волосы, – не принимай всё это близко к сердцу.

– Что делает Эухения в доме Люси Смолл?

– Ах, это, – горгона выпрямилась и нахмурилась. – Мерзавка меня обокрала.

– Вот как? – генерал привалился к стволу дерева, разглядывая бледное после бессонной ночи и от обильной пудры лицо. Матовые черные глаза казались припухшими. Гиацинта плакала или просто устала?

– Помнишь, я дала Люси доступ к архивам Крауча? До сих пор не понимаю, что за приступ великодушия на меня тогда нашел. А она прихватила с собой нечто ценное, то, что Эухения до сих пор не может найти в её доме.

– И что же это?

– Кое-что, – ответила гематома уклончиво и прильнула к Траппу.

– Я мог бы помочь, – мягко произнес генерал, заключая её в свои объятия.

– Это длинная история, и у меня совершенно нет сил её рассказывать, – горгона зевнула. – Тебе надо снять для нас дом, где мы могли бы побыть вдвоем. Я теперь живу с Шарлем и скоро обзаведусь мужем, а у тебя и вовсе целое семейство в особняке.

– Гиацинта, – Трапп поцеловал её в висок, – я вовсе не собираюсь продолжать роман с замужней женщиной.

– Не говори глупостей, – отмахнулась она с досадой. – С каких пор тебе стали мешать мужья?

– С таких, что ты опять пытаешься напустить тумана там, где могла бы воспользоваться мною для решения своих проблем. Я великий генерал, слышала что-нибудь об этом?

Она подняла голову и поцеловала его долгим, неторопливым поцелуем. Её язык скользнул ему в рот, и Трапп поневоле ухватил горогу огромной лапищей за шею, не позволяя отодвинуться.

Ему все время казалось, что Гиацинта то и дело ускользает из его рук, как юркая рыба.

– Ты великий генерал, – прошептала она, – но не волнуйся, я о тебе позабочусь. Ты только ни во что не вмешивайся.

Остаток дня Трапп провел в довольно мрачном расположении духа. Он встретился с ювелиром, попросил Алисию показать Лизу её доктору и заняться гардеробом, потом отправился к королю с докладом о волках и о том, что по весне надо будет искусственно восстанавливать их поголовье. После обеда он разбирался с делами и инспектировал казармы, вникая в наследство Гарольда Бронкса.

Всё раздражало Траппа, и он то и дело ловил себя на том, что так и норовит сорваться на ни в чем не повинных офицерах, которые ему совершенно не нравились.

Уже ближе к ночи он выдернул из-под ареста Найджела Бронкса и назначил его своим адъютантом, чем поверг юношу в трепет, а остальных – в изумление, смешанное с возмущением. Молодой Бронкс был на плохом счету, он числился в недотепах и неудачниках, и Трапп ощутил некоторое удовлетворение от того, что поставил всех в тупик.

Но проведя несколько дней в казармах бок о бок с этим человеком, генерал открыл для себя умного и исполнительного помощника, который прекрасно понимал, где надо проявить инициативу, а где – получить четкие инструкции. Ему были чужды агрессия и насилие, зато он отлично пользовался мозгами и чутьем.

Как бы то ни было, из него получится вполне приличный и тактичный муж, лучшего горгоне не найти.

– Почему ты такой угрюмый? – спросил его как-то Чарли за завтраком.

Трапп лишь пожал плечами, не зная, как признаться в том, что больше всего сейчас он сердился сам на себя.

Надо ли позволить Гиацинте поступать так, как она считает нужным, или пора уже вмешаться?

Эухения не отвечала на расспросы про Люси Смолл, и этого следовало было ожидать.

Зато одним дождливым вечером, когда она качала на ноге годовалого Тобиаса, попутно рассказывая сказку Грэгу и Марии, Трапп вдруг услышал ответ на вопрос, не дававший ему житья всю неделю.

– «Почему ты меня не любишь, – заплакал лепрекон, – ведь я отдал тебе все свои горшочки с золотом». «Потому что мне нечего дать тебе в ответ», – заявила фея и понесла свою пыльцу карлику.

Трапп расхохотался, расцеловал Эухению в обе щеки, снова пообещал на ней жениться и завещать ей все свое состояние.

А потом перестал беситься и поехал к Бронксам.

Передоговариваться.

Найджел Бронкс-старший, считавшийся главой этого неприятного семейства, страдал подагрой, бессонницей и приступами злобы.

Однако Траппа он принял сразу, несмотря на поздний час, не располагающий к визитам.

– Бенедикт, – проскрипел он, тщедушный, седой и злоехидный. – Не далее как вчера мы играли в карты с вашим почтенным отцом. Он ужасно сердит на вас. Говорит, вы совершенно не прислушиваетесь к его мудрым советам.

– Так своей мудрости полны карманы, – ответил Трапп, – чужая в них не помещается.

– Не слишком мудро с вашей стороны приближать к себе моего внука. Мальчишка еще доставит вам неприятностей, вот увидите.

– Неприятностей или удовольствия? – невинно спросил его генерал.

Было любопытно наблюдать за тем, как старика буквально в секунду заколотило от злости.

– Не беспокойтесь о нем, – продолжал Трап спокойно. – Пока он служит при мне, ничего плохого с ним не случится. И никакие дурные слухи его не коснутся. Однако меня удивляет выбор жены для вашего внука. Разве вам неизвестно, что мужья этой женщины мрут, как мухи?

– Может, оно и к лучшему, – задыхаясь, прокаркал Бронкс. – Может, именно этим она и ценна.

– Я понимаю, почему вы хотите женить Найджела так сильно, что даже женщина с дурной репутацией вам прекрасно подходит.

– Женщина, согласная молчать о некоторых аспектах своего брака.

– Но я не понимаю, почему госпожа Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч выходит за него замуж. Вы обещали ей состояние?

Бронкс вдруг мерзко захихикал, сверкая острыми глазками-бусинками.

– Вы поэтому сюда прискакали? – спросил старикан с удивительной прямолинейностью. – Ах, Бенедикт, да вся ваша мудрость помещается под женским каблуком.

Трапп промолчал, никак не реагируя на прямое оскорбление.

Иногда правда бывает оскорбительной, что поделать.

– Никаких денег она не стоит, разумеется, – наконец сообщил Бронкс. – У меня служит некий Антуан Верд, он сейчас в немилости.

– Как и Варкс, полагаю, – вставил Трапп.

– Варкса можно сбросить с доски, вряд ли вы сохраните его жизнь. А вот Верда вы не тронете, верно? Как и он вас. Перемирие, мой дорогой Бенедикт.

– К черту такой мир, – вставая, возразил Трапп. – Вы идиоты, если думаете, что хоть сколько-нибудь еще значите. Один неверный шаг, мой дорогой Найджел, и король отменит помолвку с Нитой. После этого Бронксы на расстояние пушечного выстрела не приблизятся к трону. И делайте со своей бесполезной местью потом, что хотите. Засуньте её хоть…

– Что связывает Антуана Верда и госпожу Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч? – перебил его старик. – Почему эти двое на многое готовы друг ради друга? Дергаешь за ниточку одного, второй тоже качается. Вам что-нибудь об этом известно, Бенедикт?

– А вам что-нибудь известно о том, как быстро распространяются сплетни о миловидных офицерах? Или например о том, что я в любой момент могу обвинить дом Бронксов в покушение на мою жизнь? В государственной измене, в преступном сговоре с фальшивым королем, в… Мало ли что я еще придумаю! Не связывайтесь со мной и найдите своему внуку жену попроще. Гиацинта Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч ему явно не по зубам и не по карману.

Бронкс задумчиво прищурился.

– Как сильно вы подставляетесь, мой дорогой Бенедикт. Просто дарите мне оружие против вас. Но пока я уступлю.

«А потом ты развалишься от дряхлости», – мысленно продолжил Трапп и принялся прощаться.

На кровати в его спальне лежала совершенно обнаженная горгона, единственным украшением которой служило тяжелое и вызывающе дорогое колье из крупных алмазов.

– А ведь в этом доме полно детей, – закрывая за собой дверь на засов, произнес Трапп с легкой укоризной.

Гиацинта не пошевелилась, наблюдая за ним из-под полуопущенных век.

Трапп сел возле неё. Вздохнул. Погладил её по струящимся по груди волосам.

– Дорогая, мне так жаль, – признался он, – но я только что расстроил твою свадьбу.

Она стремительно села, оказавшись с ним лицом к лицу.

– Так я и знала, – прошипела сердито, – что тебе надо будет сунуть в это дело свой нос!

Трапп не ответил, притягивая её к себе, властно целуя, опрокидывая обратно на подушки. Гемотама брыкалась и пыталась его лягнуть, потом осознала, какой эффект производят её движения, засмеялась и поймала генеральское лицо ладонями, вглядываясь в его глаза.

– Эти мерзкие Бронксы не успокоятся так просто, – сказала она, – они будут пытаться дотянуться до тебя снова и снова.

– Да и хрен с ними, – отмахнулся Трапп, стараясь не думать о том, что дотянуться до него сейчас проще простого. Достаточно зацепить горгону. – Расскажи лучше, какой дом ты хочешь?

31

– Я не хочу жениться на Ните Бронкс, – объявил вдруг король ни с того ни с сего.

Розвелл и Трапп изумленно уставились друг на друга.

Они завтракали втроем во дворце, и ничего в облике Джонни не предвещало неприятностей.

– Ну вот что сейчас началось, – протянул генерал с раздражением.

– Я не люблю эту девушку.

– Она тебя тоже не любит, – успокоил его Трапп. – Это будет идеальный брак.

– Не хочу и точка, – заупрямился щенок. – Король я или кто?

– Свергну, – мрачно предупредил его генерал.

– Опять отправлю в ссылку, – не замедлил с ответом Джонни.

– Неужели Его Величество влюбились в другую? – встрял Розвелл.

– При чем тут вообще любовь, – вспылил Трапп. – У нас была четкая договоренность с Бронксами, которую мы заключили во время переворота. Они свою часть обязательств выполнили.

– И дважды тебя едва не прихлопнули, – ухмыльнулся Розвелл. – А вот лично я поддерживаю Его Величество! Не хочет в жены Бронкса – пусть не берет. А эту семейку мы отправим куда-нибудь на север. А на ком мы теперь женимся? – повернулся он к королю.

– На Оливии Линд!

Рот Розвелла сам собой округлился, а глаза стали квадратными.

– Немолодой разведенной иностранке? – только и спросил он бессильно.

– Я люблю её с ранней юности! – насупившись, сообщил король.

– Она старше тебя на двадцать лет, – простонал Трапп, не зная, плакать ему или смеяться.

– Ты свою горгону тоже, – отпарировал Джонни.

– Оливия прекрасный человек, – попытался зайти генерал с другой стороны, – люби её в свое удовольствие. Жениться-то зачем?

Король молчал, упрямо таращась в свою тарелку.

Трапп молчал тоже, не зная, как реагировать.

Что за бардак в королевстве.

Ночью его разбудил Паркер.

– Мой генерал, – заговорил он, сонно переминаясь с ноги на ногу. Ночной колпак его был сдвинут набок. – Прибыл ваш адъютант Найджел Бронкс, он говорит, что этой ночью Гиацинта Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч была арестована.

– Этого еще не хватало! – Трапп потянулся за одеждой. – Пусть заходит. И отправьте за Розвеллом.

– В каком борделе его искать этой ночью? – почесал затылок Паркер.

– В самом главном.

– Я пошлю кого-нибудь во дворец, – кивнул камердинер.

Спустя минуту в спальню заглянул Найджел.

– Доброй ночи, генерал. Я взял на себя смелость прервать ваш сон…

– О, ради бога, – нетерпеливо перебил его Трапп, натягивая сапоги. – Что опять стряслось с этой женщиной?

– Госпожа Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч была задержана за кражу со взломом.

– Вот до чего мы докатились! – неприятно удивился генерал.

– Стражу вызвала некая Люси Смолл. Вместе с госпожой Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч также был задержан Антуан Верд. Сейчас они оба в городской тюрьме.

– Какого черта они до сих пор там, Найджел? – разозлился Трапп.

– Командор столичной стражи отказался их отпускать даже по требованию великого генерала.

– Королем угрожали?

– Еще как. Ничего не получилось.

– Кто сейчас командует городской стражей?

– Бертрам Ганг.

– Ганг? Что-то знакомое. Ладно, поехали.

Бертрам Ганг был пожилым грузным человеком с удивительно белоснежной кожей. Он принял Траппа в своем кабинете, где среди хаоса и залежей донесений пил кофе на крохотном островке, расчищенном на столе.

– Великий генерал Трапп, – и не подумав встать, удовлетворенно кивнул он, – вы-то мне и нужны!

– Да неужели?

Трапп бесцеремонно смахнул стопку бумаг с кресла и уселся напротив. Налил себе кофе в треснувшую чашку сомнительной чистоты.

Он вспомнил этого человека, его выпуклые глаза с нависшими веками и кустистые брови.

Именно о дуэли с ним говорил недавно доктор Браун.

Они с генералом стрелялись из-за девушки по имени Маргарита, но была она Гангу женой, сестрой или дочерью, Трапп так и не мог вспомнить. Равно как и то, какой была эта Маргарита. Рыженькой? Смуглой? Тонкой? Пышной? Высокой? Смешливой или печальной?

– Госпожа Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч пользуется большим уважением при дворе, – произнес Трапп холодно. – Подозреваю, что между нею и госпожой Смолл вышло лишь небольшое недоразумение. Можем ли мы уладить его до того, как Его Величество об этом узнает?

– Госпожа Смолл вполне недвусмысленно сообщила мне о том, что Его Величество не будет против, если госпожа Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч проведет какое-то время в гостях у городской стражи. Заверяю вас, мы отдали ей лучшую камеру.

Когда это Люси Смолл и Джонни начали дружить против горгоны?

Или король так намекал генералу про то, что любовь зла?

В любом случае, Люси не стала бы блефовать от имени короля, а это значит, что Гиацинту ждали в том доме. А идиот Трапп все прощелкал.

И почему все его решения не вмешиваться в дела гематомы то и дело заканчивались крахом?

– Хорошо, господин Ганг, – вздохнул Трапп, – чего именно вы от меня хотите?

– Внука, – моментально ответил тот.

Генерал попытался скрыть изумление.

Он ожидал какой-нибудь мести за интрижку с Маргаритой, кем бы она Гангу ни приходилась.

Такое развитие событий предсказать было трудно.

Поскольку Трапп продолжал молчать, бездумно разглядывая дно треснувшей чашки, Ганг пояснил свою мысль:

– Маргарита – моя единственная дочь. После того, как вы её бездушно бросили, она удалилась в монастырь. И я хочу, чтобы вы выкрали её оттуда и обвенчались с ней немедленно. После этого мы продолжим разговор о дальнейшей судьбе госпожи Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч.

– Да чтоб вас, – Трапп встал, – пусть госпожа Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч и дальше будет предоставлена своей судьбе. Мне-то какое дело?

Девчонка, выросшая на улице, сможет провести несколько месяцев в тюрьме, в конце концов.

Кто её просил вламываться в дом Люси Смолл?

И ведь Трапп предлагал свою помощь!

Может, хоть заточение поможет мозгам горгоны встать на место. Уж больно они у неё набекрень.

Возле двери ноги Трапа сами собой остановились.

– В каком монастыре, – с ужасом услышал он собственный голос, – находится ваша дочь?

Розвелл ждал его на ступеньках управления порядка.

– Женщины тебя погубят, Трапп, – со смехом воскликнул он. – И когда ты уже угомонишься?

– Сегодня, – безрадостно буркнул генерал. – Ты привез приказ короля об освобождении горгоны?

– А король не принимает. Закрылся в своих покоях, положил мокрую тряпочку на лоб и стонет. Притворяется больным.

– Гаденыш.

– А зачем ты заставлял его жениться?

– Мстительный глупый гаденыш. Вот не зря король Ричард не желал оставлять ему трон. У мальчишки вата в голове вместо здравого смысла.

– Давай отравим старика Бронкса и скажем, что так и было, – предложил Розвелл с невинной улыбкой.

– Слышать ничего такого не хочу, у меня аллергия на яды. С Бронксами мы потом решим, что делать. Сегодня у нас с тобой дела поинтереснее. Как давно мы с тобой не наведывались в монастырь Святой Проповедницы?

– Давненько нас там не было… Вот за что я тебя, генерал, уважаю, так это за творческое мышление. Пока горгона в тюрьме, ты собираешься изменить ей с монашкой! Или кто там у тебя? Настоятельница?

– Хуже. Будущая жена.

Розвелл расхохотался.

– Одна женщина ждет твоего ребенка, в другую ты влюблен, а на третьей женишься. Мне кажется, Бенедикт, что даже для тебя это перебор.

– А я разве виноват? – пожал плечами Трапп, забирая у Найджела поводья. – Просто у меня было слишком бурное прошлое.

Розвелл тоже вскочил в седло.

– Вперед, мой генерал, – вскричал он звонко, – наставим рога боженьке!

К Гиацинте Трапп смог пробиться лишь поздним утром.

Она сидела на полу камеры и играла в карты с тощей вертлявой девицей, в которой неуловимо угадывалась горничная.

– Наконец-то, – сердито вскричала горгона, стремительно вскакивая на ноги. – Где вы шлялись всю ночь?

– Простите, – Трапп посторонился, пропуская охранника с ключами, – боюсь, что мой сон был слишком крепок.

– Как ты посмел беззаботно дрыхнуть, – гематома вышла из камеры и остановилась совсем близко, – пока я тут страдаю?

– Ну, справедливости ради, ты не выглядишь уж очень страдающей, – попытался оправдаться Трапп, но Гиацинта лишь злобно сузила глаза, презрительно дернула плечом и прошла мимо.

– А Антуан? – спросила она на ходу.

Черт, он совсем про него забыл!

– Бертрам? – Трапп оглянулся на сопровождавшего их Ганга.

– Конечно, конечно, – благодушно пропел командор стражи, едва не порхая по темному коридору. – Господина Верда мы тоже отпустим! Надо вообще подписать амнистию в честь возвращения настоящего короля, – и он замурлыкал себе под нос какую-то жизнерадостную песенку.

Этому настоящему королю Трапп еще голову оторвет.

Разумеется, рано или поздно он бы пробился к Джонни, но кто знает, сколько времени мальчишка бы от него прятался.

А оставлять горгону в тюрьме даже несколько лишних часов оказалось невыносимо.

– Отчего вы такой мрачный? – небрежно спросила Гиацинта, пока они ждали Верда. – Это я на вас должна сердиться, а не вы сверкать на меня глазами!

– Вы нашли, что искали у Люси Смолл?

– Почти, – Гиацинта с досадой закусила губу.

– Значит, еще полезете?

– Да что с вами такое? – она заглянула ему в лицо. – Вы относитесь к этому казусу слишком серьезно. Да ну бросьте, это же настоящий анекдот – мерзавка Люси Смолл обратилась в полицию! Кто бы ожидал от этой девицы такой прыти, – гематома задорно улыбнулась.

Трапп вовсе не разделял её веселья, однако не мог не улыбнуться в ответ, уж очень забавной, возмущенной и восхищенной одновременно выглядела Гиацинта.

Двери в управление распахнулись, и несколько стражников втолкнули внутрь бродягу-подростка с грязно-светлыми растрепанными кудряшками.

– Мы привели проныру Джера, – закричал один из них.

– Я сам пришел! – гордо заявил мальчишка. – На улице очень холодно. Пора перебираться в тепло.

Гематома тревожно оглянулась на его голос, однако в следующее мгновение появился Антуан Верд, и она переключила свое внимание на него.

– Ты в порядке? – горгона быстро оглядела старшего брата, удовлетворенно кивнула сама себе. – Давайте убираться отсюда, друзья мои, – и первой направилась к выходу.

Она уже почти вышла на улицу, однако в последний момент притормозила, попятилась назад и вдруг присела на корточки перед сидящим на шатком стуле подростком, откидывая пряди слипшихся волос с его лица.

– Госпожа, – сказал Бертрам Ганг, – это всего лишь уличный карманник, наш частый гость. Он не первый год зимует в тюрьме, по правде говоря, мы не слишком строги к нему. Приходит и уходит, когда ему вздумается.

Верд шагнул вперед, взволнованно глядя на подростка.

У Гиацинты задрожали губы.

– Джереми? – произнесла она высоким и тонким голосом, в котором набухали слезы.

Трапп не мог видеть лица мальчишки, но его спина была такой прямой, как будто он ствол заглотил.

Он не шевелился и ничего не говорил, а руки Гиацинты осторожно коснулись его лица, бессильно упали вниз, и она прижалась лбом к его коленям, совершенно ослабев.

– Невероятно, – прошептал Антуан Верд.

Джереми погладил горгону по голове.

– Не плачь, Цинни, – произнес он с величайшей нежностью. – Со мной все в порядке. С тобой, кажется, тоже. Ты выросла такой красивой.

Она вскинула к нему лицо, улыбнулась и стремительно поднялась.

– Бенедикт, – проговорила горгона относительно спокойно. – Мы забираем его с собой.

Совершенно сбитый с толку Ганг всплеснул руками.

– Генерал, – воскликнул он. – Вы собираетесь увести отсюда всех преступников столицы или кого-то оставите нам?

– Для чего вам этот мальчишка? – спросил его Трапп.

– Совершенно незачем, – пожал плечами Ганг. – Поступайте с ним, как вам угодно. Но… что связывает госпожу Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч с уличным беспризорником?

– Госпожа известна своим милосердием и любовью к благотворительности, – ответил Трапп с усмешкой.

Гиацинта молча вышла на улицу, даже не взглянув на них всех.

Все-таки, даже ей порой не хватало самообладания.

В экипаже, который подогнал для них расторопный Найджел Бронкс, горгона так сильно стиснула Джереми в объятиях, что тот застонал.

– Полегче, Цинни, – взмолился мальчишка, – ты переломаешь мне все кости. Привет, Антуан, – и он попытался помахать ему рукой.

– Ты мелкий засранец, – засмеялся Верд. – Цинни так перепугалась, когда не нашла тебя в Пьорке. А ты, оказывается, уже прошмыгнул в столицу.

– Да я тут уже лет пять, – Джереми ужом выскользнул из рук Гиацинты, выпрямился, попытавшись принять расслабленный вид. – Сначала я ждал тебя в Пьорке, год или около того, – пояснил он ей, – но когда понял, что ты за мной не вернешься, подался на юг. Я хотел найти старика Мо, но вместо этого примкнул к уличной шайке попрошаек. Позже перебрался сюда. Здесь улов богаче.

Гиацинта глядела на него, как на привидение.

– Сейчас она начнет реветь, – прошептал Верд на ухо Траппу. – Генерал, если вы не любите семейные драмы, то спасайтесь бегством.

Генерал не пошевелился. Он бы ни за что на свете не пропустил превращение горгоны в обычного человека.

– Джереми, – начала гематома, и слезы, действительно, хлынули из её глаз таким бурным потоком, как будто кто-то открыл все шлюзы. – Джере-е-еми-и! – протяжно повторила она. – Прости меня!

– Началось, – поморщился Верд. – Вы как знаете, а я ненавижу, когда Цинни плачет. Мне сразу хочется кого-нибудь убить.

И он постучал вознице, прося остановиться.

Гематома даже не заметила, что Антуан их покинул.

– Я ведь все у тебя забрала, – причитала она. – Отца, дом, нормальное детство.

Джереми беспомощно оглянулся на Траппа, не зная, как справиться с таким самобичеванием.

– Да нормально всё, – попытался было успокоить он её.

– Я же любила тебя больше всех, но все равно бросила, как только ты стал мешать мне! Я же ни разу за десять лет не проведала тебя! Я же какая-то пакость, а не человек!

Трапп согласно кивал.

Приятно было осознавать, что горгона так верно себя оценивает.

Но бедный ребенок казался перепуганным до смерти.

– Гиацинта, перестань, – генерал мягко взял её за руки. – Я заберу Джереми к себе и дам ему хорошее образование.

– Почему к тебе? – сбилась она с перечисления своих недостатков.

– Потому что ты живешь с Шарлем Стетфилдом…

– Я немедленно прогоню его!

– Как ты сможешь объяснить, что притащила с улицы бездомного мальчишку?

– Я вообще не собираюсь никому ничего… – гематома замолчала, задумавшись. – Ты прав, – неохотно признала она наконец.

– Здорово, – присвистнул Джереми. – А кто этот человек, Цинни?

– Я великий генерал Трапп, а ты – мой воспитанник, Джереми Бригс.

– Я тоже хочу быть Траппом, – подумав, сообщил ребенок.

На вид ему было четырнадцать-пятнадцать лет. Тощий, востроносый, остроглазый.

Алисия убьет Траппа, когда он притащит домой это вшивое и вонючее чудище.

– Но, Джереми, – возразила горгона, – ты будешь Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Краучом!

– А? – ошалел мотнул головой Джереми. – Как может быть у одного человека столько имен? Вот Трапп – это звучит героически. Я обожаю слушать про ваши военные победы, генерал, – добавил он застенчиво и шмыгнул носом.

Экипаж остановился.

– Приехали, – объявил Трапп. Он помог Гиацинте выйти и объявил стоявшему на пороге камердинеру:

– Паркер! Я подобрал на улице котенка, выведи у него блох!

Тот покосился на Джереми с неодобрением.

– Госпожа Алисия вас убьет, – произнес он. – Но, генерал… – камердинер нерешительно покосился на горгону и решился: – Утром прибыла некая госпожа… Она представилась вашей женой.

– Кем? – переспросила гематома.

Она оглянулась на Траппа с веселым недоумением, словно ожидая толкования шутки.

– Всё верно, Паркер, – бесстрастно подтвердил генерал. – На рассвете я женился.

– Что ты сделал? – спросила Гиацинта недоверчиво.

– Внезапный романтический порыв, – пояснил Трапп. – Знаешь, как это бывает…

Нормальные женщины угощают в таких ситуациях мужчин пощечинами.

Но горгона не мелочилась – она ударила генерала кулаком.

– Фингал будет, – умудренно прокомментировал Джереми.

– Джер, мы немедленно уходим из этого дома, – яростно скомандовала Гиацинта.

– Оставь ребенка в покое, – прохрипел Трапп, стирая с лица кровь от колец гематомы.

– Я останусь с генералом! – Джереми спрятался за Паркера. – Ты меня и так лишила отца, дома и детства! Генерала ты у меня не отнимешь!

– Ах ты злопамятная малявка, – рассердилась горгона.

Джереми показал ей язык и припустил к дому.