Текст книги "Горгона и генерал (СИ)"

Автор книги: tapatunya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

39

Ей приснилось море и его ласковый ветер, который гладил ей кожу. Потянувшись, Гиацинта с удовольствием потерлась носом о грудь Траппа, предвкушая дальнейшее путешествие на юг. Ну и пусть генерал будет занят своими глупыми контрабандистами, зато он всегда будет возвращаться к ней.

И только потом осознала, от чего именно проснулась.

По коридору быстро приближался Найджел, она легко отличала его шаги от шагов Джереми или капитана Свона. Трапп как-то хвастался, что чутко спит, но куда ему!

Рывком сев на кровати, Гиацинта зажгла свет.

В дверь коротко постучали.

Трапп мгновенно распахнул глаза.

– Это Найджел, – прошептала она. – Открыть?

Генерал кивнул.

– Что вам угодно? – спросила Гиацинта, нешироко приоткрыв дверь.

Бронкс посмотрел на неё с неприкрытой ненавистью.

Ей было вовсе не жаль его, позволявшего себя использовать и ставить в такие вот неловкие ситуации. Искать своего генерала в комнате своей невесты? Серьезно?

Но, возможно, в эту минуту она чувствовала себя еще более плохим человеком, чем обычно.

– Срочное письмо для генерала, – сухо ответил Найджел.

– Давайте его сюда, – Гиацинта протянула в щель свою руку.

Найджел помялся.

– Велено передать лично.

– Не валяйте дурака, – прошипела она сердито и выхватила конверт, а потом захлопнула дверь перед побледневшим от унижения женихом.

Надо выйти за него замуж для того, чтобы он научился, наконец, защищать себя.

– Что там? – спросил Трапп, снова закрывая глаза.

– Здесь королевская печать, – ответила она, возвращаясь к постели.

– Прочитай мне, – попросил он.

– Уверен? – хмыкнула Гиацинта, вскрывая письмо. – Вдруг какие-нибудь государственные тай… О, Бенедикт! Здесь написано, что Оливия Линд отравлена, и король просит тебя немедленно вернуться.

Трапп отвернулся, ничего не ответив. Но его плечи будто окаменели.

Гиацинта знала, что ему действительно нравилась жена посла, и он дорожил дружбой с ней. Он провел с этой женщиной несколько ночей по дороге в столицу, когда они бежали из ссылки, но потом их любовная связь, кажется, снова прекратилась.

Именно из-за Оливии король Джон отказался жениться на корове Бронкс, и это была нелепая блажь безответственного мальчишки, перепутавшая все планы генерала и отправившая их в это бесполезное путешествие.

А теперь, значит, немедленно возвращаться? Для чего – вытирать королю сопли?

Трапп перевернулся на спину, пустым взглядом уставившись в теряющийся в сумраке потолок.

– Я уеду немедленно. Найджел и капитан Свон останутся с тобой, Войл даст еще охраны. Этого будет достаточно, чтобы ты смогла в безопасности вернуться в столицу.

– Почему мы не можем поехать вместе?

– Потому что я буду ехать очень быстро, дорогая, останавливаясь лишь для того, чтобы сменить коней. Тебе вовсе ни к чему такие сложности.

– Но ты будешь один!

– Со мной ничего не случится.

Гиацинта промолчала, кусая губы. Ей очень не хотелось отпускать его в одиночку, но она понимала, как глупо сейчас спорить.

– Люди, которые заплатили деньги за мое убийство…

– Я с этим разберусь, – быстро ответила она. – Здесь нет ничего такого.

Трапп сел, протер лицо руками. Притянул Гиацинту к себе, уткнувшись подбородком в её макушку.

– Возвращайся в тот дом, который я для тебя купил, ладно? – попросил он, приглаживая её волосы. – Если тебе будут нужны деньги или еще что-нибудь – обращайся к Чарли или к Розвеллу. Я попрошу капитана Свона охранять тебя, так будет спокойнее.

– Почему ты говоришь так, как будто мы больше не увидимся? – еще больше растревожилась Гиацинта, вскидывая голову.

Трапп быстро поцеловал её щеки, нос, губы.

– Просто на всякий случай. Что касается помолвки с Найджелом, то действуй по ситуации. Бронксы могут попасть в опалу.

– Это они отравили Оливию? – перебила она, не желая слушать его наставлений. В них было слишком много прощальных ноток.

– Сейчас это не так уж важно, – Трапп грустно улыбнулся. – Важно, что будет дальше.

– Что будет дальше? – завороженно спросила Гиацинта. В неё нарастал не просто испуг, а самая настоящая паника. Хотелось вцепиться в генерала и не выпускать из своих рук, пока он не передумает оставлять её без себя.

– Поживи немного спокойно, хорошо? – взмолился Трапп. – Не влезай в новые интриги, не выходи замуж, не уезжай из своего дома, не разнимай дуэлей, не вламывайся в чужие дома, не…

– Может, мне лечь в гроб и полежать там, пока ты не разрешишь мне дышать снова?

– Пожалуйста, – взмолился он, снова покрывая её лицо поцелуями.

Трапп уехал через час, потратив оставшееся время на распоряжения Найджелу и Войлу, и слушая в открытое окно удаляющийся цокот копыт, Гиацинта едва не заплакала.

Ох, Катарина, кому и когда помогали слезы!

Самое бесполезное занятие в мире.

Закрыв окно, Гиацинта разыскала Джереми и легла рядом с ним, слишком подавленная, чтобы остаться одной.

– Послушайте, – Гиацинта начинала терять терпение, – нас ждет засада всего в двух днях пути отсюда! Глупо поворачивать назад, не убив как можно больше тех, кто охотится на генерала.

– Ничего не знаю, – не сдавался Войл, – Трапп сказал – вернуть вас в столицу в целости и сохранности. Про засады он ничего не говорил!

– Помогите же мне, капитан, – попросила Гиацинта.

Питер Свон задумчиво нахмурился.

– В словах госпожи горгоны есть смысл, – признал он. – Никто не знает, что генерал покинул нас этой ночью.

– Согласен, – неожиданно поддержал её Найджел Бронкс. – Чем больше мы стряхнем со своего хвоста блох, тем будет лучше.

– А я о чем говорю! – обрадовалась Гиацинта.

Войл вскинул руки, сдаваясь.

– Хорошо, хорошо! Я найду среди своих людей кого-нибудь, похожего на Траппа. В крайнем случае, поймаем в лесу медведя.

Утром они двинулись дальше, по заранее обговоренному с Варксом маршруту. Только Джереми оставили в замке, из-за чего они с ним серьезно поссорились. Но Гиацинта пустила в ход уговоры и слезы, и мальчишка сдался, испугавшись её бурных рыданий.

Рыдать было на удивление легко, как будто у неё был настоящий повод.

Гиацинта не знала точно, сколько именно людей их будет ждать, но Войл и Свон развели бурную деятельность, отправив в обход еще один отряд с воинами.

Все должно было получиться по плану.

Должно было, но не получилось.

Это началось слишком внезапно: застрекотали выстрелы, заржали кони, что-то крикнул Свон, оттесняя Гиацинту назад, человек, изображавший Траппа, скользнул на землю, закрываясь от пуль, второй отряд вступил в схватку, и в этой сумятице Найджел Бронкс, который находился в хвосте, вдруг с силой ударил хлыстом лошадь Гиацинты, отчего та с громким ржанием рванула вперед, прямо в засаду.

Гиацинта вцепилась в поводья, пригибаясь как можно ниже, но казалось, что все вокруг взбесилось, и лошадь взбесилась, и револьверы взбесились, выплевывая из себя грохот и смерть.

Стремительность их скачки прекратилась так внезапно, как будто лошадь налетела на какое-то препятствие, и земля стала стремительно приближаться, а ветер засвистел в ушах, а потом грудь обожгло огнем, и все вокруг потемнело.

– А ведь говорил мне генерал не поддаваться на затеи горгоны! – жалобно стрекотал Свон. – И что я ему теперь скажу? Да еще и головой ударилась! Да еще и пулю поймала! Да еще и ногу сломала!

– Это все? – проскрипела она, ощущая песок в горле. Губы тоже пересохли, болело всё и везде. – Жить-то буду?

– Будешь, конечно, – бледный Джереми поднес к её рту воду. – Но придется какое-то время покуковать в замке у Войла, пока ты не поправишься.

– Ни за что. Найди мне карету, повозку, телегу, что угодно! Мы возвращаемся домой.

– Где наш дом, Цинни? – только и спросил её брат.

Гиацинта обвела взглядом комнату. Это была та самая спальня, где она простилась с Траппом. Мрачный Войл стоял у окна, Свон и Джереми сидели на кровати по обе стороны от неё.

– Найджел? – спросила она.

– Пил всю ночь, – доложил Питер, – переживает очень. Генерал ведь нам отдельно велел вас охранять, а мы вас вон как поломали всю.

– Ладно, – сказала Гиацинта, снова проваливаясь в сон. – Ладно. Готовьтесь к отъезду.

Но они застряли еще на пару недель, потому что доктор категорически запретил пациентке трогаться с места.

Найджел так и не показывался ей на глаза, а все остальные стали такими странными, что Гиацинта сходила с ума от их недосказанностей.

– К черту вас всех, – заявила она наконец, – я уйду отсюда пешком на сломанной ноге, если вы не объясните, в чем дело.

Свон и Войл переглянулись.

– Видите ли, – начал Питер, – Оливию ведь отравили прямо в королевском дворце.

– А госпожа Линд – из Зельценга, вы же знаете, – продолжил Войл. – Жена посла, хоть и бывшая. А еще и какая-то дальняя кузина их короля. В общем, нехорошо с её смертью получилось.

– Зельценг воспринял это как вызов, – кивнул Свон.

– Скорее, как повод, – уточнил Войл. – У нас тут государственный переворот, новый король, хоть и старый, в армии разброд и шатания, аристократия и сама не знает, на какой она стороне. Самое лучшее время, чтобы снова попытаться отхряпать у нас спорные Кайловы земли.

– Война? – спросила Гиацинта, холодея.

– Всё к тому и идет, – Свон вздохнул, явно жалея, что ему приходится сторожить горгону, да еще и так неудачно, пока генерал там вовсю собирается развлекаться.

– От этих Бронксов одни напасти, – рассердилась она. – Они не могли отравить Оливию в другом месте?

– Вот, – теперь вздохнул Войл, – еще и Бронксы в столице воду мутят.

– Пожалуйста, – Гиацинта схватила Питера за руку, – мне надо вернуться.

Но она все равно не успела, напрасно тряслась в карете день и ночь.

На въезде в город их уже ждал взъерошенный Розвелл, который явно был слишком давно трезв и слишком мало спал.

– Гиацинта! – он фамильярно забрался к ней в карету. – Я слышал, что вы неудачно упали с лошади?

– Свалилась, мой дорогой, – подтвердила она весьма лаконичную версию происшедшего, которую они утвердили на совете со Своном и Войлом. – Где Трапп?

Розвелл поерзал.

– Позавчера уехал в Кайловы земли, – признался он неохотно. – Война ведь, моя госпожа. Он оставил для вас письмо.

Гиацинта молча кивнула, потому что голос ей изменил.

– Я могу быть вам чем-то полезен? – уточнил Розвелл.

– Я обручена с одним из Бронксов, знаете? – подумав, произнесла Гиацинта. – Что будет дальше с этим семейством?

– Его Величество сильно гневается, но пока владеет собой. Полагаю, в самое ближайшее время появится достойный повод, чтобы арестовать старика Бронкса вместе с конфискацией всего его имущества в счет казны. Его Величество твердо намерен пустить это семейство по миру.

Гиацинта снова кивнула. Ей очень хотелось обвинить Найджела в покушении на убийство, и Розвеллу будет достаточно её слова. Уж он-то не будет заморачиваться с арестами!

Но что скажет Трапп, когда узнает, что она сделала с его любимым адъютантом?

А что он скажет, когда узнает, что его любимый адъютант сделал с ней?

Чертов генерал, как не вовремя он решил заняться своей работой!

– Капитан Свон останется с вами, – сказал Розвелл, – если вам что-то будет нужно, он всегда знает, где меня найти. Ну или вы можете попросить о помощи любого нищего, которого встретите на улице.

Помимо воли Гиацинта рассмеялась.

Почему все эти люди были так уверены, что ей обязательно понадобится чья-то помощь?

– Пришлите ко мне Эухению, – распорядилась она и снова улыбнулась. – Как там поживает моя подруга Люси Смолл?

– Трапп вам велел держаться от неё подальше, – немедленно возмутился Розвелл.

Господи, он что, всей столице инструкции оставил?

40

Не успев въехать в столицу, Гиацинта нарушила сразу два совета Траппа: вернулась в особняк Стетфилдов, к Шарлю, и тут же написала письмо старику Бронксу с просьбой навестить её как можно скорее. «К сожалению, – писала она, – мое состояние здоровья не позволяет мне подняться с кровати».

И это было правдой, нога болела, а рана от пули на плече все время кровила и очень плохо заживала.

Перепуганный до смерти Шарль немедленно послал за доктором, но первой появилась Эухения, молча оглядела Гиацинту и также молча ушла, чтобы вернуться через несколько часов с отваром из резко пахнущих трав.

Следующие несколько недель она довольно часто появлялась из ниоткуда, вливала в Гиацинту гадкое питье и опять исчезала.

Доктор выразил резкое неодобрение тому, что госпожа Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч проделала такой путь в столь плачевном состоянии, заново перевязал её и категорически запретил вставать на ноги, если она не хочет остаться хромой до конца жизни.

Шарль держался отстраненно, не задавал вопросов и не приставал со своей любовью, что вполне устраивало Гиацинту. Он её и в прежние времена изрядно раздражал, а сейчас просто выводил из себя, но возвращаться в пустой дом, где они с Траппом трое суток не покидали спальню, было выше её сил.

Питер Свон, ни у кого не спрашивая разрешения, занял комнату напротив, и Гиацинта всерьез задумалась, был ли он приставлен к ней, чтобы её охранять, или чтобы за ней следить. Но с этим она позже разберется, пока есть люди, желающие получить архивы Крауча, Свон приходится весьма кстати. По крайней мере, больше её не беспокоили.

Старик Бронкс прибыл вечером, демонстрируя неудовольствие и брюзжа больше обычного.

– По-вашему, – сердито спросил он, устраиваясь в кресле как можно дальше от неё, – у меня так мало дел и так много сил, чтобы наносить визиты таким женщинам, как вы?

«Таких женщин» она пропустила мимо ушей, задорно улыбнувшись в ответ.

– И вот вы здесь, – пропела Гиацинта, расправляя складки одеяла вокруг себя.

– Стариковское любопытство.

– Сильно вас прижало, верно?

– Да не трогали мы эту Линд, – рассвирепел Бронкс, – мы же не такие идиоты! Сразу было понятно, что этот дурак на троне заподозрит нас в первую очередь… Неважно. Чего именно вы от меня хотите?

– Хочу вернуться к разговору о браке с вашим внуком.

– С этим паршивым мальчишкой? Сейчас? – Бронкс подался вперед, сверля Гиацинту мелкими злобными глазками. – В тот самый момент, когда мы слабы, как никогда?

– Мое врожденное благородство и бескорыстие не позволяют мне поступить иначе, – улыбнулась Гиацинта.

Бронкс каркающе расхохотался и задумался.

– И чего вы хотите в ответ?

«Мести», – могла бы она ответить ему.

Сейчас Найджел слишком напуган и виноват, чтобы посметь отказаться.

Что может быть хуже, чем связать себя до конца жизни с женщиной, которую ты ненавидишь? Уж она-то сумеет заставить паршивца страдать до конца его дней!

– Я позже выставлю вам счет, – уклонилась от ответа Гиацинта, – если, конечно, вы переживете королевский гнев.

– По рукам, – медленно согласился Бронкс. – Найджел на днях отправляется к Траппу, но как только вернется…

– Вы не поняли, – перебила его Гиацинта, – я собираюсь выйти за него замуж до того, как он уедет на войну.

Старик дернул головой, явно удивленный таким поворотом дел.

– Вам есть куда торопиться? – с явным намеком спросил он.

– Кто знает, – рассеянно отозвалась она. – Возможно, я не могу побороть свою трепетную нежность к вашему внуку.

– Ну-ну, – прокряхтел Бронкс насмешливо. – Уж не знаю, для чего вам понадобился этот никчемный мальчишка, но можете забирать его с потрохами.

Так и получилось, что спустя жалкие пару недель Гиацинта стала Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч-Бронкс, и сразу после свадьбы торжественно проводила новоявленного мужа на войну.

Генеральские письма тонкой стопкой накапливались на будуарном столике, где лежали нераспечатанными.

Она не могла заставить себя прочитать их. Как будто после прочтения у неё не останется больше Траппа, он весь окажется в прошлом.

А так она всегда знала, что когда её припечет окончательно, ей будет за что ухватиться.

Питер Свон исправно приносил новости: сражения еще не начались, армии выстраивают линии обороны. Войска находятся в ужасном состоянии, за десять лет мирной жизни под Гарольдом Бронксом солдаты забыли, с какой стороны браться за оружие. Да и дисциплина ни к черту не годится.

Пользуясь тем, что генерал покинул столицу, Стив объявил, что король Джон ни на что не годен и вышел к знати с обращением передать ему пост военного министра и государственную казну, поскольку всем известно, что советник Трапп – вор, и эта фамилия дискредитировала себя.

Но его не поддержали даже Бронксы, которые вообще старались сейчас не высовываться. Они пообещали лично найти убийцу Оливии, а также отказались от помолвки Ниты в знак уважения к королевскому трауру.

Потом появились первые неутешительные известия с Кайловых земель: Трапп отступал и проигрывал, а к Зельценгу присоединились канагайцы, надвигающиеся с востока.

Теперь уж и Розвеллу пришлось покинуть короля, он выдвинулся навстречу канагайцам, на всякий случай прихватив с собой и войска Бронксов. Вот и Антуан тоже ушел воевать, и мрачные настроение все чаще охватывали Гиацинту, которая оставалась прикованной к постели и начинала сходить с ума от собственной неподвижности.

Наконец, в начале февраля ей было позволено выехать на прогулку, и она поразилась, как изменился за это время город. Как будто серый туман страха сползал на улицы из низко висящих облаков.

Время от времени к ней забегал Чарли Трапп, ставший счастливым отцом крохотной девочки, которую назвали Летисией. Алисия тяжело приходила в себя после четвертых родов, да и возраст давал о себе знать, и Чарли искренне переживал за жену.

Гиацинта подозревала, что он приходил исключительно по просьбе генерала, который наверняка бесился от того, что она за все это время не написала ему ни строчки. Сам он исправно продолжал слать письма, и стопка на столике все росла и росла.

А потом прокатилась сразу серия сокрушительных поражений по всем фронтам, и письма от Траппа закончились.

Свон прятал глаза и не знал, что ответить.

Новости перестали приходить в столицу, словно все дороги были перекрыты.

С продуктами становилось все хуже, и появилась опасность голодных бунтов.

В эти неутешительные дни на пороге Гиацинты появилась Маргарита Трапп, в чьем лице светилась монашеская строгость и усталость одинокой женщины.

– Я хотела спросить вас, – прошелестела гостья, бледнея от унижения, – нет ли у вас вестей от моего мужа.

Гиацинта только покачала головой, впервые в жизни растерявшись настолько, что так и не смогла придумать, как себя вести.

– А от Розвелла? – вдруг спросила Маргарита, чем снова удивила.

Как только за ней закрылась дверь, Гиацинта поднялась наверх и разложила перед собой пронумерованные закрытые конверты, прикасаясь к ним потрагивающими пальцами. Наконец, осторожно вскрыла первый, который ей еще Розвелл передал.

У Траппа был отвратительный летящий почерк, состоящий из независимых друг от друга закорючек.

«Дорогая моя горгона, – писал он, – надеюсь, ты благополучно вернулась в столицу и ни во что не влипла по дороге. На самом деле, надежда эта довольно призрачная, но я продолжаю верить, что обошлось хотя бы без стилетов и лопат. Впереди у тебя будет сложная зима, поэтому ты сейчас злишься на меня, и я даже не уверен, что ты не выбросишь это письмо в мусорку, не читая. Смешно, если ты действительно так поступила. Кстати, я подготовил для тебя сюрприз – но ты, наверное, его и сама уже нашла под своей подушкой. Скоро вернусь, не скучай, Трапп.

P.S.: Найди для Джереми нескольких гувернеров, сам я не успел».

Сложив оставшиеся письма обратно в стопочку, Гиацинта задумчиво спустилась вниз, накинула на себя плащ и вышла на улицу. Было холодно и ветрено, и она успела изрядно замерзнуть, прежде чем сумела поймать экипаж.

Остывший за зиму пустой дом встретил её сумрачными и холодными полупустыми комнатами. Под подушкой обнаружился изумрудный гарнитур – вызывающее колье, крупные серьги.

Взвешивая в ладони украшения, Гиацинта рассмеялась, вспугнув хрупкую тишину дома.

– Дурак, – громко сказала она, хватая ртом воздух.

Дышать было трудно.

Закрывая за собой дверь, Гиацинта услышала тихие шаги за спиной и поняла, что впервые за несколько месяцев оказалась на улице одна, без Свона.

Без Свона, без стилетов, без пистолетов.

Вот до чего её довел этот Трапп!

Развернувшись, она увидела фигуру в темном плаще.

– А, – Гиацинта спустилась по ступенькам вниз, опираясь на трость, которую вынуждена была пока использовать. – Придумали, королевой какой страны я могу стать?

– Алпании, например.

– Это же крохотная деревушка, населенная дикарями. Издеваетесь?

Узкий кинжал сверкнул из-под черной ткани.

– Сразу бы так и сказали, – понимающе протянула Гиацинта. – В последний раз архивами Крауча пользовалась женщина по имени Люси Смолл. Она собиралась шантажировать короля Стивена. Люси проводит вас к ним. Если она вас приведет не туда, то вы же сможете её переубедить, верно?

Фигура исчезла.

– Господи, – пробормотала Гиацинта ей вслед, – что за нелепые люди меня преследуют?

Разумеется, она перевезла архивы сразу после визита Люси.

Это же очевидно!

В начале весны на короля Джона было совершенно первое нападение, он получил контузию и в ответ заключил Стива в соседнюю камеру с Гарольдом Бронксом.

Это вызвало цепь гневных публикаций в газетах, обвиняющих Джона, прилюдно простившего брата, в непоследовательности.

Траппу тоже доставалось от писак, которые задавались вопросом, не потерял ли генерал все свои боевые навыки и не пора ли его заменить кем-нибудь помоложе.

В конце концов, Гиацинта категорически запретила всем домашним приносить в особняк газеты.

В это же время Шарль, мрачно слонявшийся из комнаты в комнату, вдруг закатил настоящую истерику, обвинив свою мачеху в безразличии, эгоизме и бескрайнем себялюбии.

– Мы так давно не знаем, что происходит! Может, нас уже завоевали! Может, все наши войска уже разгромлены! – кричал он. – Ты даже не знаешь, жив Трапп или нет, и преспокойно музицируешь!

Холодно-спокойная Гиацинта молча выслушала все эти упреки, а когда Шарль более-менее успокоился, коротко бросила:

– Вон отсюда. Питер, проводите.

Никто не целом мире не будет кричать в её присутствии про мертвых генералов.

Вскоре Шарль покинул столицу и отправился на восток. Вот Розвелл сразу обрадуется и как начнет громить врагов!

Первые вести пришли с ярким мартовским солнцем.

– Трапп ранен, но жив, – кричал Свон, бегом поднимаясь по лестнице. – Большая битва в Черноголовом поле! Огромные потери у обеих армий, но мы победили! Мы наступаем! Ход войны переломлен!

Гиацинта, в одной сорочке, выскочила в коридор.

– Что значит ранен? – спросила она так сердито, как будто это Свон недоглядел.

Тот смешался.

– Руки и ноги на месте, – отрапортовал он. – Генерал снова в строю и побеждает! Говорят, это он перекрыл все дороги, потому что проводил какую-то хитрую военную операцию.

– Мерзавец этот ваш генерал, – совершенно вышла из себя Гиацинта и вернулась в свою спальню, громко хлопнув дверью.

Второе письмо Траппа было еще короче первого.

«Что значит – упала с лошади? Гиацинта, я убью Свона».

Она даже на оборотную сторону заглянула – это всё? Он что, умер бы, если бы написал еще несколько слов?

Неожиданно для всех умер Найджел Бронкс-старший, и Гиацинта, как полноценный член семьи, была вынуждена отправиться на похороны.

Многочисленные дети и внуки выглядели столь обескураженно, словно никогда не ожидали такого исхода событий.

Король Джон не соизволил явиться на это самое крупное светское мероприятие сезона. Зато прибыл советник Трапп, и Гиацинта ежилась от пронзительно-холодных взглядов, которые на неё бросал отец Бенедикта.

Король так и не отлучил его от двора, не посмев показаться неблагодарным. Все-таки этот человек скрывал его десять лет.

И все было достаточно мирно до тех пор, пока они не вернулись с похорон и поверенный Бронксов не объявил, что старик оставил всё, что мог Гиацинте Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч-Бронкс, назначив родным наследникам только небольшое содержание, дабы они не умерли с голода.

«Как самой рациональной женщине столицы, которая сумеет правильно распорядиться состоянием».

Головы, одна за другой, поворачивались к Гиацинте. Она поспешно опустила черную вуаль, скрывая собственное изумление.

Господи, теперь ведь её наверняка пришибет кто-то из Бронксов!

В абсолютной тишине посмеивался советник Трапп.