Текст книги "Тысячи ли под чужим небом (СИ)"

Автор книги: Солянка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

– Господин, свои мотивы я не обязана объяснять. Поверьте, если бы я хотела повести вас на верную смерть, вы бы погибли в первом же городе.

Вэнь Чжэнь мне верил. Сложно мне не верить. Я показала, насколько я способная. Но генерал не желал униматься. Складывалось впечатление, что он ждал этого мгновения, того часа, когда мы наверняка останемся одни, и он сможет давлеть надо мной.

"Давлеть" – смешное слово. Он снял печати, я сильнее его физически, духовно, гораздо старше по годам...

– Не обязана, Линь Юэ, – подался он вперед и подхватил мою ладонь, – но расскажи, за что тебя изгнали из Диюя?

Его пальцы сжимали мою руку так крепко, что я ощущала все его мозоли и мелкие ранки от тяжелого меча. От этого прикосновения по коже бежали мурашки, которых я не испытывала уже много десятилетий.

Я должна была отдернуть руку. Должна была рассмеяться, перевести все в шутку, огрызнуться, как делала всегда. Но вместо этого я вновь уставилась в его глаза. Смотрел на меня не только Вэнь Чжэнь, но и его внутренний, будущий демон.

Я не хотела говорить, а вместе с тем мне так хотелось обсудить свои сложности. Уж проклятый военачальник должен меня понять...

– За что тебя изгнали? – повторил он тихо, не отпуская меня.

Снаружи громыхнуло. Дождь усилился, его шум заполнил пещеру, но между нами стояла звенящая тишина.

Я молчала долго. Считала удары своего сердца, пытаясь унять дрожь. Мао Сяо, почувствовав напряжение, даже уши перестал топорщить. Притих, зараза, но продолжал притворяться спящим.

– Не хочу рассказывать, – наконец выдохнула я. – Но, наверное... наверное, мне нужно, чтобы кто-то узнал. Слишком долго я тащу это одна.

Вэнь Чжэнь не торопил. Просто ждал, и его ожидание было вознаграждено.

Я убрала руку. Не потому, что хотела отстраниться, а потому что так было легче говорить. Собралась с духом и начала:

– Это случилось очень давно. Не одно поколение сменилось. Я тогда только обрела девятый хвост. Для хулицзин это как... ну, как для человека достичь совершеннолетия, только с оттенком великой силы. Молодая, глупая, самоуверенная. Мне казалось, весь мир у моих ног.

Он слушал, не перебивая, и я продолжила:

– В Диюе мне было душно. Даже не представляешь насколько. Войдешь в это царство и осознаешь его холодность. Но демоны, особенно молодые, способны покидать вечный покой. Я почти сбежала. Моя семья бы никогда такой поступок не одобрила, но не погналась, посчитав, что это будет полезный опыт. В первый же удобный момент я выбралась на поверхность, в мир людей.

– И что ты там нашла? – тихо спросил Вэнь Чжэнь.

– Художника, – я горько усмехнулась. – Молодого, талантливого, с глазами, полными неба. Небеса, они иногда так похожи на твои. Пусть не цветом, но глубиной. Он писал горы и реки, и ему казалось, что он постиг всю красоту мира, а потом, развернувшись, он увидел меня.

Я замолчала, вспоминая. Это было так больно, как старая рана, которая никогда не заживает до конца. Я ведь помнила тот первый взгляд, шок, наши признания.

– Я явилась ему в человеческом облике, конечно. Сказала, что я дочь торговца, заблудилась в горах. Он поверил. Люди всегда верят, когда хотят верить. Мы гуляли по ночам, когда он работал при луне. Я рассказывала ему легенды, которые помнила с детства, а он рисовал меня. Десятки свитков, и в каждом я была счастлива.

– Ты любила его? – вопрос прозвучал глухо, будто через силу.

Я подняла на Вэнь Чжэня удивленные глаза.

– Любила? Так как умеют любить только очень молодые и очень глупые существа? Без оглядки, без расчета, без мысли о последствиях?

– Любила, – кивнул мой собеседник.

– Любила, – согласилась я. – Я готова была отказаться от всего ради него. От своей силы, от бессмертия, от...

Я осеклась.

– От чего? – насторожился Вэнь Чжэнь.

– От всего, – повторила я. – Но не успела.

Снова между повисла тишина. Только дождь барабанил по камням, да где-то вдалеке ухнула ночная птица.

– А потом пришла моя семья, – продолжила я, чувствуя, как слова вязнут в горле. – Они хотели напомнить о долге. Оказалось, что еще до моего рождения меня просватали. Договор между моим родом и Владыкой Западного Неба. Я должна была войти в его гарем.

Вэнь Чжэнь вздрогнул.

– В гарем? К тому самому, который...

– К тому самому, который, возможно, – я подчеркнула, – проклял тебя. Цзюнь Луо. Да, меня готовили в его наложницы с пеленок. А я даже не ведала.

– И что ты сделала?

Я посмотрела на генерала. Поражалась его наивности. А что я могла сделать?

– Я отказалась, – сказала я просто. – При всех, перед советом старейшин, перед моим отцом, перед посланниками Владыки. Это был так глупо. Я сказала, что не пойду в гарем, что мое сердце принадлежит другому, что я скорее стану изгнанницей, чем его наложницей.

Вэнь Чжэнь глядел на меня так, будто видел впервые.

– Ты... отказалась от гарема Владыки демонов ради человека?

– Это так ужасно? Ты сам человек, к тому же родовитый. Разве устроенные браки для вас не в привычке? Я отказалась ради любви, – поправила я. – Я думала, это важно. Думала, что если готова пожертвовать всем, значит, мои чувства настоящие. А вышло...

Я замолчала, собираясь с собственной храбростью. Это была самая трудная часть.

– Отец проклял меня, сказал, что я опозорила род. Старейшины отвернулись. Владыка... он не стал меня убивать. Это было бы слишком милосердно. Он изгнал меня, лишил права ступать на землю Диюя.

– И ты вернулась к нему? – догадался Вэнь Чжэнь, собирая брови в одну. – К художнику?

– Да, – прошептала я. – Вернулась, думала, он поймет, думала, моя жертва что-то значит. Я пришла к нему в мастерскую, когда он работал при свечах. И рассказала все. Всю правду о том, кто я такая, что умею, что могу, и чем пожертвовала ради него.

– И что он?

Я сглотнула ком в горле, даже спустя столько лет это было больно.

– Он побледнел. Сначала я думала, от испуга, а потом он отшатнулся. Буквально отпрянул, будто я была прокаженной. Схватил со стола первый попавшийся амулет и выставил перед собой. И закричал: "Убирайся, мерзкое создание. Ты обманывала меня все это время. Ты – чудовище".

Вэнь Чжэнь сжал кулаки. На скулах мужчины заиграли желваки.

– Он назвал тебя чудовищем? После того как ты отказалась от всего?

– Назвал, – я запнулась. – Но это было не самым страшным. Рядом со мной материализовался Цзюнь Луо. Он следил за мной, ждал этого момента, чтобы отомстить за свое унижение. Ждал, чтобы я поняла, насколько была глупа.

– И? – голос Вэнь Чжэня прозвучал хрипло.

– Убил его одним движением. Художник даже вскрикнуть не успел. Я стояла, а тело моего возлюбленного рассыпалось пеплом.

Я замолчала. Посчитала, что моя история вполне закончена. Вэнь Чжэнь сидел неподвижно. Его лицо в свете хилого костра казалось высеченным из камня.

– И с тех пор ты одна, – тихо сказал он.

– С тех пор я одна, – согласилась я. – Скиталась по лесам, пряталась от охотников, лечила людей, когда могла, и надеялась, что меня никто не тронет. А потом появился ты со своим мечом.

Он вздрогнул, будто я ударила его.

– Линь Юэ, я...

– Я не в упрек, – остановила я. – Ты делал то, что считал правильным. Как и тот художник, как и мой отец, как и Владыка. Все вы делаете то, что считаете правильным. Только почему-то ваша правда всегда причиняет боль тем, кто слабее. Я сказала тебе, потому что мне не кому было про это рассказать, но больше обсуждать эту тему не будем. Просто знай, молодой генерал Вэнь Чжэнь, я не люблю Диюй и презираю всех высших примерно так же, как и ты. Я доведу тебя до границы, как обещала. Но и ты не требуй с меня невозможного. В Царство демонов я не войду.

Шум дождя за стенами пещеры постепенно стихал, превращаясь в монотонную морось. Я сидела у разведенного костра, глядя на огонь, и пыталась успокоить сердце, которое колотилось где-то в горле после моего же рассказа. Вэнь Чжэнь молчал. Видимо, все осмысливал.

Мао Сяо, почувствовав, что напряжение спадает, наконец позволил себе зевнуть во весь рот и перевернуться на другой бок.

– Ну что, выговорились? – проскрипел он. – А то я уж думал, придется тут до утра в позе статуи лежать.

– Заткнись, – беззлобно попросила я.

Кот лишь фыркнул и снова свернулся клубком.

До нас донеслись шаги. Много шагов, тяжелых, хлюпающих по грязи.

– Идут, – встал со своего места военачальник.

В пещеру ввалились усталые Лань Чжэ и Суань Кун, нагруженные охапками хвороста. Вид у них был тот еще: мокрые, грязные, продрогшие. Лань Чжэ, между прочим, держала в свободной руке двух тощих кроликов, безвольно болтавшихся за длинные уши.

– Добыча, – коротко бросила она, швыряя тушки к костру. – Хворост сухой, под навесом скалы нашли. Этой ночью от холода не погибнем.

Суань Кун аккуратно сложил свою ношу у стены и принялся отряхивать одежду, хотя это занятие было безнадежным.

– Дождь скоро кончится, – заметил он, глядя на выход. – К утру должно распогодиться.

– Хорошо бы, – отозвалась я, принимаясь за кроликов. – Лань Чжэ, ты кудесница, никогда не оставишь лагерь голодным.

Удивилась, когда девушка раскраснелась от похвалы. Меня так взбесило, что это ее подношение все восприняли, как должное.

Шкурка снималась легко, под ней розовели худые, но все же мясные тушки.

– А где Цзян Тан? Вы его не видели?– спросила я.

За последнего переживала, потому что воины всегда тяжко переживают свои ошибки.

– Он там, – Лань Чжэ мотнула головой в сторону выхода. – С лодочником лодку осматривают. Сказали, придут с отчетом.

Словно в ответ на ее слова, снаружи снова послышались шаги, и в пещеру вбежал запыхавшийся Цзян Тан. Следом за ним, трясясь и кланяясь, вошел лодочник. Вид у обоих был такой, будто они не лодку осматривали, а с духами говорили.

– Ну? – Вэнь Чжэнь поднялся навстречу.

Цзян Тан переглянулся с лодочником и выпалил:

– Дело дрянь, господин. Мачта переломлена так, что починить на месте не получится. Даже если свяжем, до первого порога недотянем – развалится.

– То есть? – нахмурился Вэнь Чжэнь.

– То есть, – вмешался лодочник, шмыгая носом, – далеко не уплывем. Тут чинить надо, и чинить основательно. Дерево нужно, инструмент, руки умелые. А у нас ничего такого нет.

Все замолкли, мы очень зависели от этой проклятой лодки. Боги, мы из—за нее с очень могущественным демоном поссорились. Даже Мао Сяо перестал дышать, приоткрыв один глаз.

– И что предлагаешь? – спросил Вэнь Чжэнь лодочника.

Работник развел руками:

– Искать помощи в ближайших деревнях. Другого выхода нет.

– Деревни, – эхом отозвалась я, продолжая свежевать кролика. – В этих горах есть деревни?

– Есть, – неожиданно подал голос Суань Кун. Глаза его странно блеснули в свете костра. – И не просто деревни. Мы рядом с городом Сяньци. А там, Чжэнь, поверь, есть мастера.

Я замерла с ножом в руке.

– Сяньци? – переспросила я, чувствуя, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.

– Город монахов, – кивнул Суань Кун, и в его голосе появились торжественные нотки. – Там находится секта "Бесплотные Небеса". Самая влиятельная во всей округе. И, пожалуй, во всей империи.

– Монахи? – оживился Цзян Тан. – Это хорошо. Монахи добрые, нам помогут.

Я сплюнула, не сдержавшись. Все взгляды обратились ко мне.

– Что? – насторожился Суань Кун. – Демоницам неприятен город?

– Неприятен, но это ничего, – я воткнула нож в тушку и вытерла руки о подол. – Просто забавно слышать, как ты, праведник, восхваляешь секту, в которой никогда не был.

– Я о ней наслышан, – возразил Суань Кун. – "Бесплотные Небеса" славятся своей мудростью и силой. Они изгоняют демонов, лечат одержимых, помогают страждущим. Если кто и может помочь нам с лодкой, так это они.

– А если они помогут не только с лодкой? – вкрадчиво спросила я. – Вдруг их мудрецы разглядят во мне демона и решат, что я та самая одержимая, которую надо изгнать?

Суань Кун дернулся, но промолчал. Лань Чжэ, напротив, оживилась:

– А что? Это мысль. Может, они и с проклятием господина помогут. Зачем нам полагаться на одну хулицзин, когда есть целая секта просветленных?

– То есть ты готова рискнуть моей жизнью, чтобы проверить, насколько просветленные эти твои монахи? – усмехнулась я.

– Твоей жизнью? – Лань Чжэ шагнула вперед. – А что есть твоя жизнь, демоница? Ты сама сказала, что в Царство не войдешь. Значит, дальше границы ты нам не помощница. А эти монахи могут пойти с нами до конца.

Мы уставились друг на друга, и я осознала, что недалека от желания, чтобы вспороть ей горло, так она меня достала.

– Лань Чжэ.– осадил ее Вэнь Чжэнь, вмешиваясь в нашу ссору, желая сберечь свою глупую союзницу. Но я уже встала, отряхивая колени.

– Пусть говорит, – остановила я его. – Она права в одном: я не пойду в Диюй. Но это не значит, что я желаю вам зла. А эти твои "Бесплотные Небеса", – я повернулась к Суань Куну, – сборище бездумных фанатиков, которые ненавидят демонов, даже не чувствуя их. Они увидят во мне угрозу, и никакие твои слова их не переубедят.

– Ты не знаешь их! – вспыхнул Суань Кун.

– А ты знаешь? – парировала я. – Ты с ними встречался? Говорил? Убеждался в их мудрости?

Он запнулся. Я попала в точку.

– Я... наслышан, – повторил он, но уже менее уверенно.

– Наслышан, – передразнила я. – Вот именно. А я, знаешь ли, имела дело с такими "просветленными". Они видят демона в каждом, кто не похож на них. И первым делом хватаются за амулеты и печати, а не за разум. Ваш генерал, – я кивнула на Вэнь Чжэня, – тоже был таким. Пока не столкнулся со мной лицом к лицу. А эти, – я махнула рукой в сторону, где по моим прикидкам находился Сяньци, – они за своими стенами и свитками ничего не видели. Они опасны своей верой в собственную правоту.

Глава 8. Линь Юэ

Глава 8. Линь Юэ

Утром заводь отпустила нас нехотя. Дождь кончился еще затемно, но туман висел над водой плотной стеной. Мы отчалили, едва первые лучи пробили этот белый кисель.

Лодочник правил к выходу из бухты, но то и дело оглядывался на скалы. Боялся, видимо, что нас будут призраки преследовать.

Я сидела на корме, кутаясь во влажный плащ, и смотрела, как тает в дымке берег. Мао Сяо, переживший ночевку в сырости, с удивительным достоинством, грел мои колени своим тощим телом и изредка чихал.

– Чумное место, – проскрипел он. – Хуже Фугуя. Там хоть жрать давали.

– В Сяньци тоже накормят, – пообещала я без особой уверенности.

– Ага, – кот зевнул, сверкнув клыками. – Освященной похлебкой и печатями на десерт. Ты сама-то веришь, что сбежишь из того места?

Поразмыслив, я подумала, что была в переделках и сложнее. Даже сотня монахов не равны одному цзянши. Значит, я и Мао Сяо точно выберемся. А раз выберемся, то переживать об этом не буду.

Вэнь Чжэнь стоял на носу, вглядываясь в туман. Спина его была напряжена. Я хотела отвернуться, но так и не совладала с собой. Залюбовалась. Отметила, как под влажной тканью ханьфу перекатываются его натренированные мышцы.

Интересно, этот мужчина знает, какое впечатление производит? Где бы мы ни находились, его всегда окружали впечатленные барышни. К чести генерала, отвечал он им всем вежливо, но очень отстраненно.

Цзян Тан пытался шутить с лодочником, но тот только тряс головой и бормотал что-то о монахах, которые "спасут его душу, если он довезет господ до места".

Лань Чжэ молча точила меч, хотя после вчерашнего дождя это занятие было безнадежным. Суань Кун сидел отдельно, перебирая свитки, и на меня старался не смотреть. После ночного спора в пещере между нами повисла стена непонимания.

– Прибыли, – крикнул лодочник через некоторое время, и я вздрогнула.

Остров возник из тумана внезапно, будто сам шагнул нам навстречу. Скалистый, крутой, поросший соснами. Они торчали из редкой земли кривыми пальцами, цепляясь корнями за каждую трещину. А над ними,на самом верху, белели стены. Много стен, одна выше другой, и крыши, загнутые вверх, как ладьи, плывущие в облаках.

– Сяньци, – восхищенно выдохнул Суань Кун.

Мы причалили к деревянному пирсу, потом лодочник принял плату, поклонился и убежал к другим лодкам, даже не попрощавшись. Спешил убраться подальше от нас. Мы, как известно, слишком отчаянная команда.

А потом нас ждала дорога наверх. Остров не показывал всего великолепия города Сяньци, все важное было сокрыто в облаках. Путь был вырублен прямо в скале. Тысяча ступеней, не меньше.

Мы поднимались долго. Часа два, а может, три. Цзян Тан, несмотря на свою легкость, первым начал задыхаться. Лань Чжэ шла ровно, с каменным лицом, но я видела, как дрожат ее икры. Суань Кун, казалось, не чувствовал усталости. Он настолько воодушевился, что глаза горели.

Вэнь Чжэнь шел рядом со мной.

– Дышится тяжело? – тихо спросил он, когда очередной пролет остался позади.

– Дышится нормально, – ответила я. – Просто непривычно. Я демон, мне не хочется здесь находиться.

– Но придется, эти монахи единственные, кто сможет прийти на помощь.

Я вежливо улыбнулась и сделала очередной шаг. Последняя ступень.

Плато распахнулось перед нами внезапно, будто небеса раздвинули занавес. Храм "Бесплотных Небес" возвышался в центре. Огромный, со множеством крыш, с колоннами, со скульптурами, которые изображали драконов и фениксов. Вокруг расположилось с десяток строений поменьше: кельи, трапезные, библиотеки. И всюду сновали люди в серых ханьфу, с бритыми головами или высокими пучками, с четками в руках и сосредоточенными лицами. Паломники, послушники, монахи.

Я остановилась, переводя дух, и почувствовала, как в боку закололо.

Здесь мне было больно. Не физически, а на уровне души, на уровне моего ци. Мне казалось, что меня окунули в ледяную воду.

– Тшш, – шепнула я Мао Сяо, который завозился в сумке, испытывая похожие ощущения. – Лежи тихо, если почуют...

– Сам знаю, – буркнул он, но затих, только уши торчали наружу.

Мы сделали несколько шагов по выложенной камнем площади, и тут Вэнь Чжэнь остановился.

– Не оборачивайтесь, – тихо, одними губами, произнес он. – За нами следят с того момента, как мы сошли с лестницы.

Я замерла, вцепившись в лямку сумки. Лань Чжэ напряглась, Цзян Тан перестал улыбаться. Только Суань Кун, казалось, ничего не замечал.

– Чжэнь, ты слишком подозрителен, – начал он, но договорить не успел.

Из-за колоннады, что обрамляла вход в главный храм, вышли трое. Молодые монахи, почти мальчишки, но какие-то... неправильные. Слишком чистые, слишком опрятные. Взгляды у них были не юношеские, пустые и цепкие одновременно, как у собак, которые взяли след.

Они сделали шаг к нам. Синхронно, словно репетировали.

– Доблестные путники, – заговорил тот, что шел первым. – Добро пожаловать в Сяньци, под сень "Бесплотных Небес". С какой нуждой пожаловали?

Суань Кун шагнул вперед, раздвигая нас плечом.

– Мир вам, братья, – он сложил руки в приветствии, и в жесте его было столько благоговения, что мне захотелось закатить глаза. – Мы путники, потерпевшие бедствие на реке. Лодка наша повреждена, нужна помощь мастеров. Ищем приюта и совета.

Монах перевел взгляд с Суань Куна на остальных. На мне взгляд задержался чуть дольше. Всего на мгновение.

– Храм открыт для всех страждущих, – также ровно ответил он. – Пройдите, вас встретят. Наставник Ань будет уведомлен о вашем прибытии.

– Наставник Ань? – переспросил Цзян Тан, оживляясь. – Еще год назад был другой наставник. Его звали Сяо.

– Наставник Ань – временный глава секты, – поправил монах, и в голосе его мелькнула тень неодобрения. – Великий мудрец и целитель, лучший ученик когда-то. Он примет вас, если сочтет нужным. А наставник Сяо тяжело болен.

Суань Кун двинулся вперед, увлекая за собой остальных. Лань Чжэ пошла за ним, Цзян Тан за ней. Вэнь Чжэнь задержался на мгновение, пропуская меня вперед, и шепнул:

– Держись рядом.

– Куда же я денусь? – не без сарказма ответила я.

Мы вошли под сень храма. Я прижалась к Вэнь Чжэню ближе, чем следовало, и он, поразительно, не отодвинулся. Наоборот, чуть сместился, загораживая меня от взглядов монахов, что сновали по двору.

– Не нравится мне здесь, – прошептала я, и голос мой прозвучал жалко. – Сила уходит, словно меня выжимают, как тряпку.

– Понимаю, – шепнул он. – Но выбора сейчас нет. Держись. Я не дам тебя в обиду.

– Такое обещание, господин Вэнь, – скривилась я, – ты сейчас выполнить не сможешь. Постарайся не переживать обо мне. Я сумею за себя постоять.

Он громко фыркнул. Суань Кун, шедший впереди, вдруг обернулся. Взгляд его с толикой презрения упал на нас. Подслушивал, противный культиватор.

– В этом я не сомневаюсь, но верю, что не устроишь скандал, – снова заговорил Вэнь Чжэнь, игнорируя своего побратима.

– Не отставайте, – бросил сухо кто-то из монахов.

Мы пересекли двор, миновали еще одни ворота и оказались перед главным залом. Здесь пахло ладаном так густо, что у меня закружилась голова. Или это от слабости?

– Подождите здесь, – велел второй монах-провожатый. – Я доложу о вас.

Мы остались стоять на каменных плитах, под взглядами резных драконов, что вились по колоннам. Мао Сяо всхлипнул в сумке. Я погладила его сквозь ткань.

– Терпи, – шепнула я. – Мы здесь ненадолго. Починим лодку и уйдем.

– А если не пустят? – проскрипел он.

Я не ответила, потому что понятия не имела, впустят ли.

Но нас впустили, наконец-то провели в главный зал.

Двери распахнулись без скрипа. Я оглядывалась по сторонам, продолжая прятаться за спиной Вэнь Чжэня. В центре зала, на возвышении, находился старик.

Он сидел за низким столиком, перебирая свитки, и когда мы вошли, поднял голову. Как я поняла, это и есть Наставник Ань, ведь перед ним все поклонились.

Ему можно было дать и шестьдесят, и восемьдесят. Уж очень седой, морщинистый, с мутным, непонятным взглядом. Когда мы подошли, склонившись, он нас долго изучал. Одет он был в такие же простые одежды, только на поясе висел небольшой нефритовый амулет.

Мой цепкий лисий взгляд ухватился за прекрасное украшение. Аксессуар был таким дорогим, что его хватило бы прокормить деревню лет на десять.

– Ну надо же, – произнес Наставник Ань,– сами ко мне пожаловали. А я уж думал, придется посылать за вами гонцов.

Он отложил свиток и поднялся. Легко, без старческой скованности, будто и не сидел только что сгорбившись над бумагами.

– Вэнь Чжэнь, – старик сложил руки в приветствии, но в жесте не было подобострастия. Скорее, насмешливое почтение. – Прославленный очиститель теней. Младший сын сурового чиновника. Гроза нечисти во всех землях от Желтой реки до Восточных хребтов. Наслышан, наслышан.

Вэнь Чжэнь ответил на поклон сдержанно, без тени подобострастия.

– Наставник Ань, молва о вашей мудрости разносится дальше, чем о моих подвигах. Удивлен, что вы меня узнали.

Старик усмехнулся.

Я не могла объяснить причин, но он мне почему-то не понравился. Мне показалось, что Наставник Ань в своих ужимках здорово походит на меня. Для хулицзин это благо, а для культиваторов?

– Молва всего лишь ветер, – взмахнул рукавом старец. – Сначала один подует, потом другой. О вас столько слухов ходит, что сложно не уразуметь, кто прибыл в "Бесплотные небеса". Вы присаживайтесь, дорогие гости, – показал он на циновки. – Что же вас привело в нашу скромную обитель?

Мы расселись, следуя его указаниям. Я выбрала свою стратегию и старалась держаться ближе к Вэнь Чжэню и дальше от взгляда старика, но он то и дело скользил по мне. Неужели проверяет, прощупывает, или ощущает демоницу?

Суань Кун, сияя, взял слово:

– Досточтимый наставник, мы потерпели бедствие на реке. Лодка наша повреждена, без починки дальше не пройти. Нам сказали, что в Сяньци живут лучшие мастера во всей округе. Мы просим помощи и крова на несколько дней.

Наставник Ань медленно кивнул.

– Мне уже донесли. Вашу лодку уже ремонтируют. Это меньшее, что мы могли сделать для героев.

– Мы не герои, – скромно отозвался Вэнь Чжэнь. – Помогаем там, где можем.

Пожилой мужчина подался вперед, ухватившись за последние слова.

– Верно, где можете. Сяньци находится далеко от столицы, господин Вэнь. Позвольте старику полюбопытствовать: вы, господин Вэнь, прославились охотой на демонов. И вдруг решились на путешествие по реке. Неужели в ваших краях перевелась нечисть?

Вопрос повис в воздухе. Лань Чжэ напряглась, Цзян Тан перестал улыбаться.

Вэнь Чжэнь же ответил спокойно, глядя старику прямо в глаза:

– Нечисть не переводится, Наставник Ань. Но столице, и правда, ее стало меньше. Да и у каждого воина бывает нужда в отдыхе. Мы решили сменить обстановку.

– Отдых, – старик растянул губы в улыбке. – Похвально. Значит, вы не против погостить у нас несколько дней? Отдохнуть, набраться сил, пока мастера приводят в порядок ваше судно?

Вэнь Чжэнь медлил с ответом. Я видела, как на скулах его заходили желваки. Он явно искал способ отказаться.

Меня пронзили эмоции. Генерал ищет вежливый ответ, потому что переживает за меня. Медлит ради меня. Знает, что мне здесь плохо, что каждый миг в этом храме высасывает из меня силы. Знает и хочет увести.

Меня проняло, я оценила эту паузу, но...

Но отказать значило оскорбить.

Секта "Бесплотных Небес" не прощала пренебрежения. Один неверный шаг, и вместо мастеров с лодкой нас ждали бы запертые ворота и косые взгляды. А если бы мы ушли сами, пошли бы слухи, что генерал Вэнь пренебрег гостеприимством монахов. Слухи в этих краях распространялись быстрее чумы.

Я опустила глаза, надеясь, что Вэнь Чжэнь сделает правильный выбор. Точнее, сделает выбор в свою пользу.

Он почти незаметно выдохнул.

– Мы благодарны за приглашение, наставник. Останемся с радостью.

Наставник Ань дружелюбно улыбнулся.

– Вот и славно, вот и хорошо, – обвел он нас испытующим взглядом и задержался на мне чуть дольше, чем на остальных. – А это у нас кто? Барышня, вы не похожи на прославленную воительницу по имени Лань Чжэ. Лань Чжэ, это же вы? – обратился он к вредной охотнице.

Та кивнула.

Я подняла голову. В уме досчитала до десяти, чтобы ответить. Он не должен понять, что я демоница, пока я сама этого не покажу.

– Меня зовут Линь Юэ, – с поклоном представилась я. – Я спутница господина Вэнь, их новый целитель.

– Целитель, – повторил Ань, – это благое дело.

Дальше беседа была несодержательной, и нам предложили осмотреть комнаты.

Покои, что нам выделили, находились в западном крыле монастыря секты. Подальше от главного храма, но достаточно близко, чтобы монахи могли приглядывать за нами, не напрягаясь.

Меня проводили до двери, у которой уже стоял Вэнь Чжэнь. Он ждал, скрестив руки на груди, и вид у него был такой, будто он лично собирался проверить каждую половицу в моей келье.

– Зайдешь? – спросила я с легкой усмешкой, останавливаясь напротив.

Он не оценил шутку.

– Линь Юэ, – голос его звучал тихо, но твердо. – Будь осторожна. Никуда не выходи без крайней необходимости. Если что-то почувствуешь, сразу зови. Я рядом.

Я хотела ответить что-то колкое, но встретила его взгляд и осеклась. В глазах Вэнь Чжэня не было приказа. Была истинная тревога, от которой у меня внутри что-то дрогнуло.

– Я поняла, – кивнула я. – Буду тише воды, ниже травы.

Он чуть заметно расслабился и уже повернулся, чтобы уйти, когда из-за его спины вынырнул Суань Кун. Лицо культиватора пылало праведным гневом.

– Чжэнь, это уже переходит все границы, – зашипел он, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать внимание монахов, но у него плохо получалось. – Мы не в притоне, не в разбойничьем логове. Это "Бесплотные Небеса". Здесь живут культиваторы, мудрецы, люди, посвятившие жизнь служению добру. А ты просишь ее прятаться, будто мы в гостях у врагов. Это мы должны предупреждать, чтобы они от нее прятались.

– Я прошу ее быть осторожной, – отчеканил он. – Потому что здесь чужая земля, чужие люди и чужие правила. И если ты, Суань Кун, такой поборник доверия, скажи, ты хоть раз видел этих мудрецов в деле? Ты знаешь, что у них на уме?

– Я знаю, чему они учат... – вспыхнул культиватор. – Их свитки изучают по всей империи. Их наставники...

– Их наставники сменились полгода назад, – перебил Вэнь Чжэнь. – А прежний глава, Сяо, как сказали монахи, тяжело болен. Ты не находишь это странным?

Суань Кун открыл рот и закрыл. Похоже, до него только сейчас дошло.

– Я... – начал он, но Вэнь Чжэнь уже отвернулся.

– Линь Юэ остается здесь. Это не обсуждается.

Он говорил это Суань Куну, но я уверена, что повторил исключительно для меня.

Он развернулся и пошел по галерее. Лань Чжэ, стоявшая чуть поодаль, молча двинулась за ним. Суань Кун потоптался на месте, бросил на меня сложный взгляд и тоже ушел.

Я осталась одна. Ну, почти одна.

– Красиво он тебя защищает, – раздалось из сумки. – Прямо как жених в сияющих доспехах. Но он же тебе не жених...

– Мао Сяо, заткнись, – беззлобно попросила я, входя в комнату.

Келья оказалась просторной и чистой. На подоконнике стояла ваза с веткой дикой сливы. Я опустила сумку на пол и прислушалась. Тишина, только где-то далеко раздавался мерный звон колокола, да шум ветра за стенами.

– Думаешь, подслушивают? – шепнул Мао Сяо, высовывая уши.

– Не думаю, – качнула я головой. – Здесь каждая стена чем-то дышит.

Я подошла к окну и раздвинула ставни. Горы уходили вдаль, сизые, подернутые вечерней дымкой. Красиво, но мне было так неспокойно в Сяньцы. Быстрее бы покинуть эти земли.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

Я обернулась, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки. Мао Сяо мгновенно исчез в сумке, только хвост мелькнул.

– Кто? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Линь Юэ, это я, – раздалось из-за двери.

Я выдохнула, отперла засов и впустила Цзян Тана. Его голос сложно не узнать. Щегол стоял в проеме, задумчивый, без обычной своей улыбки. В руках он держал небольшой сверток.

– Не спится? – спросила я, пропуская его внутрь.

– Не спится, – согласился он. – И вообще... я подумал, может, тебе одной тут тоскливо. Принес гостинцев, – он развернул сверток, явив миру несколько рисовых лепешек и горсть фиников. – Местная кухня, поговаривают, благословенная.

Я усмехнулась.

– Благословенная? Это чем же?

– Тем, что монахи питаются солнцем, – Цзян Тан пожал плечами. – Я, честно говоря, не вникал. Но успел купить то, что продают торговцы для приезжих. Лепешки вкусные.

Он присел на циновку, и я опустилась напротив. Мао Сяо, учуяв еду, немедленно высунул нос, но я шикнула на него, и он обиженно затих.

– Ты чего на самом деле пришел? – спросила я, вглядываясь в его лицо. – Не накормить же?

Цзян Тан помялся, суетливо потеребил край рукава.

– Суань Кун, он не со зла. Он просто верит. Ему нужно во что-то верить. Понимаешь?

Ах, переживал, что отношение культиватора меня обидит. Мне было наплевать, я осознавала, за что Суань Кун так сурово обходится с демонами, но забота Цзян Тана подкупала.

– Понимаю, – кивнула я. – Ему нужно, чтобы мир был черно-белым. Чтобы добро было добром, а зло злом. И чтобы он точно знал, где чья сторона.