Текст книги "Тысячи ли под чужим небом (СИ)"

Автор книги: Солянка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 16. Линь Юэ

Глава 16. Линь Юэ

Я проснулась еще до того, как открыла глаза. Такое иногда случается, когда беда приходит раньше звука. Сначала в груди что-то сжимается, будто чья-то ледяная ладонь берется за сердце и тихонько, почти вежливо, напоминает: вставай, глупая лиса, сейчас будет больно. И только потом ты слышишь мир.

Дом хулицзин дышал утренней тишиной. За тонкими бумажными окнами розовело небо. Где-то далеко перекликались ранние птицы, а в углу, под тлеющими углями очага, едва слышно потрескивала зола. Я лежала, не шевелясь,надеясь побороть свой страх.

Рядом, за ширмой, кто-то тяжело перевернулся на циновке. Кажется, Цзян Тан. Лань Чжэ и Суань Кун, наоборот, дышали тихо и глубоко. Мао Сяо… Мао Сяо сопел так, будто всю ночь лично таскал на себе гору Линлун.

А Вэнь Чжэня я не слышала.

Сначала я не поняла, что именно было не так. Просто сердце билось неправильно. Потом до меня дошло. Я резко села.

Ширма дрогнула от моего движения. Волосы упали на лицо, я откинула их назад и замерла, вслушиваясь. Нет, ничего. Ни его дыхания, ни шелеста одежды.

– Нет, – шепнула я в пустоту раньше, чем успела подумать.

Именно в этот миг за ширмой завозился Цзян Тан, зевнул, сел, а потом лениво, еще не проснувшись толком, пробормотал:

– Чжэнь, если ты опять встал ни свет ни заря. Столько топал. Если ушел геройствовать без нас, я клянусь...

– Он ушел, Цзян Тан, – тихо произнесла я. – Один ушел, один, без вас.

Он осекся, после резко вскочил, запутавшись в одеждах.

– Где он?

Лань Чжэ мгновенно открыла глаза. У нее вообще глаза открывались, как нож выскакивает из ножен: быстро и не к добру.

– Что значит, где? – хрипло спросила она, уже поднимаясь на локте.

Суань Кун тоже сел. Его лицо еще было сонным, но взгляд сразу стал тяжелым и собранным.

– Господина нет? – уточнил он, хотя и так все понял.

– Нет, – ответила я. Голос мой прозвучал чужим. – Его нет.

Лань Чжэ встала возле двери. Ей даже не понадобилось время на ужас. Она была из тех людей, которые сначала бегут, потом уже чувствуют.

– Вэнь Чжэнь, – крикнула она, распахивая створку. – Господин!

Цзян Тан тоже рванулся, а я осталась сидеть на месте.

Зачем куда-то бежать, если он уже там. Мне не нужна записка от него, какое-то подтверждение, наверное, я глубоко внутри знала, что он так поступит. Я бы сама так сделала.

Какой же он идиот. Он мог остаться, прожить со мной века в обличие демона и не создавая людям проблем. Но и не мог. Мы оба понимали, что он не перестанет бороться.

И что теперь? Я выполнила свое обещание? Я свободна? Могу спокойно уйти и забыть об этих людях?

– Почему мы не проснулись? – изумилась Лань Чжэ, оглядываясь по сторонам. – Цзян Тан, ты его слышал?

– Я думал, мне приснилось, – разочарованным тоном проговорил мужчина. – Голова тяжелая, словно мы вчера два десятка бочонков вин раздавили.

На очаге стоял кувшин с водой. Я различила едва уловимый запах сонных трав. Их было мало, поэтому мы не проспали весь день, да и вкуса не ощутили.

Пока я медленно одевалась, размышляя, что мне делать дальше, Лань Чжэ уже выбежала на крыльцо. За ней последовали Суань Кун и Цзян Тан. Я тоже вышла следом.

Ветер нежно касался верхушек деревьев и создавал рябь на воде. Воздух был холодный, чистый.

– Нет, – выдохнула Лань Чжэ, все еще надеясь, что встретит своего начальника на улице. – Нет, нет. Нет!

Она было побежала вниз по тропе, но Суань Кун успел перехватить ее за руку.

– Стой.

– Отпусти! – Она дернулась с такой яростью, что, будь на его месте кто другой, остался бы без пальцев. – Он ушел один! Ты понимаешь это?

– Понимаю, – отрезал Суань Кун. – Но если бросишься сейчас в лес вслепую, мы потеряем двоих, а не одного.

– Не читай мне проповеди, – выкрикнула она, но все-таки остановилась.

Цзян Тан, что было редкостью, не шутил. Он стоял чуть в стороне, смотрел то на дорогу, то на пустой двор, то на меня.

– Он нас усыпил, – догадался он. – Эта скотина нас усыпила и ушла.

– Нет, – машинально поправила я. – Не усыпил. Просто хотел, чтобы вы позже проснулись. Решил идти один. Это его путь.

– Спасибо, красавица, – огрызнулся Цзян Тан. – Сразу легче стало, почти не хочется его убить.

Мао Сяо, высунувшись из дверей, сел на пороге, обвил лапы хвостом и мрачно сообщил:

– Я же говорил, что у людей с благородством всегда плохо с головой. У вашего генерала совсем последняя извилина сгорела.

Я повернулась к нему так резко, что кот на всякий случай прижал уши.

– Молчи.

– А что сразу молчи? Я, между прочим, еще спал. Если бы он меня разбудил, я бы сказал, что идея дурная. И, возможно, даже укусил бы его. Из дружеских чувств.

Лань Чжэ, кажется, была в шаге от того, чтобы расплакаться или кого-нибудь убить. Или все сразу, по порядку.

– Он не мог далеко уйти, – сказала она с тем бешеным упрямством, которое появляется у людей, когда они уже понимают правду, но еще не готовы ее принять. – Мы его догоним.

– Не догоните, – произнес знакомый низкий голос.

Мы все одновременно обернулись. На камне у кромки поляны сидел Хушэнь.

Как всегда, он возник из ниоткуда.

– Ты… – Лань Чжэ шагнула вперед. – Ты его видел?

– Видел, – ответил Хушэнь.

– Где он? – одновременно спросили Цзян Тан и Суань Кун.

Я молчала. Потому что уже знала, что услышу.

Хушэнь перевел взгляд с одного лица на другое, а потом сказал, будто речь шла о чем-то обыденном, вроде дождя или ранних грибов в горах:

– Я проводил его к вратам Диюя. Мы же об этом договаривались. Он просил провести, я провел.

Лань Чжэ застыла. Суань Кун побелел так, что на его лице четче проступил старый шрам. Цзян Тан коротко выдохнул сквозь зубы и прикрыл глаза, будто пытался удержать внутри то, что рвалось наружу.

А у меня внутри стало очень тихо.

Потом Лань Чжэ снова сорвалась.

– Покажи дорогу.

Тигр даже не шевельнулся.

– Нет.

– Что значит нет? – Она почти рычала. – Ты его туда отвел? Значит, отведешь и нас.

– Сегодня нет, – спокойно сказал Хушэнь. – И вообще, мальчик был против.

– Плевать мне, против он был или нет,– выпалила она. – Он наш генерал.

– Именно поэтому он и ушел один, – мягко, почти устало ответил тигр. – Чтобы не тащить вас за собой.

Суань Кун шагнул вперед, решив сменить тактику.

– Хушэнь, хранитель леса, – начал он степенно, – я благодарен тебе за все, что ты сделал для нас прежде. Но сейчас я прошу не как странник, я прошу как человек, связанный клятвой, отведи нас.

– Нет, – в очередной раз повторил Хушэнь.

Цзян Тан нервно рассмеялся.

– Ты сегодня упрям, полосатый.

– Я стар, – невозмутимо отозвался тот. – И потому знаю: если дать людям броситься в беду с неостывшей кровью, беда только разрастется. Ваш друг ушел на рассвете. Диюй уже принял его. Сегодня вы его не догоните, даже если будете рвать землю зубами.

– Спасибо, Хушэнь, – произнесла я. – Более, мы не будем тебя отвлекать.

– Завтра могу отвести, – смилостивился Хушэнь. – Но ты же не дождешься. Дорогу помнишь?

– Помню, – я кивнула, – потому и благодарю. Ты же ее когда-то показал.

Лань Чжэ, Суань Кун и Цзян Тан посмотрели на меня с удивлением, совсем не понимали, о чем мы разговаривали.

С Хушэнем мы крепко обнялись, и он быстро растворился в утренней дымке.

– Линь Юэ, – первым отмер Цзян Тан. – Что ты имела в виду, когда говорила про другую дорогу? Неужели ты решила идти с нами?

– Обсудим чуть позже, – отмахнулась я. – Давайте попрощаемся с хозяевами, а после я все объясню.

Прощаться я ненавидела, а уж тем более в таких обстоятельствах. Думала, что теперь и Вэнь Чжэня осуждать за его побег не могу, ему прощание далось бы тяжелее.

Семья хулицзин провожала нас у кромки леса. Шао Жун был мрачен и немногословен. Коротко поклонился, вручив нам мешок с едой. Цин Шао же обняла меня и Лань Чжэ на прощание.

– Идешь туда, куда не хочешь идти, – шепнула она мне на ухо.

– Очень наблюдательно, – буркнула я.

Цин Шао слабо улыбнулась, но глаза ее не смягчились.

– Линь Юэ, послушай меня внимательно. – Она чуть сжала мои пальцы. – Да, Цзюнь Луо силен и умен. Да, многие из вашего рода смотрят ему в рот и называют это мудростью, даже твои родные. Но он не всесилен. Ты ведь должна помнить его врагов?

Я вскинула на нее взгляд.

– Намекаешь обратиться к ним?

– Знаешь, – скривилась она, – ведь часто говорят, что враг моего врага, мой друг. Мы, демоны, должны больше всего внимать этой мудрости.

– Спасибо, Цин Шао, – я ей поклонилась. – Прислушаюсь к твоему совету.

Шао Жун рядом нетерпеливо кашлянул.

– Если встретишь кого-нибудь из моего рода, – проговорил он с таким видом, будто обсуждал погоду, – передай им это, – вручил он мне витиеватый жетон. – Семья Шао незначительная, но мы одни из тех, кто не поддерживает Цзюнь Луо.

Я с благоговением смотрела на жетон. Вряд ли я им воспользуюсь, не буду втягивать в свои проблемы другие рода хулицзин, но жест был поистине благородным.

– Спасибо, – я снова поклонилась. – Это очень... ценно.

– И не болтай там со всеми подряд, и не улыбайся, – добавил Шао Жун.

– А если не улыбаться? – рассмеялась я.

– Тогда тем более не разговаривай.

Мао Сяо, сидевший у меня на руках, сонно разлепил один глаз.

– Отличный совет. Я бы всем его давал. Особенно людям.

– Ты, пожалуйста, рот в Диюе открывай только по необходимости, – попросила я кота. – Это здесь твое ворчание очаровательно, но в Диюе могут неправильно понять.

– То есть никогда? – оскорбился он.

– В идеале.

Позади меня Цзян Тан тяжело вздохнул.

– Я заранее чувствую, что путешествие обещает быть чудесным. Когда вернусь...

– Если вернешься, – сухо заметил Суань Кун.

Мы спустились по тропе, миновали бамбуковую рощу и отошли от дома на такое расстояние, чтобы даже самый любопытный лис не мог подслушать наш разговор.Только тогда я остановилась.

Я обернулась к троим.

– Слушайте внимательно, – сказала я. – Есть другая тропа в Диюй. Не та, по которой пошел Вэнь Чжэнь.

– Вы это с Хушэнем обсуждали? – прищурился Суань Кун.

– Ее, и она опаснее. Та, которой пошел Вэнь Чжэнь, сразу повела его к Владыке демонов. Вероятно, он в его плену. Мы же так свободно не пройдем, а вас, людей, будут чувствовать.

– Нас это должно утешить? – осведомился Цзян Тан.

– Нет. Это должно заставить тебя перестать красиво вздыхать и начать думать.

Он приложил ладонь к груди.

– Линь Юэ, вот сейчас было больно.

– Лучше придумай, как сделать так, чтобы ваша аура стала неясна для моих собратьев. А пока ты просто мелешь чушь.

Лань Чжэ шагнула ближе.

– Что это за тропа? Далеко идти?

Я выдохнула, обводя взглядом горы.

– Она тайная. О ней мало кто знает. Здесь она начинается на скалах, а там в ущелье, из которого придется подниматься. По ней ходили те, кого не должны были видеть у главных врат.

– Контрабандисты? – предположил Цзян Тан. – А такие, вообще, есть?

– Изгнанники, – поправила я. – Беглецы. Духи без покровителей. Те, кому в Диюй следовало бы явиться в цепях, а не по своей воле.

Суань Кун смотрел на меня очень внимательно.

– Ты ведь не хотела идти с нами, – напомнил он. – Значит, ты проведешь нас до этой тропы и уйдешь?

Иногда я забывала, до чего он может быть прямолинейным.

Цзян Тан, Суань Кун и Лань Чжэ слишком много раз слушали мою просьбу, но вместе с этим их глаза были полны надежды, что я останусь.

– Нет, – я отвела взгляд. – Не уйду. Вы все… стали мне близки. Что бы я ни болтала раньше, как бы ни язвила, это правда. И если чему я действительно научилась в мире людей, так это тому, что друзей не предают.

Никто не ответил сразу.

Лань Чжэ моргнула. Цзян Тан чуть ли не распахнул руки для объятий, а Суань Кун стыдливо уставился на землю.

– Ну что вы все на меня так смотрите? – не выдержала я. – Вы ведь сами на это надеялись. Я же не в любви признаюсь.

– Вообще-то, – осторожно произнес Цзян Тан, – для некоторых из нас это звучит даже страшнее.

– Хватит, – закатила я глаза.

– Уже молчу. Но, между нами, очень тронут.

Лань Чжэ неожиданно коротко кивнула.

– Хорошо, – сказала она. – Тогда веди.

Мы пошли вверх.

Слева поднималась стена скалы, серая, слоистая, покрытая редкими цепкими соснами. Справа тянулась пустота, не пропасть еще, но уже достаточная глубина, чтобы один неудачный шаг превратил тебя в очень печальную легенду для местных пастухов. Ветер здесь был резче. Он таскал за рукава, лез в волосы, свистел в расщелинах, будто кто-то невидимый все время пытался нас окликнуть. Дышать становилось труднее.

Цзян Тан первым нарушил молчание. Ему вообще тишина давалась как-то подозрительно плохо, словно кто-то в детстве сглазил.

– Хорошо, красавица, – начал он, ловко перепрыгивая через камень. – У меня только один маленький, совершенно незначительный вопрос.

– Уже боюсь.

– Откуда ты вообще знаешь про эту чудесную тайную тропу, по которой ходят всякие сомнительные личности?

Я невесело хмыкнула.

– А как ты думаешь?

– Я надеялся на красивую историю, – признался он. – Набрела после своего изгнания?

Я шла впереди, не оборачиваясь. Так говорить было легче. Не надо смотреть людям в глаза, когда вытаскиваешь наружу то, что предпочла бы оставить закопанным где-нибудь глубоко и навсегда.

– Вы же не думали всерьез, – сказала я после паузы, – что меня собирались просто отпустить?

Сзади стало тихо.

– Когда я отказалась подчиниться воле Владыки, – продолжила я, – вопрос стоял не об изгнании. Меня собирались убить. А я сбежала, меня нашел Хушэнь, сжалился и показал дорогу.

– Наш полосатый проводник?

– Ваш полосатый проводник, – подтвердила я. – В те времена он был куда молчаливее. И куда страшнее. Хотя, если подумать, сейчас тоже достаточно страшен. Просто вы уже привыкли.

– Я не привык, – сразу возразил Цзян Тан. – Я просто делаю вид, что у меня крепкие нервы.

А я тем временем продолжила. Я преступница в Диюе, предательница. Но это все-таки больше изгнание.

– Почему? – серьезным тоном поинтересовался Суань Кун.

– Потому что могли легко найти. А меня не преследовали и не догоняли. Оставили в покое.

Цзян Тан присвистнул, но на этот раз без обычной своей легкости.

– Очень любезные у тебя родственники и знакомые.

– Не все родственники – счастье, – отозвалась я.

Всем стало неловко, но больше на беседы мы не прерывались.

Подъем стал круче.

Теперь мы шли почти боком, прижимаясь к скале. Из трещин рос горный мох, где-то совсем внизу клубился туман.

– Почти пришли, – сказала я.

Тропа резко завернула за выступ, и мир перед нами вдруг распахнулся.

Мы вышли на узкий каменный карниз, нависший над бездной. С одной стороны, голая отвесная скала, уходящая вверх, к серому небу. С другой, расщелина. Прямо перед нами в каменной стене темнело что-то вроде пещеры.

Лань Чжэ остановилась рядом со мной.

– Это и есть твоя тропа? Выглядит жутко.

– Она самая. И поверь, внутри будет гораздо страшнее.

Я первой шагнула к запечатанному входу. Камень под ладонью оказался теплым. За спиной притихли остальные.

Приложив пальцы к одному из выцветших символов, я прикрыла глаза.

Пещера не была запечатана в привычном человеческом смысле. Ее не закрыли, чтобы никто не вошел. Скорее, ее спрятали между складками мира, как письмо, которое не хочется ни сжигать, ни перечитывать.

Я медленно выдохнула, пропуская через пальцы тонкую нить своей ци. Она скользнула по камню, прошла по углублениям знаков, зацепилась, и все дрогнуло.

Черные штыри, вбитые в расщелины, задрожали, будто кто-то с другой стороны коснулся их ногтем. По скале пошла трещина, тонкая, светящаяся, как линия раскаленного золота на старом фарфоре. За ней вторая, третья.

Воздух вдруг резко похолодел, а в следующий миг из расщелины дохнуло таким жаром, что Лань Чжэ отпрыгнула. Камень со скрежетом разошелся.

Я обернулась.

– Не передумали? Я могу пойти одна.

– Нет, – коротко ответила Лань Чжэ. – Мы не бросим своего друга.

– Скорее всего путь в один конец, – искренне призналась я. – Мы не вернемся

– Мы давно дали свои клятвы, – серьезно произнес Цзян Тан, – мы не бросим Чжэня наедине с его проклятием, пусть он того и не просит.

– Завидую такой преданности, – проговорила я и вошла первой.

Пещера приняла нас мгновенно. Мы погрузились в сумрак. За спиной медленно сомкнулся свет. Под ногами сперва был ровный камень. Потом наклон, а после путь словно исчез.

Мы шли дальше почти на ощупь. Иногда под пальцами оказывалась мокрая стена, иногда пустота, иногда мне чудилось, что пещера меняется сама, тихо перестраивая проходы у нас за спиной, чтобы никто уже не вспомнил, где именно вошел. Потом земля ушла из-под ног.

Все произошло сразу и глупо.

Камень подо мной дрогнул, посыпался, и я едва успела оттолкнуться в сторону. За спиной ахнула Лань Чжэ, Цзян Тан выругался, Суань Кун что-то резко выкрикнул, наверное, пытаясь ухватиться за стену или нас самих, а в следующую секунду мы уже скользили вниз. Не падали в бездну, а именно неслись по крутому, почти гладкому скату, сдирая ладони, плечи и остатки достоинства.

Я ударилась бедром о камень, чудом не выпустила Мао Сяо, зацепилась рукой за какой-то выступ и, разумеется, сорвалась снова. Жар ударил в лицо. В ушах загудело. Потом все резко закончилось.

Я рухнула на твердую поверхность и несколько мгновений просто лежала, пытаясь понять, где у меня руки, где ноги и не отвалилась ли что-то по дороге.

Рядом с тяжелым стоном приземлился кто-то из моих спутников.

Мы были на дне расщелины. Она уходила вверх так высоко, что края тонули во тьме и багровом мареве. Скалы здесь были не серыми, а черно-красными, словно их долго жгли изнутри и так и не дали остыть. Из трещин вырывались струи пара. Где-то неподалеку, за изломами камня, что-то бурлило, плескалось и тяжело дышало, будто само чрево горы переваривало собственный огонь. Внизу текли ручьи расплавленного света.

– Ох… – выдохнул Цзян Тан. – Вот теперь я официально недоволен. Никто меня о таком не предупреждал.

Я не без труда поднялась.

– А как ты себе представлял Царство демонов? Полагал, здесь будет тепло и уютно?

Лань Чжэ сидела на колене, сжав зубы так, что на скулах ходили желваки. Волосы выбились из прически, на щеке темнела новая ссадина. Суань Кун, припав ладонью к камню, уже оглядывался по сторонам.

Мао Сяо вылез из моих рук.

– Если кто-то спросит, я был против с самого начала.

Я снова осмотрелась. Как давно я здесь не была, а ничего не поменялось. Я пряталась в этом месте от преследователей, потому что и демоны здешние пейзажи терпеть не могли. А уж как их ненавидели слуги Цзюнь Луо, не его ведь территория.

– Где мы? – первой спросила Лань Чжэ.

Я отряхнулась.

– В Бурлящих глубинах.

Цзян Тан скривился.

– Уже одно название звучит как предупреждение.

– Оно им и является.

Я сделала несколько шагов вперед, к краю каменной площадки, с которой мы свалились. Отсюда открывался вид на нижние расщелины: красные отблески, провалы, парящие над ними черные мосты из застывшей породы, тонкие, как лезвия. Где-то далеко полыхнули столбы синеватого пламени.

– Это один из нижних пределов, – пояснила я. – Здесь правит Цзюнь Янь, Владыка вечного пламени.

Суань Кун встал рядом со мной.

– И что нам теперь делать?

Вот за что я иногда уважала этого человека, так это за его умение быстро переходить от священного ужаса к делу.

– Для начала, нам нужно не умереть, – сказала я.

Он пропустил мимо ушей или сделал вид.

– Куда идти? – спросил он уже конкретнее. – И что делать с нашей человеческой аурой? Здесь ее почувствуют сразу. У меня нет печатей, способных скрыть нас в таком месте.

Я не ответила сразу. Потому что ответ у меня был. И он мне не нравился. Я лучше понимала Вэнь Чжэня, который решил идти в одиночестве, но сама поддалась слабости и взяла с собой его друзей. И ведь действовала я не из-за признательности к ним, а из-за расчета. Мне ничего не стоило их обездвижить и уйти, они бы в жизни не отыскали дорогу. Но нет, я их использовала, как истинный демон.

Слова Цин Шао, сказанные у кромки леса, все это время крутились в голове, как монета вертится между пальцами у мошенника. Враг моего врага. Как жаль, что иногда самые мудрые советы оказываются самыми неудобными.

Я смотрела на огонь внизу, на красные жилы в скалах, и чувствовала, как внутри все медленно складывается в одну, очень дурную, но, возможно, единственно рабочую мысль.

– Раньше, – сказала я наконец, – я хотела подобраться тихо.

– “Раньше”? – переспросил Цзян Тан.

– До того, как со мной поговорила Цин Шао.

Лань Чжэ сощурилась.

– Говори ясно.

Я усмехнулась без всякой радости. Пожалуй, мне было стыдно.

– Я ничего не могу противопоставить Цзинь Луо. А Вэнь Чжэнь точно в его власти...

Суань Кун хмурился все сильнее.

– И что ты предлагаешь?

Я медленно повернулась к нему.

– Мне жаль, но мне нужно, чтобы нас нашли. Получается, я привела вас почти в западню. Есть существо, которое по силе почти равно Владыке демонов.

Он замер. Лань Чжэ тоже. Даже Цзян Тан перестал изображать из себя остроумца.

– Ты предала нас? Хочешь отдать демону? – тихо произнес Суань Кун.

– Хочу, – я кивнула, – но хочу, чтобы нас обнаружил не тот. Я умоляю вас довериться мне.

Слова звучали разумно, но меня скрутило. Привела людей... друзей в опасность.

Потому что одно дело, ненавидеть Цзюнь Луо. Другое, сознательно лезть под глаза тому, кто ненавидит его не меньше, а может, и больше. И кто, если уж быть до конца честной, меня тоже едва ли погладит по голове за былые заслуги.

– Линь Юэ, – медленно начал Цзян Тан, – мне очень не нравится твоя идея.

– Простите, – повинилась я, – но другого выхода я не вижу.

Лань Чжэ вдруг шагнула ко мне вплотную.

– Кто это?

Я открыла рот. И не успела ответить.

Воительница была внимательнее, чем все мы. Пока мы препирались, тени на скалах стали двигаться не так, как должны. Послышался легкий звон металла, шорох ткани, царапанье когтей по камню…

Нас окружили.

Они выходили из трещин, из-за каменных выступов, из багрового пара. Первым я увидела высокого мужчину с темной, почти бронзовой кожей и длинными изогнутыми рогами, уходившими назад над висками. Справа от него стояла женщина в темно-красном ханьфу, с узкой талией, тонкими запястьями и когтями вместо ногтей. За ними маячили другие.

Кто-то больше походил на человека, кто-то меньше. У одного за спиной лениво покачивался длинный хвост с костяным шипом на конце. У другого из-под рукавов выглядывала чешуя. У третьего уши были слишком острыми, а зубы слишком белыми. И все они смотрели на нас так, будто мы их добыча.

Лань Чжэ мгновенно выхватила меч. Суань Кун встал чуть впереди, уже поднимая пальцы для печати, хотя по лицу его было ясно: он сам понимает, как мало сейчас даст его человеческая магия. Цзян Тан очень тихо сказал:

– Скажи, что это твои старые знакомые и они рады нас видеть.

– Не могу, – ответила я. – Потому что они и правда старые знакомые. Но они нам не рады.

Мао Сяо за моей спиной зашипел так, будто хотел напугать ими сам огонь.

Высокий рогатый демон лениво склонил голову набок и первым нарушил молчание:

– Какая встреча, – произнес он голосом мягким, как шелк, и оттого еще более опасным. – Я уж решил, что мне чудится. Неужели это и правда ты, Линь Юэ?

Я медленно выдохнула.

– Да, это я.

Ну конечно.

Стоило только Бурлящим глубинам почуять меня, как они выплюнули не каких-нибудь безымянных стражей, а именно тех, с кем судьба меня раньше сводила.

Высокого демона с рогами я узнала. Мы сталкивались много раз, потому что моя семья когда-то была близка с их предводителем.

– Хэ Лянь, – произнесла я вслух.– Не могу сказать, что рада видеть.

Его губы медленно растянулись в улыбке.

– Значит, не забыла.

– Некоторые ошибки юности трудно забыть.

Женщину в темно-красном ханьфу я тоже знала. Тонкое, красивое лицо, тяжелые веки, когти вместо ногтей и взгляд, в котором всегда было слишком много понимания, чтобы рядом с ней чувствовать себя спокойно. Из всей свиты Цзюнь Яна она умела быть самой мягкой, и оттого самой опасной.

– И ты здесь, Яо Сэ, – сказала я.

Женщина чуть склонила голову. Не поклон, нет. Скорее вежливое признание того, что мы все еще живы и, к сожалению, снова видим друг друга.

– Линь Юэ, – отозвалась она. – Давненько не виделись.

– Недостаточно, – буркнула я.

За моей спиной Суань Кун едва заметно переместился, прикрывая собой Лань Чжэ и Цзян Тана. Лань Чжэ держала меч крепко, но догадывалась, что это почти бесполезно.

Хэ Лянь скользнул взглядом по моей компании, задержался на человеческих лицах, на мече Лань Чжэ, на печатях Суань Куна, на Цзян Тане, и в его золотистых глазах проступило веселье, которое бывает у демонов, когда они понимают, что добыча не просто пришла сама, а еще и принесла с собой подарок.

– Надо же, – протянул он. – И вернулась не одна. Уже предвкушаю, как обрадуется Владыка.

Я сложила руки на груди, унимая эмоции.

– Как здоровье Цзюнь Яна?

– Превосходно, – ответил Хэ Лянь. – А станет еще лучше, когда он узнает, кого именно мы пленили.

– Не торопись радоваться. Ты еще не знаешь, что я тебе принесла.

– Вот как? – Он чуть склонил голову набок, и тяжелые рога блеснули в красном отсвете лавы. – Тогда, может быть, просветишь меня, зачем ты привела сюда людей?

Я ехидно улыбнулась. В этом мире вежливость и покорность мне ни к чему. Здесь признавали только силу.

– А вот это, Хэ Лянь, уже не твоего ума дело. Я буду разговаривать только с ним.

Все замолкли, потому что я нагрубила. Это осознали и мои друзья. Сзади Цзян Тан, кажется, перестал дышать. Лань Чжэ коротко втянула воздух сквозь зубы.

Хэ Лянь медленно выпрямился.

– Ты все такая же, – проговорил он мягко. – Ни Диюй тебя не исправил, ни люди не научили смирению.

– А должны были?

– Вежливость всех красит.

– Это в тебе говорит забота или обида?

Он шагнул ко мне. Встреться мы с ним наедине, он бы не посмел, потому что я могущественнее, но со свитой, когда невинные люди за моей спиной, он упивался моей слабостью. У него на поясе висел хлыст.

– Пожалуй, – произнес Хэ Лянь, – тебе не повредит небольшое напоминание. Просто чтобы ты снова поняла, где находишься. В Диюе у преступниц нет права разговаривать со мной таким тоном.

Он уже взялся за рукоять хлыста, когда Яо Сэ подняла руку. Я даже испугаться не успела.

– Нельзя, – сказала она.

Он даже не повернул головы.

– Почему?

Яо Сэ скривилась.

– Потому что, – ответила она спокойно, – наш Владыка всегда был благосклонен к Линь Юэ.

Хэ Лянь тоже поморщился.

– Благосклонен? – переспросил он с плохо скрытым раздражением. – Она исчезла. Предала договоренности. Годами скрывалась среди людей. А теперь явилась сюда с людьми и еще смеет дерзить? Ты называешь это поводом для милости? За что ему быть благосклонным?

– Я называю это поводом не принимать решений за нашего господина, – мягко сказала Яо Сэ.– Захочет ее наказать, сам все сделает. Не действуй, опережая его.

Она была права. Хэ Лянь медленно выдохнул. Его хвост, до того лениво лежавший на камне, раздраженно хлестнул по расщелине.

– Иногда, Яо Сэ, – процедил он, – мне кажется, что твоя осторожность граничит с занудством.

– А мне, – отозвалась она с той же мягкостью, – что твоя горячность граничит с глупостью. Видишь, как удобно. Мы уравновешиваем друг друга.

Я бы, пожалуй, рассмеялась, если бы не стояла посреди Бурлящих глубин в окружении демонов, каждый из которых при желании мог сделать из нас нарядное предупреждение для всех будущих беглецов.

Хэ Лянь снова посмотрел на меня,теперь без веселья.

– Ладно, – сказал он. – Раз ты так хочешь говорить только с Владыкой, поговоришь. Не буду тебе препятствовать.

Демоны вокруг сдвинулись с места одновременно, как если бы вся эта разношерстная стая подчинялась одному общему вдоху. Кто-то вышел ближе с цепями. У женщины с черными рогами на запястьях вспыхнули красные печати. Двое хвостатых встали по флангам, отрезая нам отход к узкому мосту из застывшей породы.

Лань Чжэ немедленно подняла меч.

– Не посмеете,– зарычала она.

– О, – тихо сказал Хэ Лянь, – человечка хочет показать характер.

Суань Кун шагнул вперед. Его пальцы уже складывали печать, но я видела по лицу: он сам понимал, что здесь его сила – свеча против жерла вулкана.

Цзян Тан с неожиданным спокойствием вытащил из рукава тонкий кинжал. Без бравады. Без улыбки. Это было куда страшнее его обычных шуточек.

Мао Сяо выгнул спину.

– Я предупреждаю, – прохрипел он. – Я мерзкий, злобный, кусачий и в принципе очень неудобный противник.

– Молчи, – одновременно сказали я и Цзян Тан. Кот оскорбленно замолчал.

Я обернулась.

– Не надо, не спорьте с ними и слушайте, что они вам говорят.

– Линь Юэ, – резко бросила Лань Чжэ, не опуская меча, – ты предлагаешь просто позволить им нас связать, пленить?

– Предлагаю не дать им повода убить вас раньше, чем мы дойдем до Цзюнь Яна. А они,– я поджала губы, взглянув на Яо Сэ,– поверьте, только ищут для этого причину.

Это подействовало.

Суань Кун первым опустил руку. Лань Чжэ стояла еще мгновение, потом с таким лицом, будто лично предавала все свои воинские обеты, отвела клинок в сторону. Цзян Тан криво усмехнулся.

– Вот ведь чудесный день. Нас ведут в плен, а я даже не успел толком пожаловаться.

– У тебя будет время, – мрачно пообещала я.

– Не сомневаюсь.

Хэ Лянь поднял подбородок.

– Связать.