Текст книги "Тысячи ли под чужим небом (СИ)"

Автор книги: Солянка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

– Они кормят его, – Суань Кун сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. – Наставник Ань, или кто там сейчас заправляет, они приносят жертвы Фэю, чтобы он не трогал сам город. А тот питается страхом и тлением и взамен... – он обвел рукой горизонт, – дает им это.

– Дает? – не понял Цзян Тан. – Это же засуха, мор, смерть всего. Кому нужно такое "дает"?

– Тому, кто хочет, чтобы люди боялись, – тихо ответил Суань Кун. – Тому, кто хочет, чтобы они цеплялись за любого, кто пообещает защиту. Когда все вокруг умирает, а твой храм стоит, и в нем есть еда и вода, ты будешь молиться на того, кто это обеспечил. Не важно, какой ценой.

Лань Чжэ сплюнула под ноги.

– Мерзавцы. А я-то думала, что святоши – это святоши. Оказывается, такие же торгаши, как в Фугуе.

– Лань Чжэ, – оборвал ее Вэнь Чжэнь, хотя в душе был с ней согласен. – Сейчас не время.

– А когда наступит время? – она уперла руки в бока. – Ты сам меня учил, господин, что следует называть вещи своими именами. Надо скорее уходить, можно и на сломанной лодке. Доплывем до другого города. Если то, что вы говорите про Фэя, правда, то это не наше дело. Монахи сами накликали на себя беду.

– Не наше? – Цзян Тан вдруг шагнул вперед. – А Линь Юэ? Она сейчас там, с этим... с наставником Сяо. Если Ань узнает, что она влезла в его дела, он...

Ему не нужно было завершать фразу. Все и так поняли.

Вэнь Чжэнь уже думал об этом. Мысль о Линь Юэ, оставшейся в окружении чужих, враждебных стен, жгла огнем. Но одно дело – Ань, простой человек, пусть даже отравитель и убийца. С ним можно справиться мечом и силой. Другое дело – Фэй.

– Мы даже не знаем, как его убить, – тихо произнес Суань Кун, и в его голосе звучала та обреченность, которую Вэнь Чжэнь ненавидел больше всего. – В свитках сказано: его нельзя убить обычным оружием. Он живое стихийное бедствие. Его третий глаз испускает луч, выжигающий жизнь. Наши мечи и мои печати бесполезны.

– А Линь Юэ? – перебил Цзян Тан. – Она демоница. Она сильнее нас. Может, она знает?

– Она демоница, но не всесильна, – покачал головой Вэнь Чжэнь. – Будет очень нагло просить ее воевать за нас. Сначала надо ее забрать и поговорить с ней.

Четверо воинов, прошедших через десятки битв, стояли на каменной дорожке и молчали, потому что не знали, что делать дальше.

Они уже почти бежали. Вэнь Чжэнь не оглядывался, но слышал за спиной тяжелое дыхание Цзян Тана, уверенные шаги Лань Чжэ и сбившийся, нервный ритм Суань Куна.

Храм вырастал впереди, его крыши уже золотились в лучах заходящего солнца, и это золото стало казаться фальшивой насмешкой. Слишком много ужасного они узнали про стены монастыря.

Мысль о Линь Юэ не оставляла его. Она ведь ничего не подозревает. Вэнь Чжэнь стиснул зубы и прибавил шагу.

Они свернули за угол, к воротам гостевого крыла, и в ту же секунду замерли.

Дорогу перегораживали люди. Много людей. Монахи стояли плотной стеной, плечом к плечу, и в их руках поблескивало оружие. Лица у всех были одинаково пустыми.

Генерал удивленно остановился. Лань Чжэ за его спиной выругалась сквозь зубы. Цзян Тан шумно выдохнул. Суань Кун замер, и Вэнь Чжэнь кожей чувствовал, как тот судорожно шарит пальцами по поясу в поисках свитков с печатями.

– Господин Вэнь, – раздался голос из-за спин монахов, и строй бесшумно раздвинулся, открывая проход.

Наставник Ань вышел вперед неторопливо, словно прогуливался по собственному саду. В руках он держал четки из черного нефрита, и пальцы его методично перебирали бусины. На губах играла та же благостная, умиротворенная улыбка, что и при первой встрече. Только теперь Вэнь Чжэнь видел в ней не святость, а сытость. Сытость человека, который держит все нити в своих руках.

– Как это понимать? – первым подал голос военачальник

Но старец не ускорил темп и медлил с ответом, продолжая играться с четками.

– Скорее я не могу понять, достопочтимый господин Вэнь, в чем причина вашей спешки? Вы куда-то торопились? Вам не понравилось у нас?

– Да, я торопился, – кивнул Вэнь Чжэнь. – Вы приняли нас благодушно, но мы решили не задерживаться. Сейчас заберем нашу целительницу и не будем отягчать ваш город нашим присутствием.

Генерал говорил, но отмечал, как за ними встают другие монахи, окружая их в плотное кольцо. Дело набирало дурной оборот.

Ань приподнял бровь.

– Отягчать своим присутствием? Господин Вэнь, это звучит, как прямое оскорбление. Зачем же вы так? Да и ваша целительница... О ней не беспокойтесь, она в полной безопасности, пока что...

Последние два слова он произнес с такой масляной, вкрадчивой интонацией, что у Вэнь Чжэня свело скулы.

– Что вам нужно? – голос его прозвучал глухо, но твердо.

Наставник Ань вздохнул, будто сожалея о необходимости говорить о таких прозаических вещах.

– Понимаете, господин Вэнь, мне донесли, что вы и ваши спутники успели составить некоторое неверное представление о том, что происходит в нашей скромной обители. Послушник, что сопровождал вас на прогулке, оказался весьма разговорчивым. – Он покачал головой, и в этом жесте сквозило отеческое сожаление. – Молодежь, знаете ли, не умеет хранить тайны.

Вэнь Чжэнь молчал, сверля его взглядом.

– И вы совершенно правы в своих догадках, – продолжил Ань, и его улыбка стала чуть шире. – Да, нас тревожит Фэй. Он действительно здесь.

– Ты признаешь? – опешил Вэнь Чжэнь.

– Признаю, – подтвердил Наставник Ань. – К сожалению, это древнее чудовище облюбовало наши земли. Первым от его руки пал наш предыдущий наставник.

"А от его руки ли"? – пронеслось у генерала в голове.

А Наставник Ань тем временем продолжал:

– Он уже год истязает, мучит нас, но мы нашли управу.

– Человеческие жертвы? – не выдержала Лань Чжэ. – Вы это называете управой?

– Не говори о том, что тебе не ведомо, женщина, – презрительно обратился к ней мудрец. – Ими я удерживаю Фэя, чтобы он не трогал моих воспитанников. Кто может с Фэем совладать? Только какой-нибудь владыка демонов. Но где они? – затем он перевел взгляд на Вэнь Чжэня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. – Вы, господин Вэнь, производите впечатление человека разумного. Поэтому я предлагаю вам сделку. Честную, прозрачную и выгодную для обеих сторон.

– Какую сделку? – Вэнь Чжэнь скривился.

Ань шагнул ближе.

– Фэй капризен, – доверительно сообщил он. – Ему нужны не просто жертвы, а жертвы особенные. Духи, демоны, существа с силой. Обычные люди, это так, перекус, чтобы не скучал. А настоящий пир... – он сделал паузу, смакуя слова, – настоящий пир для него – это древняя сущность. Такая, например, как ваша спутница. Он насытится и покинет нас. Будет искать другое место.

Вэнь Чжэнь почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Та самая, которую он не умел контролировать. Отдать ему Линь Юэ? После того, что она сделала для них всех?

– Вы с самого начала знали?

– О, конечно, – Ан улыбнулся, довольно, как кот, дорвавшийся до сметаны. – Я сразу понял, кто она. Хулицзин, да еще с девятью хвостами. Такая редкость в наше время. Когда вы вошли, я едва не рассмеялся от радости. Боги сами послали мне подарок. Это ли не благословение небес?

– И что вы предлагаете?

– Все просто. Вы отдаете мне лису. Добровольно, без сопротивления. А взамен... – он развел руками, – вы получаете отремонтированную лодку, полные кошельки серебра и свободный проход из моих земель. Никто вас не тронет, никто не вспомнит, что вы здесь были. Фэй будет сыт, секта спокойна, а вы продолжите свой путь, будто ничего и не случилось.

Все замолчали. Было слышно, как цикада перелетает с одного дерева на другое.

К удивлению генерала, Лань Чжэ самой первой положила руку на рукоять собственного меча, а она никогда не выказывала хоть каплю приязни демонице. Вэнь Чжэнь, не оборачиваясь, резко поднял ладонь, останавливая ее.

– А если мы откажемся?

Наставник Ань вздохнул, и в этом вздохе слышалось неподдельное сожаление.

– Господин Вэнь, вы же умный человек. Зачем задавать вопросы, ответы на которые вам не понравятся?

– И все же.

Ань посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

– Тогда, боюсь, жертва Фэю будет более... разнообразной. Вы, генерал, прославленный охотник на демонов, носитель древнего проклятия. Ваша воительница, чья кровь пахнет железом и битвами. Ваш культиватор, напитанный чистой ци. Даже этот красавчик, – он кивнул на Цзян Тана, – в нем чувствуется порода, такие тоже ценятся. Представляете, какой пир устроит Фэй, если получит всех вас сразу?

Он говорил это спокойно, будто обсуждал меню званого ужина. В его глазах не было ни капли фанатизма, ни искры безумия. Только холодный, расчетливый ум человека, который давно научился считать чужие жизни разменной монетой. Впрочем, страх там тоже сквозил, но страх не перед военачальником, а перед монстром.

Лань Чжэ все-таки выхватила меч. Лезвие блеснуло в лучах заката, и в ту же секунду строй монахов колыхнулся, выбрасывая вперед десяток клинков. Суань Кун рванул свиток из-за пазухи, его пальцы уже чертили в воздухе первые иероглифы, но Вэнь Чжэнь видел, как бледнеет его лицо – против такого количества врагов даже самые сильные печати не помогут.

Их окружали. Со всех сторон. Монахи смыкали кольцо, и в их пустых глазах не читалось ни страха, ни сомнения. Только готовность выполнить приказ. Их этому учили, их так наставляли.

– Не надо глупостей, господин Вэнь, – ласково произнес Ань. – Вы в моем храме, на моей земле. Каждый камень здесь знает мое имя. Каждый послушник готов умереть по моему слову.

– Так уж и твоему, – откуда-то сзади раздался другой, еще более глухой и старческий голос.

Строй монахов дрогнул. Люди зашевелились, заоглядывались, потому что голос точно узнали. И в этой живой стене образовался проход: сначала узкая щель, потом широкая дорога.

Вэнь Чжэнь увидел их не сразу. Сначала в глаза бросилась Линь Юэ. Очень спокойная, степенная, уверенная в себе. Она и не ведала, в какой опасности ранее находилась. Она поддерживала под руку того, кого Вэнь Чжэнь меньше всего ожидал здесь увидеть. Очередного старика.

– Это Наставник Сяо, – улыбнулась ему хулизцин. – Он долго болел, но жаждет сказать несколько слов своим послушникам.

Пожилой мужчина едва держался на ногах. Его трясло, одежда висела мешком на иссохшем теле, лицо напоминало пергамент, натянутый на череп. Но глаза горели таким холодным, яростным огнем, что Вэнь Чжэнь невольно почувствовал уважение. Этот человек пришел сюда умирать, но с достоинством.

С другой стороны старика поддерживал какой-то молодой паренек. Генерал догадался, что это и есть тот послушник, что попросил помощи. Его звали У Линь.

У Линь трясся, как осиновый лист, но не отпускал наставника, вцепившись в него обеими руками, будто боялся, что тот рассыплется в прах прямо на этих ступенях.

– Учитель... – выдохнул кто-то из монахов.

– Не может быть...

– Он же...

Наставник Ань побелел. Впервые за весь разговор его благостная маска треснула, обнажив под собой голый, животный страх.

– Ты... ты должен быть...

– Мертв? В забытье? – Сяо усмехнулся. – Ты хотел этого, Ань. Я знаю. Твои отвары, твоя забота, твои молитвы у моего изголовья... – он перевел дух, и Линь Юэ бережно поддержала его под локоть. – Но Небо решило иначе. Или, может быть, не Небо, а та, кого ты собирался принести в жертву своему чудовищу.

Он посмотрел на Линь Юэ, и в его взгляде не было ни страха перед демоном, ни отвращения, только благодарность.

Ань дернулся, будто его ударили.

– Ты не понимаешь, учитель, – голос его сорвался на фальцет. – Я делал это ради секты. Ради всех нас. Фэй бы уничтожил...

– Замолчи! – рявкнул Сяо, и этот рык, вырвавшийся из немощной груди, заставил вздрогнуть даже Вэнь Чжэня. – Ты призвал чудовище. Ты кормил его людьми. Ты травил меня, чтобы занять мое место. И теперь ты смеешь говорить, что делал это ради секты?

Он шагнул вперед, и Линь Юэ шагнула вместе с ним, не отпуская.

– Посмотри на них, Ань. Посмотри на тех, кого ты вел за собой. Они верили тебе. Они молились на тебя. А ты сделал их соучастниками убийств.

Монахи зашевелились. Клинки, еще мгновение назад направленные на Вэнь Чжэня и его людей, дрогнули, поползли вниз. Лица, до этого пустые и послушные, исказились – кто страхом, кто сомнением, кто стыдом.

– Учитель Сяо прав? – спросил кто-то из толпы, и голос этот звучал глухо, потерянно. – Наставник Ань действительно...

– Он лжет! – закричал Ань, и в его крике не осталось ни следа прежней благости. – Старик обезумел от болезни. Он не понимает, что говорит.

– Я понимаю больше, чем ты думаешь, – Сяо перевел взгляд на монахов. – Те, кто хочет знать правду ,подойдите ко мне. Те, кто предпочитает и дальше жить во лжи, оставайтесь с ним. Выбор за вами, но помните, что небеса вас не пощадят, а я добр.

Тишина повисла над площадью. А потом первый клинок звякнул о каменные плиты. За ним второй, третий.

Монахи опускали оружие и медленно, нерешительно, но все же двигались к Сяо. Сначала по одному, потом по двое, потом целыми группами. Они проходили мимо Аня, не глядя на него, будто его уже не существовало.

– Нет... – прошептал Ань, пятясь назад. – Нет, вы не можете... вы все обязаны мне жизнью. Я спасал вас от Фэя! Я...

– Ты убивал людей, – ответил ему один из монахов, не оборачиваясь. – Ты убивал наших братьев, гостей, и называл это жертвой. А мы... мы были слепы и глупы.

Вэнь Чжэнь наблюдал за этим крушением с холодным, почти отстраненным интересом. Он уже видел, как падают сильные мира сего. Но редко, когда падение было таким стремительным и таким заслуженным.

Лань Чжэ опустила меч, но не убрала в ножны. Суань Кун замер с недочитанной мантрой на губах. Цзян Тан выдохнул с облегчением.

Но зря они расслабились. Загнанный в ловушку тигр, кусает в последний момент больнее.

Ань сорвался. Но бросился он не на Вэнь Чжэня, не на монахов, предавших его. Он бросился к Линь Юэ.

– Ты, проклятая хулицзин, – заорал он, выхватывая из рукава узкий, длинный кинжал, которого никто не заметил. – Из-за тебя, из-за твоей лисьей натуры, ты принесла в этот храм раздор, ты...

Он не добежал.

Суань Кун среагировал быстрее, чем кто-либо успел моргнуть. Его меч, еще мгновение назад безвольно висевший в опущенной руке, взлетел, описал короткую, почти незаметную дугу и... вошел Аню прямо в грудь.

Звук был странным – не хруст, не чавканье, а глухой, влажный удар, будто кусок сырого мяса бросили о камень. Ань замер на месте, глядя на торчащую из груди рукоять с таким удивлением, словно никак не ожидал, что его жизнь может закончиться вот так, просто, буднично, на глазах у всех, кого он предал.

Губы его шевельнулись, пытаясь что-то сказать, но вместо слов изо рта хлынула кровь.

Он рухнул на колени, потом ничком – на каменные плиты. Кинжал выпал из ослабевшей руки и со звоном покатился куда-то в сторону, к ногам остолбеневших монахов.

Все замолкли. Наступило такое молчание, что каждый слышал, как ветер шевелит листву на деревьях за стенами храма.

Суань Кун стоял, глядя на свои руки. Меч все еще был зажат в побелевших пальцах, с лезвия медленно, тягуче капала кровь. Лицо культиватора не выражало ничего. Абсолютная, мертвая пустота.

– Я... – голос его прозвучал сипло, надтреснуто. – Я убил монаха.

Он смотрел на меч так, будто видел его впервые в жизни. Будто это не оружие, а какое-то чудовище, выросшее у него в руке.

– Суань Кун, – тихо позвал Вэнь Чжэнь, делая шаг к нему.

Но культиватор попятился назад, мотая головой, и в глазах его разгорался тот самый ужас, который Вэнь Чжэнь видел у людей, впервые убивших врага. Только Суань Кун убивал и раньше – демонов, нечисть, тварей. Но он никогда не убивал людей, тем более служителей светлой секты.

– Он бы убил ее, – хрипло произнес Суань Кун.

Линь Юэ, все еще поддерживающая наставника Сяо, смотрела на культиватора в замешательстве.

Они не ладили, она не стремилась сблизиться с ним, не понимала, отчего тот пожертвовал своими принципами. Но по ней было видно, что она безумно благодарна.

– Суань Кун, – позвала она так же тихо. – Ты спас мне жизнь, спасибо.

Он посмотрел на нее расстерянно.

– Я не должен был.

Лань Чжэ шагнула к нему и, не говоря ни слова, положила руку ему на плечо. Жест был грубоватым, солдатским, но в нем чувствовалась поддержка. Цзян Тан подошел с другой стороны, встал рядом, загораживая от трупа.

Вэнь Чжэнь перевел взгляд на Линь Юэ. Она стояла, все еще поддерживая старика, и смотрела на него. Она и сама жутко перепугалась, а судя по теням, залегшим под ее глазами, она еще и сильно устала. Зато она была жива. Они все были живы.

Он хотел шагнуть к ней... И в этот момент земля дрогнула.

Сначала Вэнь Чжэнь подумал, что ему показалось – слишком сильным было напряжение последних минут. Но раздался низкий, вибрирующий звук.

Он шел откуда-то из-под земли, из-под стен храма, из-под самых ног. Он не был похож ни на рык зверя, ни на гром. Это был голос самой земли, раздираемой чем-то древним и чудовищным.

– Что это? – выдохнул кто-то из монахов.

Звук повторился. Громче и ближе. И тогда Вэнь Чжэнь понял.

– Фэй, – сказал он. – Почуял, что кормушка опустела.

Линь Юэ рядом с наставником Сяо побелела еще сильнее. Старик схватил ее за руку, пытаясь устоять на подгибающихся ногах.

– Он идет сюда, – прошептал У Линь, вцепившись в одежды наставника. – Он идет за нами.

Глава 10. Линь Юэ

Глава 10. Линь Юэ

Ну все, хватит. Хватит трястись, хватит бояться, хватит ждать, пока очередной демон решит нашу судьбу.

Я резко выдохнула, отстраняясь от наставника Сяо, которого У Линь уже подхватил под вторую руку. Старик смотрел на меня с благодарностью и тревогой – он знал, кто я, но в его глазах не было страха. Только усталость и... надежда?

Странно. Люди редко смотрят на меня с надеждой.

– Уведи его, – сказала я У Линю. – В храм. И тех, кто не может драться. Отправь всех внутрь. Читайте мантры и молитвы, главное, не бойтесь. Что угодно. Фэй питается страхом. Не давайте ему еды.

У Линь закивал, но наставник Сяо вдруг схватил меня за запястье. Пальцы у него были холодные, сухие, как кора старого дерева, но хватка была неожиданно сильной.

– Ты знаешь, что делаешь, дочка?

Я усмехнулась. Дочка. Меня так не называли уже много веков.

– Знаю, почтенный. А если нет, то научусь по дороге.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул и обернулся к тем монахам, что все еще стояли на площади, сжимая опущенные клинки.

– Вы! – голос его, хоть и слабый, резанул по тишине, как нож. – Все, кто может держать меч и не обмочил штаны от страха, остаетесь. Слушаетесь генерала Вэнь, как меня самого. Понятно?

Монахи закивали. Кто-то побледнел, кто-то сглотнул, но клинки подняли. Человек двадцать, не больше. Остальные попятились к храму, унося с собой стариков и послушников.

Земля снова дрогнула. Сильнее. Где-то за стенами монастыря что-то рухнуло. Кажется, часть старой ограды. Рев повторился, теперь ближе, и в нем слышалась не просто ярость, а звериный, древний, всепожирающий голод существа, которое слишком долго кормили с руки, а теперь эта рука исчезла.

Да, правду говорили небожители и матери. Нельзя баловать людей, детей и древних демонов.

Вэнь Чжэнь подошел ко мне. Лицо у него было каменное, но я видела, как ходят желваки на скулах, словно сжаты кулаки. Он злился: на ситуацию, на Фэя, на себя.

– Ты знаешь, как его одолеть?

– Только догадываюсь, – грустно вздохнула я.

Как хорошо, что я оставила маогуя в комнате. Сейчас он бы только мешал, ворчал бы, жаловался. Но если мы не справимся, он выживет, а он остаток своей жизни заслужил.

Я оглядела нашу разношерстную армию. Четверо охотников на демонов, два десятка перепуганных монахов и одна девятихвостая лиса, которая только что сожгла половину своей ци, спасая старика. Хорош боевой отряд, ничего не скажешь.

– Фэя нельзя убить мечом, – сказала я, повышая голос, чтобы слышали все. – Он не демон в вашем понимании. Его можно только изгнать или... – я сделала паузу, – или лишить глаза.

– Глаза? – переспросил Цзян Тан, подходя ближе. – У него что, один глаз?

– Целых три.

– Три? – возмутился он.

– Ну скажи спасибо, что не восемь, – поморщилась я, вспоминая демонических пауков. – Третий, на лбу, самый главный. Им-то он и выжигает землю, сушит реки и убивает все живое. Если его уничтожить, то Фэй ослепнет, станет уязвим. А потом его упокоят обычные заклятия.

Я присмотрела к Суань Куну, возлагая на того надежды. Если физически я еще могла быть полезна, то ментально нет. Культиватор понял, кивнул.

– Легко сказать "уничтожить", – буркнула Лань Чжэ, но в ее голосе не было привычной язвительности. – Эта тварь размером с дом. Как мы к его лбу подберемся?

– Нужно его обхитрить и подготовить ловушку. – Я обвела взглядом собравшихся. – Заключить в путы, чтобы он не мог двинуться. А после уже обрушиться силой. Для этого понадобится приманка.

Не то чтобы я намекала на себя, но... я намекала на себя. Нет здесь существа, равного мне по ловкости и скорости, даже если я буду в человечьем обличье.

– Нет, – сказал Вэнь Чжэнь, даже не сказал, обрубил.

– Господин Вэнь, – я сложила руки на груди, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Фэй идет сюда, потому что знает, что его кормилец мертв. С этого мгновения он будет искать последний лакомый кусочек силы, который чувствует в этих стенах. Ты понимаешь, о ком я говорю?

– За тобой, – глухо произнес Суань Кун.

– За мной, – согласилась я. – И за вашим предводителем. Проклятие для таких тварей, как запах жареного мяса для голодного пса. Мы для него – пир. Главное блюдо. Он не уйдет, пока не попробует.

Вэнь Чжэнь шагнул ко мне, схватил за плечи. Пальцы впились до боли, глаза полыхнули алым – проклятие отзывалось на его ярость.

– Ты предлагаешь себя на съедение?

– Я предлагаю себя как приманку, – поправила я, не отводя взгляда. – Есть разница.

– Какая, во имя всех духов?

Я мягко высвободилась из его рук.

– За старой колокольней, – я повернулась к монахам, указывая на восточную часть монастыря, где темнела полуразрушенная башня. – Она давно заброшена? Держится на честном слове?

Один из монахов, постарше, шагнул вперед.

– Лет пятьдесят как не используется, барышня. Крыша провалилась, балки сгнили. Мы хотели снести, да руки не доходили.

– Отлично. – я улыбнулась, чувствуя, как улыбка выходит хищной, лисьей. – Значит, не жалко.

Я подошла к Вэнь Чжэню, встала близко, почти вплотную. Теперь говорила только для него, понизив голос:

– Фэй ломится сюда. Мы встретим его у колокольни. Я встану прямо перед ней, в лисьем обличье, и разожгу огонь – столько, сколько смогу. Он клюнет. Он всегда клюет на сильную ци. Пока он будет пялиться на меня, вы с Суань Куном и остальными обрушите на него башню.

– Башню? – переспросил Цзян Тан, подходя ближе. – Ты хочешь... придавить его?

– Обездвижить. – поправила я. – Камни не убьют Фэя, но прижмут к земле. А пока он будет выбираться, Лань Чжэ и монахи будут атаковать его со всех сторон – отвлекать, злить, заставлять вертеть головой. Чтобы он не мог прицелиться своим глазом. А ты, – я посмотрела прямо в глаза Вэнь Чжэню, – ты будешь ждать.

– Ждать?

– Своего часа. Когда Суань Кун крикнет, что глаз открыт, ты прыгнешь. Сверху, с колокольни, если она еще будет стоять. Или с ее остатков. И вонзишь меч прямо в зрачок, в самую середину. Он будет бессилен, и Суань Кун с монахами его добьет.

– А если я промахнусь? – спросил Вэнь Чжэнь. Голос его звучал глухо, но ровно. Он уже принял решение. Просто хотел знать цену.

– Ну если ты промахнешься в зрачок, который по размеру с лошадь... – приствистнула я, – то у меня большие вопросы к твоей меткости.

План был озвучен. Возражать никто не посмел, даже Вэнь Чжэнь, хотя я видела, как ему хочется со мной не согласиться. Неужели ему так важно властвовать? В конце концов, лишь мне известно, как убить Фэя. Разве так сложно ко мне прислушиваться?

К счастью, он стерпел мои команды, только сжал челюсти так, что зубы, наверное, треснули, и коротко кивнул.

– По местам.

И они разбежались. Как тараканы, если честно. Только тараканы обычно не такие решительные и не сжимают в руках мечи.

Я проводила взглядом Лань Чжэ и Цзян Тана – они уже скользили вдоль стены, волоча за собой какие—то веревки, крючья и мешочки с порохом, которые монахи притащили из кладовых. Цзян Тан на ходу обернулся, поймал мой взгляд и дурашливо отсалютовал. Лань Чжэ даже не оглянулась, она уже мысленно была в бою, всем своим существом.

Суань Кун замер у края площади, разворачивая свитки. Я видела, как дрожат его пальцы, но лицо было спокойным, сосредоточенным. Он справлялся. Он хороший воин.

Вэнь Чжэнь стоял напротив меня, и между нами было не больше трех шагов, но казалось, что целая пропасть. Потому что я знала: он хочет меня остановить. И не может.

– Не смей умирать, – сказал он тихо. Так тихо, что я едва расслышала за гулом приближающегося чудовища. – Ты обещала провести меня в Диюй.

Я улыбнулась.

– Хулицзин не нарушают своих обещаний, мой господин.

Он не ответил. Только сжал рукоять меча так, что побелели костяшки.

Я шагнула назад. Еще шаг. Еще. А потом сбросила человеческую кожу.

Мир всегда становится ярче, когда я обращалась. Краски гуще, запахи острее, звуки отчетливее. Я чувствовала каждую трещину в камнях под лапами, каждый порыв ветра, каждую каплю пота на лбу монахов, замерших у храма.

Девять хвостов распушились за спиной, и я прыгнула.

Крыша колокольни встретила меня запахом гнилого дерева и птичьего помета. Черепица противно хрустела под лапами, но я не обращала внимания. Я смотрела туда, где над остатками стены поднималась тьма.

Я ощущала, что монств рядом. Фэй не шел, он вырастал из земли, как гнилой зуб из больной десны.

Сначала я увидела его голову. Если это можно было назвать головой. Огромная, размером с телегу, покрытая серо-зеленой чешуей, с которой стекала какая-то слизь. Основные глаза были похожи на два мутных, болотных фонаря. Они горели ровным, холодным светом. Пасть, полуоткрытая, обнажала ряды кривых, желтых клыков, из которых тянуло смрадом разложения. Но страшнее всего был третий глаз.

Он пульсировал на лбу чудовища, и в нем клубилась темнота. Такая же темнота, что обволакивала сердце генерала.

Фэй ступил на площадь, и камни под ним почернели. Трава, пробивавшаяся между плит, рассыпалась в прах. Воздух вокруг него задрожал, пошел рябью, и меня едва не вывернуло наизнанку от прикосновения этой ауры.

"Двенадцать чжанов, – прикинула я, глядя на него сверху.– Может, тринадцать. Он выше этих стен".

Я вздохнула поглубже и вздыбила хвосты.

Пламя взметнулось от меня в ночное небо. Я вложила в него все, что осталось после спасения наставника Сяо. Этого было немного, но для приманки хватит.

Фэй дернулся. Его морда, если это можно было назвать мордой, повернулась ко мне. Болотные глаза мигнули, но смотрел он не ими. Он смотрел третьим глазом.

– Иди сюда, – прошептала я по-лисьи, тем гортанным рычанием, которого люди не понимают. – Иди к огоньку, красавчик.

И он пошел.

Фэй – страшное чудовище, но у него почти нет разума. Он похож на новорожденного ребенка, которым двигают инстинкты. Я была яркой, интересной, возможно, вкусной по его уразумению, поэтому тот следовал за мной.

Медленно, переставляя лапищи, от которых земля ходила ходуном. С каждым его шагом колокольня вздрагивала, и я чувствовала, как гнилые балки стонут от напора.

– Давай, давай, – шептала я, прыгая на самый край крыши. – Еще немного, еще чуть-чуть.

Третий глаз Фэя засветился ярче. Я поняла: сейчас выстрелит.

Я прыгнула.

Луч ударил в то место, где я только что стояла. Крыша колокольни взорвалась фонтаном щепок и пыли. Там, где прошелся свет, дерево даже не загорелось, оно просто... исчезло. Превратилось в ничто.

Я приземлилась на другой стороне, едва не сорвавшись вниз, и зашипела от боли. Край луча все-таки задел кончик одного хвоста. Шерсть почернела, осыпалась.

– Ах ты тварь! – рявкнула я и метнула в него сгусток пламени.

Огонь ударил Фэю прямо в морду. Чудовище взревело. Не от боли, а от злости. Ему было все равно на мои искры, но они его бесили. Он развернулся всем корпусом и ломанулся за мной.

Я побежала вниз по крыше, по карнизу. Сделала прыжок на остатки стены, еще прыжок – вниз, на площадь. Фэй за мной. Он был огромным, неповоротливым, но быстрым. Каждый его шаг покрывал расстояние, которое я преодолевала десятком шажков.

– Линь Юэ, – донесся откуда0то крик Цзян Тана. – Еще чуть-чуть!

Я подвела Фэя к самому подножию колокольни. Чудовище нависло надо мной, заслоняя небо. Третий глаз полыхнул снова, готовясь к выстрелу.

И в этот миг сверху раздался свист.

Я не оборачивалась, прыгнула прочь, со всей скоростью, на которую были способны мои лисьи лапы.

Земля вздрогнула. Сзади что-то рухнуло, да так, что заложило уши. Меня подбросило в воздух, перевернуло, швырнуло оземь. Я кубарем покатилась по камням, обдирая бока, и замерла только у самой стены храма.

Оглянулась. Колокольни больше не было.

Там, где она стояла, теперь возвышалась гора обломков:камни, балки, черепица, пыль, стоящая столбом. И из-под этой горы, из самой ее середины, торчала голова Фэя. Морда его была завалена обломками, лапы беспомощно скребли по земле, пытаясь выбраться, но каменная ловушка держала крепко.

– Получилось! – заорал Цзян Тан откуда-то сверху. – Линь Юэ, получилось!

Я перевела дух, чувствуя, как кровь стучит в висках, и позволила себе улыбнуться.

– Получилось, – прошептала я одними губами.

Но радоваться было рано.

Фэй взревел. И в этом реве слышалась не боль, а дикая, древняя, всесокрушающая ярость существа, которое поняло, что его провели. Третий глаз, выглядывающий из—под груды камней, засветился ярче солнца.

– Вэнь Чжэнь, – закричала я, вскакивая на лапы, забыв про боль. – Бей.10.2

Вэнь Чжэнь прыгнул. Я видела это краем глаза. Тень на фоне пылающих обломков, силуэт, застывший в воздухе на одно бесконечное мгновение. Меч блеснул в свете третьего глаза, описал дугу и... Ударил.

Но не так, как надо.

Лезвие вошло в край глаза, даже не в зрачок, в склеру, в эту пульсирующую тьму, но не пробило ее. Фэй дернулся, взревел, и Вэнь Чжэня отбросило в сторону, как щепку. Он врезался в груду камней и затих.

– Нет! – зарычала я, но крик вышел звериным.

Вэнь Чжэнь не поднимался.

Зато Фэй поднимался. Медленно, с хрустом, сдвигая с себя тонны камней, как я могла бы сдвигать на рассвете подушку.

Колокольня, наша ловушка, наша надежда, разлеталась в стороны под его яростью. Балки крошились в труху, камни превращались в пыль.

Он встал. И посмотрел на меня.

Я замерла. Бежать было бесполезно. Он быстрее, он сильнее, он древнее всего, что я знала. И сейчас он хотел только одного – сожрать ту, что посмела его дразнить.