Текст книги "Тысячи ли под чужим небом (СИ)"

Автор книги: Солянка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Тут я подхватила его под руку и потащила вон из комнаты.

– То были не сны, Суань Кун. Буди своего генерала, Цзян Тан явно в большой беде.

Ошибиться один раз – простительно. Ошибиться два раза – расписаться в собственной глупости.

Мао Сяо был прав, мне следовало растерзать Цяньгуя в собственной комнате. Азартный демон не смирился с отказом и забрал хитрого, веселого, болтливого Цзян Тана с собой. Зачем? Явно, чтобы привлечь либо меня, либо генерала.

Когда я справилась с одеждой, Вэнь Чжэнь уже стоял в коридоре. В отличие от Суань Куна, тот старался быть вежливым и замахнулся, чтобы постучаться. Позади него находилась полностью облаченная, но заспанная Лань Чжэ.

– Что с Цзян Таном? – коротко спросил генерал.

Я выдохнула, собираясь с мыслями. Времени на красивые предисловия не было.

– Сегодня вам снились странные сны, – я обвела их взглядом. – Вас искушали и предлагали силу. Так это были не сны, так действует демон-ростовщик. Я застала его, когда он навещал тебя, господин Вэнь, – понурилась виновато. – И когда он заходил в комнату Суань Куна...

– И не разбудила? – взревел военачальник.

– Ты, как и твой культиватор, – я все-таки вздрогнула, – справились. Потом Цяньгуй навестил меня, и я объяснила, чем чревато его нападение.

– Но ты не разбудила, – продолжал злиться Вэнь Чжэнь.

– А зачем? Я не полагала, что этот дурак заимеет мысль противостоять мне, – обиженно фыркнула я. – Они не связываются с оборотнями. Думала, что Цзян Тана и Лань Чжэ минула подобная участь.

Лань Чжэ вздрогнула так, будто я плеснула ей в лицо ледяной водой. Ее пальцы судорожно сжали рукоять меча.

– Ко мне тоже приходили, – выдохнула она, и в ее голосе впервые за долгое время не было ни капли враждебности, только растерянность. – Я думала, это сон. Но он предлагал... он говорил, что может избавить от боли, что я забуду...

Она запнулась, бросив быстрый взгляд на Вэнь Чжэня. Тот смотрел на нее с непривычной мягкостью.

– Ты же не поддалась, – сказал он.

И он даже ни на минуту не усомнился.

– Нет, конечно, – Лань Чжэ выпрямилась, словно вспомнив, кто она. – Я во сне обещала его убить.

У меня внутри все оборвалось и рухнуло куда-то в пятки.

– А я предупреждал, – мяукнул кот. – Цяньгуи – азартные игроки. Проиграл крупно, не уйдет, пока хоть что-то не отыграет. Он не получил никого из сильных: генерала, культиватора, тебя. Значит, пойдет по слабым.

– Цзян Тан не слабый, – возразила Лань Чжэ, но в ее голосе уже не было уверенности.

– Слабый не силой, – пояснила я вместо кота. – Слабый желанием. У каждого есть струна, за которую можно дернуть. – Значит, у Цзян Тана есть какая-то слабость, что он туда пошел.

Вэнь Чжэнь задумался.

– Вы же были у него, – обратился он ко мне и Лань Чжэ. – Покажете место, где он скрывается? Отправимся туда прямо сейчас.

Лань Чжэ удивилась, ведь она не ведала, что я за ними следила, но спрашивать генерала об этом не решилась.

– Да, я там была, – выпалила она.

– Он нас ждет, – я ее перебила. – Цяньгуй не дурак. Мы с ним общались, я велела ему уходить, иначе его ждет возмездие. Но ему же хватило храбрости забрать твоего человека, господин, – уставилась я на Вэнь Чжэня. – Он ждет нас, либо тебя, либо меня. Это ловушка.

– Ловушка? Зачем ему нужен наш генерал? – удивлялся Суань Кун.

– На нем сильное проклятие. За такое можно просить двойную, тройную цену, – поясняла я. – А что до меня, я почти бессмертна. Демон редко становится должником у другого демона. Цяньгуй обогатится, а он ведь не деньги собирает. – Я помедлила, обдумывая следующий шаг. – Это моя ошибка, мне ее и исправлять. Если я приду одна, он сосредоточится на мне, а вы...

– Нет, – рявкнул Вэнь Чжэнь так, что у меня мурашки побежали по коже. – Мы идем вместе. Ты и я. Лань Чжэ и Суань Кун останутся здесь и сделают кое-что другое.

– Что именно? – нахмурилась воительница.

Он быстро объяснил, что он хочет от них, и его слова меня поразили. В первые дни, когда мы столкнулись, я поверить не могла, что эти люди способны сражаться с нечистью. Очень топорно себя вели, часто глупо и неумело, но сейчас он показал все чудеса уловок и обмана. Да, я недооценила этих людей.

– Хорошо, – согласилась Лань Чжэ, боясь перечить предводителю.

– Вэнь Чжэнь, но это опасно, – высказал свои опасения Суань Кун. – Отправлять вас вдвоем с...

Он запнулся, но я и так знала, что он хотел сказать: "с демоницей".

– С Линь Юэ, – закончил за него Вэнь Чжэнь. – Которая уже дважды спасла нам жизнь. И которой я доверяю. Выполняйте приказ.

Вот так просто. "Которой я доверяю". От этих слов у меня внутри что-то заныло, и я поспешно отвернулась, чтобы никто не заметил моей застенчивости.

– Идем, – бросила я, направляясь к лестнице. – Мао Сяо, молчи и не высовывайся.

– А если я хочу высовываться? – проворчал кот. – У меня, между прочим, когти острее твоих.

– Тогда повторим трюк с цзянши.

– Ты не хулицзин, ты деспот в платье,– буркнул он, но затих.

Распределив свои роли, мы быстро разделились.

Лань Чжэ и Суань Кун отправились в центр, а мы с Вэнь Чжэнем шли к Тростниковой набережной, и с каждым шагом я чувствовала, как внутри затягивается тугой узел.

– Ты дрожишь, – тихо заметил генерал.

– Мерзну, – соврала я.

Он точно не поверил, но промолчал. А что мне ему сказать? Что я борюсь с мыслями о предательстве? Я ведь сама демоница, хоть и люблю людей. Цяньгуй меня не послушался, придется его убить, но от осознания легче не становится.

Мао Сяо, сидевший у меня в сумке, вдруг завозился, высунул морду и навострил уши.

– Здесь пахнет не только демоном, – прошептал он. – Здесь пахнет крысами. Много крыс.

– Ты можешь выражаться яснее? – шикнула я.

– А куда яснее? – огрызнулся кот. – Я завтракать.

Прежде чем я успела его схватить, он выпрыгнул из сумки, шлепнулся на землю и, поджав хвост, рванул в ближайший переулок.

– Мао Сяо, – ругнулась я. – Куда? Вернись, трусливое отродье.

Но кот только мелькнул серым комком и исчез за углом.

– Струсил, – констатировал Вэнь Чжэнь. – Может, и хорошо, что мы от него избавились.

– Он бы так просто не ушел, – буркнула я, чувствуя, как внутри закипает обида на маогуя. – Ладно, потом разберусь. Сначала решим все с Цзян Таном.

Мы подошли к набережной. Учитывая ранний час, обстановка встретила нас условной тишиной. Ни единой человеческой души. И не сказать, что в этих местах укрывается злое существо.

Лодки покачивались у причалов, поскрипывая снастями, где—то покрикивали чайки.

– Где он может быть? – повернулся ко мне генерал.

Вчерашней скромной лодки и след простыл. Вместо нее у дальнего пирса стояло нечто огромное, темное, с высокими бортами и надутыми парусами. Купеческая джонка, способная вместить десятки людей и тонны груза.

Я показала на нее.

– Вот это да, – выдохнул Вэнь Чжэнь. – За одну ночь? Невозможно.

– Для демона, который торгует душами, – пожала плечами я, – возможно. Он явно готовился. Знал, что мы придем.

Мы поднялись на борт по шатким сходням. Никто нас не встретил, не окликнул. Только паруса хлопали на ветру, да где-то внизу, в трюме, слышались голоса.

– ...просто подпиши, господин Цзян. И все твои беды останутся позади. Твой отец будет гордиться. Твоя мать перестанет плакать. Ты станешь тем, кем всегда мечтал, – мурлыкал вкрадчиво и маслянисто Цяньгуй.

– Я... я не знаю, – Цзян Тана дрожал. – А что скажет генерал?

– Генерал? – Цяньгуй засмеялся. – Твой генерал проклят. Он умрет через год, а ты останешься ни с чем. Ни семьи, ни будущего, ни надежды. А я даю тебе все. Сейчас, здесь, всего за несколько лет жизни. Ну что такое десять лет против вечного счастья?

Я рванулась вниз по лестнице, Вэнь Чжэнь за мной. Трюм оказался освещен десятками свечей, их пламя колебалось, отбрасывая пляшущие тени на стены, увешанные свитками. Сотни, тысячи свитков. В каждом чья-то судьба, чей-то долг, чья-то проданная душа.

В центре этого свечного ада стоял низкий алтарь, а перед ним на коленях сидел Цзян Тан. Лицо его было залито слезами, рука сжимала кисточку, обмакнутую в кровавую тушь, и зависла над желтоватым свитком, испещренным алыми иероглифами.

Цяньгуй нависал над ним.

– Подписывай,– настаивал он. – Подписывай, и станешь свободным.

Я повернулась к генералу, но не успела попросить его промолчать. Он не из тех людей, кто будет наблюдать и выжидать.

– Цзян Тан, – позвал побратима Вэнь Чжэнь.

Тот обернулся. В его глазах мелькнула надежда, сменившаяся ужасом.

– Господин, уходите. Это ловушка.

Мы не сразу поняли, что произошло, но Цяньгуй захихикал и метнулся к нам.

– Добро пожаловать, дорогие гости. Я так и знал, что вы придете. Не могли не прийти. Такие... правильные, праведные. Но не ты, хулицзин, – поморщился он. – Ты предаешь весь наш род.

Вэнь Чжэнь выхватил меч, но демон даже не попытался увернуться. Лезвие прошло сквозь его плоть, как сквозь туман, не причинив вреда.

– Глупый человек, – усмехнулся демон. – Меня нельзя убить железом. Меня можно только... обанкротить. Но это не в ваших силах. А пока...

Он щелкнул пальцами, и в воздухе вокруг нас вспыхнули огненные иероглифы – печать, замкнувшая круг.

– Теперь вы не сможете покинуть этот корабль, пока кто-то из вас не подпишет договор. Таковы правила. Я даю вам выбор: либо вы, госпожа Линь, либо вы, генерал. А ваш красавчик, – он покосился на Цзян Тана, – в таком случае уйдет живым и невредимым.

Цзян Тан вскочил, отбрасывая кисточку.

– Нет, – закричал он. – Не смейте. Я лучше умру, чем позволю вам...

– Цзян Тан, заткнись, – оборвал его Вэнь Чжэнь. – Никто не умрет.

Он шагнул к демону, и в его глазах снова полыхнуло алое пламя.

– Слушай меня, тварь. Ты сейчас снимешь печать, отпустишь моего человека, и мы уйдем. Или...

– Или что? – засмеялся Цяньгуй. – Ты убьешь меня? Попробуй. Вы попали в ловушку печати. Вы ее не преодолеете. Даже хулицзин. Внутри нее уже давно не сильная демоница, а просто девка в красивом платье.

Я сжала кулаки. Он был прав. В этой ловушке моя сила почти бесполезна, печать глушила любые попытки обратиться к истинной сути.

– Подписывай, – прошептал демон, снова поворачиваясь к Цзян Тану. – Подписывай, и твой отец будет гордиться. Ты же этого хочешь? Чтобы он обнял тебя и сказал: "Сынок, я всегда знал, что ты справишься".

Цзян Тан всхлипнул. Его рука потянулась к кисточке.

Внезапно за окном раздались возгласы:

– Предатель, отмени договоры!

– Ты вор и мошенник!

– Демон и убийца.

От каждого вопля Цяньгуй съеживался. А я ахнула.

План Вэнь Чжэня сработал хорошо. Лань Чжэ и Суань Кун обежали жителей города, расспрашивая, кто подписывал договоры. Они им объясняли, с кем люди имеют дело, и что цена не просто какое-то рабство, а практически продажа души. Для демона-ростовщика нет ничего страшнее, чем раскрытие его подлой личности. От этого он слабеет, хиреет.

– Подпиши, Цзян Тан, – прошелестел Цяньгуй, ощущая, что слабеет. – Через пару минут будет поздно.

– Не смей! – крикнула я. – Он же ждал именно нас, а тебе использует.

– Но если я подпишу, он вас отпустит.

– Не будь идиотом, – проговорил Вэнь Чжэнь. – Ты в глазах демона пешка. А еще тебе не нужно завоевывать одобрение отца. Ты мой друг, – сказал он просто. – Ты пошел за мной, когда от меня отвернулся двор. Ты рисковал жизнью, чтобы помочь мне снять проклятие. Для меня ты больше, чем любой чиновник, сдавший сто экзаменов. И если твой отец этого не видит... значит, он дурак.

Цзян Тан замер. Кисточка выпала из его пальцев.

– Господин...

– Хватит, – оборвал его Вэнь Чжэнь. – Не смей подписывать. Мы выберемся отсюда.

Цяньгуй взвыл от ярости.

– Не хотите по-хорошему, тогда я убью его.

Он уже двинулся к Цзян Тану, замахнулся, а я заметалась в плену ловушки, не зная, как помочь мужчине.

Неожиданно из—за груды ящиков вылетел Мао Сяо и запрыгнул на шкаф, где держались свитки.

Все застыли. Не понимали, чем займется этот маленький демоненок. Но тут маогуй двинул лапкой.

– Мяу.

– Нет! – заорал демон. – Мои договоры. Мои души!

Сначала Мао Сяо столкнул несколько свечей, а вслед за ними скинул несколько свитков. На полу молниеносно образовался костер, который быстро распространялся.

Пламя взметнулось до потолка, пожирая свитки. Демон отвлекся, закрутился на месте, пытаясь потушить огонь, но чем больше он метался, тем быстрее горели его сокровища. Печать, державшая нас, дрогнула, пошла трещинами.

Я почувствовала, как ко мне возвращается сила, ведь огонь всегда меня подпитывал.

– Вэнь Чжэнь, – повернулась к военачальнику, – забери Цзян Тана и уводи. Сейчас это возможно, ловушка ослабла.

– А ты?

– А я последую примеру Мао Сяо, позавтракаю!

Я вся страшно захрустела, конечности неестественно изогнулись. Через несколько мгновений я из человеческого тела обратилась в звериное. Распушила все свои девять хвостов.

Цяньгуй замер, увидев меня. В его глазах-плошках мелькнул настоящий, неподдельный ужас.

– Я же тоже демон, – взмолился он.

– Демон, который захотел пленить меня, – рыкнула я, разевая пасть.

Он пытался защищаться, но мои когти рвали его плоть, как бы рвали гнилые веревки. Я вцепилась ему в горло, терзала, грызла, пока не добралась до того, что у демонов заменяет печень, до средоточия жизни. И я съела и это.

Вкус был горьким, приторным, но сила, хлынувшая в меня, была восхитительна. Я чувствовала, как затягиваются старые раны, как крепнут мышцы, как наполняется энергией каждая клеточка тела. Если демон убивает демона, он впитывает его ядро.

Я не следила ни за временем, ни за пожаром. Цяньгуй рассыпался в моих зубах горсткой пепла и перегоревших счетов.

– Линь Юэ, – донесся откуда-то сверху голос кота. – Лодка горит, прыгай

Я побежала вверх, по пылающим ступеням, вылетела на палубу и, не раздумывая, сиганула за борт. Вода обожгла ледяным холодом, но я уже плыла, работая лапами, к берегу, где стояли Вэнь Чжэнь, Цзян Тан, Лань Чжэ, Суань Кун и... Мао Сяо. Мокрый, облезлый, но невероятно гордый собой.

Позади раздался оглушительный взрыв. Джонка взлетела на воздух, разбрасывая во все стороны горящие обломки свитков – последних свидетельств человеческой слабости.

Я выбралась на берег, отряхнулась и только тогда поняла, что все еще в лисьем обличье. Вэнь Чжэнь изумленно смотрел на меня, словно в шерсти видел в первый раз. Цзян Тан тоже не прятал удивления.

Я ждала криков ужаса, отвращения, просьбы, чтобы я перевоплотилась.

Первым отмер генерал. Он шагнул и зачем-то почесал мне за ухом.

– А ты очень красивая лиса.

Я моргнула, потом еще раз. Он сказал это вслух?

Цзян Тан, стоявший рядом, вдруг бухнулся на колени прямо в грязь, обращаясь ко всем своим друзьям.

– Простите меня, – выдохнул он. – Я... я чуть не погубил всех. Из-за своей глупости. Из-за гордости. Из-за...

– Встань, – подал ему руку Вэнь Чжэнь. – Это все неважно. Ты живой, вот это главное. Собираясь в этот путь, мы давали клятвы о том, что мы семья, Цзян Тан. А семья за слабости не осуждает.

Цзян Тан всхлипнул, но улыбнулся сквозь слезы.

Мао Сяо, отряхивая мокрые лапы, философски заметил:

– Я, конечно, понимаю, что момент трогательный, и вам хочется это прочувствовать, но мы будем как—то акцентировать внимание на том, что всех спас я? Линь Юэ сожрала чужую печень, а мне какие—то преференции будут?

Глава 7. Линь Юэ

Глава 7. Линь Юэ

Фугуй таял в утренней дымке, как дурной сон. Его золотые купола и пестрые вывески становились все меньше, пока не превратились в едва различимую полоску на горизонте. Я стояла на корме нашей лодки, вцепившись в перила, и смотрела, как город-демон исчезает в речной дымке. Так радовалась.

– Не жалеешь, что не сожгла его дотла? – раздался рядом голос Вэнь Чжэня.

Я обернулась. Генерал стоял, опершись на меч, и смотрел на меня со странным выражением, словно за одну ночь я перевернула его мир. Может, так оно и было.

– А не я его жгла, – зачем-то ощетинилась я. – Все претензии к нашему призрачному спутнику.

В моих ногах жался Мао Сяо, которому речное путешествие удовольствия не приносило.

– Если не надо было помогать...

– Ты молодец, – в тысячный раз повторила я. – Мы бы без тебя погибли.

– Вы почаще себе это повторяйте, – проворчал он, отходя подальше.

Вэнь Чжэнь проводил взглядом кота.

– Ты в порядке?

Я невольно улыбнулась. Заботится обо мне, задается вопросами о моей совести. Это приятно осознавать.

– В полном, господин. Не переживайте.

Я видела, что он набирается храбрости спросить что-то еще, и я даже догадывалась, что именно, но нас снова прервали. И это был не демонический кот.

Цзян Тан, сидевший на носу и делавший вид, что правит лодкой (хотя на самом деле рулевым был нанятый в Фугуе лодочник, трясущийся от страха при одном взгляде на генерала), вдруг поднялся и подошел к нам.

– Госпожа Линь, – начал он несвойственно серьезно. – Можно тебя на пару слов?

Я кивнула. Вэнь Чжэнь, поняв, что разговор будет личным, отошел к Лань Чжэ и Суань Куну, которые проверяли снаряжение.

Цзян Тан долго молчал, глядя на воду, а потом выпалил:

– Я должен объясниться. Не перед генералом, но перед тобой. И перед этим облезлым героем, – он уставился на тушку Мао Сяо, который обвил хвостом его сапоги.

– Передо мной не нужно, – пожала я плечами. – Ты ничем мне не обязан.

– Нужно, – упрямо мотнул головой Цзян Тан. – Вы с котом спасли меня от сделки, которая превратила бы меня в раба. А я даже не рассказал, почему вообще согласился слушать этого ростовщика.

Я молча ждала. В таких случаях лучше не перебивать, слова сами найдут дорогу.

– Моя семья... – начал он и сглотнул. – Мой отец – известный чиновник, советник при самом императоре. Наша фамилия Цзян входит в список старейших родов империи. Я старший сын, наследник.

Он горько усмехнулся, без тени обычного веселья.

– Прости, но я догадывалась, – призналась я.

– Отдаю дань твоей прозорливости, госпожа Линь. А ты догадывалась, что наследник вышел из меня... никакой. С детства я любил не каллиграфию и не конфуцианские трактаты, а псовую охоту, вино и красивых женщин. Отец терпел, надеялся, что перебешусь. А когда пришло время сдавать экзамен на чиновника... я провалился. С позором.

– Бывает, – осторожно произнесла я.

– Бывает, – согласился Цзян Тан. – Но не у старших сыновей рода Цзян. Отец не стал меня бить или наказывать. Он просто перестал меня замечать, словно я стал пустым местом. Мать плакала по ночам, но при отце тоже делала вид, что меня нет. А наутро после моего провала к нам пришли соседи, чтобы поздравить с тем, что сын "прославил семью". Они не знали правды. И отец им улыбался и принимал поздравления. Притворялся, что я сдал.

У меня внутри все сжалось. Мне ли не знать это чувство, когда тебя стирают из жизни, будто никогда и не было из-за разочарования. А мы с Цзян Таном похожи больше, чем он думает.

– Я ушел из дома через неделю, – продолжил Цзян Тан. – Сказал, что отправляюсь в столицу, к дяде, чтобы продолжить обучение. А сам подался в вольные стрелки. Потом встретил генерала... и остальное ты знаешь.

Он замолчал, уставившись в воду.

– Я не понимаю одного, – тихо сказала я. – Зачем ты рассказываешь это мне?

Цзян Тан поднял глаза. В них стояли слезы, которые он отчаянно пытался сдержать.

– Затем, что вы с котом – не люди. Вы демоны. А поступили честнее, чем многие люди. Ты рисковала жизнью, чтобы вытащить меня из лап Цяньгуя. Мао Сяо устроил там пожар, хотя мог бы просто сбежать. А мой отец, человек, чиновник, который учил меня добродетели... он даже не спросил, жив ли я. Три года прошло, я не получил ни одной весточки.

Мао Сяо, услышав свое имя, спрыгнул с крыши и подошел ближе.

– Ну, вообще-то я рассчитывал, что меня будут называть "великий спаситель", а не просто "кот", – проворчал он, но в его голосе не было обычной язвительности. – Но раз уж речь зашла о родителях... мой прошлый хозяин тоже был чиновником. И сын у него был вылитый ты. Тоже экзамены проваливал, тоже пил горькую. А хозяин мой, он его из дома выгнал. А через год, когда сын спился и умер под забором, он повесился. Не вынес вины.

Цзян Тан вздрогнул. А я подарила Мао Сяо очень гневный взгляд. Хвостатый ты дурак считаешь, что твои слова к месту?

– Я к чему, – продолжил кот, игнорируя меня и продолжая вылизывая лапу. – Может, твой отец и не ищет тебя, потому что боится. Боится увидеть, что ты пропал, и признать, что это он виноват. Чиновники гордые. Им проще сделать вид, что ничего не было, чем посмотреть правде в глаза.

Я присела на скамью рядом с Цзян Таном.

– Послушай, – сказала я мягко. – Я прожила среди людей почти триста лет. И я видела много семей. Самые счастливые дети, не те, что сдали экзамены и стали чиновниками. А те, чьи родители принимали их любыми. Если твой отец этого не сделал, это его выбор. Но твоя жизнь принадлежит тебе. Ты уже доказал, что чего ты стоишь, и не на экзаменах, а в бою. Ты лучший разведчик, которого ценит сам Вэнь Чжэнь. Ты друг, ради которого он, не думая, не рассуждая, отправился в логово демона, рискуя собственной жизнью. Разве этого мало?

Цзян Тан присмотрелся ко мне внимательнее.

– А если бы ты сдал тот экзамен? – вдруг спросила я. – Стал бы чиновником?

– Наверное, да, – пожал он плечами.

– И был бы счастлив?

Он задумался.

– Не знаю. Наверное, нет. Я бы завидовал тем, кто на охоте, кто в походах, кто живет по-настоящему. А сам бы сидел в душной канцелярии и перебирал бумажки.

– Вот видишь, – улыбнулась я. – Ты рожден для ветра, для дорог, для приключений. И если твой отец этого не понимает... значит, он не видит главного.

– И что же он не видит? – насмешливо спросил Цзян Тан.

– Что ты жив, – ответила я просто. – Что ты дышишь, смеешься, пьешь вино, волочишься за женщинами, рискуешь жизнью ради друзей. Что в тебе есть искра, которую не погасить никакими экзаменами. И если для того, чтобы быть счастливым, нужно разочаровать отца, что же. Это не такая большая цена. Другие жертвуют большим.

Цзян Тан рассмеялся. Смех был хриплым, с надрывом, но искренним.

– Спасибо тебе, Линь Юэ, – сказал он, поднимаясь. – И тебе, кошачья морда. Вы... правда, хорошие. Не ведал, что когда-то так скажу о демонах.

– Не ведал, – хмыкнула я, – потому что демонов и не знал. А мы не сильно отличаемся от вас. Ведь есть же хорошие и плохие люди. Так у нас также.

Он кивнул и пошел обратно на нос, где лодочник, завидя его, заметно расслабился. Видимо, присутствие Цзян Тана успокаивало его больше, чем компания воительницы и культиватора.

Я осталась на корме, глядя, как солнце поднимается выше, золотя воду. Река здесь была широкой и спокойной, но я чувствовала, что это ненадолго. Воздух становился тяжелее, ветер менял направление.

Вскоре нас ожидали пороги на реке Циншуй.

Словно в ответ на мои мрачные мысли, небо на горизонте вскоре потемнело. Не постепенно, а резко, будто кто—то задернул занавес. Ветер, еще минуту назад ласковый и теплый, взвыл и рванул так, что лодка жалобно заскрипела.

– Пороги, – закричал лодочник, вцепившись в рулевое весло. – Пороги на реке. Держитесь.

Волны вздыбились мгновенно, будто из-под воды поднялась гигантская рука и принялась хлестать по лодке. Лань Чжэ, стоявшая у борта, едва не свалилась за борт. Суань Кун успел подхватить ее за пояс.

Лодка взлетела на гребень волны и рухнула вниз, зачерпнув бортом воду. Вэнь Чжэнь, отобрав штурвал у лодочника, пытался удержать лодку носом к волне. Я видела, как его пальцы побелели от напряжения, как на скулах ходят желваки. И в какой-то момент, когда очередная волна накрыла нас с головой, мне показалось, что в глубине воды мелькнуло что-то темное, огромное, с глазами, горящими зеленым огнем.

Что-то очень громко хрустнуло. Всю палубу накрыло белым полотном. А потом все кончилось так же внезапно, как и началось.

Ветер стих, волны опали, и лодка, жалобно скрипя, ткнулась носом в илистый берег.

Мне снова что-то показалось, что эти сложности не случайны. Словно кто-то из Диюя проведал, что мы направляемся к ним, и мечтает нас остановить. Но кто? Ни одному демону не подвластно подобное могущество.

Выбираясь из-под упавшего паруса, мы обнаружили, что оказались в небольшой бухте, окруженной высокими скалами. Вода здесь была неподвижной, темной, как зеркало в пустой комнате. Ни ветерка, ни птиц, ни даже комаров.

– Где мы? – прошептал Цзян Тан, озираясь.

Лодочник, трясущийся от страха, ткнул пальцем куда-то в сторону скал:

– Это Мертвая заводь. О ней рыбаки рассказывают страшное. Сюда нельзя заплывать. Здесь даже рыба не водится.

– Тогда нам придется побыстрее ремонтировать мачту, – осмотрела я причину падения паруса. – Не хочется здесь задерживаться.

* * *

Лань Чжэ, охотница то ли по природе, то ли по призванию, во мгновение ока нашла нам укрытие. Большую пещеру, скрытую зарослями бамбука. Я первой вошла в нее, чтобы изучить запахи, и не нашла ничего опасного.

– Это место достойно нашего ночлега, – оповестила я и чинно отошла в сторону.

Когда все нужные вещи перетащили в пещеру, я в который раз порадовалась, что воительница обладает не только воинским мастерством, но и зорким глазом.

Укрытие было идеальное: достаточно глубокое, чтобы не бояться ветра, с ровным каменным полом и даже естественным выступом, за которым можно укрыться от сквозняка. Еще там было сухо, а это в нашем случае огромная привилегия.

Вэнь Чжэнь распоряжался быстро и четко, как и подобает генералу:

– Лань Чжэ, Суань Кун, с вас хворост. Нужен сухой и столько, сколько найдете. Цзян Тан, вы с лодочником осмотрите судно, пока совсем не стемнело. Мне нужен полный отчет, что сломано и сколько времени займет починка. И вообще, возможна ли она.

Цзян Тан, уже успевший прийти в себя после разговора со мной, кивнул и направился к выходу. Лодочник поплелся за ним, то и дело оглядываясь на сумрачные скалы. Мне показалось, что после инцидента с ростовщиком Цзян Тан буквально жаждет заслужить похвалы своего предводителя. Это делает ему честь... и, увы, вызывает жалость.

Мы с Вэнь Чжэнем остались вдвоем. Ну, почти вдвоем. Мао Сяо тут же оккупировал самое сухое место у будущего костра, свернулся клубком и сделал вид, что уснул. Я знала эту его уловку, уши торчали в нашу сторону, как два артефакта прослушки.

Я принялась разбирать вещи, раскладывая их так, чтобы до всего было легко добраться. Вэнь Чжэнь молча помогал, но я чувствовала на себе его взгляд. Тяжелый, изучающий, словно он пытался разгадать загадку, которая не давала ему покоя.

– Линь Юэ, – наконец произнес он. Не утерпел.

Я обернулась. Он возвышался над моей спиной, скрестив руки. Уже вечерело, так что последние лучи солнца, чудом попадавшие в укрытие, падали на него так, что половина лица оставалась в тени. Очень драматично, ничего не скажешь.

– Да, господин Вэнь?

Он помедлил, будто собираясь с духом, а потом выпалил:

– В Фугуе, когда ты обратилась, я никогда не видел ничего подобного...

Я моргнула, не ожидая такого начала. Надеялась, что никто не будет заострять внимание на моей звериной особенности.

– В смысле? Ты же охотник на демонов. Должен был видеть всякое. Разве не встречался с хулицзин? Меня ты ловил уверенно.

– Ловил, – он покачал головой. – Встречался, но раньше я никогда не... дружил с твоим собратом, – он запнулся, подбирая слово. – Позволь признать, ты была прекрасна, твоя шерсть, эти девять хвостов, грация. Я поймал себя на мысли, что не могу отвести взгляд.

– От действий убийцы? Господин Вэнь, ты меня смущаешь, – сказала я первое, что пришло в голову.

И я не лгала. Он меня смущал. Какой смысл он закладывает в свои речи? Я понимала, что он начал мне доверять, что не видит во мне монстра, но эта неприкрытая лесть... она и пугает, и очаровывает, словно он уже сам давно превратился в демона, который хочет меня искусить.

Но он пока не демон, это я знаю наверняка.

– Да, твои поступки,– продолжил он, будто не слыша. – Теперь это видение меня тревожит. Я поймал тебя, чтобы убить. Держал при себе, чтобы ты выполнила свое обещание, но с этих пор, после твоего заступничества...

– Что? – прищурилась я.

– С этих пор я думаю о том, как ужасно, что твои сородичи нападают на людей. Убивают, едят печень. Как такое возможно в существе, которое способно на такую красоту?

Ах, вот оно что. Если красивый, значит, добрый? Как люди мечтают все упростить. Я вздохнула и присела на камень напротив него.

– Скажи мне, господин Вэнь, все ли люди хороши?

Он нахмурился:

– Конечно, нет.

– А среди твоих знакомых есть те, кто совершал дурные поступки? Предавал? Убивал из корысти?

– Естественно, их множество. Я был военным генералом, я многое повидал, – согласился он.

– И что, ты после этого перестал уважать всех людей? Решил, что человеческий род – это скопище мерзавцев, и каждого встречного стоило бы прирезать на всякий случай?

Он молчал, и я продолжила:

– Тот шуйгуй на реке. Она была человеком, прославленным воином. А после смерти стала тем, что вы называете "нечистью". Но разве она хотела зла? Она тосковала по своему мечу, по частице себя. И если бы вы ее убили, как собирались, кто бы оказался зверем? Она, защищавшая свою боль, или вы, не пожелавшие понять?

– Мы не знали, – тихо сказал он.

– Именно. Вы не знали, да и не хотели узнать. Вы просто увидели угрозу и бросились рубить. – я помолчала. – А люди, которые творят зло, они ведь знают, что творят. У них есть выбор. У демонов, как и у людей, тоже есть выбор. Просто люди предпочитают об этом не думать. Удобнее верить, что мы просто чудовища, которых можно убивать без зазрения совести. Сколько раз мне нужно это повторить, чтобы ты поверил?

– А тот демон, который тебя изгнал? – вдруг спросил Вэнь Чжэнь. – Он тоже сделал выбор?

Вот это удар ниже пояса. Я отвела взгляд.

– Он сделал то, что сделал. И я заплатила за его выбор, впрочем, и за свой. Как и ты заплатил за выбор того, кто проклял тебя. Но это не значит, что все мы одинаковы.

Мы оба замолчали. Слышно было только, как ветер завывает снаружи, да где-то вдалеке погромыхивал гром. Ах, где же спутники Вэнь Чжэня, я так не хочу поддерживать эту личную беседу.

– Я вижу, что вы все не одинаковы, постепенно смиряюсь с этим, – кивнул мужчина. – Но от этого рождается и множество других вопросов.

Судя по тому, как он говорил, он их задаст, а мне придется на них ответить. Он не отстанет.

– Спрашивай, – лениво бросила я.

– Я тебя пленил, лишил воли. Почему ты помогаешь нам? – спросил он вдруг. – Вернув силу, ты могла сбежать от нас сотни раз, но не стала. Рискуешь собой, лечишь, помогаешь. В чем твой расчет?

Я посмотрела на него. В полумраке его глаза казались черными, но в них горел тот самый внутренний огонь, который я уже научилась различать.

– Расчета нет, я обещала довести тебя до Царства демонов. Я исполняю свои обещания.

Мои слова его разозлили.

– Ты не ненавидишь всех людей, а должна бы. Уж меня точно, но ты помогаешь и охраняешь...