Текст книги "Тысячи ли под чужим небом (СИ)"

Автор книги: Солянка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Мия Соул
Тысячи ли под чужим небом

Глава 1. Линь Юэ

Глава 1. Линь Юэ

Воздух рвал мои легкие, каждый вдох обжигал гортань, словно я проглотила раскаленные угли. Я мчалась сквозь чащу, не разбирая дороги, лишь бы подальше от лязга доспехов и грубых криков, преследовавших меня. Ветви хлестали по лицу, цеплялись за мои одежды, уже и без того изодранные в клочья.

Еще немного , – безумно стучало в висках. —Еще пара шагов, и я сверну к ручью, потеряю след в воде, а там, в глубине леса, сброшу это жалкое человеческое обличье и...

Мысль оборвалась, едва я попыталась коснуться внутреннего источника силы, того самого ядра лисьей ци, что дремало в глубине души. Ответом стал не привычный всплеск энергии, а резкая, обжигающая боль в груди. Я споткнулась, о корни старой сосны и едва не грохнулась. К счастью, мне удалось сдержать равновесие.

Рука инстинктивно впилась в нагрудную часть рубахи, под которой на коже пылал странный, неестественный знак. Не нужно было его видеть, я чувствовала его структуру – тяжелую железную печать, намертво закупорившую мою магию.

– Печать подавления, – выдохнула я, обращаясь сама к себе.

Значит, мне не показалось. Это не простые бандиты, решившие обобрать девушку. Эти люди не просто гонятся, они подготовились и знают, с кем имеют дело. Загоняют меня, как зверя на охоте.

Острый и беспомощный гнев закипел внутри. Люди. Вечно эти люди. Что я им сделала?

Я жила на отшибе, редко появлялась в деревне. Но если кто-то хворал, то я приходила и помогала. Видно, я по неосторожности показала свой хвост, и кто-то донес стражникам. Конечно, все боятся хулицзин, даже если она когда-то вылечила ребенка или проводила старика в дальний путь без боли и пыток.

Обидно, неужели мое существование уже преступление в их глазах?

Крики позади стали отчетливее. Они не бежали наугад, они шумели, гнали, создавая полукруг, направляя меня.

Я, задыхаясь, ринулась вправо, к зарослям дикого бамбука, но оттуда уже доносился лязг металла и тяжелое дыхание.

Я рванула налево, под гору, и услышала свист стрелы, впившейся в ствол дерева в паре цуней от моего уха. Сердце бешено колотилось, грозя разорвать грудную клетку.

Нападавших больше трех, и действуют слаженно.

Лес начал редеть. Сквозь стволы мелькнул открытый участок, залитый косыми лучами заходящего солнца. В центре полянки находился огромный, могучий дуб, чей ствол и несколько человек не смогли бы обхватить. Его ветви образовывали темный, почти непроглядный шатер. И именно к нему, с криками и свистом, меня неумолимо гнали.

Я окончательно угодила в ловушку. Будь я лисой, я бы спряталась в ветвях, потом проползла бы по траве и убежала, но печать, что наложили на меня, не давала провернуть подобное.

Меня ждет смерть?

Спиной я прижалась к сухой коре и сползла на землю. Подняла глаза наверх, надеясь, что у охотников хоть что—то в душе зашевелится, что они поддадутся чарам, и я смогу уболтать их меня отпустить, но...

Худшей участи я бы и придумать не могла. На меня вышло четыре человека, и я догадалась, кто они такие. Это были профессионалы, они много лет промышляли убийствами мне подобных. А загнать хулицзин очень почетно.

– Не двигайся, демоница, – прокричала грубая женщина с хриплым голосом. Она натянула тетиву лука и целилась в меня.

– Чжэ, она и так застыла, как олененок без матери. Не добавляй ей унижений, – произнес мужчина, который, в отличие от остальных пренебрег доспехами. – Не бойся, девица. Твой конец будет быстрым, без мучений.

Это он так посчитал, что меня успокоит?

– Не стоит с ней разговаривать, лисы умеют убеждать. Разберемся с этой и пойдем дальше, – резко высказался их глава.

Мне стоило один взгляд бросить на этого мужчину и понять, какая ненависть в нем таится. Ненависть к демонам. Правда, по этой же причине я точно знала, кто он такой.

Храбрый герой, "Очиститель теней", прославленный генерал, младший сын из благородного семейства Вэнь.

Его слава, окутанная ореолом благородного мстителя, летела впереди него. Говорили, он потерял кого-то из-за демонов в детстве и поклялся очистить мир от нечисти. Люди восхищались им. Пели песни.

Я же видела в нем только бездушного, жестокого палача, убийцу. Он ничем не лучше разбойников. Никакой он не защитник. Он возвел истребление моих сородичей в ранг высокого искусства и святого долга. В чем здесь благородство? Даже у самого ужасного преступника есть шанс на суд. Почему—то демонам шанс на справедливый суд никто не давал.

Он медлил, прежде чем близко подойти ко мне, зачем-то выжидал. Зато мне удалось его получше рассмотреть.

Вэнь Чжэнь молод, ему не так давно двадцать лет минуло. Но в поведении и взгляде нет места юношеской горячки. Он на голову выше своих людей, стройный и подтянутый. Лицо... оно могло бы считаться красивым, если бы так сильно не выказывало презрение мне. Высокие скулы, прямой нос, тонкие, плотно сжатые губы. Волосы густые, чернее воронова крыла, были убраны в строгий высокий пучок, скрепленный простой, но явно ценной нефритовой шпилькой.

Наконец, он сделал шаг вперед, и я задохнулась от ужаса. Его лезвие коснулось моей шеи, будто он примерялся. Но испугали меня больше глаза мужчины. Они словно налились тьмой, она пульсировала в нем, делая оттенок кожи бледным, как у покойника. Да он же проклят!

– Остановить, – завопила я тонким голосом. – Я знаю, как снять твое проклятие!

Лезвие, все еще находившееся рядом со мной, дрогнуло. Увы, руку Вэнь Чжэне не опустил, но хотя бы удар не нанес.

Он застыл, будто только что я сказала что-то очень важное. Хотя почему что-то. Информация важна.

– Ты заинтересован? Готов выслушать меня? – наклонила я голову в бок.

Охотник прищурился. Я заметила, что он дрожит и не решается. Уж слишком большое желание меня прикончить.

Словно назло, заговорила противная воительница.

– Господин, мой генерал, – раболепно пропела она. – Не слушайте ее. Это хулицзин. Ее первое оружие – язык, обманывающий разум, и взгляд, опутывающий душу. Она видит вашу силу и пытается купить себе жизнь дешевыми уловками.

– Лань Чжэ права, – поддержал ее мужчина в светлых одеждах, наложивший на меня печать. – Демоны лживы по природе своей. Она могла подслушать какие-то слухи, насобирать обрывки знаний. Она играет на твоей боли, Чжэнь.

Понятно, с ними каши не сваришь. Они дуболомы, ничем не лучше своего господина.

– Вы так уверенны, так праведны в своем фанатизме, – я рассвирепела, но умудрилась нагло улыбнуться. – Совсем не допускаете мысли, что я могу говорить правду?

– Давайте выслушаем ее, – озадаченно произнес другой человек, который сделал попытку успокоить меня перед смертью. Видимо, самый жалостливый.

– Выслушайте, выслушайте, – задвигалась я, но вновь ощутила холодное лезвие у горла. – Вы, всезнающие охотники, так хорошо разбираетесь в природе демонов. А в природе проклятий? Особенно тех, что наложены не каким-нибудь деревенским колдуном, а силой, старше этих гор? – Я почувствовала, как пальцы Вэнь Чжэня сжали сильнее рукоять меча, воззрилась на него. Обсуждать с другими свое спасение бесполезно. – Тебе ведь снятся дурные сны, генерал Вэнь. Страшные кошмары, что так тебя доводят, что ты стараешься и спать меньше. А еще ты часто злишься, да так беснуешься, что не даешь отчета своему гневу. Думаю, поэтому ты покинул армию и отправился убивать моих сородичей, – предположила я, но быстро пожалела о своем нахальстве.

– Замолчи, а то застрелю тебя сию же минуту, – накричала на меня девица.

Учитывая, что выглядела она воинственное, я сникла и заткнулась.

– Нет, пусть продолжает, – поднял ладонь вверх их предводитель.

– Но господин...

– Пусть... говорит... – твердо произнес Вэнь Чжэнь.

Я проводила недовольную женщину гримасой. И мне захотелось выложить генералу все сведения целиком. Он явно понимает, о чем я тут вещаю.

– Яростью своею ты не управляешь, – продолжала я, наращивая давление, – а на следующий день наступает расплата. Ломота в костях, будто их выкрутили. Вены на руках и висках вздуваются, синие, как трупные пятна, и не сходят днями. Синяки под глазами, которые не скрыть. Тело ноет, будто его молотами отбили. И с каждым разом это состояние длится дольше. А просветы, когда ты чувствуешь себя просто человеком, становятся все короче. Я права? – закончила буднично.

Вокруг стояла гробовая тишина. Они все между собой переглянулись. Думаю, они все поняли, может и получше осознали, какой ежедневный ад проходит их господин.

Первым отмер Вэнь Чжэнь. Он убрал меч в ножны и склонился надо мной.

– Ты знаешь, что это такое?

– Зачем спрашиваешь? – уставилась я на него. – Тебе, очевидно, известно название – "Цепь глубокой ночи". Проклятие, что медленно заражает твою ци тьмой. Ты станешь демоном, господин, – усмехнулась я. – И быстро, тебе остался год, может, и меньше. А твои друзья, – обвела их взглядом, – убьют тебя, как ты сейчас хочешь убить меня.

– Да я быстрее убью эту мерзавку, – вспылила воительница.

Ах, мой ядовитый язык. Он и в царстве демонов не давал мне покоя. Я зажмурилась, а потом услышала, как Вэнь Чжэнь оттолкнул от меня свою подчиненную.

– Ты сказала, что знаешь, как его снять, – напомнил он. – Чего ты за это хочешь?

– Жить, – сказала я, и голос мой прозвучал сипло, лишенный всякой прежней бравады. – Ты хочешь остаться человеком. Я хочу жить. Это и есть цена.

Вэнь Чжэнь смотрел на меня еще несколько томительных секунд. В его глазах бушевала внутренняя буря: недоверие боролось с отчаянной надеждой, холодный расчет с инстинктивным желанием разделаться с угрозой здесь и сейчас. Но в итоге победил рассудок. Он кивнул мне, а потом обратился к соратнику.

– Разберись, Суань Кун.

Человек с аскетичным лицом, тот самый, что наложил на меня первую печать, шагнул вперед безмолвной тенью. Он вынул из складок одежды листки из рисовой бумаги, перебрал несколько, а потом вытащил один.

– Не двигайся, – проговорил он. – Это печать-ограничитель "Безмолвного корня". Она не причинит боли, если ты не будешь сопротивляться.

Я вздрогнула от прикосновения и от ледяного вечернего воздуха. Как он и обещал, боль не пришла. И на том спасибо. Единственное, что меня угнетало, так это потеря взаимодействия с внутренним ядром.

Я могла дышать, видеть, слышать, но доступ к магии, к самой своей сути, был наглухо перекрыт. Даже мысль о превращении теперь вызывала лишь пустую, безответную тошноту.

– Готово, – произнес Суань Кун, отступая. – Она не сможет призывать иллюзии, менять облик или пользоваться силой своей расы. Физически она не сильнее обычной девушки.

Тут же, будто только и ждала этого, подошла вредная девица. В ее руках блеснули не простые веревки, а тонкие, гибкие ремни, сплетенные из конского волоса и прошитые тускнеющей серебряной нитью. Серебро для нашего брата, как яд. Не смертельный, но крайне неприятный, ослабляющий, жгущий кожу долгим, назойливым зудом.

– Доверь это мне, господин, – она так искала благосклонность Вэнь Чжэня, что мне стало противно. – С такими существами церемониться не стоит.

Вэнь Чжэнь, уже отвернувшийся и изучавший карту, которую достал Цзян Тан, лишь махнул рукой, не глядя. Это было все разрешение, которое ей было нужно.

Лань Чжэ принялась за работу с усердием палача, любящего свою работу. Она грубо схватила мои запястья, скрутила их за спиной и начала обматывать ремнями. Она затягивала узлы не просто крепко, а с такой силой, что кожа тут же онемела, а в пальцах заныла тупая боль. Каждое ее прикосновение было резким, каждое движение с лихвой. Она не просто связывала пленницу. Она связывала ненавистного демона, и в каждом рывке ремня, в каждом щелчке пряжки вымещалась вся ее ярость, весь страх, который она, должно быть, испытывала за своего генерала.

– Никаких фокусов, демоница, – прошипела она мне на ухо, когда перекидывала ремень через плечо и затягивала его на груди, почти перехватывая дыхание. – Никаких разговоров, если тебя не спрашивают. А если ты задумала что—то плохое… то я сделаю так, что ты будешь умолять меня о смерти. Поняла?

Я не ответила, только стиснула зубы, чувствуя, как серебряные нити впиваются в кожу, оставляя тонкие, жгущие полосы. Удовлетворенно хмыкнув, она закончила, дернула за концы ремней, проверяя прочность, и больно толкнула меня в спину.

– Встала. Пойдем.

Если я выберусь, если сумею сбежать, то этой Лань Чжэ я отомщу за свое унижение.

Меня повели. Вэнь Чжэнь шел впереди, не оглядываясь, полностью погруженный в карту и тихий разговор с Цзян Танем. Суань Кун шел следом за мной, а Лань Чжэ шла рядом, не выпуская меня из поля зрения, ее рука лежала на рукояти короткого меча.

Шли мы недолго. Вскоре лес расступился, открыв небольшую, скрытую от посторонних глаз полянку у подножия скалы. Здесь, привязанные к корявой сосне, ждали четыре крепких коня. Лошади были не парадные, но сильные, выносливые, со следами долгих походов на копытах и сбруе. На земле лежали свернутые в рулоны войлочные плащи и несколько сумок.

Меня без лишних церемоний подвели к самой скале и посадили на землю, спиной к холодному камню. Лань Чжэ привязала концы моих пут к торчащему корню, убедилась, что сбежать невозможно, и, наконец, отступила, присоединившись к остальным у небольшого, уже разгорающегося костра.

И вот я сидела. Связанная, запечатанная, беспомощная. Адреналин погони и отчаяния схлынул, оставив после себя пустоту, холод в конечностях и… жгучее любопытство. Теперь я могла наблюдать.. и слушать.

Цзян Тан как раз вернулся, беззвучно, как кот, выскользнув из темноты.

– Чисто, – сообщил он Вэнь Чжэню. – Ни следов, ни глаз, ни новых демонов. Похоже, в этой деревне была только она, – указал он на меня кивком головы. – Можем стоять здесь на ночь.

– Хорошо, – коротко бросил генерал, складывая карту. – Разбиваем лагерь. Суань Кун, проверь периметр. Лань Чжэ, займись ужином.

Люди засуетились. Суань Кун молча взял несколько деревянных табличек с вырезанными знаками и растворился в темноте, расставляя охранительные печати по краям полянки. Лань Чжэ, недовольно хмыкнув, но без возражений, начала выкладывать из сумок плоские лепешки, вяленое мясо и небольшой котелок.

Делать мне было нечего, так что я наматывала все на ус. Судя по диалогам, Лань Чжэ была правой рукой и тенью Вэнь Чжэня. Раньше служила под его началом. А еще, кажется, была безответно в него влюблена. Вэнь Чжэнь, по-моему, об этом не ведал, но мужчины часто слепы в сердечных делах.

Цзян Тан, который единственный излучал капельку дружелюбия, работал у них кем-то в роде шпиона. Узнавал для них слухи. Слишком красивый, слишком обаятельный. Он разводил огонь и делал это с такой непринужденной грацией, будто не занимался черной работой, а музицировал на цине. Его улыбка была ослепительной, глаза смеющимися, но в их глубине, когда он думал, что на него не смотрят, я уловила холодную, оценивающую остроту. Он был не просто щеголем. Он и опасен.

Еще был этот культиватор Суань Кун. Как говорит людская молва, в тихом омуте злой дух водится. Суань Куна я опасалась поболее, чем Лань Чжэ. Та показывает свою ненависть, а этот воин светлого пути носит ее внутри.

– И что, мы теперь по всей империи будем таскаться с демоницей? – нарушила тишину Лань Чжэ, яростно помешивая котелок. – Будем ей верить?

– Она может помочь снять мое проклятие, – спокойно ответил Вэнь Чжэнь, точа свой меч бруском. – В этом состоит цель. Но если ты против, я никого насильно не держу.

– Вы же знаете, что я не уйду. Просто можно ли доверять подобному существу? Они живут и дышат одними уловками.

– Госпожа Лань, – вступил насмешливо Цзян Тан, подбрасывая в костер щепку. – Дайте генералу самому решать. Он не ребенок. И потом… – он обернулся и бросил на меня тот самый ослепительный, ничего не значащий взгляд. – Разве не занятно? Настоящая хулицзин в нашей компании.

– Занятно? – Лань Чжэ фыркнула. – Она воняет псиной, Цзян Тан. Как все они. Им бы в их мире, за Великой Стеной, и сидеть, а не сюда ползать, смущать людей да сеять раздор.

Меня это задело. Во-первых, потому что они обсуждали меня, словно меня не было, а во-вторых, я уже заимела зуб на глупую женщину.

И как истинная глупая женщина, упивающаяся своим положением, она решила ко мне подойти и проверить веревки.

– А чем, интересно, мы там питаться будем? – выдавила язвительно я. – Скалами? Лунным светом? Или, может, праведным гневом некоторых воительниц? – я бросила взгляд на Лань Чжэ. – Мир демонов не отделен красивой ширмой. Границы размыты. И да, нам тоже нужно есть. Трава, злаки, мясо… иногда, простите за откровенность, энергия, которую вы, люди, так щедро излучаете в виде страха, гнева или… о, например, слепой ненависти. Очень питательно.

Я громко клацнула челюстью, а Лань Чжэ в испуге отпрыгнула от меня.

Осознав свою ошибку и мою театральную игру, она вспыхнула, как факел.

– Я вырву тебе этот ядовитый язык!

Но уже было поздно, ее страх немного развеселил Цзян Тана. Да и между мной и воительницей втрял Вэнь Чжэнь.

– Лань Чжэ, хватит, – сказал он тихо. – Смирись, хулицзин пока с нами. Не давай эмоциям управлять тобой. Это ее оружие.

Лань Чжэ замерла, вся дрожа от невысказанной ярости. Она посмотрела на него, и в ее глазах мелькнула непереносимая обида. Она резко развернулась и ушла в темноту, за пределы круга света от костра.

Потом Вэнь Чжэнь медленно повернулся ко мне.

– Следующий выпад в ее сторону, – произнес он невозмутимо, – и печать "Безмолвного Корня" станет печатью "Немой Глухоты". Понятно?

Я надулась и поклонилась. Верю, что он исполнит обещание.

Вэнь Чжэнь чуть ослабил мои веревки, а после уселся напротив.

– Итак, – начал он, и его голос, лишенный теперь всякой угрозы, прозвучал почти деловито. – Ты говоришь, что знаешь, как снять проклятие. Первый вопрос: ты знаешь, кто именно его наложил?

Я почувствовала, как все взгляды устремились на меня. Суань Кун перестал созерцать огонь. Цзян Тан притормозил процесс чистки своего изящного кинжала.

Я потянула время, делая вид, что пытаюсь поудобнее устроиться на жесткой земле, хотя веревки все равно продолжали впиваться в бока.

– Знаю ли я точно, кто именно наложил "Цепь глубокой ночи" на тебя, господин Вэнь Чжэнь? – переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал задумчиво, а не испуганно. – Нет, не знаю. Точнее, я не знаю этого точно.

– Это что за игра слов? – рявкнул Суань Кун, и в его тихом голосе впервые прозвучало раздражение.

– Никакая, – парировала я. – Я не знаю имени или облика. Но я точно знаю, кто это знает точно.

– Подожди, подожди, красавица, – поднял руку Цзян Тан. – Что за чепуха? Ты не знаешь точно, но точно знаешь, кто точно знает? Я уже запутался, кто тут что знает, а что не знает.

– Это не головоломка, Цзян Тан, – сухо заметил Вэнь Чжэнь, но в уголке его глаза дрогнула едва уловимая складка. Не улыбка, но что-то близкое к усталому пониманию абсурда ситуации. – Продолжай, демоница.

– Я не демоница, – вспылила я. – Меня зовут Линь Юэ.

– Линь Юэ? – удивился Суань Кун.

– Есть вопросы? Имя не подходит? – повернулась к нему.

– Оставь ее, – прервал Вэнь Чжэнь. – Линь Юэ, продолжай.

Мое имя в его устах прозвучало странно. Вроде сама попросила, но коробит.

– Смотри, господин, – вздохнула я, будто делая одолжение. – Подобные проклятия высшего порядка – это не просто порча. Это печать, личная метка. У нее есть автор. Только автор или существо, схожее по силе, может его снять. В твоем случае это кто-то из Мо.

– Мо? Верховных демонов?

– Верно, – кивнула я. – К счастью, их не так много, не более десяти, а трое подобным и не промышляют, им неинтересны распри людей. Мы можем отыскать тех, кто мог наложить на тебя проклятие, проникнув в царство демонов. В самом крайнем случае, когда все пути исчерпаны, можно обратиться напрямую к владыке. К тому, кто правит той сферой, из которой черпалась сила для проклятия.

– К Владыке Демонов, – безжизненно произнес Суань Кун.

Стало очень тихо, словно сама природа испугалась. Впрочем, заробела и я.

– К Владыке западного неба, – я старалась говорить ровно, хотя внутри все сжалось в ледяной комок. Сама мысль о нем заставляла дрожать. – Цзюнь Луо. Он обладает знанием. Но я бы не советовала идти к нему.

– Почему? – спросил Вэнь Чжэнь. – Разве не легче обратиться к тому, кто точно знает? – поддел меня мужчина.

– Потому что от него не уходят с простым "спасибо" и поклоном, – прошипела я. – Он не станет помогать просто так. Цена будет несоизмерима. Он может потребовать то, что ты не готов отдать. Или увидеть в тебе интересный объект для коллекции. Обратиться к нему – это как ткнуть палкой в гнездо шершней, надеясь, что один из них тебе поможет, а остальные просто полюбуются. Но… – я сделала паузу, глядя на его непроницаемое лицо. – так или иначе, тебе придется спуститься в Диюй.

– Достаточно убедительно, – внезапно вмешался Суань Кун. – Но это не меняет сути, Чжэнь. Она – демон. Она предлагает тебе идти в самое сердце тьмы. Это чистое безумие. Логичнее и безопаснее выполнить свою миссию здесь и сейчас. Лань Чжэ права. – Он посмотрел прямо на Вэнь Чжэня. – Убью ее, господин. Один четкий удар. И мы покончим с этой нечистью и ее опасными сказками.

Мое сердце екнуло, но я не позволила страху прорваться наружу. Вместо этого я засмеялась. Звук получился сухим и колючим.

– Убивай, праведник. Сложи мое тело здесь, у костра. А потом ищи дорогу в Диюй сам. Попробуй расспросить лесных духов. Может, один из них сжалится над тобой и укажет путь. Или попроси у местных божков, вдруг они любят охотников на демонов? Только учти, – я наклонилась вперед, насколько позволяли веревки, – чтобы пройти Врата, тебе нужен проводник из нашего мира. Демон или дух, который согласится быть твоим… заложником. Поручителем перед стражами порога. Как думаешь, много ли найдется желающих среди моего народа помочь парню, который только что зарезал одну из нас и теперь жаждет побеседовать с нашим Владыкой? Ах, и забыла, дух должен быть по званию не меньше чем Яо или Мо. Много ли хулицзин вы поймали?

Я видела, как мои слова бьют в цель. Суань Кун сжал кулаки, но не нашелся, что ответить. Логика, даже исходящая от "нечисти", была неумолима.

– Она права, – неожиданно сказал Цзян Тан.– Это как прийти в чужую деревню с окровавленным топором и просить совета у старейшин. Не самая дипломатичная тактика.

Вэнь Чжэнь молчал, оценивая. Его взгляд метался между моим лицом, полным вызова, и суровым лицом Суань Куна. Он взвешивал риски. Риск довериться демону против риска потерять свою верную команду.

Я бы команду не выбрала. Если они не поддерживают предводителя, то какая они команда?

– Допустим, мы принимаем твои условия, – отрешенно высказался генерал. – Что первое? Куда идти?

– Мне нужна карта.

– Карта? – изумились мужчины.

– А вы думали, мы в Диюй силой мысли попадаем?

Что-то мне подсказывало, а их реакции подтверждали мою догадку, что так они и думали.

Передо мной достаточно быстро оказалась карта империи, и я уверенно ткнула пальцем в верную точку. Я не собиралась им врать или водить за нос. Хотят попасть в Диюй, отговаривать не буду.

– Значит, – выдохнул Вэнь Чжэнь, прокладывая пусть рукой, – завтра отправимся в Цюяньси.

Дальнейшие их рассуждения меня не интересовали. Они обсудили план, а потом забеспокоились, куда же пропала Лань Чжэ.

– Мы поищем ее и отведем коней на водопой, – скомандовал Вэнь Чжэнь. – Присмотри за Линь Юэ.

Он ушел, а я и Цзян Тан остались наедине.

Мужчина неожиданно оказался очень близко. Пламя костра отбрасывало танцующие тени на его правильное, красивое лицо. Он устроился поудобнее, подложив под себя седло, и смотрел на меня с нескрываемым, откровенным любопытством. Не как на монстра, не как на добычу, как на… интересную женщину.

В этом взгляде не было ни капли того предубеждения, которым дышала каждая пора Лань Чжэ и каждый жест Суань Куна. Была лишь теплота, легкий азарт и… да, влечение. Обычное, человеческое, физическое влечение к тому, кто выглядит молодой и привлекательной женщиной. Моя хулицзинская природа, скованная печатями, не имела к этому никакого отношения. Работала лишь обычная женская магия, которую я, прожив среди людей, усвоила достаточно хорошо.

– Ну что, красавица, – начал он, его голос звучал томно и чуть насмешливо. – Остались наедине. Не скучно? Может, расскажешь мне что-нибудь эдакое? Про ваши лисьи обычаи? Или… про то, что любишь сама?

Я сделала вид, что смущаюсь, опустила взгляд, позволив ресницам дрогнуть. Внутри же холодный расчет сверлил мозг.

– Какие могут быть обычаи у связанной пленницы, господин Цзян Тан? – промолвила я нарочито тихо и печально. – Разве что терпеть боль от веревок и надеяться на милость своих пленителей. Вот, к примеру, эти узлы… – я чуть пошевелила запястьями, скривившись от притворной боли. – Ваша госпожа Лань Чжэ, видимо, училась завязывать морские узлы на снастях боевых джонок. Чувствую себя мачтой перед штормом. Кровь не поступает в пальцы.

Он нахмурился, его игривое выражение сменилось на мимолетную искреннюю озабоченность.

– Да уж, Лань Чжэ никогда не знала меры в рвении, – вздохнул он, почесывая затылок. – Думаешь, если немного ослабить, твои лисьи когти вдруг прорастут?

– Печать Суань Куна сильнее любой веревки, – возразила я, смотря ему прямо в глаза, вкладывая во взгляд всю возможную усталую покорность. – Вы же сами слышали. Я слабее обычной девушки. Куда я денусь от вас, опытных воинов, да еще в ночном лесу? Вы меня уже поймали. Просто… мне больно и холодно. Серебро в этих ремнях жжет кожу, будто крапива.

Я видела, как он колеблется. Разум говорил ему, что это плохая идея. Но в нем боролись другие инстинкты – галантного мужчины перед страдающей женщиной и человека, который подсознательно хочет ей понравиться, заслужить ее доверие или хотя бы благодарность. Он был тщеславен. И я играла на этой тщеславности.

– Ладно уж, – наконец буркнул он, оглядываясь в сторону, куда ушли остальные. – Но если попробуешь что-то… я буду очень огорчен, жесток и быстр.

В этом я не сомневалась. Нельзя недооценивать противника.

Он встал, подошел ко мне сзади. Я почувствовала его близость, запах кожи, конского пота и какой-то легкой пряной притирки. Его пальцы, удивительно ловкие и нежные для мужчины-воина, нашли узлы на моих запястьях. Он не стал их развязывать полностью, но ослабил несколько оборотов, и тут же прилив крови к онемевшим рукам вызвал мучительное, но желанное покалывание. Я тихо ахнула, на этот раз неподдельно.

– Спасибо, – прошептала я, и в голосе вложила всю теплоту, на какую была способна. – Ты… добрый. Не такой, как другие.

– О, не обманывайся насчет меня, красавица, – рассмеялся он, возвращаясь на свое место, но его глаза светились от комплимента. – Я куда хуже праведного Суань Куна и молчаливого Вэнь Чжэня. Я могу вскружить голову, а потом по мне страдают. Если так посмотреть, я чрезмерно для тебя опасен.

Ага, а еще чрезмерно эгоистичен и себялюбив.

Он продолжил болтать, рассказывая какие-то забавные истории из походов, явно стараясь развлечь и себя, и меня. Я кивала, улыбалась, вставляла легкие, безобидные реплики, всем видом показывая, что расслабилась. А внутри все было холодно и сосредоточено. Я оценивала расстояние до деревьев, прикидывала, куда бежать. Руки, хоть и все еще связанные за спиной, обрели некоторую подвижность. Этого могло хватить.

И тогда мой взгляд упал на край его пояса. Прямо за изящной рукоятью кинжала висел небольшой, тяжелый на вид предмет в кожаном чехле – похоже, точильный брусок в оправе или небольшой молоточек для кольев. Он лежал в пределах досягаемости, если резко рвануть.

Я крутила, вертела ладонями, так изгибала запястья, что из глаз искры могли посыпаться, но я выбралась.

– …и вот этот крестьянин говорит нашему грозному Суань Куню: "Ваша печать на моем заборе не держится, святой человек, у меня куры не несутся!" – Цзян Тан заливался смехом, откинув голову.

Это был момент. Я сделала вид, что тоже смеюсь, подалась вперед, будто не удержавшись от веселья, и потеряла равновесие. С легким вскриком я повалилась на бок, прямо в его сторону.

– Эй, осторожно, – он инстинктивно протянул руки, чтобы поддержать меня.

Но я уже была в движении. Проворно стянув его брусок, я изо всех силой ударила мужчину.

Удар пришелся не в висок, а выше, по теменной кости. Все же убивать я не планировала. Раздался глухой, неприятный стук. Цзян Тан ахнул, не от боли, а от шока. Его глаза на миг остекленели. Он потерял ориентацию, а через секунду сознание.

Фух, мне немножко жаль. Цзян Тан – самый приятный человек из этой компании.

Откатившись от него, я с трудом встала на ноги и бросилась бежать. Не в чащу, где меня сразу найдут, а вдоль ручья, чей журчащий звук доносился слева. Вода скроет следы, собьет с толку собак, если они их используют.

Я бежала, пока в боку не закололо, а легкие не стали рваться на части. Ручей впереди разливался в небольшую, но быструю речку, огибающую скальный выступ. Я уже было собралась свернуть, углубиться в лес по другому берегу, как вдруг мои уши, все еще острые, даже будучи запечатанными, уловили странные звуки. Не птицы, не звери. Металлический лязг. Приглушенные крики. И странный, леденящий душу всплеск, похожий на хлопок огромного мокрого полотна.

Любопытство – мой старый порок и проклятие. Оно заставило меня замедлиться, прислушаться. Потом скрепя сердце, я поползла на брюхе к краю невысокого обрыва, под которым шумела река.

Картина, открывшаяся внизу, заставила меня застыть. Река здесь образовывала небольшой омут. На отмели метались две лошади, бешено ржавшие и брыкавшиеся, будто их что-то схватило за ноги. И это "что-то" было… водой. Из глубины омута тянулись толстые, прозрачные, как жидкое стекло, щупальца, обвивая ноги животных и втаскивая их на середину. А рядом, по грудь в воде, билась Лань Чжэ. Она не кричала, не могла, потому что захлебывалась. Ее лицо было искажено ужасом и нехваткой воздуха. Какая-то невидимая сила тянула ее ко дну.

На берегу по колено в воде стоял Вэнь Чжэнь. Он размахивал своим серебряным мечом, нанося удары по щупальцам, но от этого становилось только хуже. Меч проходил сквозь водяную плоть, лишь на миг рассекая ее, но та тут же смыкалась, становясь еще плотнее и яростнее. Каждый удар, казалось, лишь злил духа. А Суань Кун, стоя на берегу, в отчаянии листал свои свитки, пробуя одну печать за другой, но вода ьудто бы питалась его магией, казалось, что она пожирала магические знаки быстрее, чем он их создавал.

Внутри меня все оборвалось. Сцена была настолько ясной и настолько глупой.

Идиоты! Они сражались с водой мечом! Они пытались прижечь печатями реку! Это же был не демон-агрессор. Это была обида, застрявшая в мире живых. Шуйгуй. Призрак утопленника. И его не победить силой. Даже не прогнать. Его нужно было понять, успокоить.