Текст книги "Тысячи ли под чужим небом (СИ)"

Автор книги: Солянка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Он не посмотрел вниз. На пятнадцатом шаге тьма в груди шевельнулась.Вэнь Чжэнь покачнулся. Боль прострелила ребра, точно изнутри в них вонзили раскаленный крюк. Он стиснул зубы, удержал равновесие и сделал очередной шаг...

И тогда один из стражников вдруг резко втянул воздух.

– Подождите.

Голос у него был тонкий, сухой, но в нем прозвучала тревога.

Лошадиный страж повернулся к нему с раздражением.

– Что? Мешаешь представлению.

Страж шагнул ближе к краю. Его узкие ноздри дрогнули, длинные пальцы с кистью сжались крепче.

– От него… – прошептал он. – От него пахнет не человеком.

Быколицый нахмурился.

Вэнь Чжэнь уже стоял на двадцатом столбе, когда новая волна боли ударила сильнее прежней. На миг ему показалось, что по венам вместо крови потек жидкий огонь. Под кожей, от горла к груди, прошла темная пульсация.

Лошадиный страж подался вперед. Теперь он тоже увидел и почувствовал...

Увидел, как под воротом одежды Вэнь Чжэня вспыхнул и тут же погас чернильный отблеск. Как тень, не совпадающая с телом, дрогнула у его ног. Как сам воздух вокруг смертного на мгновение стал тяжелее.

Колокольчики на поясе стража звякнули уже отчетливо.

– Стой, – резко бросил он.

Вэнь Чжэнь и не собирался бежать. Он замер на месте, весь натянутый, как тетива.

Быколицый страж шагнул ближе, вытянул шею, втягивая запах, и отпрянул. Впервые в его багровых глазах мелькнуло не презрение, а настоящее изумление.

– Этого не может быть, – прогудел он.

– Может, – выдохнул стражник. – Это оно. Я читал в реестрах. Я видел описания.

– Не просто высший порядок, – еще тише, почти благоговейно произнес второй писец. – Метка… метка Западного дворца.

Лошадиный страж выпрямился. Теперь он смотрел на Вэнь Чжэня более уважительно.

– Кто ты такой? – спросил он.

– Вэнь Чжэнь.

– Не имя, – отрезал тот. – Кто ты ему?

Вэнь Чжэнь медленно поднял голову. Он вопроса не понял.

Вопрос ударил неожиданно сильно.

– Тебя проклял не просто какой-то демон, а лично владыка. И проклял не самым простым способом, – произнес лошадинолицый.

Генерал не ответил. Он и сам удивился. В его миропонимании он занимал какую-то роль, но для демонов и небожителей она должна быть незначительна. Странно, что местные стражи так удивились.

Повисла тишина.

– Сам Цзюнь Луо… – пробормотал быколицый так тихо, будто боялся, что имя услышат сами стены.

Шепот побежал между ними, быстрый, рваный.

– Неужели это правда?

– Как смертный столько прожил с такой меткой?

– Почему его не забрали раньше?

– Он пришел сам?

– Без проводника?

– Без цепи?

Последнее было сказано с каким-то почти суеверным ужасом.

Лошадиный страж резко дернул головой, заставляя остальных умолкнуть. Но и он уже утратил всю свою насмешливую легкость.

– Не двигайся, – бросил он Вэнь Чжэню.

– Я и не собирался.

– Хорошо. Потому что, если сорвется метка… – Страж недоговорил.

Быколицый молча шагнул на столбы, будто их шаткость его вовсе не касалась. Через мгновение он оказался рядом с Вэнь Чжэнем. Вблизи от него пахло чем-то смрадным.

– Не обнажай оружие, – предупредил он низко.

– Пф, если бы я хотел драться, уже начал бы, – лениво отозвался генерал.

Быколицый коротко хмыкнул. Не то одобрительно, не то с недоверием.

– Он еще и дерзит, – пробормотал себе под нос.

– Замолчи, – шикнул на него второй. – Ты хочешь, чтобы тебя услышали?

Лошадиный страж быстро развязал с пояса тонкую цепь из черного серебра, усыпанную мелкими нефритовыми пластинами. Но, поколебавшись, не надел ее на Вэнь Чжэня. Вместо этого он сжал ее в ладони, как знак власти, и сказал уже совсем другим тоном:

– Мы тебя проводим, немедленно.

– Так просто? – изумился Вэнь Чжэнь.

Лошадиная морда медленно повернулась к нему.

– Если бы ты был просто человеком, мы бы смотрели, как ты сорвешься в пропасть. Если бы ты был обычной добычей, тебя бы увели в нижние казематы. Если бы ты солгал, твой язык уже лежал бы у меня в ладони. – Он сделал шаг ближе. – Но на тебе печать Цзюнь Луо. И это больше не наше дело.

В воротах что-то лязгнуло. Створки дрогнули и начали раскрываться внутрь, медленно, неохотно, с таким звуком, будто сама гора раздвигала ребра. Из щели хлынул ветер.

За воротами виднелась широкая дорога из черного камня, а по обе стороны от нее поднимались фонари на тонких столбах. Внутри каждого фонаря вместо огня горел белый глаз.

Стражи попятились, Быколицый страж встал слева от Вэнь Чжэня. Лошадиный справа.

– Идем, – коротко сказал первый.

Вэнь Чжэнь ступил с последнего столба на камень воротного двора.

Где-то далеко, за рядами белоглазых фонарей и зубчатыми крышами темных павильонов, ударил колокол.

Быколицый и лошадинолицый вели его молча.

Они больше не насмехались и не перебрасывались между собой колкими словами. От той ленивой, почти издевательской вальяжности, с которой встретили смертного у ворот, не осталось и следа. Теперь в каждом их движении проступала собранность. Не почтение, до него было далеко, но уже что-то. Скорее напряженная осторожность, будто они сопровождали не человека, а артефакт, чьего назначения не понимали, но чью опасность чувствовали кожей.

Вэнь Чжэнь терялся в мыслях. Какое проклятие на него наложил Владыка демонов, а главное – за что?

Дорога из черного камня уводила все глубже в сердце Диюя.

Вэнь Чжэнь шел, не задавая вопросов. Он и без того успел понять, в этом месте слова были подобны монетам, которыми расплачивались лишь в случае нужды. Все остальное здесь сообщали взглядом, паузой, шорохом рукава, тем, как чья-то тень ложилась на пол. Он словно вернулся к императорскому двору.

По обе стороны дороги тянулись павильоны и галереи, возведенные в том странном, неестественном величии, которое не встречалось в мире живых. Их крыши изгибались, как распростертые крылья хищных птиц, в глубоких нишах горели белоглазые фонари, и когда Вэнь Чжэнь проходил мимо, ему чудилось, будто эти глаза поворачиваются следом.

Несколько раз им навстречу попадались демоны.

Одни были похожи на людей. Были слишком красивыми, тонкими, с ледяной белизной кожи и длинными рукавами, стелющимися по плитам, точно туман. Другие даже не пытались скрыть свою природу. Они имели рога, чешую, когти, останавливались, провожали процессию долгими, тяжелыми взглядами, а потом спешили отступить к стенам, когда замечали, кого ведут стражи врат.

Некоторые даже кланялись. Не ему, но его метке. Чувствовали проклятие. Вэнь Чжэнь это понимал и оттого мрачнел еще сильнее.

В глубине дворцового комплекса дорога начала подниматься широкими ступенями. Здесь все стало богаче, тяжелее и тише. Камень под ногами был уже не просто черным, а зеркально-черным, как гладь воды глубокой ночью. На перилах лестниц извивались серебряные драконы с лицами, слишком похожими на человеческие. На площадках между пролетами стояли курильницы из белого металла. Из них поднимался сладковатый дым, и в этом аромате было что-то удушающее: цветы, снег, кровь, старые чернила.

Наконец, впереди выросли двери тронного зала.

Они были не такими громоздкими, как внешние ворота, но тоже впечатляли. Две створки из темного лака, инкрустированные перламутром и серебром, были украшены сценами охоты: беловолосый владыка поражал с небес черных зверей, ломал копьем горные хребты, усмирял коленопреклоненных духов. Эти изображения были исполнены так искусно, что белые волосы фигуры на створках словно колыхались от несуществующего ветра.

У дверей стояли еще четверо стражей, походившие на ящериц.

Один из них поднял ладонь.

– Ждать.

Лошадиный страж склонил голову.

– Мы привели смертного с меткой Западного дворца.

Страж у двери даже не дрогнул.

– Все равно ждать.

И им пришлось ждать.

Вэнь Чжэнь не считал времени. В Диюе это казалось бессмысленным занятием. Здесь не было солнца, чтобы измерять часы, и не было человеческой суеты, чтобы чувствовать их течение. Они стояли в длинной галерее перед тронным залом. За ажурными каменными решетками клубился мрак, и где-то внизу, под террасами дворца, перекатывалась вода или нечто очень на нее похожее. Порой доносились глухие удары.

Генерал стоял прямо, не прислоняясь к колоннам и не показывая усталости. Но ожидание выматывало.

Ему уже приходилось стоять перед императорскими залами, дожидаясь дозволения войти, перед шатрами военачальников, перед покоями отца, когда тот был не в духе. Но нигде прежде его не заставляли почувствовать так ясно, как мало он значит. Здесь даже унижение было не человеческим, а иным – древним, холодным, безразличным.

Лошадиный страж, стоявший по правую руку, вдруг негромко проговорил:

– Когда войдешь, смотри в меру. Не вызывающе, но и не трусь.

– Благодарю за совет, – сухо сказал Вэнь Чжэнь.

– Не ради тебя, смертный, – отрезал тот. – Не хочу, чтобы нас брызгами крови замело.

Это было бы смешно, если бы от него не тянуло искренностью. Наконец, одна из створок беззвучно дрогнула.

Страж у дверей опустился на одно колено.

– Владыка дозволяет войти.

Лошадиный и быколицый почти одновременно выпрямились. Впервые за все время ожидания Вэнь Чжэнь заметил, что оба сделали короткий, едва уловимый вдох. Они тоже боялись. Створки начали раскрываться.

Тронный зал был огромен, как все подземное царство. Потолок терялся в тенях, и оттуда свисали длинные цепи из белого металла, на которых покачивались хрустальные сосуды с бледным пламенем. Вдоль стен тянулись ряды высоких колонн, покрытых резьбой: сцены пиров, охот, казней и старых войн между духами, демонами и людьми. В дальнем конце зала, на возвышении из темного нефрита, стоял трон.

И на этом троне сидел Цзюнь Луо. Вэнь Чжэнь слышал о нем, Синь Юэ его упоминала.

Цзюнь Луо сидел свободно, чуть откинувшись, опираясь пальцами на подлокотник, словно весь этот необъятный зал был лишь тихой комнатой, куда его ненадолго занесло от скуки. Его волосы были белоснежны, не седы, не серебристы, а именно белы, как свежий снег под холодной луной. Они спадали по плечам и по спинке трона тяжелой гладкой волной, не зная ни одной спутанной пряди. Кожа казалась почти прозрачной, слишком светлой даже для существа, чуждого солнцу. Черты лица были безукоризненные, почти жестокие в своей правильности: высокий лоб, прямой нос, тонкие губы, скулы, отбрасывающие острые тени.

Но больше всего притягивали глаза. Голубые.

Едва Вэнь Чжэнь вошел, проклятие в нем дрогнуло так резко, что он едва удержал лицо неподвижным. Оно отозвалось.

Вэнь Чжэнь медленно, очень медленно втянул воздух, чтобы не выдать себя. От одного присутствия Цзюнь Луо становилось ясно: если бы этот владыка пожелал, весь зал мог бы рухнуть от одного его вздоха. В его силе не было вспышки, шума или напора. Она просто была. Неоспоримая, как зима, как глубина моря, как ночь, которая всегда сильнее свечи.

Быколицый и лошадиный стражи опустились на колени. Вэнь Чжэнь нет.

Он остановился у подножия ступеней, ведущих к трону, и только склонил голову настолько, насколько счел нужным. Ниже – уже значило бы признать власть. А он пришел не служить.

В зале повисла такая тишина, что стало слышно, как трещит белое пламя в подвесных сосудах.

Лошадиный первым нарушил молчание.

– Владыка, – проговорил он, не поднимая головы. – Мы привели смертного, на котором ощутили вашу метку.

Быколицый добавил глухо:

– Печать безошибочна. Высший порядок. Западный дворец.

Цзюнь Луо не сразу ответил. Он смотрел на Вэнь Чжэня.

Не сверху вниз, не с презрением, не с интересом. Так, будто проверял, совпадает ли увиденное с чем-то давно известным ему. Потом чуть качнул головой.

– Я вижу, – произнес он. Голос его был негромким. – Оставьте нас.

Ни один из стражей не шелохнулся сразу. Будто даже им требовалось мгновение, чтобы принять приказ.

– Владыка… – начал было лошадиный.

Голубые глаза чуть переместились в его сторону. Страж умолк так резко, словно ему перерезали горло. Через удар сердца все, кто был в зале, уже кланялись ниже, отступали, растворялись в тенях колонн. Лошадиный и быколицый попятились первыми, не смея повернуться к трону спиной. Створки за ними бесшумно сомкнулись.

И тогда в огромном зале остались только двое.

Вэнь Чжэнь и тот, кто когда-то коснулся его груди в младенчестве. Несколько долгих мгновений никто не говорил.

Вэнь Чжэнь слышал собственное дыхание. Слышал, как медленно бьется сердце. Слышал, как внутри него тьма, связанная с этим существом, едва заметно тянется вперед, как цветок к луне.

Цзюнь Луо чуть подался на троне, глядя на него по-прежнему спокойно. И впервые в этих ледяных глазах проступило что-то похожее на тень улыбки.

– Я не сомневался, – сказал он, – что однажды ты все же придешь, Вэнь Чжэнь. С твоего рождения понимал, насколько ты талантлив.

Глава демонов смотрел на него спокойно, почти лениво, как смотрят на птицу, которая сама влетела в открытую ладонь.

Вэнь Чжэнь выдержал этот взгляд и не отвел глаз.

– Раз уж ты ждал меня, – произнес он наконец, – значит, знаешь, зачем я пришел?

– Конечно, знаю, – ответил владыка.

– Тогда говори прямо. Что это за проклятие? За что я его получил? Как успел досадить тебе?

Цзюнь Луо не шелохнулся. Только длинные белые ресницы чуть дрогнули, когда он опустил взгляд на руку, лежавшую на подлокотнике трона. На тонких пальцах холодно поблескивали кольца.

– Люди, – проговорил он негромко, – всегда задают вопросы так, будто надеются получить справедливость и ответы. Это забавно. – Его голубые глаза вновь поднялись на Вэнь Чжэня. – Я тебе ничем не обязан, и такой наглости обычно не прощаю, но в твоем случае я сделаю исключение. Ты проделал долгий путь. Было бы жестоко оставить тебя в неведении.

От этого ровного тона по спине Вэнь Чжэня прошел холод.

Он пришел сюда не просить его снять, предполагал, что может не вернуться. И все же сейчас боялся. Но скорее боялся знаний, а не последствий.

– Когда я взял тот контракт, – продолжил Цзюнь Луо, – я еще не сидел на этом троне. Не носил титулов, которыми меня теперь трепещут называть. Я был лишь одним из тех, кто умеет ждать, торговаться и правильно выбирать сторону в хаосе. – На его губах промелькнула усмешка. – Весьма полезное состояние для честолюбивого демона.

Вэнь Чжэнь напрягся.

– Контракт? Кто-то попросил тебя об этом?

– Не сам же я тебя нашел? – фыркнул Цзюнь Луо. – Дела людей меня не интересуют. Был контракт. Его заключила женщина из дома Вэнь. Не жена, не мать, не та, чье имя будут поминать в семейных свитках. Наложница.

Вэнь Чжэнь не двинулся, но пальцы его непроизвольно сжались в кулак. Он вспомнил наложницу отца, которая относилась к нему пусть и холодно, но с терпением. Да и не походила она на преступницу, способную на подобное злодеяние.

– Ложь, – воскликнул он.

– Зачем мне лгать? – Скривился демон. – Именно в этом и состоит неприятная особенность правды. Она пришла не сама. Ее привели страх и зависть, потом унижение. Она слишком долго жила в тени чужой законной добродетели. Твоя мать родила сына, такого сильного младенца и мальчика, да твоя ци уже в колыбели звучала так, что ее слышали не только люди. Такие дети меняют расстановку сил в доме. А наложницы… – Он чуть пожал плечом. – Наложницы это понимают раньше всех.

Вэнь Чжэнь не сводил с него глаз.

Перед внутренним взором внезапно и мучительно ясно всплыло материнское лицо, бледное, усталое, склоненное над колыбелью. Потом неясные тени покоев, о которых он знал лишь из ее рассказов.

– Она отдала свою душу, – произнес Цзюнь Луо. – За одно желание, чтобы ты умер.

– И ты согласился?

– Разумеется. – Цзюнь Луо взглянул на него с тонкой насмешкой. – Я же демон, Вэнь Чжэнь, почему бы мне не согласиться?

– Тогда почему я жив?

На этот раз владыка ответил не сразу. Он медленно поднялся с трона, спустился со ступенек...

– Потому что небеса вмешались, – пожал Цзюнь Луо плечами. – В последний миг, может, из жалости к тебе. – Голубые глаза чуть сузились. – Не обольщайся. Небеса вообще редко испытывают жалость, но твоя судьба оказалась слишком звонкой. Ты был рожден не для тихой смерти в колыбели. Даже мне не удалось разорвать эту нить без последствий. Полагаю, предвидели, что ты захочешь рубить моих подчиненных направо и налево.

Вэнь Чжэнь ужаснулся.

– Значит, они оставили мне жизнь… вот такую? Чтобы я своими руками выполнял их поручения, сам не ведая об этом?

– Они оставили тебе выбор, – поправил Цзюнь Луо. – Это большая щедрость с их стороны. По первоначальной цене ты должен был умереть. Вместо этого получил иную участь. Будешь жаловаться?

Проклятие в груди Вэнь Чжэня откликнулось тянущей, мерзкой теплотой. Он стиснул зубы.

– И в чем же выбор? Я его не вижу.

Цзюнь Луо остановился на нижней ступени, не дойдя до него каких-то несколько шагов.

– Ты станешь демоном, а не глупо умрешь. – В его голосе впервые промелькнуло подобие удовольствия. – Возможно, со временем даже полезным мне.

– А если нет?

Улыбка Цзюнь Луо стала заметнее. Он расхохотался.

– Тогда тебе следует сразу попросить о смерти, но какая отвратительная участь. Бороться с проклятием несколько десятилетий, а в итоге все равно бесславно погибнуть. Это проигрыш.

Вэнь Чжэнь не отвел взгляда.

– Я еще не проиграл.

Смех Цзюнь Луо угас, но на губах осталась тень улыбки.

– Нет, – согласился он. – Пока не проиграл, но мы же и не боролись.

Он вытянул руку.

Вэнь Чжэнь среагировал мгновенно, дернулся к мечу, разворачивая корпус, готовясь рвануться вперед, хотя и понимал, что разница в силе между ними подобна разнице между человеком и молнией. И не успел. Из теней у колонн выметнулись черные цепи.

Тьма приняла форму. Она обвила его запястья, грудь, колени, рывком притянула вниз. Вэнь Чжэнь удержался на ногах одно мгновение, потом одно колено ударилось о нефритовый пол. Он рванулся, и в этот миг цепи зашипели, как живые. Проклятие в его груди взвыло, узнав родную силу.

Цзюнь Луо смотрел на это безучастно.

– Не дергайся. Тебя не убьют... пока.

– Какая честь, – выдохнул Вэнь Чжэнь. – Все еще надеешься, что я соглашусь стать демоном?

– Не честь, это обычный расчет.

Владыка подошел ближе. Теперь он стоял так близко, что Вэнь Чжэнь видел тонкий голубоватый блеск в его радужках и белизну ресниц.

– Ты пришел сюда не один, – произнес Цзюнь Луо. – Хотя последние шаги проделал без сопровождения. Зато привел за собой мою старую знакомую.

Вэнь Чжэнь резко вскинул голову. Он мгновенно догадался, о ком говорит Владыка демонов.

– Она не придет, – обрадовался он. – Она так много раз об этом говорила.

В глазах Цзюнь Луо мелькнул живой интерес.

– Вот как? – Он чуть склонил голову. – Ты так уверен?

– Линь Юэ много раз упомянула, что не спустится в Диюй. Она боится тебя. Ненавидит это место. И уж точно не станет добровольно лезть в пасть тому, кто однажды уже сломал ей жизнь.

Цзюнь Луо снова тихо рассмеялся.

– Я сломал ей жизнь? О, ты знаешь о ней до смешного мало. Скорее, ничего не знаешь.

От этих слов Вэнь Чжэнь ощутил странный, почти животный укол злости.

– Я знаю о ней достаточно.

– Нет, – мягко произнес владыка. – Ты сильно ошибаешься.

Он сделал полшага назад и обошел его по кругу. Белые рукава скользили над полом, почти не касаясь его. Вэнь Чжэнь чувствовал это движение кожей, как чувствуют нож у горла еще до прикосновения стали.

– Линь Юэ, – проговорил Цзюнь Луо, смакуя имя, – была обещана мне задолго до того, как ты сделал свой первый вдох. Ее клан сам принес клятву. Один из самых древних и могущественных родов хулицзин. Они умеют чувствовать силу задолго до того, как та проявляется во плоти. И когда поняли, кем я стану, решили упрочить союз.

Он остановился у него за спиной.

– Мне обещали их лучшую дочь, старшую. Твой маленький проводник, Вэнь Чжэнь, с юности была предназначена не для людских дорог и жалких лекарских подвигов. Она должна была стать моей женой.

Цепи на руках Вэнь Чжэня натянулись сильнее, когда он заметался.

– Не смей так о ней говорить.

– Почему? – нахмурился Цзюнь Луо. – Потому что тебе неприятно? Или потому что ты вдруг вообразил, будто знаешь ее лучше меня?

Вэнь Чжэнь тяжело дышал. Тьма его все больше сковывала, а Владыка демонов вдруг наклонился, оказавшись прямо перед ним.

– Она нарушила слово. Глупо, так по-детски, почти трогательно, влюбилась в человека.

Холод под нефритом словно пробрался Вэнь Чжэню под кожу. Он заревновал, но напоминание о хулицзин, так ему показалось, на мгновение чуть ослабило его цепи.

– В человека? – переспросил он глухо, хотя знал всю ее историю.

– В художника, – уточнил Цзюнь Луо, и в этой поправке было столько презрения, что слово само прозвучало как насмешка. – Красивого, бедного, восторженного и бесполезного. Какая ирония, не правда ли? – продолжил насмехаться демон. – Ради этой любви она потеряла все. Клан проклял ее, изгнал, лишил имени среди своих. А человек, ради которого она пошла против судьбы, оказался именно тем, чем и должен был оказаться человек. Трусом. Когда правда открылась, он прогнал ее.

Вэнь Чжэнь вскинул голову.

– Не все люди таковы.

– У вас у всех одна природа. Вы трусливы. Наверное, потому что жизнь у вас слишком короткая, стараетесь ценить каждый ее миг. Художник испугался, сначала боготворил свою лунную музу, а потом увидел в ней чудовище. Люди предсказуемы, Вэнь Чжэнь. Ты сам человек, должен это понимать. В этом ваше единственное достоинство. Я убил его.

– Ты все-таки сломал ее жизнь.

– Нет, – возразил владыка. – Это сделали любовь, глупость и человеческая трусость. Я всего лишь оказался рядом, когда пришло время пожинать плоды.

Вэнь Чжэню было невыносимо слушать про другого мужчину в жизни Линь Юэ, но вместе с этим ее было и до ужаса жаль.

– Значит, ты хочешь, чтобы она к тебе вернулась? – пришла ему на ум отвратительная догадка.

Цзюнь Луо поморщился.

– Как ты мог такое подумать? Сейчас она мне не нужна. Даже у бессмертного терпения есть предел.

Отчего-то эти слова принесли не облегчение, а новую тревогу.

– Тогда зачем тебе я? – спросил Вэнь Чжэнь. – Зачем тебе ждать Линь Юэ из-за меня? Чего ты от нее хочешь?

Владыка демонов выпрямился, медленно провел пальцем по воздуху, и одна из теневых цепей чуть сильнее сжалась на груди Вэнь Чжэня.

– Мне будет любопытно увидеть ее лицо, когда она придет.

– Она не придет, – повторил генерал.

– Ты снова недооцениваешь эту хулицзин. Она так долго прожила среди людей и всегда им сочувствовала. Она уже однажды пошла против всего мира ради того, кого выбрала сама. И ты думаешь, теперь она окажется мудрее? Нет. – Он улыбнулся. – Она придет. Хотя бы затем, чтобы ненавидеть меня сильнее.

Вэнь Чжэнь молчал.

Страшнее всего было то, что какая-то часть его сердца отозвалась на эти слова страхом, а не отрицанием. Он слишком хорошо знал Линь Юэ. Знал ее упрямство. Ее ненависть к несправедливости. Ее проклятую неспособность пройти мимо тех, кого она считала своими. И Цзюнь Луо, без сомнения, тоже это знал.

– Я убью вас не сразу, – произнес владыка, как будто между делом. – Буду наслаждаться каждым мигом унижения Линь Юэ, отомстив ей за то, что она когда-то унизила меня.

Он щелкнул пальцами. Створки боковых дверей распахнулись, и в зал бесшумно скользнули двое демонов-стражей. Тени на цепях рванули Вэнь Чжэня вверх.

Он успел только в последний раз поднять взгляд на Цзюнь Луо.

Владыка уже сидел на троне, будто и не сходил с него вовсе. Голубые глаза были полуприкрыты. На губах все еще лежала тонкая, почти безмятежная улыбка существа, которое расставило фигуры на доске и теперь терпеливо ждало следующего хода.