Текст книги "Попаданка в невесты. Третий (не)законный муж (СИ)"

Автор книги: Сестры Ламир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц)

Глава 4.3

В общем дворе уже собралась толпа. Ночь давила фиолетовой темнотой: единственный свет исходил от луны.

По периметру метались охранники, озабоченные, злые, будто я лично разрушила им вечер. Они принесли несколько ярких прожекторов и поставили их так, чтобы ослепляющие лучи били прямо в мое лицо. Толпа же скрывалась в полутьме, и от этого казалась еще более чужой и безжалостной.

Мелькали испуганные лица девушек. Под резкими световыми пятнами их глаза блестели, словно стеклянные: одни сочувственно, другие обреченно, третьи с мрачным любопытством.

– Еще одна... – донеслась до меня.

– Говорила же: не сбежать.

Из своего красивого голубого домика вальяжно вышел наставник. Он щеголял в зеленом спортивном костюме. Как павлин, честное слово. Увидел меня, и брови его приподнялись, будто я доставила ему приятное развлечение.

– Что с ней делать? – спросил один из охранников, который все еще держал меня за плечо.

Наставник даже не посмотрел на него.

– Наказать.

– Как обычно? Три кнута? – уточнил охранник.

У меня сердце ухнуло в пятки. Спектакль становиться опасным.

Наставник неспешно почесал макушку, затем потер свою ухоженную седую бородку, словно размышлял о погоде, а не о моих костях.

– Жалко ее… – протянул он лениво. – Девка-то совсем полоумная. Одного удара будет достаточно. На первый раз.

Он обернулся ко всем и громыхнул голосом по двору, словно ударил в стену:

– Приказываю привести наказание в исполнение прямо сейчас! Всем невестам присутствовать в обязательном порядке!

У меня внутри все оборвалось. Девушки вокруг охнули. Кто‑то схватился за рот.

– Она же новенькая! – Ася шагнула вперед.

– Шаг назад, – рявкнул наставник. – Не тебе решать.

Охранники быстро связали мне руки, грубо, больно, будто я преступница. Подтащили к забору и за поднятые руки привязали передом к толстому столбу ограды. Доски впились в запястья, и боль пронзила кожу.

Прожектора на длинных ножках развернули еще сильнее, так что я почувствовала жар ламп на лице, как будто стояла на сцене перед судом. Ночь вокруг была густой, а я – единственная фигура, вырванная из тьмы и выставленная напоказ.

Меня все еще трясло после болота. Ноги подгибались, по коже пробегали фантомные мурашки от холодных присосок трясины, а ступни ныли так, будто в них все еще впивались десятки липких пальцев. Стоять было мучительно. Казалось, по ногам ползают насекомые… но это была просто застывшая болотная грязь, холодная и липкая.

– Хозяйка Сирра! – позвал наставник. – Прошу выполнить вашу часть.

Повариха вышла из толпы с ледяным взглядом. Свет лег на ее лицо так резко, что тень под скулой стала похожа на зуб хищника. Она шла спокойно и уверенно, как человек, который делал это десятки раз и ни разу не пожалел.

Она подошла ко мне и резким движением задрала футболку и майку вверх, оголив спину и часть шеи. Я замерла, чувствуя на спине лишь холодный ветер и обжигающий свет прожекторов.

Я задохнулась от унижения. Все наблюдали. Каждая. Даже те, кто делал вид, что отвел взгляд. Боги… что же будет дальше? Неужели и правда… кнутом? Не может быть. Мы ведь живем в свободном государстве.

Охранник вышел, как на подиум, хлопая рукояткой кнута о ладонь, будто разминал пальцы.

– Приступайте, – холодно приказал наставник.

Я не успела даже вдохнуть. В последний миг мне отчаянно хотелось, чтобы кто‑то крикнул «Стоп!», словно это и правда спектакль. Но тишина была настоящей. И удар тоже был подлинным.

Что‑то хлестнуло меня по спине с чудовищной силой, будто раскаленный бич. Звонкий, яркий звук прошил меня до самого желудка. В одно мгновение кожа вспыхнула огнем, по позвоночнику прошел электрический разряд.

Я заорала так, что сорвалось горло:

– А-а-а!

Звук растворился в ночи, ударился о стены ограды и будто отскочил обратно ко мне. На мгновение мир оглох: слышался только звон, как после взрыва. В глазах вспыхнул белый свет.

Ноги подкосились. Мир поплыл. Стражник развязал мои руки, и я рухнула на колени перед столбом, обхватив плечи, не веря, что это происходит на самом деле.

Ко мне подбежали Марина и Ася.

– Что же ты творишь?! – кричала Марина на меня, но голос у нее дрожал. – Мы же предупреждали…

– Хватит, – остановила ее Ася мягко, но твердо. – Ей и так тяжело.

Ася опустила мои майку и футболку вниз, аккуратно, почти бережно. Когда ткань опустилась на свежий рубец, я едва не вскрикнула снова: боль была такой острой, будто по ране прошлись наждаком.

Девушки подхватили меня под руки. Я покачнулась, голова кружилась, дыхание сбивалось. Каждое движение отзывалось ноющей болью, но я заставила себя подняться.

Мы направились к домику. Другие девушки расступались, бледные, словно призраки.

– Стоять! Посуду не помыла, паршивка! – раздался визг кухарки Сирры.

Ее силуэт выступал из темноты, а в глазах плескалась сама ночь.

Я вздрогнула. Неужели…

– Стой, – скомандовал наставник. – Иди домывай посуду.

Ася резко обернулась и гневно сказала:

– Вы чего?! Она же не в состоянии!

– Сама виновата, – отрезал наставник.

У меня пересохло во рту. Спину жгло, в голове стучало. Губы прилипли друг к другу, язык онемел, а в груди полыхал тяжелый страх.

Впервые в жизни я испугалась, что могу здесь пропасть навсегда. Они в силах сделать со мной что угодно и закопать вот прям в этом дворе. Затем будут ходить по моим косточкам и даже не вспомнят обо мне.

Глава 4.4

Хозяйка Сирра схватила меня за руку так резко, что я едва удержалась на ногах, и потащила через весь двор. Свет луны падал рваными тенями от крыш, и каждый шаг отдавался в спине вспышкой боли.

У здания столовой она меня отпустила. Я на секунду пошатнулась, от боли или от усталости, уже не различала.

Повариха принялась подниматься по ступенькам в столовую. Я последовала за ней. Она резко обернулась.

– Куда прешься?! – прокричала Сирра так громко, что у меня заложило уши.

Я выпучила глаза, не понимая, чего она от меня хочет.

– Иди у бани жди! – рявкнула она. – Сейчас тебе воды вынесу. А то ты своими грязными штанами всю кухню мне испоганишь!

Я медленно поплелась к бане, ноги налились свинцом. Спина горела, будто туда вплавили горячий металл.

Скоро повариха появилась снова: в одной руке – ковш воды, во второй – новые тапочки, лицо недовольное, как у надзирателя.

– Иди мойся, – буркнула она и кивнула в сторону бани. – Только быстро! Знаю я вас таких… Тапки вот возьми. Одни траты…

Баня внутри была темной, пахла влажной древесиной и плесенью. Свет от маленького светильника выбеливал только таз и мои руки, а все остальное тонуло в тени. В полутьме я чувствовала себя отрезанной от мира, оставленной наедине со своей болью.

Дрожащими руками я сняла штаны, вылила ковш воды в таз и аккуратно вымыла сначала ноги. Затем там же принялась отстирывать одежду. Вода моментально стала коричневой. Грязные штанины пришлось тереть, пока пальцы не онемели.

Я отжала ткань как могла, натянула влажные, тяжелые штаны. Они холодили, липли к ногам, трогая места, за которые топь только что тянула меня вниз. Я поежилась, и боль от свежего рубца резанула так остро, что я невольно втянула воздух сквозь зубы. Гадство!

Я вышла наружу. Свежий воздух ударил в лицо, но не остудил. Наоборот, боль в спине вспыхнула ярче, все еще помня удар кнута.

Сирра стояла рядом со входом, руки в бока, глаза сверлили меня насквозь.

– Быстрее давай! – прокричала она с такой яростью, будто я украла у нее кусок мяса наставника со сковородки.

Я молча поплелась в кухню продолжать свою бесконечную повинность. Ноги подламывались, каждый шаг отзывался в пояснице глухим ударом, и пару раз я почти схватилась за стену, чтобы не упасть. Побег не удался, чуть в болоте не сгинула, затем наказали, еще и используют. А я одна… По моей щеке скатилась одинокая слеза. Сирра тут же ее заметила.

– У меня тут не здравница. Не хлюпай. – Она сунула мне тряпку под нос и удалилась в свою комнату.

На уборку и мытье посуды у меня ушло часа три. Три часа боли, стука посуды, скрипящих дверок и монотонной работы. Светильник, подвесной и слишком яркий, оставлял передо мной слепящее желтое пятно, а все вокруг погружалось в густую темноту. Тени от кастрюль и тарелок растягивались, как когти, и казалось, что я мою посуду на границе света и ночи.

Спина саднила, будто по ней провели наждаком. Порой боль вспыхивала так резко, что я хватала воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Каждый наклон отзывался вспышкой боли в голове, свет рябил перед глазами, и руки то и дело дрожали. Я держалась только на злости и привычке выживать.

Почему Рамир не едет за мной? – снова и снова прокручивалось у меня в голове. Зачем он мне устроил эти испытания? Это ведь не может быть просто так. Должна же быть логика…

Наверное, он хочет доказательств. Хочет знать, что я крепкая, что выдержу все. Его жизнь сложная, а я… не предам.

Это был единственный вывод, который моя измученная голова могла сделать. Мысли слипались, путались, расползались, как мокрая бумага. Я уже не могла удержать ни одну до конца.

Глава 4.5

Когда я вышла наконец на улицу, луна светила во всю мощь, заливая двор неестественным сиянием, от которого все вокруг выглядело чужим. Звезды горели ярко‑ярко, будто кто‑то начистил их тряпкой. Воздух стал холоднее.

Ночь была такой тихой, что слышалось, как колышутся листья дерева. Тень от него расползалась, как темная трещина. Под ним сидела одинокая фигура. Ивир. Он заметил меня и призывно махнул рукой.

Я подошла медленно, спина все еще ныла, и каждый шаг словно тянул меня назад. Казалось, тело сопротивлялось самой идее двигаться дальше, как будто сегодняшний день уже превысил мой лимит сил.

Штаны в жарком помещении успели подсохнуть, только ниже колен они все равно еще оставались влажными и холодными, и при каждом движении ткань неприятно прикасалась к коже.

– Чего не спишь? – спросила я.

Голос вышел непривычно хриплым.

– Тебя жду, – ответил он просто и достал из кармана маленький беленький тюбик. – Одолжил вот мазь для тебя. Дай смажу.

– У кого? – Подозрительно прищурилась я.

– Каналы имеются, – ответил он расплывчато.

Доверять ему становилось все сложнее. Тень на его лице дрогнула: точно что-то скрывает. Но темнота ночи подталкивал ближе к теплу его голоса, даже если разум кричал «стой».

– Какие каналы? – не отпускала я.

– Всякие, – увиливал он.

– Своровал, что ли? – спросила я прямо.

Ивир изобразил искусственный испуг, приложил палец к губам и едва заметно кивнул.

– Я могила, – уверила я его.

Ужас мелькнул в его глазах.

– Говорю: не выдам, – пояснила я.

Я опустилась на колени и приподняла одежду. След от удара жег так сильно, будто под кожей тлели горячие угли. Может, мазь хоть что‑то да сделает. Хуже уже не будет.

Ивир осторожно коснулся моей кожи, и я дернулась... не от страха даже, а от того, что тело за целый день забыло, что прикосновение может быть мягким. Его руки были теплые, живые, и на фоне ночного холода это тепло резало сильнее, чем боль. Впервые я расслабилась.

Его движения были осторожные, будто он боялся ранить меня еще сильнее. От каждого касания по телу расходились теплые круги. Его легкие, утешительные пальцы скользили по всей длине удара. На миг показалось, что весь этот ад находится далеко.

Он аккуратно опустил мою футболку. Ткань легла на свежий рубец, как наждак по открытому нерву, и я едва удержалась, чтобы не застонать.

Я поднялась, тяжело вздохнув.

Ивир протянул тюбик. Его пальцы задержались на мгновение.

– Возьми себе. Завтра вечером еще раз смажешь. Это особая мазь из магических растений. Скоро и следа не останется.

– Спасибо… – Я взяла тюбик и положила в карман штанов.

Я не знала, кто он. Почему помогает. И не знала, можно ли ему верить. Но мазь жгла приятно. Словно кто-то тихо положил ладонь на мою боль и пообещал: «Ты выдержишь». И впервые за сутки мне не было страшно.

– Не глупи больше, – тихо сказал Ивир. В его голосе послышалась тревога.

– Хорошо, – кивнула я.

Спина тут же отозвалась болью, но мне было все равно: впервые за вечер я почувствовала, что кто-то рядом не желает мне зла.

Я уже и сама поняла, что следует быть осторожнее и сначала разведывать, а потом делать. А то снова угожу…

– Откуда болото у ограды взялось? – спросила я, стараясь держать голос ровным, хотя ноги до сих пор подрагивали, будто топь все еще пыталась вернуть меня себе.

– Это магическая ловушка. Выглядит как обычный газон, но стоит ступить на нее, как она затягивает.

– И как же она туда попала? – вздохнув, поинтересовалась я.

Не нравятся мне бредни про магию. Живем в период научного прогресса, все-таки.

– Наверное, братья Дезумы закупили у Асларима или из Лэроса привезли, – объяснил Ивир.

Я не поняла ничего, но настойчиво продолжила расспрос:

– Что такое Асларим и Лэрос?

– Две самых больших страны, производящих всякие магические штучки, – не моргнув глазом, ответил Ивир.

Он говорил спокойно, но тишина ночи будто сдавливала каждое его слово. Было ясно: это не разговор, который можно вести при свете дня.

Бредит парень или… ему заплатили? Сразу не разберешь.

– Даша… – Ивир замялся.

Его дыхание на секунду сбилось, словно он собирался переступить через невидимый порог.

Тень от ветки легла ему на лицо так, будто кто-то перечеркнул его пополам: одна половина в свете, другая в ночи.

– Не говори больше, что ты из другого мира, – закончил он.

Слова повисли между нами тяжелой нитью.

Вот оно, снова началось. Актерская душа зовет к сцене, не терпится промыть мне мозги.

Я раздраженно подняла бровь.

– Почему? – спросила я. Голос будто провалился внутрь меня, стал глухим: я боялась услышать ответ.

– Тебя запишут в отраженные.

– Кто это еще такие?

Ивир тихо вздохнул, приблизился и шепотом проговорил.

– В нашем мире, Виерроне, у каждого человека есть двойник в другом мире. Зеркальщики… банда такая… могут их вызывать сюда.

– То есть я чей‑то двойник? – фыркнула я. Но фырканье вышло слабым, словно я пыталась удержать последние крупицы реальности. – Ну конечно. Вот прям верю.

Ивир покачал головой.

– Нет. Ты вызвана по другой технологии.

– Ну разумеется, – хмыкнула я иронично.

Он не отреагировал на мою колкость, а спокойно продолжил:

– Возможно, у тебя нет двойника. Но ты все равно считаешься опасной.

– Это я-то опасна?! – возмутилась я. – А не это безумие вокруг! С чего бы?!

– Люди из других миров приносят всякие болезни, – объяснил он.

– Я чистая! – вспыхнула я. – Ничем не болею!

– Мы все равно можем заразиться тем, чем вы болеете, потому что мы здесь никогда этим не болели. Не мы, не наши предки, ни предки предков. Понимаешь?

Он говорит про иммунитет, – догадалась я и тяжело вздохнула.

Парень – отличный актер, слишком хороший. И в этом таилась опасность. Такой может убедить кого угодно в чем угодно. И меня. Я даже поверила на миг… Только я знаю правду: сплошные игры вокруг. Злой полицейский, добрый... Ивиру досталась вторая роль, вот и изображает заботу. Сейчас я его подловлю.

– Откуда ты, фермерский сын, все это знаешь? – прищурилась я.

– Так я с отцом много времени в королевский замок ходил. – Не смутился Ивир. – Всякого наслушался.

– Знаешь, что? Ты самый подозрительный из этих всех чудиков, – буркнула я, и добила: – Если мы в Камилоне, то откуда у тебя китайские тапочки?

Он посмотрел на меня совершенно недоуменно. В лице читалось искреннее удивление, в тени же под глазами дрогнула усталость. Он хотел что-то сказать, но не решался.

– Все с тобой ясно. Не ясно только одно: почему вы так настойчиво навязываете мне свою легенду. – Махнула я рукой и направилась к себе.

Сплошные актеры кругом. Фиг они меня удержат в своем дурдоме! Сегодня не получилось, но завтра я обязательно сбегу. Если Рамир не поспешит…

Глава 5. Ускользающая правда

Проснулась я от легкого касания за плечо. Тело откликнулось на пробуждение тянущей, тупой болью, будто кто‑то провел пальцами по свежему рубцу. Я на секунду закрыла глаза сильнее, надеясь, что сон вернет меня домой. Не помогло. Пришлось открыть глаза.

Надо мной стояла Ася, слегка нахмуренная, но с сестрински заботливым выражением лица.

– Даш, тебе уже нужно спешить. Хозяйка Сирра не простит, если опоздаешь, – прошептала она.

Перед глазами всплыла грозная фигура кухарки. Я рывком села на кровати и сразу охнула. Мир на миг поплыл, от резкого движения спина заныла, в висках застучал пульс. Как же мне плохо…

Но времени на нытье не осталось. Сирра меня в полоску накрошит. Я быстро поблагодарила Асю и практически слетела с кровати.

Сон, усталость, боль – все пришлось оставить позади. Я метнулась к выходу и помчалась в баню, чтобы привести себя в порядок.

На крыльце столовой сидела повариха Сирра, как всегда суровая, будто высеченная из камня. Стоило мне только сделать шаг к бочке с водой, она взревела так, что птички на крыше вспорхнули:

– Ты это куда намылилась?! – Звук ударил по моему измученному телу, будто еще один кнут.

– Умыться, – ответила я, остановившись.

– Ты свой лимит воды вчера вечером исчерпала. Сегодня помывка не положена!

Я остолбенела. Серьезно? Что за дикость! Снова накатило гадливое ощущение: я здесь никто, и не имею права даже на воду.

– Хотя бы зубы почистить, – попросила я осторожно.

Но хозяйка была непреклонна. Ее тяжелый взгляд прожигал насквозь.

– Быстро иди перебирать крупу! – рявкнула она. – Работы полно, а она жизнью наслаждается.

Я уже поняла, что перечить Сирре себе дороже: снова заставит мыть горы посуды или чего похуже придумает. Я тяжело вздохнула и поплелась на кухню.

В кухне уже сидели те же две девушки-помощницы, что и вчера. Они ловко перебирали крупу: пересыпали из одной огромной миски в другую, снимая тонкую шелуху. Работа монотонная и нудная.

– Помогай им, – велела Сирра и зашумела кастрюлями.

Я присела рядом, потянулась к миске. Свежая боль пронзила спину, и я сжала челюсти, чтобы не зашипеть вслух. Попыталась подцепить зернышко… но мои длинные ногти только мешали. Шелуха цеплялась, а зерна ускользали. Я мучилась, пыхтя и яростно сжимая зубы. От малейшего наклона казалось, что кожа на спине натягивается и вот‑вот лопнет.

Раздраженный взгляд Сирры прожег мне затылок.

– Достала ты со своими ногтями, – раздраженно процедила она. – Обрежь! Или я тебя туалеты чистить отправлю.

В ее голосе зазвенело то самое ледяное удовольствие, с которым она наблюдала бы, как я со свадебным маникюром чищу ночные горшки.

Я выпрямилась и торопливо кивнула:

– Завтра не будет.

– Проверю утром, – уверила она строго, будто речь шла о смертном приговоре.

Сирра вдруг резко обернулась к двери, и я проследила за ее взглядом.

На пороге кухни стоял Ивир. У него был чуть сочувственный вид. Будто он знал, что мне сегодня достанется еще, и не мог ничего с этим сделать.

– Чего тебе? – недружелюбно спросила Сирра.

Ивир почесал свой кривой нос, кашлянул и вытянулся.

– Аэсар наставник попросил приготовить ему на завтрак блинчики.

Лицо Сирры тут же преобразилось. Морщины разгладились, губы расплылись в довольной улыбке. Будто ее заменили другой женщиной.

– Конечно, конечно! – закивала она. – Сама лично сделаю и принесу. Так и передай аэсару.

Ивир коротко кивнул, развернулся и вышел на улицу.

Я проводила его взглядом, а внутри заныло неприятное понимание: он мне не сочувствует. Они здесь все актеры, роли меняют быстрее, чем я успеваю моргнуть.

Глава 5.2

После завтрака нас снова согнали на обучение. Я, конечно, постаралась сесть как можно дальше: на ту же последнюю скамейку, вместе с Асей, Мариной и Лизой. Хоть какая‑то иллюзия безопасности.

Из голубого сказочного домика вышел наш модный наставник. Сегодня он был в спортивном костюме светло‑желтого цвета. Где он только их откопал? Словно коллекцию «Радуга безумия» собирает.

Двое охранников, как обычно, притащили стол и поставили перед ним. Знакомая до боли рутина.

Сбоку от наставника встал Ивир, держа на подносе стеклянные колбы, внутри которых виднелись свернутые пергаменты. Он держал поднос так, будто боялся дышать: пальцы напряжены, плечи подняты. Было ясно: эти колбы для наставника – священные реликвии. Ошибиться тут нельзя ни разу.

Я помахала Ивиру рукой, но он опустил взгляд, будто не заметил. Ну и пусть. Видимо, не хочет выдавать нашу вечернюю беседу.

Наставник довольно откинулся на спинку стула, потер бородку и произнес:

– Сегодня, если останется время, я покажу вам редкие документы. – Он кивнул в сторону подноса.

Толпа девушек зашепталась. Я хмыкнула: конечно, редкие документы – событие вселенского масштаба.

– Однако начнем чтение с королевского приказа номер сто три о военном призыве, – объявил наставник, медленно обводя девушек внимательным взглядом, выбирая, кого заставить читать.

– Ася, давай ты, – наконец сказал он.

Охранник подал Асе свернутый пергамент. Она развернула его, выдохнула и принялась читать:

– Королевский указ номер сто три. Долг каждого мужчины – защищать свою страну, королевство Камилон. Всем мужчинам, достигшим возраста шестнадцати лет и никогда не состоявших в брачном союзе, предписывается поступить в распоряжение главнокомандующего армией по требованию страны…

Ася запнулась. Девушки вокруг тоже притихли.

Мои мозги прокрутили услышанное раз пять подряд… и зависли.

– Минуточку! – вскричала я. – У меня вопрос.

Наставник устало прикрыл глаза, но махнул рукой: мол, говори.

– Получается… если мужчина женился и сразу развелся, то его уже не призывают в армию? – спросила я, выжидающе глядя на него.

– Да, – подтвердил учитель. – Ты все правильно поняла. – В голосе мелькнуло удивление. – Не такая уж полоумная, как я сначала подумал…

– Ну это же абсурд какой‑то! – возмутилась я. – Могли бы что-нибудь пологичнее выдумать.

Седые брови наставника резко сошлись у переносицы. Ноздри заходили ходуном.

– Королевское слово – указ! – рявкнул он и стукнул кулаком по столу.

Но меня уже было не остановить. Хотелось раскритиковать хоть что-нибудь, даже их дурацкий сценарий.

– Женился и тут же развелся. И все, гуляй как ветер в поле. Идиотизм!

Лицо наставника вспыхнуло, стало багровое, как свекла.

– Извинись сейчас же перед его величеством! – взвизгнул он. – Ты назвала его указ идиотизмом.

Я моргнула и развела руками:

– Так король-то не настоящий! Чего перед ним извиняться?

У стражников вытянулись лица, стеклянные колбы на подносе в руках Ивира опасно звякнули. Наставник же побагровел так, что, казалось, его хватит удар.

Он медленно поднялся. Облокотился ладонями на стол. Его голос стал низким, тягучим, словно рокот мотора дорогого автомобиля:

– Назначается наказание: три…

Раздался страшный грохот. Треск стекла разошелся по двору, как взрыв. Девушки взвизгнули, кто‑то даже закрыл голову руками. У меня внутри все похолодело.

Это с подноса Ивира скатилась одна из стеклянных колб, грохнулась об край стола и разбилась вдребезги. Тончайшие стеклянные лепестки разлетелись по столу и вокруг него. Даже издалека я увидела обрывок пергамента на земле.

Наставник резко повернул голову к Ивиру.

– Ты что творишь, юродивый?! Ты хоть понимаешь, что разбил?! Это документы, переданные моему роду лично канцлером! Они бесценны! Бес‑цен‑ны! Это же фамильная реликвия королевской семьи!

– Простите, аэсар… – пробормотал Ивир, опустив голову.

Но взгляд его скользнул на кратчайший миг в мою сторону. Быстро, почти незаметно. Как будто проверял: поняла ли я, что это было сделано намеренно.

– Не прощу! – гаркнул наставник. – Три кнута! Наказание привести в исполнение прямо сейчас!

Девушки зашушукались, охранники забегали. Про меня все забыли. Наставник был ослеплен яростью, как ребенок, которому разбили любимую игрушку.

Для него эти колбы значили больше приказов, дисциплины и даже собственного достоинства. Он видел сейчас только их. И уж точно не видел меня.

Я смотрела на Ивира и не могла поверить.

Он ведь меня прикрыл. Зачем? Три кнута – это не шутка. Это жестокая расплата. Почему он пошел под удар ради меня? Ради девчонки, которую едва знает? Странно. Очень странно. Не верю, что просто так.

Может, подкатывает? Он же страшненький, на него тут никто не смотрит. Вот и решил меня охмурить. Мази носит, беседы беседует…

Хотя… его взгляд, быстрый, резаный, почти испуганный, не был похож на подкат. Скорее на предупреждение: «не выдавай меня».

Надо быть аккуратнее. Парень не так прост, как кажется.