Текст книги "Попаданка в невесты. Третий (не)законный муж (СИ)"

Автор книги: Сестры Ламир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 28 страниц)

Глава 15.4

Послышались приглушенные голоса. Я различала звуки с трудом.

– Аэсар В… – начал заезжий гость.

Ого! Какая честь. Ивир удостоился почетного обращения. А ведь он не знатный мужчина: темные волосы, приписной к ферме.

– Без имен и титулов, – жестко предупредил Ивир. – Даже у полей есть уши.

Я вжалась в землю сильнее. Я и есть уши полей.

– Жду тебя уже четвертый раз, – проговорил Демирон.

– Спасибо, друг мой, – ответил Ивир спокойно. – Прости, я задержался. Заперли в этом проклятом Доме счастливых союзов.

– Но ты все‑таки выбрался? Как?

– Пришлось жениться, – тяжело вздохнул Ивир, словно он тащил на спине огромный камень, а этим камнем была я.

Никамис хмыкнул.

– Так та девчонка с зелеными волосами твоя жена?

Голос его теперь был совсем другим. Ни надменности, ни холода. Даже приятный.

– Угу, – буркнул Ивир.

– А как же… – начал Никамис, но Ивир его быстро перебил:

– Этот союз фиктивный. Мы договорились.

Никамис выдохнул с облегчением.

– Ладно тогда. А почему не женился фиктивно хотя бы на знатной?

– Как будто у меня был выбор, – усмехнулся Ивир. – Хорошо хоть она сама предложила.

– Несмываемый позор для женщины, – строго сказал Никамис.

Меня будто хлестнули по лицу. Горло сжалось. В груди поднялось негодование. Да кто он такой, чтобы меня осуждать?! Посмотрела бы я на него в моем положении тогда. Тоже бы прыгнул на кого угодно.

– Ей только не говори, – добавил Ивир поспешно. – А то расстроится. Она ведь еще и хельхира дала, чтобы союз обеспечить. Помогла мне выбраться из этой тюрьмы. Я ей благодарен.

Благодарен он. Я сцепила зубы. Я для Ивира лишь полезное средство.

– В курс дела ее вводить будешь? – спросил Никамис.

– Она хорошая, но… – Ивир замялся. – Язык за зубами не держит.

Я прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Вот гад! И все же… Стало неприятно. Где-то он прав. Я и правда порой слишком много говорю. Пора учиться молчать.

– Что на фронте? – спросил Ивир.

– Штурмуют первый остров. Пока без итогов. Драконы держат оборону по очереди.

– Мне нужно в армию. На передовую, – сказал Ивир. – Там будет легче вмешаться в ход событий.

– Я тоже так подумал, – поддержал Никамис, – поэтому подготовил тебе рекомендательную грамоту. Не от меня. От другого аэсара. Чтобы ты устроился моим помощником. Держи.

Послышался сухой шорох бумаги.

– Через пару дней уходите, – добавил господин.

– Хозяйка больно подозрительная, – со вздохом сказал Ивир. – В патруль донесет, если уйдем без причины. Можно оформить письмо от моего отца... владельца фермы «Королевские ламвы».

– Понял. Ты уверен в его надежности?

– Как в самом себе, – уверил Ивир.

– Тогда пора расходиться, – сказал Никамис. – Жаль, не могу тебя обнять. Вдруг кто смотрит.

– Мы скоро увидимся, друг мой. Возвращайся первым. Я выжду.

На этих словах я сорвалась с места и по-пластунски поползла к туалету. Нужник отличное место чтобы спрятаться.

Я проскользнула внутрь, не скрипнув дверью, прижалась к стене и нашла узкую щель. Через нее виднелся двор.

Мысли путались и накатывали одна за другой. Каждая возвращала меня к одному: Ивир мне не доверяет.

Аэсар Демирон очень знатный и богатый человек. Откуда у Ивира такие высокие связи? Он что-то скрывает. Ведет двойную опасную жизнь. И в этой жизни для меня нет места, только роль женушки фермерского сына. Видимо, для нее я только и подхожу.

Первая тень тихими шагами прошла мимо. Я выждала. Считала удары сердца. Раз. Два. Три.

Когда, по моим расчетам, Никамис должен был войти в дом, я осторожно приоткрыла дверь туалета и вышла.

– Ты что тут делаешь? – раздался подозрительный голос Ивира.

Упс! Кажется, я попалась...

Глава 15.5

Похлопав остатками норковых ресниц, я невинно ответила:

– В туалет вышла. – И пожала плечами, мол, что такого?

Но Ивир так просто не сдался.

– Ты же никогда раньше ночью не ходила?! – продолжал он допытываться.

– Перенервничала. Гость все‑таки очень знатный. – Я вздохнула с видом мученицы. – Кишечник теперь барахлит…

Он пожамкал губами, будто верил и не верил одновременно. Взгляд у него стал цепким, настороженным.

– Ты никого тут случайно не видела?

– В туалете я была одна, – разыгрывала я дурочку, даже руки развела.

– А когда шла сюда? – настойчиво продолжал он допрос.

– Не упомню никого. Живот бурчал, я бежала сломя голову… – Я сделала шаг в сторону дома, прижимая ладонь к боку, усиливая спектакль.

– Так видела? – переспросил он уже тише, но от этого опаснее.

– Нет, – с честным лицом сказала я и пошла ва-банк. – А что, ты кого‑то заметил? И, кстати, сам-то что тут делаешь?

Лучшая защита, как известно, – нападение.

Он все еще стоял, преграждая мне путь, и пилил меня пристальным взглядом. Я выдержала. Не отвела глаз, не моргнула, даже дыхание удержала ровным, хотя внутри все дрожало.

Во дворе было пусто. Поля вокруг тонули в ровном фиолетовом сумраке.

Ивир наконец тяжело выдохнул и отвел взгляд.

– Даша, нам надо поговорить.

По спине прошел резкий холод. Ничего хорошего от этой фразы не жди. Его ночная серьезность означала одно: впереди беда.

– Может, не надо… – попыталась я уйти от разговора, делая шаг в сторону дома.

– Надо, – жестко настаивал он.

– О чем? – спросила я устало, стараясь поскорее закончить разговор.

Ивир шагнул ближе и понизил голос.

– Пойдем подальше, чтобы нас никто не подслушал, – он кивнул в сторону изгороди, за которой начинались поля.

Я вздохнула, развернулась и медленно побрела в указанную сторону. Ночная трава холодила щиколотки, кусты за спиной тихо шуршали. Как же мне это все не нравится!

Ноги стали тяжелыми. С каждым шагом крепло чувство, что назад дороги не будет.

Мы остановились у загородки. Ивир облокотился на перекладину, я встала напротив.

– Ну, говори. Чего хотел? – бросила я прямо.

Раньше узнаю – раньше смирюсь.

Он тяжко вздохнул, будто скидывал груз с плеч.

– Я собираюсь поехать на фронт. Там у меня будет опасное дело.

Его слова повисли между нами тяжелой паузой.

– Насколько опасное? – уточнила я, чувствуя, как солнечное сплетение сжимается в тугой узел.

– Пожизненные рудники за такое точно светят, – ответил он честно.

У меня внутри все оборвалось. В голове остались только два слова: фронт и рудники. Я представила цепи, камень и сплошную темноту. Он – закованный и сломанный... И я – такая же.

Меня передернуло. Дело-то серьезное. Я вдруг ясно осознала: Ивир состоит в сопротивлении. Он едет на фронт, чтобы внедриться и попытаться свергнуть короля.

Я молчала от ужаса. Каждая клетка тела кричала: «Беги», а сердце шептало: «Не оставляй его одного».

Ивир продолжил:

– У тебя есть выбор. Ты можешь остаться здесь и ждать, пока все закончится. Я обещаю, что вернусь за тобой и помогу попасть обратно в твой мир.

– И я должна поверить тебе на слово? – усомнилась я.

После ночи, полной его и моей лжи, веры больше ничему не было.

– Я тебя никогда не обманывал, – укорил меня он.

– А волосы кто мне в зеленый покрасил? – тут же припомнила я ему.

Он скривился.

– Это был один‑единственный раз. И для твоего же блага.

– А нельзя нам просто отсидеться здесь? Переждать, пока все закончится? – попыталась я найти другой способ.

Ивир покачал головой.

– Пойми, Даш, другого пути для меня нет. Я должен помочь спасти свою страну.

Он уже все решил. Он в любом случае уйдет, хочу я того или нет. Остаться здесь с «любезной» Миканой и с любопытной Калией? Жить в тюрьме из чужих взглядов, где каждый вздох под наблюдением? Меня передернуло от одной мысли об этом.

И как Ивир будет там один? Кто позаботиться о нем, если ночью присниться кошмар? Рядом с ним должен быть кто‑то живой. Теплый. Кто будет держать его за руку, когда станет страшно.

– Я иду с тобой, – твердо сказала я, не успев толком подумать.

Разум сопротивлялся, но я уже сделала выбор.

– Там будет плохо, – предупредил он.

– Хуже, чем в Доме счастливых союзов? – уточнила я.

Он кивнул.

– Ничего, я крепкая, выдержу. – Выдохнула я. – Одного тебя не отпущу. Ты все‑таки мой муж, – добавила я полусерьезно, пытаясь улыбнуться.

Ивир долго смотрел на меня. Потом протянул руку и осторожно сжал мои пальцы.

Он глянул мне за плечо быстрым, настороженным движением, будто проверял, не смотрит ли кто‑нибудь из темноты. Потом резко притянул меня к себе.

Глава 15.6

Я ахнула, не успев ни испугаться, ни возмутиться. Его горячие, уверенные ладони легли мне на талию, словно именно там им и было место. Его пальцы сжались крепче, и по моему телу прошла короткая дрожь. Внутри стало легко и опасно одновременно.

Фиолетовый свет Тазира разливался по полю, по нашим лицам, по его рукам, делая все вокруг нереальным, сном наяву. Словно небеса накрыли нас покровом, под которым можно быть честнее, чем днем. Я замерла, чувствуя только его дыхание рядом.

Ивир наклонился и коснулся моих губ. Сначала осторожно, почти невесомо, как будто спрашивал разрешения. Его поцелуй был теплым, медленным, поверхностным. Я почувствовала, как он задержал дыхание, будто боялся, что я оттолкну.

Я не оттолкнула. Как можно отказать мужчине, который держит тебя так, словно наконец нашел то, что искал?!

Он поцеловал меня снова. Ярче, глубже, нетерпеливее. Его губы раскрылись, нашли мои, и поцелуй стал другим. Его большой палец скользнул вдоль моей талии, слегка прижимая ближе, и я ощутила, как между нашими телами не осталось расстояния.

Мой контроль отключился. Я подалась навстречу сама, поднялась на носки, чтобы быть ближе. Мир качнулся, поле вокруг растворилось, остался только он: тепло, запах, напряжение в его теле.

Мне это нравилось. Да. Я хочу быть с ним. Тело приняло решение быстрее, чем разум. Ну и пусть! Мне нравится этот мужчина!

Его поцелуй говорил больше слов: он здесь, он выбирает меня, он больше не прячется. И я полностью поддалась этому желанию.

Внезапно Ивир резко отстранился и убрал руки с моей талии.

– Хозяйка смотрела, – беспристрастно сообщил он.

Этой парой слов он ударил меня сильнее, чем кнут в Доме счастливых союзов. Я отступила на шаг. Еще секунду назад я тонула в восхитительных ощущениях, позволила себе поверить, что между нами есть что‑то настоящее. А он… он просто прикрывался мной от любопытных глаз Миканы.

Вот же гад!

В груди осела тяжелая обида. Я повелась: на тепло, на поцелуй, на иллюзию выбора. Я почувствовала себя использованной дурой. Не прощу!

Моя рука сама замахнулась и влепила ему звонкую пощечину. Звук разнесся над полями, ударился о ночную тишину и вернулся громким эхом.

Ивир дернулся, схватился за щеку и уставился на меня с недоумением и обидой.

– Ты чего дерешься?!

– Как ты смел без разрешения прикасаться ко мне? – взвилась я, играя оскорбленную честь, потому что иначе бы просто разрыдалась.

Хотя настоящая правда была в другом: как ты смел дать мне почувствовать себя любимой и тут же отнять это?!

Он сузил глаза.

– А как ты завтра собиралась оправдываться перед Миканой? – парировал он. – Что мы глубокой ночью делали в полях? Может, сопротивление поджидали?

Он был прав. Как обычно. От этого становилось только хуже.

– Все равно… не надо было так… – я запнулась, подбирая слова, – натурально.

Ивир фыркнул.

– Фальшивкой ты Микану не проведешь. Она каждый вечер с мужем репетирует.

Фраза прозвучало грубо. Почти насмешливо.

– Тогда пошли спать, – сухо сказала я и развернулась к дому.

Обида разъедала изнутри все теплое, что еще минуту назад жило во мне.

Даша, неужели ты влюбилась в мужчину, который способен заставить тебя летать и тут же обрезать крылья? Ты снова выбрала опасный объект. Пропадешь ты в жизни с такой неразборчивостью…

Глава 16. В молчании

Ивир

Она нагло врала. Вредная девчонка.

Стояла напротив, хлопала своими выстриженными ресницами и лгала, спокойно, уверенно, даже взгляда не опустила. Вот это выдержка. Не каждый солдат под допросом так держится.

Во мне кольнуло теплое чувство: будто я гордился ее самообладанием больше, чем злился на ее ложь.

И ведь я сам виноват: считал во сне цикл Тазира, звал Никамиса вслух. Тут любой догадался бы. Хорошо еще, что Микана не слышала – сидел бы уже сейчас в самой глубокой шахте и считал не дни, а удары хлыста по спине.

Даша начала понимать.... Не до конца, но опасное зерно уже проросло. А я ведь поклялся себе не втягивать ее в свои дела. Любая близость рядом со мной как шаг по тонкому льду: рано или поздно треснет.

Это не ее война. Не ее грязь. Это я в сопротивлении. Я иду на операцию, рискуя жизнью. Фронт – не место для девушки, еще недавно мечтавшей о большой любви, свадьбе и «жили долго и счастливо...»

Я хотел быть для нее временным укрытием. Перевалочным пунктом. Человеком, который поможет пережить и отпустить. А потом что-то пошло не так… Я слишком к ней привязался.

Она сбивает меня с пути. Я так увлекся поцелуем с ней, что забылся: где я, кто я и зачем вообще держу дистанцию. Фиолетовый свет Тазира, тишина полей, ее горячее дыхание рядом… все смешалось. И я отдался на волю жгучего желания быть любимым и любить, позабыв обо всем.

Так нельзя! Я мотнул головой сбрасывая наваждение, но тело предательски все еще помнило ее тепло.

Я посмотрел на крыльцо. Пусто. Хозяйка уже ушла.

Сейчас не время для любви, как бы того не хотелось... Королевство загибается. Люди гибнут. Отец не простил бы мне слабости. Я и сам себе не прощу.

Грудь стянуло так, будто кто-то незримый накинул петлю, напоминая цену, которую придется платить за слабость.

Поэтому я отстранился и холодно произнес:

– Хозяйка смотрела.

Холод – единственное, что еще удерживало меня от того, чтобы снова не шагнуть к ней. Не сжать ее в объятиях и слушать ее неровный ритм сердца. Пальцы сами сжались в кулак так сильно, что побелели костяшки, челюсть свело.

Я увидел, как она резко побледнела. Взгляд, еще секунду назад теплый и открытый, потух и застыл. Шок на ее лице быстро сменился обидой, и мне стало не по себе.

В ее глазах застыло полное недоумение.

Я поступил с ней подло. Сначала позволил поцелуй, настоящий, не фальшивый. А потом оттолкнул, прикрывшись безопасностью. Так делают трусы, которые не умеют честно отвечать за свои поступки.

Она обиделась. Влепила мне пощечину. Правильно сделала. Я это заслужил.

Я машинально потрогал щеку – она еще горела. Боль была не сильной, но унизительно точной. Не по лицу, а по совести. Я принял этот удар. Больше я так не оступлюсь.

Даша слишком молода и только начинает понимать цену взрослым решениям. Я опасен для нее. Рядом со мной всегда есть риск. Тень раскрытия. Если рухну я, рухнет и все, что рядом, включая ее жизнь.

Она думает, что я использую ее. А я боюсь, что однажды она пострадает из‑за меня.

Мы возвращались к дому молча. Шли рядом, не касаясь друг друга. Даже трава под ногами звучала громче, чем наши шаги.

Холод между нами ощущался почти физически.

Я хотел сказать хоть что-то теплое, но слова не шли. Я мог бы попросить доверия, признаться в желании, объяснить, что мне страшно терять контроль именно потому, что она стала важной. Но слова застряли. Я не умел говорить о таком.

Хорошо, что она решила идти со мной на фронт. Эта мысль пугала и согревала одновременно. Надеюсь, судьба не потребует с меня плату за эту мою тихую радость.

Глава 17. Письмо

На следующее утро аэсар Никамис Демирон снова держался надменно и чопорно. Он ходил по таверне уверенно и неторопливо, будто тут все принадлежит ему. Но я уже знала, что это всего лишь маска. Он состоит в сопротивлении.

По коже прошел холод, плечи невольно сжались. От этого знания стало страшно. Если в меня попадет хоть капля сыворотки истины, нас ничего не спасет. Ни выдуманные фермы, ни поддельные документы, ни даже хромота Ивира. Все рухнет.

В этот момент я ясно увидела причину. Ивир был прав, стараясь держать меня в стороне. Дело было не в недоверии. Он просто пытался меня уберечь. А я приняла это за ложь и игру против меня.

Стыд за себя ударил резко, до боли в груди. Я решила больше ни во что не лезть.

– Даша, пообещай мне это! – потребовала я у самой себя, протирая столы в таверне.

Сама же себе зло и твердо ответила:

– Клянусь китайскими тапочками: никуда не лезть. Даже если зовут, просят и умоляют.

С Ивиром я разговаривала с трудом. Смотрела куда угодно: на пол, на стену, на миски, только не на него. Не надо было так подло со мной поступать. Как самый настоящий абьюзер из моего мира.

И хуже всего было другое: я злилась и на себя. Я все еще не могла простить себе тот поцелуй. Растаяла, как девчонка-подросток, которой впервые показали внимание и тепло. Стыд и злость смешались в один комок.

Ивир чувствовал мое отношение. Он стал тише. Осторожнее. Ни разу не подошел ближе, чем нужно.

Микана, конечно, все заметила.

– Поссорились, что ли? – спросила она мимоходом, перебирая мешки с мукой.

– Сами разберемся, – отрезала я.

– Ты главное не переживай, – неожиданно сказала она мягче. – Все уладится. Мы с Ауром тоже молодыми… ух как ругались.

Я выпучила глаза. От нее? Поддержка? Ничего не ответив, я легонько кивнула и отвернулась.

Что это с хозяйкой стало? Неужели хочет со мной отношений наладить? Поздно уже, скоро мы отсюда отчалим. Поеду в дальние дали с непонятным мне человеком.

За что мне все это? Где меня так угораздило нагрешить?

***

Еще через сутки аэсар Демирон уехал. Вместе со своей огромной свитой: адъютантами, слугами и телегами, доверху забитыми сундуками.

Мы выстроились вдоль крыльца и дружно махали руками на прощание. Я делала это машинально, словно провожала обычного заезжего господина, а не человека, от решений которого зависели жизни. Мы дождались, пока кортеж скроется за поворотом, и только тогда вернулись в таверну.

Когда дверь закрылась, напряжение спало, и в доме стало непривычно пусто.

– Что‑то быстро он погостил, – не удержалась я, стряхивая с фартука воображаемую пыль.

– Аэсар всегда только на два дня приезжает, – отозвалась Микана.

Понятно. Хоть с Ивиром он встретился в первую же ночь, все равно выждал положенный срок, чтобы не вызвать подозрений. Все было выверено и просчитано. От этой мысли неприятно кольнуло: а вдруг Ивир такой же – скрытный и расчетливый?

Я весь день мыла полы, стирала следы сапог и вытряхивала ковры, надеясь вымотать тревогу работой. К вечеру усталая, с гудящими руками, я спустилась вниз. Усталость была странной: будто весь день я ждала удара, который так и не настиг меня.

Таверна пустовала. Посетители разъехались, воздух звенел непривычной тишиной, и каждый скрип половицы казался слишком громким.

Входная дверь распахнулась, и в зал вошел мужчина средних лет. Поджарый, жилистый, с рубцами на руках и щеке. От него веяло опасностью.

– Здесь Ивир Памуф проживает? – спросил он с порога.

– А зачем вам? – насторожилась Микана, мгновенно выпрямившись.

– Письмо ему. Я курьер.

– Калия, позови его, – велела хозяйка.

Девушка сорвалась с места и убежала во двор. У меня внутри болезненно дернулось. Что еще случилось?

Вернулась она быстро вместе с Ивиром и Ауром. Мы впятером встали вокруг незнакомца в ожидании новостей.

– Удостоверительную грамоту предъявите, – официально потребовал курьер.

Ивир кивнул, молча сбегал в каморку, вернулся с документом и протянул его мужчине. Тот внимательно проверил, заставил Ивира расписаться в толстой тетради и лишь потом вынул из сумки свернутое трубочкой письмо.

Ивир взял сообщение, но не развернул. Линия его плеч едва заметно изменилась, пальцы напряглись. Я невольно задержала дыхание. Что же это за письмо такое, раз Ивир нервничает?

– Всего доброго, – сказал курьер и развернулся к двери.

– Куда же вы? – вырвалось у Миканы. – Ночью опасно.

Мужчина глянул на нее и усмехнулся краем губ.

– Мне нет.

Дверь за ним закрылась, и все взгляды обратились на письмо.

Глава 17.2

Хозяйка почесала макушку.

– А откуда отправители узнали, что Ивир у нас проживает?

– Так патруль записал и передал в королевскую канцелярию, – ответил ей Аур. – Забыла, что ли?

– А точно, – согласилась вечно подозрительная Микана.

Расходиться никто не собирался. Мы стояли полукругом, как зрители перед сценой, и ждали, когда Ивир откроет письмо. Может, даже прочитает вслух. Микана явно на это надеялась.

Между нами повисло напряжение.

Ивир медленно развернул трубочку. Пробежал глазами строчки и резко побледнел. Его качнуло, он тяжело опустился на скамейку и положил сообщение на стол.

– Что там? – не удержалась хозяйка.

– Отец… – начал Ивир и задохнулся, будто слова застряли в горле, – умирает.

Я припомнила ночной разговор Ивира и Никамиса. Ага, вот и нужное поддельное письмо подоспело. А я-то уже переволновалась… Зря только нервы потратила.

– Ой-ой-ой… что творится, – протянула Микана, покачав головой.

Пора и мне сыграть свою роль.

– Ох, Ивир, – сочувственно прошептала я и шагнула к нему со спины, обнимая за плечи.

Его трясло. Не театрально, а по‑настоящему. Дрожь была мелкой и неконтролируемой. Я присела рядом, развернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.

– Я хочу успеть познакомиться с твоим отцом, – сказала я тихо, но отчетливо, подыгрывая.

В его взгляде на миг мелькнуло удивление. Но уже через секунду он взял себя в руки, опустил ресницы и выдохнул.

Мой третий муж играл спектакль безупречно. Даже я, зная правду, ловила себя на том, что верю. Не зря я подозревала его все время: его талант явно пропадает зря.

Два вруна разыгрывали пьесу перед жителями таверны. Я на секунду прикусила губу, чтобы не расплыться в совсем уж неприличной улыбке. Мы теперь – несчастные дети умирающего отца. Жизнь, ты великолепна в своей непредсказуемости.

Хозяйка не выдержала:

– Тяжелая ситуация… Езжайте тогда. Я всегда жду вас обратно.

– А как же вы тут? – произнес Ивир сдавленно.

– Думаете, я не знаю, каково это? Ждать смерти близких и бояться, что не успеешь проститься? – голос Миканы дрогнул. – У меня три сына на войне…

По ее щекам потекли слезы. У меня перехватило дыхание. Слова хозяйки о сыновьях на войне выбили меня из роли. Наша игра внезапно стала неуместной. Для нее все происходящее было настоящим. Без возможности отстраниться.

Я неловко кашлянула и опустила глаза. Стыд прижал к месту. Хотелось провалиться сквозь землю. Нашли перед кем трагедию разыгрывать...

Микана всхлипнула и решительно вытерла нос фартуком.

– Не тяните. Ночь переждете, а с рассветом – в путь.

Я кивнула с максимально серьезным видом.

Ивир поднялся, аккуратно свернул письмо и спрятал его за пазуху.

– Спасибо за поддержку, Микана, – сказал он тихо.

На заработанные монеты мы купили у хозяйки шесть хлебцов и старую шерстяную длинную кофту для меня. Ивир настоял: поедем на север, там ночи холоднее и ветер злее. Я только кивнула. Спорить не хотелось.

Он аккуратно разрезал сеточки моего свадебного платья и сложил их в бинты. Он работал молча и сосредоточенно, не торопясь. Движения его рук были точными и осторожными. Остатки материалов отнес Микане «на тряпки».

Ранним утром следующего дня мы двинулись в путь. Провожали нас все трое.

У Калии дрожали губы, и она упрямо сжимала их, стараясь не расплакаться. Она бросила быстрый спрашивающий взгляд на меня. Я едва заметно кивнула. Девушка шагнула к Ивиру и обняла его. Он ответил осторожно, по‑взрослому, без лишних движений.

– Ты хороший человек, Калия. Ты обязательно встретишь своего мужчину, – сказал он тихо.

Она отстранилась, заплаканная, с красными глазами. Я тут же притянула ее к себе.

– Я тоже в это верю. Все у тебя сложится, – сказала я, и голос предательски дрогнул.

Затем мы обнялись с хозяйкой. У Миканы глаза были на мокром месте, но она упрямо держала подбородок высоко.

– Всегда жду вас обратно, – проговорила она хрипло. – Никогда у меня раньше не было таких работящих работников. Берегите друг друга!

Ивир пожал руку Ауру. Крепко. По‑мужски. Без слов.

И мы двинулись в путь с первыми лучами солнца. Поднялись на небольшой пригорок и обернулись. Троица все еще стояла и смотрела нам вслед.

Мы махнули рукой и скрылись за горкой.

Я думала, что буду радоваться: наконец‑то вырвалась из этой таверны, из вечного запаха молока, навоза и чужих взглядов. Но вместо этого в груди разлилась тяжесть.

Оказывается, я к ним привязалась. Прикипела. Даже к Калии.

Они были искренними и прямолинейными. Думали и действовали, как чувствовали. Без многоходовок. Без масок. В чем‑то они напоминали меня. Иногда их поступки превращались в сплошной беспорядок.

Я поймала себя на мысли, что не все нужно проговаривать. Иногда молчание бережет лучше слов.

Тропа уходила все дальше в серую дымку. Ивир шагал ровно и уверенно. Я шла рядом, чувствуя, как внутри что‑то тихо ноет. Так идут те, кто готовится к худшему.